— Они пытаются выжить меня из дома. Им это удалось.

— А теперь они взялись за Роуз, — сказал я Молли.

— Не разговаривай с призраком, — требовательно произнесла Мэгс.

Она смотрела прямо перед собой. Зеркало она держала так, чтобы в нем отражался и я, с противоположной стороны. Я мог разглядеть ее и призрака рядом.

— Вот дерьмо, людям нужна моя помощь. Меня зовут. Не думаю, что срочно, но я правда не могу тут долго возиться.

— Не думаю, что я бы когда-нибудь смог так, — признался я.

— А?

— Это не по мне. Окажись я на твоем месте, я бы сошел с ума. Наверное, это бы меня убило.

— Да уж, у меня тут работа не сахар.

— Но ты можешь ее делать, — добавил я. — А я бы не смог. Даже если не брать в расчет, каково это — оказаться не в силах помочь друзьям в трудную минуту.

— Это что, шпилька в мой адрес? — спросила она, приподняв бровь.

— Нет. Я... я даже не подумал, что это можно так воспринять. Прости.

Она громко вздохнула.

— Есть идеи, как мы ее свяжем? — спросил я.

— Идея есть, — ответила она, — но вот насчет времени... не знаю. Что если меня вызовут по срочному делу?

— Что за идея?

— У меня есть веревка, ведро, немного бутилированной воды и пачка соли. Вымочить веревку в соленой воде.

— Стоит попробовать, — согласился я.

— Я не хочу в ловушку, — проговорила Молли. — Я ушла из дома, чтобы сбежать...

— Мне жаль, — сказала Мэгс, противореча самой себе. Отвечая призраку и поощряя ее продолжать общение. — Хотела бы я иметь возможность обращаться с тобой получше, честно.

— Я должна предупредить остальных, но не могу, потому что это подвергнет их еще большей опасности. Роуз следующая на очереди, и...

Я поморщился от этих слов.

Своего рода подтверждение. В воспоминаниях призрака Молли Роуз была ее кузиной, а не я.

Но она замолчала.

— И что? — спросил я.

— Роуз следующая на очереди, а мы с ней не ладили. И она наврала про меня, чтобы у меня были неприятности. А Кэтрин разбила мою первую машину... Я не смогла получить страховку. Это меня по-настоящему взбесило. Я тоже не горжусь тем, что делала.

— Ты вспоминаешь прошлое, беспокоишься о будущем, ты какая-то слишком внимательная, Молли, — заметил я. — Ты меня беспокоишь.

— Ты... — она посмотрела на меня, вглядываясь в зеркало, но осеклась.

— Да, — подтвердил я.

— Не уверена, что мне это нравится, — проговорила Мэгс. — Давай-ка вести себя тихо и спокойно ради нашей призрачной подруги, не перегружая ее хрупкий разум и не подпитывая ее тем, что в тебе делает ее более... такой живой.

— Я тебя не узнаю, — произнесла Молли, — но ты — семья. Семья сейчас важнее всего. Должна быть.

— С таким отношением понятно, почему Бабушка выбрала тебя первой наследницей и хранительницей, — заметил я.

— Не выбирала, — ответила Молли.

Я посмотрел на нее.

— Не выбирала?

— Да пошла она, особенно она! — выпалила Молли.

— Молли, сосредоточься. — попросил я противореча сам себе, на этот раз. — Бабушка выбрала тебя первой. Почему?

— Да пошла она, особенно она! — повторила Молли с той же интонацией. — Господи! Я ничего этого не хотела! Они... они убьют меня каким-нибудь ужасным способом, и я ничего не смогу поделать. Никто... никто мне не поможет.

— Блэйк, может давай не будем продолжать этот допрос.

— Это важно, — настаивал я. — Это...

Молли замерцала, перескакивая в другой момент времени, к какой-то другой мысли. Двигаясь, казалось, не в трех измерениях — вверх, вниз, влево, вправо, вперед и назад, — а в какой-то иной плоскости. Оставаясь на том же физическом месте, но в какой-то другой точке времени.

— Скрытые мотивы, — произнесла она низким голосом. В нем слышалась хрипотца, говорившая о крайнем изнеможении. — У всех свои скрытые мотивы.

— Какие мотивы были у Бабушки? — спросил я.

— Лес рубят — щепки летят, верно? — спросила она, в ее выражении лица не было и тени веселья. Я видел темные круги у нее под глазами. Она свирепо посмотрела на меня. — Наслаждайся своим гребаным омлетом.

А в следующее мгновение она моргнула на мгновение — и исчезла.

Мэгс остановилась. Из-за этого и из-за того, что я уставился на то место, где только что была Молли, я чуть не вышел из пятна света.

В моем мире все было абсолютно неподвижно. В мире Мэгс, настоящем мире, ветер качал облепленные снегом ветви деревьев.

— Эммммм, — протянула Мэгс.

Я попытался вспомнить, что знал о призраках. Что-то я читал после того, как взял Эвана в фамильяры, Роуз тоже кое-что говорила.

Но сейчас весь объем информации, который я впитал за эти недели, превратился в голове в какую-то мешанину.

— Она вернулась в свое прибежище, — предположил я. — Туда, где ее эхо сильнее всего.

— Куда? На место гибели? К мемориалу?

— Должно быть, — ответил я.

— Бежим, — скомандовала она.

— Бежим вместе, — поправил я ее.

Пятно света от ручного зеркальца было небольшим, всего четыре шага в длину и два-три в ширину. При каждом движении ее руки оно качалось, смещаясь вперед-назад и немного из стороны в сторону на бегу. Из-за снега на тротуаре и невозможности видеть достаточно далеко, чтобы предвидеть возможные препятствия, я чувствовал себя неуверенно.

Но мне удалось не отставать и не облажаться. Я даже не запыхался, когда мы добрались до холма, с которого открывался вид на мемориал.

Тетя Ирэн и Каллан счищали снег, стряхивая влагу с букета искусственных цветов.

Молли стояла рядом с ними.

Ее волосы развевались на ветру, она обхватила себя руками.

Но выражение ее лица... Пустое, злое, отчаявшееся. Такое я мог бы представить на лице родителя, потерявшего ребенка.

Что значит для родителя потерять ребенка? Они теряли того, кто освещал их жизнь, в кого они вложили бесчисленные часы, кто должен был продолжить их наследие. Передавая частичку себя и своих знаний детям, мы обретаем своего рода бессмертие.

Но Молли потеряла не ребенка. Она потеряла то, во что вкладывала силы восемнадцать лет. Что было причастно к каждой крупице радости в ее жизни. Что должно было создать ее наследие. Себя саму.

Она столкнулась лицом к лицу с собственной смертью, беззащитностью перед миром практиков — слишком поздно, чтобы что-либо предпринять.

— Это нечестно, — произнесла она.

Я видел, как тетя Ирэн вздрогнула и отвела взгляд, словно услышала эти слова. Ее рука сжалась в кулак.

— Мне снились подобные кошмары, — едва слышно проговорила Мэгс.

— Мы не можем просто стоять и смотреть, как это происходит.

— Что бы ни происходило, — добавила Мэгс.

— Да, — согласился я. — Я бы что-нибудь сделал, если бы мог, но...

— Это моя вина, — проговорила она. — Это я дала ей слишком много своей личной силы. Откуда мне было знать, что она будет ее копить или что там еще?

Она посмотрела вниз, на призрака и двух родственников девушки, которую помогла убить.

— Черт, — пробормотала Мэгс.

Она начала спускаться по склону. Я пошел за ней, потому что это был единственный доступный путь.

— Почему я? — спросила Молли. Ее голос разнесся по округе.

Каллан поправил небольшой венок с бумажной лентой, встряхнув его с излишней силой. Он выглядел злым.

Призрак влиял на них обоих.

— Простите, если прерываю, но...

— Вы мешаете, — отрезала тетя Ирэн.

Тон резко отличался от того, каким она говорила с Калланом ранее. Если бы я ничего не знал о присутствии Молли, я мог бы списать это на остаточные эмоции после ее "разговора" с Роуз. Но учитывая контекст...

Черт, оставалось только предполагать — Молли была в ярости.

— Я регулярно сюда прихожу, — произнесла Мэгс.

— Да, я знаю, — ответила ей тетя Ирэн. — Я видела вас. Знаете, мне было интересно, с чего бы это. Я чертовски уверена, что вы не из подруг Молли.

— Хотела бы я ей быть.

— Еще бы, — продолжила тетя Ирэн. — Но я проезжала мимо, смотрела, как вы тут стоите, почти каждый день после школы, и мне было любопытно. А потом я увидела вас у Дома-на-Холме, на подъездной дорожке, и все поняла.

— Каким бы ни было ваше предположение, я почти уверена, что оно неверно.

— Вы — карьеристка. Подобраться к наследнику дома, завоевать его расположение, а потом, когда дом продадут, вы окажетесь тем человеком, который все это время помогал, так что вам, естественно, что-то предложат.

— Нет... я не это делала.

— А что? Пытаетесь мной манипулировать? Или это Роуз решила использовать вас, чтобы досадить мне?

— Нет!

— Тогда что? Вы все категорически отрицаете?

— Я отрицаю ту часть, где вы...

— Только часть? — спросил Каллан.

— Пожалуйста, — взмолилась Мэгс. — Я просто хотела...

— Что "хотела"? — почти рявкнул Каллан, так быстро он ответил. — Почему вы сочли нужным нас прервать? Моя мать явно расстроена, а вы расстраиваете ее еще больше. Очевидно, у вас была веская причина.

Его взгляд был жестким, почти сверкающим от гнева.

Когда Мэгс не ответила, он продолжил:

— У вас была причина и для визитов сюда. Болезненное любопытство?

— Нет! Это...

— Вы были в нее влюблены или что-то в этом роде?

— Нет!

— У вас была какая-то мотивация появляться здесь каждый день. Не думайте, что мы с матерью не обратили на это внимания. Даже Кристоф спрашивал про странную девушку, которая сюда ходит, а ему уж точно не нужны были лишние поводы для беспокойства после всего случившегося. Я думаю, мы заслуживаем ответа. Что происходит? Моя мама была права? Это жадность?

— Н...

Она не успела выговорить и одного слова, Каллан продолжал:

— Вы здесь из карьеризма?

— Это... — Мэгс с трудом подбирала слова. — Это не то, о чем вы думаете.

— Это не "нет", — заметил он. В его голосе прозвучала нотка триумфа, но совершенно безрадостного. — Думаю, все именно так, как предположила моя мама.

— Честно, это не так, — проговорила Мэгс.

Она говорила, что ей снились кошмары о чем-то подобном. Она была причастна к убийству Молли и, в какой-то степени, вышла сухой из воды. Но теперь прошлое настигло ее, причем самым худшим из возможных способов.

— Тогда убеди меня. Объясни, — потребовал Каллан, его голос был таким громким и резким, что еще немного — и он бы просто наорал на Мэгс.

— Не могу, — ответила Мэгс. — Слушай, я уйду и вернусь, когда вы закончите.

— Может, если ты не можешь посмотреть нам в глаза и объяснить, почему тебя это так волнует, тебе вовсе и не стоит возвращаться, — произнесла тетя Ирэн.

— Может, — тихо ответила Мэгс. — Но я вернусь.

— Бесит, — пробурчал Каллан, отводя взгляд и очень агрессивно стряхивая снег с открытки, лежавшей в пакете с застежкой. Он вытер влагу с пакета о штанину.

Мэгс повернулась спиной, собираясь уходить.

Когда Мэгс ступила на склон, я услышал голос Молли.

— Ты приказала гоблинам убить меня.

Каллан дернулся, словно его внезапно осенило. Из-за угла обзора в зеркале я видел лишь его часть, но по тону голоса легко было представить выражение его лица. Неверие.

— Это чувство вины заставляет тебя возвращаться?

Его голос разнесся по округе.

Карманное зеркальце слегка сместилось. Я представил, как Мэгс сжимает его ручку.

Молли теперь занималась своим делом.

— Вот это, — Каллан особо выделил слово, — еще меньше похоже на "нет", чем твой ответ насчет корысти.

— Я хваталась за возможность, а не из жадности, — прошептала Мэгс так тихо, что Каллан никак не мог разобрать слов.

— Если хочешь что-то сказать, говори громче, чтобы мы слышали! — крикнул Каллан. — Начни с того, какого черта ты чувствуешь себя виноватой в смерти моей сестры!

Мэгс сейчас была не в лучшей форме. Да что там, она уже и наполовину не соображала.

Это была не та Мэгс, которую я знал в Якобс-Белл, и не та Мэгги, которой притворялся Падрик.

— Мэгс, — тихо позвал я.

— Они убили меня и разобрали на части! — повысила голос Молли. — Они использовали штопоры! Иглы!

Мэгс не шелохнулась.

— Мэгс, — повторил я настойчивее.

— Пошла ты! — заорал Каллан. — Ты приходишь сюда? Делаешь нам еще хуже, вороша все это дерьмо? Зачем? Какого черта ты не можешь просто оставить нас в покое? Чтобы облегчить свою вину немного? Пошла ты к черту!

— Мэгс, возьми себя в руки. Каллан тоже чувствует вину, отчасти поэтому он так агрессивно на тебя нападает, — подсказал я. — Повторяй за мной: "Разве ты сам не хотел бы сделать для нее хоть что-то?"

Мэгс произнесла, словно издалека:

— Разве ты сам не хотел бы поступить иначе?

— Пошла ты, — бросил Каллан.

Но в его словах не было и половины прежнего жара.

— И ты пошел к черту, — ответила Мэгс. Она развернулась и посмотрела на них. Призрак Молли завис чуть выше над землей. Голос Мэгс слегка дрожал. — К черту нас всех. Эта... эта ситуация — дерьмо. Все было хреново, и многие просто не могли понять, почему. Ненавижу это.

— Пофилософствовать решила? — спросил Каллан. — Иди делай это в другом месте.

— Да, — ответила Мэгс. — Точно.

Она стала подниматься по склону, делая по несколько шагов и останавливаясь, чтобы оглянуться и посмотреть на происходящее внизу.

— Не очень-то сработало, — заметил я. — Семья на взводе, и...

— ...И вот это как раз мой чертов криптонит, — перебила Мэгс. Она добавила в голос фальшивой бодрости: — Но эй, есть и плюсы! Когда все настолько дерьмово, кошмары должны казаться бледной тенью, верно?

— Думаю, это твое пророчество в действии, — предположил я. — Все кажется слишком уж подстроенным, детали складываются в определенную картину. Одно ведет к другому, другое к третьему...

— Нам нужно это предотвратить, — отозвалась она.

— Именно, — подтвердил я. — Слушай, возможно, тебе придется поговорить с Молли. Если мы сможем наладить между вами контакт, это даст тебе время сделать то, что нужно. Думаешь, справишься? Я могу говорить с тобой, если считаешь, что сможешь сосредоточиться на моем голосе.

— Да, — ответила она. Зеркало дернулось, угол обзора сместился по вертикали. Она наклонялась. Я услышал хруст.

— Готовишься?

— Могу замочить веревку. Не знаю, насколько хорошо она будет держать влагу, но думаю, мы можем высыпать остатки соли так, чтобы веревка ее окаймляла, и она должна примерзнуть на месте, хотя бы немного... а, они уходят.

— Готова? — спросил я.

— Нет, — ответила она. — Молли идет к нам, она не пошла за семьей.

— Это хорошо, — проговорил я.

— Это...

Ракурс сместился. Мне пришлось подвинуться, чтобы не оказаться вне света.

Передо мной открылся вид на склон и небольшой мемориал, теперь очищенный от снега.

Молли стояла у подножия склона.

— Черт, — пробормотала Мэгс.

— Ты стояла здесь, когда смотрела, — произнесла Молли.

Мэгс застыла. Ее взгляд был прикован к глазам Молли, а взгляд Молли был тяжелым и пустым, от утраты.

— Отвечай, — подтолкнул я Мэгс. Какими бы ни были мои чувства к Молли, — одной из немногих хороших родственниц в семье, — главным было не дать этой ситуации перерасти из "полного дерьма" в сбывающееся пророчество "об огне" и всем прочем.

— Да, — ответила Мэгс. — Я стояла здесь.

— Не знаю, почему я это помню, — продолжила Молли, — но когда меня нашли, сначала подумали, что я — растерзанное животное.

— Я тебе это рассказывала, — пояснила Мэгс. — В один из первых разов, когда я приходила к тому мемориалу.

— Ты говорила мне, что сожалеешь, — сказала Молли.

— Много раз.

— Скажи ей, что ответственность не только на тебе, — подсказал я. — Лэйрд тоже приложил руку, а тобой манипулировали, когда ты была слаба и напугана.

Мэгс покачала головой.

— Нет? — спросил я.

— Я не собираюсь оправдываться, — ответила она, не сводя глаз с Молли.

— Я бы все равно не приняла оправданий, — процедила Молли с ядом в голосе. Очевидно, она услышала.

Этот яд...

— Да, — подтвердила Мэгс. — Я так и думала. Что для этого нужно?

— Ты отняла мою жизнь, не так ли?

— Вроде того.

— Мэгс, — проговорил я.

— Отдай мне свою, — потребовала Молли. — Отдай мне твое тело. Это не возместит потерю, но близко к тому.

Мэгс покачала головой.

— Я не могу этого сделать.

— Она призрак, — сказал я тихо. — но она... блядь. Она впитала весь негатив от меня и от Торбёрнов, потому что они с ней связаны. И...

— ...Она, вероятно, впитала его и от меня тоже, — добавила Мэгс, не дрогнув. — Глупо с моей стороны. Эгоистично.

— Я вовсе не думаю, что это было эгоистично, — возразил я. — Это была жертва, кровь, которую ты ей дала, чтобы сохранить ее память живой.

— Жертвы могут быть эгоистичными, — возразила Мэгс.

— Каллан ведь не ошибался, да? — спросила Молли. Она подошла ближе.

— Но и на сто процентов прав он тоже не был, — ответила Мэгс.

Молли изменила курс, едва касаясь земли пальцами ног, двигаясь так, чтобы оставаться примерно на расстоянии двух вытянутых рук от Мэгс и меня.

Ее рука схватила ветку, с которой один из гоблинов обрывал прутики.

Она подняла ее.

— Твою мать, — выдохнул я. — Сколько силы ты ей дала?

— Дело не только во мне!

— Молли, — вмешался я. — Послушай, я знаю, ты не помнишь, но у меня есть воспоминания о том, как мы были близки. Ты, я и Пейдж, понятно? Если бы мы могли отступить на пять секунд...

Она перебила меня. — Это между мной и ней.

Я замолчал.

Затем я увидел, как она двигает палкой. Сломанный конец чертил по земле...

Рисуя.

— Мэгс! — крикнул я.

Мэгс потянулась к палке.

Слишком поздно. Что бы Молли ни рисовала — оно было уже закончено. Руна.

Призрак замахнулась веткой на Мэгс, но Мэгс ее перехватила, относительно легко. У Молли была сила, но это не обязательно означало, что она была сильной.

Молли отпустила ветку и подняла руку.

Зияющая дыра посередине, один палец сломан.

Струйка призрачной крови упала на руну.

— Не может быть, — услышал я Мэгс, словно она была едва в пределах слышимости.

Дунул ветер и взъерошил мне волосы. Я почувствовал, как перья у меня на боку шевельнулись.

Не может быть.

— Думаю, мне нужно немного пространства, — произнесла Молли.

Я снова почувствовал порывы воздуха. Будто включился постепенно набиравший обороты двигатель — они больше не угасали, порывы становились все сильнее и слились в поток с устойчивой, постоянной скорость.

Но в моем зеркальном измерении не должно быть ветра?

— Сотри руну, — попросил я.

Я плохо видел, что произошло дальше. Мое внимание было сосредоточено на борьбе с ветром. Я опустился на четвереньки, чтобы иметь больше точек соприкосновения с землей, моя толстовка развевалась. Снег и лед хлестали по мне.

Я услышал голос Молли.

— Ты сожалеешь? На колени.

Я почти ожидал, что ветер будет усиливаться, пока меня не вышвырнет из пятна света. Но этого не произошло.

Руна успела собрать всю необходимую силу, а затем просто выключила свет.

Мое зеркальное окно в реальный мир начало темнеть, унося с собой и опору под ногами.

— Ты дала мне свою кровь в качестве покаяния? Ты дала мне свою силу. И я использую ее так, как считаю нужным. Пойдешь против этого — и ты обесценишь каждый акт раскаяния, совершенный тобой там.

— Мэгс! — крикнул я, повысив голос, чтобы меня услышали, на случай если это гаснущее окно не будет так же хорошо пропускать звуки в реальный мир. — Это не она! Ты можешь пойти против!

Прежде чем погаснул свет, я перескочил на следующий реальный островок твердой опоры, примерно в пяти минутах ходьбы от склона, Мэгс и Молли. Мне не хотелось рисковать оставаясь в темноте — Молли что-то делала с законами зеркального мира.

Оказавшись там, я рухнул, прислонившись спиной к стене.

Черт побери.

Вот только этого нам сейчас и не хватало.

Я перебирал варианты в голове, и одновременно проверял, цел ли я еще. Никаких существенных повреждений, кроме тех, что я получил в схватке с тремя стражами зеркального пространства. Ребра, поврежденные при падении, теперь были обнажены. Перья торчали сбоку, там где я содрал кожу, и выглядывали всякий раз, когда толстовка задиралась.

Гиена все еще была со мной, но вряд ли клинок мог помочь справиться с Молли.

Только я собрался уходить, как появилась Мэгс. В одной руке она держала рюкзак с солью и веревкой, лямки волочились по земле.

— Что случилось?

— Уф, — выдохнула она. — Она использовала мою силу для той руны. Она права. Я не могу с ней драться, по-настоящему. Мне все звонят и звонят. Те же самые люди, и все настойчивее. Если они обвинят меня в том, что я не выполняю свою работу...

Это добром не кончится.

— Плохой день, — подытожил я.

— Мягко сказано, — ответила она. — Она снова исчезла. К мемориалу она тоже не пошла. Полагаю, она в доме.

Не к мемориалу?

— Не знаю, может ли у призрака быть несколько мест обитания, — проговорил я. — Я как-то пролистал по диагонали, когда читал о призраках.

— Ясно. Черт. Ладно. Следующий пункт назначения — Дом-на-Холме?

— Не знаю, — ответил я. — Она призрак, кажется она накапливает силы, питаясь негативом. Это... может превратить ее во что-то новое.

— Как ее остановить?

— В основном, кажется, призраки останавливают себя сами. Они сжигают всю силу, что их создала. Если практик достаточно умелый, он может наполнить призрака другими духами и заново придать форму, как делал Пастырь в Торонто.

— Меня не было в Торонто, помнишь?

— Э-э помню. Другой способ их остановить — это основной принцип, которым теоретически можно упокоить любого.

— Да?

— Помочь им разрешить проблему, которая и создала их, это эхо.

— Отлично. Как нам разрешить ее проблему?

Я замолчал.

— Что?

— Для такого призрака это обычно означает выплеснуть все на человека или группу людей. Отомстить за все.

— Черт, — выдохнула Мэгс. Она прислонилась к витрине, откинув голову так сильно, что стекло зазвенело. — Она была практиком, но сейчас любая сила, которую она использует, будет моей, потому что я установила связь.

— И она все еще растет. Но, судя по всему, она никогда не была особо сильна в нападении.

— Тебя она изгнала довольно неплохо.

— Она специализировалась на защите. Зная это, мы можем предположить, как она будет действовать. Сейчас она хочет сделать тебя несчастной.

— Она хочет, чтобы я испытала ту же боль, что и она.

— Да, — подтвердил я. — Тоже так думаю. Но должна быть причина, по которой она исчезла, а не погналась сразу за тобой. Ты думаешь, она отправилась в Дом-на-Холме, но я не уверен. Какова ее цель? Как это вписывается в ее планы?

— Получить доступ к силе? Там негатива хоть отбавляй.

— Если попытается, у нее не выйдет. Роуз поставила барьеры. Я не могу войти. Сомневаюсь, что такая очевидная угроза, как призрак, сможет.

— Тогда все же другое место обитания?

— Возможно, — предположил я.

Мэгс достала из сумки блокнот. Открыла его на первой чистой странице и сделала рисунок.

В центре, обведенное кружком: Призрак Молли Уокер.

Молли Уокер, защитный заклинатель, средний ребенок, первая наследница и хранительница. Мэгс вписала эти слова внутрь кружка.

По краям она написала еще слова в кружках. Дом-на-Холме. Дом Молли. Школа.

— Места, где она может быть? — спросил я.

— То, с чем у нее есть связь, но в основном места.

— Ее младший брат, — добавил я. — Ее мама и Каллан, они должны быть в одном месте. Эм-м. Гоблины, которые ее убили. Дальние родственники. Лэйрд. Сандра. Бабушка.

Мэгс торопливо записывала каждую идею.

Она взяла другую ручку.

Линия от центрального кружка Молли к каждому из окружающих его кружков.

Теперь каждая линия получилась разной толщины.

Самой жирной, как ни странно, была линия к "дальним родственникам".

— Больше негатива для подпитки, — сказал я. — Больше связей с ее сущностью.

— Точно. Я знаю, где они. Твоя тетя говорила, когда разговаривала с Роуз.

Она быстро убрала все обратно в сумку.

Я видел ее нервозность, волнение, от которого дрожала бумага, когда она хватала ее. Даже ручки, когда она убирала каждую в отдельный кармашек — и те подрагивали.

Мне было ненавистно говорить ей это, но...

— Я не пойду с тобой, — произнес я.

Она замерла, повернувшись, чтобы посмотреть на мое отражение в витрине.

— Здесь от меня меньше пользы, — пояснил я. — Мы не можем ее преследовать. Мы должны перехватить ее, как и говорили раньше. Но нам нужно разделиться. Я... я что-нибудь придумаю, а ты преследуй ее и отвлекай, как сможешь, хорошо?

— Черт побери, — выдохнула она.

— Справишься без Бугимэна для моральной поддержки? — спросил я.

— Придется, — ответила она. — Уф.

Словно боясь растерять храбрость, она выскочила из моего поля зрения, даже не накинув рюкзак на плечи.

Я направился в противоположную сторону.

Я и сам ощущал тревогу.

Я подошел к самой границе света, отбрасываемого рядом домов.

Цели я не видел, но приглашение у меня было.

Я прыгнул, молясь, чтобы меня не перехватили и чтобы я не угодил туда, где у меня могут возникнуть неприятности.

Мои ноги опустились на твердую дорогу.

Здесь тоже дул ветер, но другой, нормальный. Сияло солнце, над головой раскинулось небо.

Посреди дороги сидел Файсал, сияющий белизной.

— Как и договаривались? — спросил он.

— Пожалуйста, — попросил я.

— Прогуляешься со мной? — спросил он. — Я весьма люблю прогулки и хотел бы размять лапы.

Я вскинул брови.

— Из-за моей роли Хранителя Врат и существа, что присматривает за путниками и прокладывает тропы, а не из-за моего собачьего тела.

— А. Конечно, — ответил я. Будь у меня выбор, я бы, возможно, предпочел остаться, чтобы побыстрее уйти, когда дело будет сделано. Но я не собирался спорить по пустякам с таким типом, как он.

— Когда я видел тебя в последний раз, ты был посреди кризиса.

— Кризис продолжается, — ответил я.

— А. Тогда позволь мне сперва выполнить свою часть сделки. Я обещал пищу.

— Не уверен, что я вообще еще ем.

— Ты питаешся, — поправил он меня. — Ты пожираешь. Внутри тебя зияющая пустота, жаждущая насыщения, но ты еще не знаешь, как ее накормить.

Здания расступались перед нами, отъезжая в стороны и создавая узкую дорогу для нашей прогулки.

— Поверю тебе на слово, — ответил я.

— Сейчас увидишь, — произнес Файсал.

Мы завернули за угол, и стены раздвинулись, явив... меня.

Не просто меня, а такого меня, которого, в каком-то смысле, я никогда по-настоящему не видел. Если отбросить ложные воспоминания и учесть тот факт, что Роуз занимала мое место в зеркалах каждый раз, когда я в них глядел — вплоть до того момента, как я стал Бугимэном — то я никогда толком на себя и не смотрел.

Среднего роста, длинные волосы, вечно лезущие в глаза, руки в карманах толстовки, зимние ботинки... он казался слегка уставшим.

— Какого черта? — спросил я.

— Образ. Не более.

— Образ.

— В твоем нынешнем состоянии ты — голодный гигант, Блэйк Торбёрн.

Я удивленно посмотрел на Файсала, глаза мои расширились.

— Да, теперь я знаю твое имя. Знаю, кто ты и что ты. Пришлось потрудиться. У тебя аппетит гиганта, и хотя ты этого не осознаешь, но ты пожираешь все, до чего можешь дотянуться. Духи устремляются внутрь, чтобы заполнить пустоту внутри тебя. Когда Блэйк Торбёрн стал чем-то Иным, множество связей было разорвано. Ты распался во многих смыслах. Ты был сломан, и теперь ты — разбитый сосуд. Стоки наполнили и преобразили тебя, духи находят в тебе все более прочную опору, сильные вытесняют слабых. Твоя психика и твое тело преобразуют это все во что-то знакомое и удобное для тебя.

— Птиц и палки? — спросил я.

— Что-то в этом роде. Как только я понял, что искать, и получил нужные детали, я смог попросить разрешения у своего практика последовать за обрывками нитей в его сознании. Связи были разорваны, и у некоторых они восстанавливаются. Его — не особо. Это были изначально слабые отношения, а разуму легко потерять связь с теми, кого встречал лишь раз или два.

Я медленно кивнул.

— Воспоминания все еще там. Их не стерли, утрачен лишь доступ к ним. Это твой образ, каким его помнил Йоханнес. Я нашел двух Иных, мельком видевших тебя, и укрепил этот образ. Без прямого подхода к этим воспоминаниям они не будут чрезмерно страдать. Возьми его. Разница невелика, но она будет иметь значение.

— Без подвоха? — спросил я.

— Подвоха нет. Это мое гостеприимство.

Я протянул руку, не совсем понимая, как мне предполагается "пожрать" самого себя.

Образ расплылся и окутал меня.

Я вдохнул, словно проверяя кожу, обернувшуюся вокруг меня.

Ощущения были другими. Почти человеческими.

Татуировки, когда я взглянул на руку, уже не так бросались в глаза. Я не мог точно сказать, что изменилось, но кожа казалась лучше.

Я проверил ребра — перьев стало меньше, хотя я все равно мог заглянуть вовнутрь.

— Спасибо, — произнес я.

— Всегда пожалуйста. Голодная пропасть в твоем существе теперь не будет такой зияющей. Ты быстрее восстановишься.

Он пошел вперед, и я пошел рядом с ним.

— Спасибо, — повторил я.

— В каком-то смысле, мы уже поговорили, хотя я открыт для продолжения. Остается только услуга.

Я начал было говорить, но запнулся.

— Да?

— У меня две просьбы, — произнес я. — Надеюсь, раз Мэг... посол действует в наших общих интересах, ты поможешь с этим, не поднимая особой шумихи.

— Я согласился оказать одну услугу.

— Ты не говорил, что окажешь *только* одну, — возразил я. — Поверь, это поможет нам всем.

— В чем заключается просьба?

— Посол преследует призрака. Призрак, я почти уверен, будет убегать, перемещаясь от одного прибежища к другому. Ты можешь его поймать?

— Поймать? Я бы сделал это, хоть и неохотно. Если я проявлю силу, чтобы связать, убить или изменить призрака, я могу привлечь нежелательное внимание, нарушив хрупкое перемирие.

И пророчество о крови, огне и тьме сбудется.

— Я бы согласился, но предпочел бы выбрать конкретное время и место, чтобы мой практик не оказался в слишком невыгодном положении.

— Нет, забудь, — возразил я. — А что если... раз ты управляешь путями, можешь ли ты перекрыть призраку путь, не дать ему убежать?

— Я не могу закрывать пути, только открывать. Но я мог бы открыть пути, которые заведут призрака в тупик, и устроить так, чтобы единственный выход лежал через вас с послом. Я мог бы сделать это незаметно, и если призрак вам не навредит, то ни тебе, ни послу это ничего не будет стоить.

— Звучит как вариант, — согласился я. — Это справедливо.

— Ты считаешь это удовлетворительным, согласно предложенным мною условиям? Я бы хотел, чтобы и ты прошлый, и ты настоящий были довольны этой услугой.

— Есть еще вторая просьба, — добавил я.

— А.

— У меня есть знакомая из Стоков. Она помогла мне, я подумал, что должен вытащить ее, если смогу, и я знаю, что она не воин.

— Тем не менее, она союзник, — заметил пес.

— Да, — ответил я. — И поэтому я не могу просить посла сделать это для меня, а сейчас мне больше не к кому обратиться. Не думаю, что она станет решающим фактором в этой войне за Лордство... Я просто в долгу перед ней, в некотором смысле.

— Жадность — просить о двух услугах, когда и одна — щедрый дар.

— Я должен был спросить, чтобы сдержать слово, — признался я.

— Понимаю. Я не могу исполнить ее просто так, если только тебе нечего мне предложить.

Я нахмурился.

Ветер стал холодным, что показалось мне странным. Пейзаж слегка исказился, слишком уж податливый воле Файсала.

Владения Колдуна, но также и пса?

Я был чертовски уверен, что не хочу драться ни с одним из них, тем более здесь, раз они так легко меняют само устройство этого места.

Это был всего лишь пес, но глядя на то, как весь пейзаж меняется вокруг него — я почувствовал, что начинаю различать верхушку метафорического айсберга, скрытого под водой, под его образом.

— Мне нечем торговаться, — проговорил я. — Но... причина, по которой я оказался в Стоках, — я сражался с демоном. Если представится шанс, я сражусь с ним в четвертый раз, и думаю, на этот раз у меня есть все необходимое для победы. Знания. Это демон первого хора, и я могу связать его искусством. Я знаю, как поймать его в ловушку, знаю, как убить, и твердо намерен сделать и то, и другое.

— Если представится возможность.

— Да, — ответил я. — Может, это что-то значит, раз он демон, а ты ангел?

— В разговорном смысле. Да. Это действительно что-то значит и отвечает на некоторые вопросы. В равном бою мой вид неизбежно проиграет их виду. Энтропия в конце концов возьмет свое, но я могу надеяться, что этот конец наступит в далеком будущем. Демон первого хора... дистиллированная энтропия. Бросать ему вызов — это или храбрость или невежество.

Я молчал.

— Ты получишь свои две услуги, — произнес он. — Вторая — в уплату за то, что ты потерял в битвах с демоном. Согласен? Ты должен покинуть мои владения более счастливым и здоровым.

— Согласен, — подтвердил я.

— Тогда в обмен на освобождение Иайа, которое ты мне дал, я принимаю твои условия. Мне нужно будет немного попутешествовать, прежде чем я смогу найти твою обитательницу бездны, и, похоже... очень неожиданная группа существ только что проникла в это измерение.

— Неожиданная?

— Не беспокойся об этом пока. Твоя спутница, которую я должен вернуть, как ее зовут?

— Зеленоглазка.

— Да будет так. Я скоро свяжусь с тобой. Повернись.

Я повернулся.

Передо мной стояла дверь.

— Она доставит тебя туда, где ты должен быть.

Я шагнул сквозь нее.

Кафе в "центре" Якобс-Белл.

Моя семья.

Мама, папа, Иви, дядя, его нынешняя и бывшая жены, Джессика и Стеф соответственно, и мои кузены и кузины: Кэтрин, Элли, Питер — близнец Пейдж, Кристоф — младший сын Ирэн, Джеймс и Роксана, в порядке убывания возраста.

Ни Пейдж, ни тети Ирэн, ни Каллана, хотя они вполне могли направляться сюда, раз оставили Кристофа с родней.

Молли была там, в глубине кафе.

Мэгс стояла снаружи, заглядывая в окно.

Я подошел к Мэгс.

— Ну? — спросила она.

— Сделано. Я попросил об услуге. Если мы сможем заставить ее сдвинуться с места, мы должны суметь загнать ее в угол. Тогда сможем связать ее или еще что-нибудь.

— Что? А услуга включает семью дьяволистов?

Я уставился внутрь. Они были взбудоражены. Половина родителей присматривала за детьми, Иви разбрасывала еду по полу, и никто ее не убирал, а за другим занятым столиком сидели двое очень раздраженных посетителей.

Похоже, единственное, что могло собрать эту компанию вместе, — не считая второй смерти бабушки, — это попытка вырвать наследство из рук нынешней опекунши и наследницы.

Не похоже было, чтобы они могли обменяться хотя бы парой слов без раздражения, досады или самодовольства. Но все равно — дядя, тетя Джессика и отец сидели, уткнувшись в стопки бумаг, с маркерами, ручками и стикерами в руках, игнорируя хаос, устроенный подростками и детьми помладше, не замечая визгов Иви и обиженных взглядов персонала кафе.

Да, в торбёрновском упрямстве было что-то дьявольское.

— Нам нужно вытащить Молли оттуда, — произнес я. — и все получится. Я так думаю.

— А еще нам нужен план, — отозвалась Мэгс. — У меня есть веревка, вымоченная в соли, но она не слабачка, и достаточно сообразительна, чтобы понять — мы что-то затеваем, и даже догадаться, что именно.

— Она знает про связывание, — кивнул я. — Да.

— Не должна она быть такой умной, — пробормотала Мэгс.

— Молли впитывает паранойю, злость и все обрывки мыслей, что сопутствуют этим чувствам, — сказал я. — Призраки сотканы из таких вот эмоциональных картин.

— Все равно. У меня чувство, будто нами манипулируют. Что это больше, чем просто сбывающееся пророчество.

— Может быть, — согласился я. — Сомневаешься?

— Немного, — ответила она. — Черт.

— Молли будет готова, — предупредил я. — Тебе нужно быть осторожной.

— Хватит, к черту осторожность, — сказала Мэгс. — Сделаем по-моему.

— По-твоему...

— Кто тут самый главный возмутитель спокойствия среди всех твоих кузенов и кузин, что здесь жили?

— Эм-м... Наверное, Элли. Плохой самоконтроль, порча имущества, мелкие кражи, спала со всеми подряд. Женщина с татуировками. Похожа на человекообразную ласку.

Мэгс наматывала ремешок на руку.

— Зачем? — спросил я.

— Нужна история.

Я вспомнил, что говорил Роуз.

— Эта история может помешать тому, чем они сейчас заняты?

— Естественно, — ответила она.

— Естественно? — переспросил я. — Как ты...

Но Мэгс уже двинулась вперед, открывая дверь.

Пришлось напомнить себе, что Мэгги, которую я знал в Торонто, была совсем другой девчонкой. То была подделка.

А настоящая Мэгс, очевидно, была из тех, кому нужно было двигаться и действовать. Когда дошло до дела, и ей не грозило сожаление сильнее, чем возможное лишение имени — она не дала себе ни секунды на колебания.

И она себя не сдерживала.

— Эй, сучка! — практически взревела Мэгс с порога, направляясь к Элли.

Та обернулась. Она развалилась в кабинке в полном одиночестве, не помогая ни с бумагами, ни с детьми.

— Какого хрена ты тут забыла? — спросила Мэгс.

— Я тебя не знаю, — ответила Элли.

— Знаешь. Мой байк?

— Я много байков видела.

— Это не ты ли украла мой байк несколько лет назад? Сучка!

— Малявка, если хочешь нарваться... — предостерегла Элли.

— Что? Что ты сделаешь? — спросила Мэгс.

— Я дралась с девками вдвое больше тебя, — бросила Элли.

Мэгс не колебалась. Она шагнула вперед, Элли защитно вскинула руки...

И Мэгс толкнула ее.

Это была не та сила, что кричит о магии. Это была та сила, от которой Элли пошатнулась назад и сильно ударилась о стену, прямо под призраком Молли.

— И проиграла? — поддразнила Мэгс.

Молли, казалось, была почти в восторге. Она не любила Элли, а скрытый негатив всей этой сцены... да, если подумать это никак не помогало решить проблему с призраком, питавшимся негативом. Только усугубило.

Прежде чем кто-либо успел ее остановить, Мэгс схватила со стола одну из пузатых стеклянных солонок. Она подбросила ее в воздух, поймала рукой, на которую намотала ремешок, и швырнула в стену, словно подавала фастбол.

Призрак Молли исчез за мгновение до того, как солонка с грохотом разлетелась вдребезги.

Персонал подскочил к Мэгс, которая попятилась, вырывая руку из чьей-то хватки.

— Отпустите меня, — попросила Мэгс. — Серьезно, отпустите!

Когда ее отпустили, она одернула куртку. Сунула руку в пальто и достала кошелек. — За ущерб и неудобства.

Она стала вынимать купюры, шлепая ими по бортику между двумя кабинками.

— Говорите, когда хватит.

Она успела выложить пять купюр, прежде чем менеджер, или повар, или кто он там был, пришел в себя и остановил ее.

— Я пойму, если вы захотите запретить мне здесь появляться, — проговорила Мэгс. — Простите за беспокойство.

Повар посмотрел на Мэгс, потом на Элли, потом на семейство, которое, несомненно, доставило ему немало хлопот. Он понизил голос.

— Никаких проблем. Можешь вернуться, но не когда они здесь. А пока — вон, вон отсюда.

Мэгс кивнула.

— И остальные — тоже вон. Слишком много головной боли, это последняя капля. Сидите, но не едите? Хватит. Приходите завтра, но можете оставаться, только пока едите.

Мэгс вышла с победным видом. Я подошел к окну, выходившему на улицу.

— Твой способ решения проблем включает куда больше насилия и разрушений, чем я предполагал, — заметил я.

— Ты и половины не знаешь. Я, черт возьми, использовала пластиковую взрывчатку. Это издержки слишком долгого общения с гоблинами — начинаешь думать, как они.

— Немного пугает.

— Что именно?

— Все это.

— Мне нравится действовать напрямую, и смотри, я ведь заставила призрака убраться.

— Это точно, — согласился я. — Но теперь нам снова нужно ее найти.

Она вытащила из кармана бумажку. Карту из кружков и линий.

Она сунула ее в ближайший сугроб.

Когда она вытащила карту, линии расплылись, чернила потекли.

— Вот самая четкая линия, — уверенно заключила она. — Дом.

Может, именно так чувствовала себя Роуз-в-Зеркале, имея дело с Блэйком.

Доверяя чьему-то чутью.

— Круто, — только и произнес я.

Идти было недолго, и хотя я мог бы и рвануть вперед, — я держался рядом с Мэгс.

Роуз стояла на крыльце с Алексис. Она указала на боковую часть дома.

Мы пошли в указанном ею направлении.

Задняя часть Дома-на-Холме, где холмы переходили в лощины. Здесь я встретил и связал себя узами с Джун, а чуть дальше вел не слишком успешные переговоры с Шиповницей.

Молли была здесь.

Она ринулась вперед. Мэгс бросила на землю линию соли.

Призрак отступил.

— Ты даже не можешь посмотреть мне в глаза, — произнесла Молли.

— Это тяжело, — признала Мэгс. Однако она подняла голову и встретилась взглядом с Молли.

— Ты убила меня.

— Я приложила к этому руку, — ответила Мэгс.

— Я ничего этого не хотела.

— Теперь я это знаю, — ответила Мэгс.

— Я переполнена ненавистью, и с каждой минутой ее становится все больше. Я знаю, что это не я. Каждый мой инстинкт говорит мне, что эта мерзость — для тебя. Что я должна заставить тебя почувствовать ее. Заставить тебя страдать, злиться, чувствовать безысходность и отчаяние.

— Это один из вариантов, — проговорила Мэгс. — Возможно, я даже заслуживаю этого.

— Заслуживаешь! — повысила голос Молли.

— Но это не единственный вариант, — продолжила Мэгс. — Я хотела бы заключить сделку.

— С чего бы мне вообще хотеть иметь с тобой дело?

Мэгс перенесла вес, сняла рюкзак и отбросила его в сторону.

Она упала на колени, опустив глаза.

— Молли Уокер, я никогда не смогу вернуть тебе то, что отняла, не смогу возместить ущерб должным образом. Но даже если я не могу вернуть тебе твою жизнь и не могу отдать свою взамен из-за других долгов... я могу дать тебе жизнь.

Она бросила на меня быстрый взгляд: — Прости, Блэйк.

— Все в порядке, — ответил я.

— Что это значит? — спросила Молли.

— Я прошу тебя стать моим фамильяром, — произнесла Мэгс. — И я буду заглаживать свою вину перед тобой, где и когда смогу. К черту последствия.