Щепка вошла чуть ниже кадыка Лэйрда. Когда я выдернул — она сломалась, узкий кончик исчез под хлынувшей кровью.

Лэйрд упал на колени, зажимая рану руками. Я встретился с ним взглядом. Он смотрел на меня снизу вверх — один глаз был почти багровым, с каплей крови на нем. Не от щепки — от чего-то другого.

Мне хотелось одновременно блевать, кричать, размахивать кулаками и свернуться калачиком. Я чувствовал себя преданным, если вообще можно чувствовать себя преданным врагом.

Эмоции противоречили друг другу, и я просто стоял, дрожа и пытаясь собрать кусочки мозаики, напомнить себе, где я нахожусь.

Мои мысли побежали вспять. От удара ножом к видениям — Эван, Лэйрд, хватающий меня, Завоеватель, говорящий что-то, и только затем я начал осознавать всю ситуацию целиком.

Роуз призывала Поза. Мэгги была... Убежала. Я не знал, где Мэгги. Где-то снаружи.

— Даже такая мелочь, как крыса, может укусить, будучи достаточно загнанной в угол, — произнес Завоеватель. — Возможно, тебе стоит подойти и помочь мистеру Бехайму. Были заключены определенные сделки, и эти сделки станут недействительными, если он умрет.

Я посмотрел на Лэйрда. Он с усилием прижимал рану. Я не был уверен, как можно надавить на собственное горло, не удушив себя, но он, казалось, справлялся.

Пока не закашлялся, отхаркиваясь — и облако крови брызнуло вместе со слюной и воздухом.

Не так давно Фелл велел нам перевернуть тела павших Сестер, чтобы они не задохнулись собственной рвотой.

Как только рвота или инородное тело попадали в легкие, минуя маленький клапан, который решает, куда направить содержимое — в легкие или в желудок, это становилось проблемой. Люди могли справиться, а могли и быстро умереть.

Если он так кашлял кровью, значит, кровь из раны вытекала прямо в трахею.

Я наклонился.

— Блэйк, — позвал Эван.

— Перевернись, Лэйрд, — предложил я. — Лицом вниз, лучше пусть она вытекает наружу и вверх, чем внутрь и вниз.

Он не двигался. Он смотрел на меня одним налитым кровью глазом.

— Я помогу, — сказал я.

Но идея о том, чтобы прикоснуться к нему вызвала отторжение. Прикосновения к людям — это было не мое, а прикасаться к людям крупнее и сильнее меня... особенно к нему...

Моя рука затряслась, словно меня ударило током, когда эта мысль пронзила меня. Рука нервно сжималась, хотя я ей этого не приказывал.

— Ладно, — пробормотал я. Не уверен, что Лэйрд меня услышал. — Так я помочь не могу... просто пообещал. Я... Эван? Помоги ему.

— Эм, — отозвался Эван.

— Пожалуйста, — тихо попросил я.

Я полуобернулся, наблюдая за Завоевателем.

Лэйрд крякнул, затем начал сильно кашлять, переваливаясь на живот; воробей сыграл свою роль, слегка подтолкнув его.

Теперь он лежал лицом вниз.

Кровь потекла свободнее, просачиваясь между пальцами, которыми он зажимал горло, образуя струйки, стекающие на снег.

Я протянул руку, снова остановившись за секунду до того, как коснуться Лейрда.

Мне нужно было сделать это, но я не мог себя заставить.

— Если я дарую тебе еще одну отсрочку казни, —п роизнес Завоеватель, — это будет третья услуга. Я буду вправе потребовать от тебя ответную услугу.

Я был не в том состоянии, чтобы сформулировать слова. Я покачал головой. Никакой отсрочки казни.

Я был не в форме для драки, хотя физически я был в порядке. Но ментальная часть меня была в очень плохом состоянии.

Я дрожал, и дело было не в холоде.

Я был не в форме — особенно для драки — но выбора у меня особо не было.

Он держал свою винтовку со штыком как копье.

Мои инстинкты сейчас были совершенно бесполезны, даже неправильны. Когда я имел дело с Позом, я уже думал о том, насколько искажались инстинктивные импульсы, когда нарушались мои границы. Здесь было то же самое — но гораздо острее.

Инстинкты приказывали мне кинуться на Завоевателя, наброситься на него в попытке причинить ему боль, как я сделал с Лэйрдом. Избавиться от всех негативных чувств, выместив на Завоевателе направленные вовне; и заглушить направленные внутрь — приняв его штык в грудь или горло.

Это был самый простой, самый легкий способ все прекратить.

Он приближался, а я застыл на месте, пытаясь собраться с мыслями, убедить себя двигаться по плану, отменить инстинкты.

Думая обо всем, за что мне нужно было бороться.

Хотя все, чего я действительно хотел, — это покоя.

Эти две идеи конфликтовали.

Завоеватель сделал шаг вперед. Уверенно, без колебаний, но и не торопясь.

У меня в голове шла война, я пытался разобраться в своих мыслях, хватаясь за какую-нибудь идею, которая не развалится, едва успев сформироваться.

Алексис, Тиффани, Тай, Гуш, Джоэл. Нет, я принес больше вреда, чем пользы.

— Эм, — сказал Эван.

Эван? Я не мог найти способ завершить мысль.

Молли? Я только что в некотором роде отомстил за нее. Нужно было сделать больше, но я уже кое-что сделал. Если я встречу ее после того, как покину мир, я смогу сказать хотя бы это.

Нет, не тот ход мыслей.

Завоеватель приближался, снег клубился у основания его ног, когда он впечатывал свой вес. Он был в три раза выше меня.

Так я драться не смогу, не с такой кашей в голове и сердце. Я никак не мог убедить себя действовать умно, а не безрассудно.

Роуз? Я не доверял Роуз.

Семья? Нет.

Следующей мыслью после семьи оказались адвокаты и туманная идея умереть, чтобы отправиться прямиком в какую-нибудь жалкую загробную жизнь — просто из-за кармы, которая тянула меня вниз.

Это дало какой-то толчок. Конкретная мысль о том, что я не найду покоя, пойдя по этому пути.

Я сделал шаг назад, оттягивая момент "контакта" с Завоевателем.

Я не хотел в ад, или какой там эквивалент мне сейчас причитался.

Еще проще... я не хотел умирать.

Это была идея, которая дала мне силы, чтобы двигаться, действовать.

Он все еще приближался быстрее, чем я мог отступать. Естественно.

Он отвел оружие назад для удара. Я выбросил руку.

Я почти опоздал. Почти.

Кровь Лэйрда, пойманная в сложенную чашей ладонь, забрызгала снег. Я держал руку вытянутой, кровь капала с кончиков пальцев.

Завоеватель остановился, оружие наготове. Кровь образовала линию между нами.

*Кровь свободного человека*, — подумал я, продолжая пятиться. — *Однажды захваченного, спасенного и получившего свободу. От тебя же, не меньше.*

— Вот для чего ты хотел пленить Бехайма? — спросил Завоеватель.

Я молчал, продолжая отступать.

— Глупец. Свобода может противоречить моей природе, но кровь — нет, — сказал Завоеватель. Его глубокий, жуткий голос, казалось, мог разнестись по всему кварталу, над доброй частью города. — Страдания — нет. Смерть и умирание — нет.

Он перешагнул через линию крови.

Я был слишком разбит душой и телом, чтобы даже выругаться или почувствовать панику.

Он ударил лезвием на конце ружья, и я бросился в сторону, избегая взмаха.

Одно действие, один ответ... и это обозначило, как пойдет бой.

Ему почти не нужно было стараться — в то время как мне требовалось все, чтобы вовремя убраться с пути. Я упал в снег и теперь должен был выкручиваться, чтобы занять правильную позицию и найти опору, чтобы избежать второго удара.

Лезвие царапнуло мое плечо. Я почувствовал боль, лезвие разрезало плоть, затем почувствовал, как в рану проникает холод. Сочетание этих двух ощущений указывало на то, что происходит что-то ужасно неправильное.

Я споткнулся. Эван поймал меня, толкнув в нужный момент. Я обрел равновесие и проковылял еще несколько шагов.

Но это была всего лишь царапина, понял я. Холодный воздух просачивался сквозь разрыв в ткани.

— Эм, — отозвался Эван. Он взлетел в воздух, кружа надо мной, поднимаясь выше.

Я посмотрел, чтобы увидеть, чем он взволнован, и увидел, как Завоеватель опускает ружье, направляя ствол на меня.

— Стой, — сказал я.

Эван пролетел мимо меня, толкнув меня, когда Завоеватель нажал на курок. Я не пошевелил ни мускулом по собственной воле, но Эван оттолкнул меня с пути. Я почувствовал движение ветра, когда пуля просвистела мимо моей руки. Ощутил это даже сквозь пальто. Я поймал равновесие, оказавшись на пару шагов левее того места, где стоял.

— Стой? Если тебе нужна еще одна отсрочка казни, — отметил Завоеватель, — я уже сказал, что это влечет за собой. Услугу.

Я не ответил. Поддерживать зрительный контакт и говорить казалось сейчас чуждой концепцией — но я не собирался демонстрировать "покорность" опустив взгляд.

— Моли меня, — приказал он. — На колени.

Молить?

Я понял, что обнимаю себя руками за грудь. Я этого не осознавал, это делало меня слабым на вид. Но я и чувствовал себя слабым. Меня ободрали до живого мяса, и все, чего я хотел, — это сломаться. Отгородиться от мира.

Между тем, где я стоял, и тем, где я хотел быть, лежала пропасть. Хотя я только что разобрался с одним виновным, но...

Разбираться с Завоевателем?

Я с самого начала знал, что победа мне не светит. Даже если бы я выиграл эту битву — в долгосрочной перспективе я бы проиграл.

Мне так все это осточертело!

Когда слова вырвались наружу, они полились потоком. Начав говорить, я уже не мог остановиться, поэтому сосредоточился на том, чтобы правильно формулировать мысли.

— Какого черта я должен молить? — спросил я, и в моем тоне был яд. — Ты мелочен, Завоеватель, ты мелок во всех смыслах, которые имеют значение, ты гребаный самозванец, пытающийся скрыть тот факт, что у тебя не так много власти, как ты притворяешься. Практически все в этом городе, все кто имеют значение, знают это, они смотрят на тебя свысока. Ты гребаное посмешище! Метафорический мелкописечный никто, жалкий ходячий анекдот Торонто!

Сильный порыв ветра взмел пелену снега.

Завоеватель поднял руку.

Ветер изменил направление, резкий и достаточно сильный, чтобы почти оторвать меня от земли. Когда снег попал мне в глаза — я на мгновение ослеп, мой вес практически не опирался на землю.

Я удержался и прикрыл Эвана.

Так же быстро, как налетел, ветер стих.

Тишину внезапно разорвал треск: одно из деревьев не выдержало — и его большая ветка с хрустом льда обрушилась в сугроб.

Дома и машины вдоль улицы были покрыты снегом и инеем, затянувшим окна. Я не сомневался, что то же самое было по всему городу.

Все замерло.

— Это пустые слова, — сказал Завоеватель, — когда ты ищешь отступления и бегства.

Теперь я действовал вслепую.

Довел ли я его до предела?

Достаточно ли бросил вызов его власти?

Было невозможно удержать все это в голове. Завоеватель, борьба за выживание, абсолютно черная бездна эмоций, вскипевшая когда он швырнул в меня отпечатки прошлого. Не было способа совладать со всем этим, удержать в уме, часть этого безумия просачивалась наружу.

То странное чувство предательства превратилось в негодование. Это казалось слишком "маленьким" словом для обозначения моих чувств — но как еще я должен был это анализировать? В первую очередь я хотел справедливости.

Этот мир был несправедлив ко мне с самого начала. Хотя я платил за все свои победы, до сих пор.

Он снова ударил. Эван помог мне избежать ранения и на этот раз.

Два удачных для меня промаха, две атаки от которых меня спас только Эван.

Тут была закономерность. Я почувствовал это, когда мы сражались с демоном забвения — и Фелл облек эту идею в слова. Способность Эвана помогать мне избегать вреда имела свои пределы. Иллюзии трескались на третьей попытке. Способность Эвана спасать меня от вреда имела свойство давать сбой на третий раз.

В этом мире была своя логика.

— Иди проверь Роуз, — пробормотал я.

— Ты уверен?

Не отвечая, я коснулся его, он прыгнул мне на палец, и я швырнул его прочь.

Эван облетел Завоевателя по широкой дуге на пути к открытой двери гаража.

— Избавляешься от своего фамильяра?

Я открыл рот, чтобы заговорить, но не нашел слов. Он воспользовался моментом моего замешательства, чтобы приблизиться, замахиваясь копьем по широкой дуге.

Я отшатнулся назад, снова оказавшись вне его досягаемости.

Он выстрелил не прицеливаясь, и я позволил себе потерять равновесие. Выстрел прошел надо мной.

Я перекатился и полуползком, полубегом добрался до ближайшей припаркованной машины.

Машина вряд ли остановит пулю, насколько я понимал, но все же это был шанс — блок двигателя был достаточно плотным.

— Все еще бежишь, — прокомментировал он.

Я снова нашел в себе искру гнева. — Ты настолько слаб, Завоеватель? Что ты ноешь из-за того, что кто-то держит тебя на дистанции? Ты звучишь как детишки, с которыми я играл в начальной школе.

— Ты искажаешь мои слова.

Я действительно искажал. Я мог интерпретировать почти все, что он говорил или делал — так, чтобы атаковать его.

Этому я научился давно, когда еще жил дома. Когда борьба за наследство и общая атмосфера — токсичная и неприятная — вынуждала жить по-волчьи.

Я сказал: — Они исходят из твоего рта, ты. Ты — воплощение Завоевания в стране и городе, где его почти нет! Мне тебя почти жаль.

Мои слова прозвучали немного сбивчиво. Слишком много было вспышек, слишком много беготни и драк, моментов высокого адреналина. Голова раскалывалась от стресса из-за слишком долгого эмоционального напряжения. И мне нужно было продолжать атаку.

— Возможно, психическое напряжение сказывается на тебе? — спросил он.

— Да ну? Это ты звучишь напряжено, — ответил я, повышая голос. — Никакого изящества, никакой стильной концовки. Ты дошел до того, что просто бьешь и стреляешь, ждешь, пока я устану и не смогу держаться на расстоянии. Ты только что вытащил свой козырь, а я все еще, блядь, здесь!

— Не козырь. Просто одна из многих карт, — отрезал Завоеватель.

Он поднял ружье, но целился не в меня.

Это была Мэгги, на дальней стороне улицы, присевшая у сугроба. Теперь, когда снег прекратился, она стала заметна. Ее лицо снова было целым. То же исцеление, что она даровала мне? Однако у нее заживление прошло быстрее, и без шрамов.

Он выстрелил, и Мэгги двинула рукой. Пуля попала в снег.

Он выстрелил снова, но она уже двигала рукой в другом направлении. Пуля попала в снег с другой стороны.

*Магия гоблинов? Они работают с металлами и против них.*

Мэгги бросилась в укрытие, спрятавшись в месте, которое я не мог видеть.

*Трусливо*, — подумал я. Я произнес: — Я думал, это между тобой и мной.

— Ты так думал? Тогда ты глуп. Состязание заключалось в том, чтобы мы сражались с помощью чемпионов. Она остается твоей фигурой. Я вывел из строя твою Роуз, убил юного мастера Фелла, убил твою Гиену. И без твоей Роуз ты не можешь использовать беса.

— А твои фигуры где? — спросил я. — Почему-то я не думаю, что именно уверенность заставляет тебя быть здесь одному.

— Глаз работает над бурей, используя сдвиги климата, сейчас корежит этот город, чтобы построить мою башню. Как человек разрушает свою среду, чтобы подпитывать рост городов. Он активен, но занят. Ты ослабил моего Пастыря, настроил Сестер Факела и Астролога друг против друга. Лэйрд истекает кровью, пока мы говорим. Это естественное завершение. Как только я разберусь с королевой гоблинов, у которой нет гоблинов, останемся только ты или я, и ты можешь бегать лишь до поры до времени.

Словно чтобы подчеркнуть свое заявление, он подошел ближе. Он сделал выпад вдоль машины, я отступил, и он перевернул оружие, ударив им по машине как дубиной, так что она качнулась и ударила меня. И машина, и снег, покрывавший ее крышу, вышибли из меня дух.

Я на мгновение ослеп, движения были скованны новым обвалом снега. Я оказался зажат между припаркованной машиной и плотным сугробом, по колено в снегу, который осыпался вокруг ног.

Я увидел, как из гаража вылетел Эван, и воспрял духом.

Но Эван летел на выручку не ко мне.

Он полетел к Мэгги.

Завоеватель снова ударил по машине. Она скользнула по земле, окончательно зажав меня между багажником и сугробом, на миг выдавив воздух из легких. Я стоял под углом, полузасыпанный, пригвожденный.

— Обезглавить, как думаешь? — спросил Завоеватель.

Я посмотрел на Мэгги и Эвана.

Помощи ждать не приходилось. Мэгги держала свой смешной кинжальчик, но смотрела на меня и ничего не делала.

У меня был медальон, но ни морока, ни заклинания, на которое можно было бы положиться.

Топорик сломан.

У меня почти не осталось козырей.

Но и у Дункана — не так давно — их не было, а он сражался.

Дункан.

Мысли, доходившие до меня, были обрывочны. Театральность, предмет...

Он занес оружие за правое плечо.

— Да пошел ты! — выкрикнул я.

Его искаженное лицо выражало лишь неизменную презрительную усмешку.

Он замахнулся.

Я выставил правую руку вперед и вверх, сжав кулак.

— Стой! — взревел я, стягивая рукав и обнажая кожу между перчаткой и пальто.

Лезвие штыка — практически меч, учитывая человеческий масштаб, — ударило меня по руке.

Рука, очевидно, не могла его остановить. Тем более запястье.

Но Браслет Стоунхенджа оказался на линии огня первым.

Лезвие рубануло по браслету. И остановилось.

Все остановилось. Вообще все.

Мэгги и Эван застыли на месте. Снег перестал падать по моему приказу — даже тот, что сыпался с крыш замерзшим водопадом. Все замерло в воздухе.

Когда я посмотрел Взором, то увидел, что большинство духов тоже остановились. Абсолютный покой.

Движение моей руки всколыхнуло духов, словно просто напомнив им снова начать двигаться.

Чутье меня не подвело. Два простых элемента.

Во-первых, театральность. Хороший, громкий крик, приказ, действие в нужный момент.

Дункану дали браслет как запас силы. Я истратил эту силу — законно взятую — точно так же, как истратил Джун.

Хрономантия, может, и фарс, по крайней мере отчасти, но это сработало! Ничто из сделанного Завоевателем не указывало на его иммунитет к изъянам восприятия.

Уверенности не было никакой, лишь чутье. Не окажись внутри духа, или не хвати сил, или будь Завоеватель неуязвим...

Я откинулся назад, хватая ртом воздух.

Голова коснулась сугроба, и он ощущался твердым как сталь.

В следующее мгновение я уже двигался. Руки вытянулись, находя опору в сугробе, и мне удалось подтянуть и освободить ноги.

Я перелез через багажник машины.

Нашел твердую опору.

Вокруг запястья закружились линии, будто кольца Сатурна, сбившиеся с пути, пыль по спиральной орбите.

Они распадались, показывая, сколько у меня времени. Минута или две, если повезет.

Завоевателя ранить было нельзя. Он был воплощением, неуязвимым. Но теперь у меня было *время*.

Я направился прямиком к Лэйрду.

На ходу начал стягивать с себя куртку, рана на лопатке дала о себе знать.

Стянув куртку, я перевернул Лэйрда. К моему собственному удивлению — теперь это получилось легко.

Используя куртку как мешок, держа за нижние углы и рукава, я зачерпнул пропитанный кровью снег.

Я перекинул узел через плечо, торопясь к Эвану и Мэгги.

Линия времени иссякала.

Я наклонился и начал трясти узел, контролируя отверстие внизу...

Эффект закончился. От точки, где меч коснулся браслета, подул яростный ветер — взметая снег и создавая облака рыхлого снега, достигавшие высоты окрестных домов.

Я зажмурился от ветра, взглянув на Завоевателя, который завершал удар. Лезвие вонзилось в раму машины.

Он посмотрел на меня.

Я продолжал высыпать кровавый снег из куртки, рисуя более толстую, четкую линию вокруг нас троих.

— Блэйк? — спросил Эван.

— Как план? — спросил я.

— Роуз не просыпается. Ее подстрелили в зазеркалье. Я думал, Мэгги может дать крови, но...

— Связь не слишком сильная, — сказала Мэгги. — Среди прочих причин.

Интересно каких причин. Например, нечто таящееся у нее внутри?

Вытянув руку, я выглянул из-за сугроба. Пуля пролетела в дюйме от моей головы.

— Используйте мою, — сказал я. — Только... не хватайте меня. Только укол.

Мэгги не мешкая послушалась меня. Я был рад этому. Даже проникся уважением. После стольких споров с Роуз, препирательств по любому поводу, было ужасно приятно иметь друга, который пырнет тебя ножом, когда это необходимо.

Кинжал вонзился в тыльную сторону моей ладони, почти точно туда же, куда я ударил себя, сражаясь с фэйри-мечницей. Хлынула кровь. Мэгги провела линию в направлении Роуз, сопоставив ее с нитью связи, протянувшейся между нами.

— Роуз, мы даем тебе кровь Блэйка и просим тебя пробудиться, — произнесла Мэгги.

— Ты нужна нам так же, как был нужен Лэйрд, — добавил я. — Возможно, это наш последний шанс. Возьми столько, сколько нужно. Не знаю, доверяю ли я тебе, но я доверяю тебе сделать хотя бы это.

Я почувствовал, как силы покидают меня, и опустился на колени.

Вот мы и здесь.

Он примерно так же силен, как Гиена. А с Гиеной я справился почти без помощи Эвана и Джун. Одной удачной хитростью.

Все еще согнувшись, я возобновил рисование кровавым снегом, проводя линию толще и надежнее.

— Он идет, — заметила Мэгги.

Я кивнул. Рука болела, и держать куртку было тяжело, но она становилась легче по мере того, как я высыпал снег.

Появился Завоеватель — как раз когда я завершил круг на три четверти. Мэгги и Эван оставались рядом.

С союзниками поблизости я чувствовал себя сильнее.

— Кровь свободного человека, — произнес я. — Я заявляю права на его поражение. Это кровь, которую я пролил, страдания, которыми я владею, моя победа, мое завоевание.

— Он не завершен, — сказал Завоеватель, обходя круг.

Я повернулся, готовый высыпать еще снега, но ему потребовалось всего два шага, чтобы обойти меня.

Лезвие штыка вонзилось в землю прямо у разрыва в круге.

В этот момент рюкзак Мэгги раздулся и начал корчиться.

Она швырнула его в Завоевателя. Тот отмахнулся.

Я понял, что Роуз пробудилась. У нас был шанс!

Из рюкзака выкарабкался бес. Он отшвырнул сумку с остатками содержимого в сторону, затем вскочил, усевшись на запасное колесо, закрепленное на задней части внедорожника.

— Обмани меня раз, дьяволист, — позор тебе. Обмани меня дважды? Позор мне, — прорычал Поз своим слишком низким, скрипучим голосом.

— Но ты принял предложение Роуз, — сказал я.

— Да.

Завоеватель взглянул на меня.

— Что ты наделал?

— Тогда, Поз, — сказал я. — Заверши дело, и ты свободен.

Последнее слово было весомым.

Столько хлопот с его поимкой.

Вся та опасность, что он представлял.

Но я его отпускал.

Так было нужно.

Поз протяжно взвизгнул.

Это был тот же жуткий вой, что и раньше. Гнилостный, ядовитый вопль, пробирающий до костного мозга и искажающий зрение.

Ментальная радиация.

И это сработало — отвлекло Завоевателя от меня.

Я высыпал остатки кровавого снега на лезвие штыка и рядом с ним.

Штык очевидно был частью его самого, как и пули. Он, вероятно, считал снег барьером хоть в какой-то степени — раз уж не мог перемахнуть через снег или пройти сквозь него.

Для него было естественным *выдернуть* штык. Как только он это сделал — багровый снег ссыпался на освободившееся место, замыкая круг вокруг нас.

Завоеватель открыл огонь по бесу. Бес отскочил.

— Блэйк... — произнесла Роуз через кулон. — Корвид уже в пути. Но ничего подходящего он найти так и не смог.

Я кивнул, потом сообразил, что она не может меня видеть. Черт. В горле пересохло.

— Блэйк? Прости, — проговорила она.

— И ты прости. Все пошло наперекосяк.

— Мы живы, — сказала Мэгги. — К черту беспокойство о том, как все идет.

— К черту, и правда, — сказал я.

Бес скользнул по передней части машины, и исчез под днищем.

Завоеватель пырнул машину штыком. Я увидел, как он напрягся, и почувствовал, как во мне зазвенела тревога.

— Блядь, — сказал я, слово вырвалось вздохом.

Я выбежал из круга, Мэгги была на шаг позади. Эван вспорхнул, подталкивая нас.

Внедорожник ударился в самый центр места где мы стояли секунду наза, затем откатился в сторону. Снег почти не пострадал, линия осталась целой.

Мы отступили на середину улицы, пока Завоеватель разбирался с Позом. Бес оказался перед ним, а мы — позади.

Теперь внутри круга было небезопасно.

Завоеватель на мгновение переключил внимание на нас.

Поз тут же атаковал, прыгнув ему на поясницу.

Неожиданно из сугроба выскочил... кролик. Рванулся и вцепился когтями и зубами в руку Завоевателя, но не смог прокусить белую, похожую на кожу ткань.

Нечто внутри меня задавалось вопросом: боится ли такое существо, как Завоеватель, демонов так же, как все остальные? Я не мог сказать наверняка. Он был бессмертен, мало что могло затронуть его на фундаментальном уровне, но когда ты живешь идеей и сталкиваешься с существом, способным эту идею исказить...

При этом Завоеватель и так был искажен. Меня не покидало чувство, что я все еще там, в том переулке, или в комнате хостела, превращенного в приют для бездомной молодежи. Позволить ему исказиться еще больше? Мне не нравилась эта мысль.

Мне не нравилось уступать демонам, но альтернативой было проиграть битву или обратиться к адвокатам.

Адвокаты были неизвестной величиной. Сделка, которую они хотели мне предложить, звучала слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я мог лишь предположить, что-то в ней не чисто.

Поз был величиной более известной.

Завоеватель стряхнул и беса, и кролика. Он походя заколол другого зверька, енота, пробиравшегося сквозь снег, затем выстрелил во что-то вдалеке, чего я не разглядел.

Я увидел связи между бесом и животными. Он призывал их, стягивал отовсюду. Сотни крыс.

Интересно, уцелеет ли этот район после всего случившегося, или паразиты и бешеные звери последуют за Позом к его следующему месту назначения?

Ни то, ни другое не сулило ничего хорошего.

Но вариантов у нас было немного. Гиена выбыла из строя, и я дал обещания насчет него.

Я увидел Корвида.

С пустыми руками.

У нас было численное преимущество, но не хватало последних элементов.

Поз вряд ли мог победить и поставить Завоевателя на колени. А Корвид не смог найти то, что нам было нужно...

Мы всей группой двинулись подальше от схватки, используя разбитую Завоевателем машину как прикрытие.

— Проверь еще один дом, — приказала Роуз Корвиду, — вырви что-нибудь из стены, если придется!

Корвид улыбнулся.

Это была некрасивая улыбка. Черты его лица были будто приклеены.

Очень недобрая улыбка.

Это напомнило мне о призраке-вырожденце из деревенской глуши.

Корвид излучал презрение.

Он исчез, быстро двигаясь сквозь снег. Затем снова мелькнул в поле моего зрения. Я отвел взгляд.

— От него помощи не дождешься, — сказал я.

— Он нам нужен, — возразила Роуз.

— Помощи тут вообще маловато, — вставила Мэгги.

Все павшие на поле боя были практически погребены под упавшим снегом. Только Лэйрда не засыпало.

Я провел последнюю неделю, собирая союзников, стягивая людей вместе, и вот теперь...

Остались только мы.

— Это становится утомительным, — произнес Завоеватель. Он выставил оружие, целясь в Поза. Бес передвигался по снегу боком, как краб, не сводя глаз с Завоевателя.

Он ухмылялся, все его тело было напряжено.

— Сдаешься? — спросила Роуз.

— Нет, — ответил он.

Он прицелился в меня.

Я пригнулся, и пуля ударила в капот машины.

Он снова прицелился.

Мы с Мэгги бросились бежать. Роуз была с нами — в моём кулоне.

Однако укрытий поблизости было мало: только завалы заснеженных машин и несколько ледяных сугробов.

Лавируя, мы решили укрыться за одним из них. Завоеватель продолжал стрелять нам вслед.

Эван попытался подтолкнуть нас, уводя с линии огня. Завоеватель выстрелил в него.

Попадание. Не смертельный — но калечащий — удар вывел Эвана из игры, сбив с ног и меня.

Мэгги схватила меня за руку, чтобы я не упал, но я зачем-то отбился, вырываясь.

Глупое, рефлекторное действие. Проклятые инстинкты.

Я упал лицом вниз на подъездную дорожку, чувствуя себя так, будто пуля только что прошла сквозь *мою* грудь. Мысли превратились в кашу.

Я только что отдал энергию Роуз — и теперь Эван забирал свою законную долю, не спрашивая разрешения.

— Твоя удача на исходе, — подытожил Завоеватель. Он вытянул ружье, направив его на Поза. — Вселенная предъявляет свои требования. Нельзя играть в азартные игры бесконечно, рано или поздно вселенная сочтет нужным отдать мне должное. Отойди, королева гоблинов.

Мэгги отступила от меня. Ладно. Я бы все равно не принял ее помощи. У нее была своя роль.

— Знаешь, не имея возможности свободно использовать свою силу, это все довольно хлопотно, — сказал Завоеватель. — Я буду рад, когда ты сдашься...

Он выстрелил в беса, оттеснив тварь назад.

— ...и я смогу размять мышцы, атрофировавшиеся за последние несколько дней.

— Прости, — сказала мне Мэгги.

Она рванула прочь, побежав по улице.

Завоеватель поднял ружье, но Мэгги низко пригнулась, и в следующее мгновение связь прервалась. Она ее разорвала.

Я прикусил губу.

Надо мной навис Завоеватель. Я не мог пошевелиться.

Никаких козырей в рукаве. Кроме последнего. У нас был план.

Он остановился, чтобы выстрелить в более крупное животное. Одно из бесовских.

Я тоже начинал чувствовать воздействие силы беса.

Это пугало меня больше всего.

— Ладно, ты взял верх, — произнес я.

— Ты сдаешься?

— Не знаю, смогу ли я, — продолжил я. — тут... есть проблема.

— Альтернатива — смерть. Настоятельно рекомендую сдаться, — изрек Завоеватель. — Лэйрд мертв. Я обещал ему подождать два столетия, прежде чем использовать силу Торбёрнов. Угроза усмирила бы тех, кто ниже меня, я бы набрал мощи, просто держа тебя в руках, а он тем временем мог бы построить свое королевство. Мне выгодно оставить тебя в живых. Способ отсрочить проявление твоей зеркальной половинки в этой реальности. Это упростило бы дело, не испытывай мое терпение.

— Вот насчет зеркальной половинки... — начал я. Во рту пересохло. Вот оно.

— Да?

— Не знаю, смогу ли я сдаться, потому что мы с Роуз — одно целое, две стороны одного и того же. Мы оба — наследники Торбёрнов, насколько я понимаю. Так что думаю тебе придется заставить сдаться и ее. Ты превзошел меня, ладно, я все равно не сделаю и десяти шагов отсюда. Но чтобы я один? Нет. Я не сдвинусь с места, пока все не решится.

— Пошел ты, Блэйк, — заговорила Роуз. — Ты охренел? Сваливаешь это на меня сейчас? Это...

— Это низменная уловка, — отметил Завоеватель.

Немного потрясенный искренностью ее слов, я сглотнул.

— Роуз говорила мне, что с тобой трудно ладить. Что у вас с ней ущербные, искаженные отношения. И я должен поверить, что связь между вами настолько сильна, что ты не можешь сдаться без ее согласия? Что когда ты пообещаешь отказаться от любого использования магии, она не будет связана тем же обещанием?

— Да. Это сложно, — отметил я. Прозвучало слабо, я постарался придать голосу уверенности. — Мы инь и ян, две стороны одной медали.

— Совсем не сложно, — сказала Роуз из кулона. — Отказаться от использования магии? Зачем? Я не использовала своей магии.

Завоеватель повернул голову на ее голос.

— Я не использовала. Точно так же, как Дункан, когда у него иссякли силы, точно так же, как Блэйк — я использовала только то, что подготовили Мэгги и друзья Блэйка. Они нарисовали круг, они подготовили предметы для призыва при их разрушении... мы выбрали предметы на моей стороне зеркала.

— Неубедительно.

— Что до другой моей силы, разбивать зеркала, она врожденная, пока я Иная, искаженное отражение. Кроме того, был уговор не использовать силу в Торонто. А этот зеркальный мир... это не Торонто. Это отпечаток Торонто. Все равно что сравнивать Диснейленд и Евро-Дисней. Это мой мир. Я не претендую на твой.

— Сомнительно, — сказал Завоеватель. — И все же...

Он бросился вперед.

Он прошел в кулон. Получилось!

Я вздрогнул, когда ближайшее стекло разбилось.

Затем разбилось окно внедорожника, потом окна дома.

Битва бушевала над отражающими поверхностями.

Я мог только ждать. Я сделал все, что должен был.

Поз подошел ко мне, ухмыляясь.

Нет, только не снова этот...

— Я победил тебя однажды, — проговорил я.

— Да, — утвердил он. — Думаю, может отомстить сейчас?

Если он сделает это — если остановит меня прежде, чем Завоеватель завязнет...

Состязание закончится. В лучшем случае ничьей.

Но это был бы ужасный конец.

Нет, я должен был верить, что все получится. Верить в других.

Даже если оставшиеся спутники свелись к тем, кому я доверял меньше всего. Мэгги с какой-то дикой тварью, таящейся внутри нее, Роуз с ее сомнительными мотивами, Корвид. Но этот бес... воплощенная дикость и мерзость.

Я закрыл и открыл глаза. — Нет, не советую.

На его лице играла насмешливая ухмылка.

— Ты сказал, что не сдвинешься с места. Оттащить тебя в сторону и посмотреть, что будет? Я смогу управиться с хаосом, который последует.

— Или ты можешь уйти, — предложил я. — Ты думал, я не предусмотрел непредвиденных обстоятельств? Что у меня нет способа снова схватить тебя?

Он сузил глаза.

— Какого такого способа? Уловки.

Я оставался неподвижен.

Стекло продолжало биться то тут, то там. Я чувствовал, как силы покидают меня. Роуз тратила силу, и она использовала кровный проводник, начертанный Мэгги, чтобы поддерживать свои резервы.

— Я Блэйк Торбёрн, — сказал я. Я сменил позу, взял обмякшего Эвана на руки, потом встал на ноги. Выпрямился, насколько смог. — Хранитель Дома-на-Холме, смотритель дьявольской библиотеки Торбёрнов. Я происхожу из древнего рода, и ты меня раздражаешь в момент, когда я очень устал и очень зол.

— Бедный смертный, — произнес Поз. — Я чую твою боль.

Пора зачерпнуть из того же колодца, что и Роуз.

— Если ты перейдешь мне дорогу здесь и сейчас, я снова свяжу тебя, Поз, клянусь своим именем и кровью, и засуну тебя туда, где тебя не найдут, пока человечество не исчезнет.

— Твои слова не имеют той силы, что ее. Ты не настоящий наследник, не тот, кому было суждено...

— Знаток херов, — отрезал я. — Ты действительно хочешь рискнуть?

Он снова сузил глаза.

И исчез во вспышке мух и тьмы.

Я обмяк, силы покинули меня.

Никогда в жизни я столько не играл. Притворяться сильным, когда чувствуешь себя бессильнее, чем когда-либо.

Я осторожно отмерил шаги, сделав ровно пять, чтобы миновать подъездную дорожку.

Появился Корвид с небольшим овальным зеркалом в руках.

Ну вот. Все таки у него получилось!

Он держал его перед собой, медленно шагая.

Я увидел, как присутствие Роуз и ее противника переместилось в него.

Ровно в этот момент Корвид швырнул зеркало.

Оно упало в снег, зарывшись одним концом.

Завоеватель не смог отказаться от битвы, подумал я. Он должен сокрушать слабых. И это его слабость.

Зеркало воткнулось в середину начерченного кровью круга. Кровь свободного человека, Лэйрда. Свободного человека, пораженного мной.

Круг также был окаймлен волосами Роуз. Отрезанными. Зеркальный отпечаток, пойманный Завоевателем, освобожденный мной. Это было на Роуз и Мэгги.

Пока я не сводил глаз с Завоевателя, Мэгги тоже не подвела — вырвала страницы из "Крови Черного Агнца", расположив по кругу и придавив льдом и снегом, чтобы не улетели. Мы не могли позволить себе их потерять. Страницы, которые связывали беса — освобожденного мной.

Трижды связанный. Завоеватель попался.

— Готово, — сказала Роуз из зеркала.

Я рухнул на землю, измученный.

— Мы сделали это, Эван, — пробормотал я Эвану.

— У-у, — промямлил он.