Я шагнул обратно в дом, хотя поверхностей для перемещения осталось совсем немного. Слишком много окон и зеркал было разбито во время налета священника бога пьяниц.

Мой взгляд скользнул по округе. Тут и там мелом были начертаны знаки. Руны, символы, диаграммы — похоже на метафизический эквивалент заколачивания окон досками.

— Кстати, спасибо, — произнес я. Не хотелось показаться неблагодарным, но слова давались с таким трудом, что это могло отразиться на моем тоне. Мне не следовало просить разрешения вернуться внутрь.

— Мы не друзья, — сказала Роуз. Она подобрала осколок стекла, который заметила у подножия книжной полки, но не обернулась на мои слова. — Это не сотрудничество. Это я признаю, что предпочту иметь твое содействие и Эвана, чем не иметь ни того, ни другого.

— Ладно, — ответил я, прикусив язык, чтобы не ляпнуть лишнего. Лучше ограничиться тем, что есть.

— Где Эван?

— В пути, с твоими творениями.

— Ясно.

Тиффани, Тай и Алексис появились в дверном проеме у кухни.

— Ты вернулся, — заметил Тай.

— Миссия провалена, — ответил я. — Но хуже не стало, и у меня есть информация.

— Делись, — велела Роуз.

Меня передернуло от этого приказа.

— Алистер, как и Лэйрд, не сдерживается правилами Бехаймов.

— Это мы знаем, — отрезала Роуз.

— Все указывает на то, что Алистер станет главой семьи Бехайм. Очень скоро. С назначением, вероятно, полагается дар. Какое-то оружие. Мы с Эваном встретили его, он вынудил нас своими картами.

— Орудие, — произнесла Роуз. — Есть слабые места, но в них трудно попасть. Он склонен перехватывать инициативу и удерживать ее. Того, кто так хорошо читает события, как он, врасплох не застанешь.

— Я его немного удивил. Вероятно, я бы его достал, если бы не вмешалась Сандра, — добавил я. — Что значит пятерка монет?

— Я это совсем не изучала, — призналась Роуз.

— А я читала. Пятерка монет — это бедность, — пояснила Алексис. — Потеря. Среди практиков "богатство" обычно измеряется могуществом, так что это потеря могущества. Может означать отречение от клятвы, может быть потерей чего-то другого, жизненно важного.

Роуз нахмурилась.

— Кому грозило банкротство?

— Алистеру, и, как следствие, Бехаймам, если я правильно понимаю, — ответил я. — Он предсказал, что сможет исцелить раны, которые я мог бы нанести с помощью Гиены, но, полагаю, это обошлось бы дорого?

— Вероятно что-то вроде того, — подтвердила Роуз.

— Я был близок, — пояснил я. — Я собирался его ранить. Потому что, похоже, именно это его больше всего и напугало после появления той карты. Я хотел сделать что-то, что вывело бы Алистера из игры — будь то шрам, из-за которого люди могли бы потерять к нему доверие, или принуждение потратить гораздо больше, чем следовало.

— Это было бы удобно, — заметила Роуз.

— Правда? — спросил я. — Вмешалась Сандра. У нее есть какая-то, не знаю, паутина или сеть, связывающая все в Якобс-Белл. Если в ход идет тяжелая артиллерия, она узнает об этом и может отреагировать соответствующим образом.

— Чему-то подобному нужны точки крепления, — пояснила Роуз. — Нельзя подвесить паутину, ни к чему ее не прикрепив. Скорее всего, ее люди нанесли символы в ключевых точках или у достопримечательностей по всему городу. Ясно.

— Она была там с одним из людей Йоханнеса. Остальные три игрока — все в одном месте, и они не убивали друг друга, — продолжил я. — Похоже, вся гадость начинается после наступления темноты.

— Про последнее я тоже знаю. Кто именно из людей Йоханнеса?

— Высокий, смуглый мужчина со светящимися глазами, по имени Иблис.

— Джинн. Это о многом говорит, — задумчиво произнесла Роуз.

— Я думала, он держит джиннов при себе? — спросил Тай.

— По крайней мере, раньше держал, — ответила Роуз. — Если он готов посылать их на задания, это говорит о том, насколько он уверен в себе. Его территория, вероятно, укреплена, и он демонстрирует силу.

— Или его территория не так укреплена, как кажется, и он пытается ввести нас в заблуждение, — предположил я.

— Да, — согласилась Роуз. — Или что-то совсем другое.

Я зашагал взад-вперед, ступая по разным поверхностям. Внутри дома колокол не был слышен, но его воздействие все еще ощущалось, вызывая во мне беспокойство.

— Тринадцать часов до полуночи, — подытожил Тай. — Барьеры еще не полностью возведены, но сейчас к нам не должно быть много посетителей. Поскольку лишь немногие из нас могут работать в одной комнате одновременно, не мешая друг другу, нам следует спать посменно, чтобы мы были отдохнувшими, когда придет время.

— Ладно, — сказал я. — Я могу помочь, если хотите.

— Не помешает, — признала Роуз, и в голосе слышалась явная неохота. — Может, разместим тебя где-нибудь еще в доме, или установим зеркала там, куда нам трудно добраться.

— Второй вариант мне нравится больше первого, — ответил я ей. — Меньше похоже на то, что ты просто пытаешься убрать меня с дороги, и больше похоже на то, что я действительно помогаю.

— Хорошо, — согласилась она. — Значит, второй вариант. Поскольку ты, кажется, все еще сохраняешь некоторую связь, я поручу Эвану то же самое. Если возникнет проблема, с которой ты не справишься, пошли его, мы разберемся.

— Если бы я был лучше подготовлен, я бы смог справиться с большим количеством проблем, что было бы полезно, — заметил я.

— Я не позволю тебе читать книги, — отрезала Роуз.

— Это... — начал я. Я стиснул зубы и на этом остановился.

В наступившей паузе никто из моих друзей не вступился за меня, не попросил ее дать мне доступ или дать нашей стороне больше силы.

Мне пришлось приложить умственное усилие, чтобы направить свои мысли в нужное русло: они были моими друзьями, как бы они сейчас себя ни вели. Это внешнее вмешательство делало их такими преданными Роуз.

Я должен был их защитить.

— Хорошо, — сказал я, хотя мне пришлось буквально выдавить это слово из себя.

Она коротко кивнула мне.

— Значит, ты говоришь, что они были там все вместе и не проявляли открытой враждебности? Это важно.

— Так и было, — подтвердил я. — Если между ними и была враждебность, то не при мне.

— Это значит, что мы в опасном положении. Они знают, что наша защита ослаблена. Они едины в своем желании избавиться от нас.

— Как? — спросил я. — Как они это сделают? Ты же установила "аварийный выключатель". Если ты перестанешь активно сдерживать Барбаторума — а я изо всех сил стараюсь не вдаваться в подробности, почему это дурная затея, — то им придется иметь дело с демоном. Демоном, который, судя по всему, на порядок круче того, с кем мы дрались на фабрике.

— Я не могу рассказать тебе подробности про выключатель, — отрезала Роуз.

Не успев сообразить, что делаю, я ударил по ближайшей полке. Книга с дальнего края опрокинулась и упала на пол.

Я чувствовал на себе взгляды.

— Блэйк, — произнесла Алексис. — Не горячись.

— Мы же на одной стороне, — возразил я ей.

— Да. На одной, — подтвердила Алексис.

— Тогда почему ты от меня что-то скрываешь? — спросил я. — Думаешь, я выйду из-под контроля? Я что, должен стать злым?

— Нет, — ответила Роуз. — На этот счет ничего не подтверждено. Такое возможно, если человеческое в тебе уступит Иному, но это не точно. Дело не в этом.

— Тогда в чем дело? — спросил я, едва сдерживая голос.

— Мы не можем...

— Можете! — Я почувствовал, как от моего голоса задрожал экран телевизора.

И тут же пожалел об этом.

Я ощутил нотки страха у остальных. Даже у Роуз.

Мне нравилась ясность, которую это давало, пусть сама мысль об этом на сознательном уровне была мне отвратительна.

— Можете, — повторил я. — Потому что я действительно хочу работать с вами, но если так пойдет и дальше, я сойду с ума, и я не уверен, что смогу держать себя в руках. Не могу представить, что вы могли бы сказать что-то более вредное или опасное, чем оставить меня гадать и предполагать худшее.

Роуз стояла, скрестив руки на груди. Она не смотрела на меня, но брови ее были нахмурены.

— Ранее, в разгар боя, я разговаривал с Алистером. Я отпустил одно едкое замечание в его адрес, пытаюсь вспомнить, как оно звучало. Что-то о том, как сбываются пророчества, пока их пытаются предотвратить. Так вот, может быть, то, с чем вы тут имеете дело, — это не пророчество, а скорее...

Роуз замотала головой.

— Нет? — спросил я.

— Нет. Остановись прямо здесь. Я не буду это обсуждать. И никаких намеков я тебе давать не стану.

Я развернулся и зашагал прочь, пока не наговорил лишнего. Заметался по комнате.

Пребывание в таком состоянии сведет меня с ума.

— Ладно, — бросил я. — Держите меня в неведении. Отлично. Ваш выбор. Но помните, Бабушка не зря меня собрала. Хотелось бы думать, что она выбрала черты, которые дополнят меня как отпечаток и заставят сражаться. Упорство, сила. Как меня назвала Исадора? "Маленький воин"?

— Да, — подтвердила Роуз. — В тебе определенно есть жилка упорства. Это очевидно.

— Позволь мне быть твоим воином, — попросил я, указывая на друзей. — Я не смогу помочь им, не помогая тебе, потому что вы все связаны, и я только наврежу себе, если попытаюсь убедить их уйти.

— Это я тебе наврежу, если ты попытаешься убедить их уйти, — предупредила Роуз. — Это ничему не поможет, а им — меньше всего.

Я не двигался и ничего не говорил. Она уклонилась от первой части моих слов. Я ждал, что она к ней вернется.

— И да, — признала она. — Ты прав больше, чем думаешь. На самом деле, я почти уверена, что ты прав. Тебя создали быть бойцом. Если я правильно сложила недостающие фрагменты памяти, ты неплохо себя показал. Но ты не завершен, Блэйк. Ты — молоток в поисках гвоздя. Что происходит, когда все гвозди забиты? Когда после Торонто все улеглось, что случилось? Ты пошел за демоном на фабрику.

— На то были причины, — возразил я.

— Верю, — проронила она. — Причины найдутся всегда. Но ты создан следовать определенной траектории. Все было устроено так, чтобы ты естественным образом самоуничтожился. "Маленький воин" внутри тебя переходил бы от одного конфликта к другому, устраняя моих врагов, чтобы расчистить мне путь, пока врагов не останется или ты не погибнешь в схватке с ключевым противником. Если бы ты погиб в бою, у меня был бы шанс воспользоваться замешательством. Вот только враг, который тебя достал, не растерялся. Я не смогла воспользоваться никаким замешательством. Растерянной была я. Но мы справились.

Я не шелохнулся. Она начала говорить. Я не собирался нарушать этот хрупкий момент откровенности.

— Теперь ты вернулся, хотя не должен был. Точно так же, как ты не должен был убивать Лэйрда. Ты следуешь иным курсом, но ты все еще молоток, ищущий гвозди. Тебе все еще не терпится подраться. Ты не тот, кем я могу управлять.

— Вот только я только что доказал, что мной можно управлять, что я могу быть своего рода почтительным. Даже в этом чертовом разговоре тот факт, что я еще не слетел с катушек окончательно, должен о чем-то говорить.

— Говорит, — подтвердила она. — Частично это было сделано намеренно. Мне нужно было надавить, чтобы увидеть, как сильно ты будешь сопротивляться.

Суставы на моей руке хрустнули, когда я сжал кулаки.

Я заговорил нарочито медленно, тщательно подбирая слова и тон.

— Я думал, ты не собиралась давать мне намеков.

— Я и не давала, не тех, что имела в виду, — ответила она.

— Ладно, — вмешалась Тифф, шагнув вперед и встав между нами. — Ладно. Давайте... давайте прекратим этот разговор, пока все не началось сначала. Пожалуйста?

— Хорошо, Тиффани, — согласилась Роуз. Она положила руку на плечо Тифф и прошла мимо нее на кухню. — Нам нужно обсудить, как мы будем действовать, пока не стемнело. Блэйк прав. Крупные игроки организуются, в ночной вольнице они чувствуют себя увереннее, чем мы. Если мы собираемся двигаться, нам следует...

Входная дверь открылась.

Мне потребовалась секунда, чтобы сориентироваться.

— Привет, — сказал мне Эван, когда я появился в окне у входа. Он примостился на доске, которой заделали дыру. — Ты был внутри?

— Да.

— Круто, — отозвался он. — Я тут подсел к этим тихоходам, чтобы вернуться, а то не хотелось оставаться совсем одному, и я как раз начал расстраиваться, что не смогу потусоваться с Тай.

Я посмотрел на город через целую часть окна слева от разбитой и уловил слабый звон колокола. Что-то было не так, что-то зловещее, и дело было не только в колоколе Молли.

— Я бы очень хотел, чтобы все были вместе, — проговорил я, — без вражды.

— Я тоже! Да. Эм, а разве мы не вместе? Раз ты внутри...

— Мы с Роуз не ладим, — пояснил я. — Но она не держит меня взаперти и не выставляет за дверь, так что уже что-то.

— Роуз, — произнес Эван. — Точно, подожди, или полетели внутрь. Надо поговорить с Роуз.

Он исчез, влетев в открытую дверь над головой одного из Бугимэнов.

Я переместился в окне, повернувшись лицом к дому.

— Гости, — объявил Эван.

— Гости? — переспросила Роуз.

— Твоя семья.

— Ох, — выдохнула она. — Самое время, не так ли?

— Когда я вчера пыталась выяснить, что они делают, все указывало на то, что они разделились, — вставила Тифф.

— Это моих рук дело, — признался я. — Или я этому поспособствовал. Мэгс добилась, чтобы их вышвырнули из кафе, где они собирались. Это было вчера. Я тянул время как мог. Если бы ты меня не связала, я бы попытался снова мешать им.

— Им пришлось встать ни свет ни заря и встретиться, чтобы добраться сюда так рано, — проговорила Роуз, проигнорировав последнюю часть моей фразы. Она провела руками по одежде. — Я вся помятая и пыльная. Черт. Я хотела произвести лучшее впечатление. Дом тоже в довольно плачевном состоянии.

— Мы могли бы быстро прибраться, — предложила Тифф.

— Если тебе нужна будет поддержка, когда они прибудут, мы можем остаться здесь, или... — добавила Алексис.

— Пожалуйста, приберитесь, — попросила Роуз. — А потом не мешайтесь под ногами. Ваше присутствие здесь будет козырем против меня.

— Будет сделано, — кивнула Алексис.

— Осторожнее со схемами, — заметил я. — Они вызовут вопросы.

— Ох, — произнес Тай, оглядываясь. — Точно. И правда. Они так давно здесь, что я их уже и не замечаю.

— Уберите стопки книг и коробок, — распорядилась Роуз. — Уберите их с видных мест. Похоже, беспорядка все равно не избежать.

Они заработали сообща. Даже Эван внес свою лепту, подбирая случайные листки бумаги и перенося их в другое место.

Я мог бы помочь, используя симпатические связи, но это было бы грубым и отвратительным злоупотреблением моей силой. К тому же, я все еще не был на сто процентов уверен, что доверяю Роуз. Она обещала не строить козней и не нападать на меня, пока я в доме, но я не был уверен, что она не попытается что-нибудь предпринять, как только мы оба окажемся снаружи.

— Роуз, — сказала Алексис, — Стой. Иди умойся и переоденься. Мы справимся.

Я увидел, как нерешительность отразилась на лице Роуз.

— Ты уверена?

— Уверена. Тебе ведь придется призвать Завоевателя для этого, верно? Лучше быть настоящей леди со статусом, чем леди Макбет.

— Я бы предпочла его не призывать.

— Мы знали, что тебе, вероятно, придется, — пояснил Тай, передвигая коробку. — Это было осознанное решение, которое мы приняли, когда поняли, что у нас нет времени заниматься проблемой твоей семьи. Об этом не говорили вслух, но, думаю, мы все были согласны. Подозреваю, ты тоже это знала.

Роуз помедлила.

— Хорошо. Сейчас вернусь. Если они придут до того, как я спущусь, заставьте их подождать.

— Есть, — отозвался Тай.

Роуз дошла до лестницы и остановилась.

— Блэйк? Не заставь меня пожалеть, что я впустила тебя. Пожалуйста.

Я не смог сформулировать ответ и лишь коротко кивнул.

Она исчезла так быстро, что я не был уверен, видела ли она вообще мой кивок.

Я наблюдал за работой остальных. Они действовали довольно слаженно, экономя дыхание для работы, переговариваясь лишь для того, чтобы спросить через всю комнату, хорошо ли встала коробка или стопка книг.

Я стоял на страже у переднего окна.

— Придется этим ограничиться, — сказал Тай. На его лице блестел пот. — Посуда, бумаги...

Он поспешил из комнаты, унося столько, сколько мог ухватить.

Тиффани и Алексис ушли с книгами заклинаний, что были разбросаны на столе перед диваном.

Алексис вернулась быстрее, с незажженной сигаретой во рту. Я знал за ней такую привычку, когда она нервничала.

— Их приезд кажется слишком уж кстати, — заметил я.

— Сандра подтолкнула? — спросила Алексис.

— Похоже на то.

— Угу, — отозвалась она.

Я не знал, что еще сказать. Я продолжал смотреть на улицу через окно. Алексис не навещала меня, пока я был в плену. До всего этого она была мне ближе всех, а теперь — дальше всех.

Когда я оглянулся, чтобы посмотреть, убирается ли она, то обнаружил ее меньше чем в футе от себя. Я не вздрогнул, но сердце мое выкинуло какой-то странный фортель.

— Не знаю, что и чувствовать, видя тебя таким, — проговорила она.

— Что ты имеешь в виду?

— Моя работа... превратившаяся во что-то искаженное. Все так, как я бы нанесла — ветви, узор брызг, акварель на фоне, может, чуть бледновата, но если бы я имела дело с кем-то, кому плевать на выцветание...

— Цвета были ярче, когда ты их только сделала, — ответил я. — У меня в голове, во всяком случае.

— Вот как... линии были настолько хороши?

— Да. Думаю, да. Глаз у меня наметан, но я был так доволен результатом, что не то чтобы разглядывал его в поисках изъянов.

— В любом случае, это была бы одна из моих лучших работ. Вот только теперь тьма использует ее на каком-то символическом уровне или вроде того. Использует, чтобы превратить тебя во что-то иное. Это... — она помолчала. — Отстой.

Отстой. Такое простое слово, в которое она вложила столько едва уловимых эмоций.

— Думаю, я изначально был чем-то иным, — произнес я. — Отношение Роуз, похоже, на это и указывает.

— Блэйк, я не могу... если ты начнешь так говорить, пытаться выудить подсказки...

— Ты хорошо умеешь скрывать свои реакции, — заметил я. — Но ладно. Не будем об этом.

— Думаю, года полтора назад, если пытаться датировать?

— Да. Примерно.

— Да, — подтвердила она. — Хм. Я даже могу представить, что это была за неделя. Я думала, это была спокойная неделя.

Я повертел руками, разглядывая татуировки, что теперь сплошь усеивали их. Татуировок больше, чем чистой кожи.

— Что ж, — проговорил я. — Если уж во мне что-то должно меняться, по мере того как я теряю человечность, то это...

Я искал слова. Нужно было быть осторожным, чтобы не солгать, и я чувствовал, что выбор слов чрезвычайно важен. Алексис, стоявшая позади меня, молчала.

— Вот это... хорошо, — решил я.

Легкий стук.

Лоб Алексис уперся в оконное стекло. Из-за ее наклона головы я не мог разглядеть ее лица, но видел торчащую сигарету.

Я проверил улицу. Ни следа семьи.

Протянув руку, я коснулся стекла со своей стороны. Большой палец провел по линии волос Алексис.

— Я знаю, ты этого не помнишь. Знаю, возможно, этого даже не было, но для меня — ты спасла меня, Алексис.

Она не шелохнулась.

— Я был проклят неспособностью творить, — признался я. — Может, это и значит быть созданным как воин, лишь с необходимыми частями. Но я никогда не мог рисовать. Пробовал кучу всего, но так и не нашел в себе этого таланта. Я не... Пытаюсь сформулировать одну мысль, но чувствую, что постоянно буду сбиваться, если попытаюсь объяснить. Я толком не знаю, но если художник хоть как-то способен передать нечто подобное через свою работу, я очень хочу, чтобы ты смогла посмотреть на это и увидеть таким, каким оно должно было быть, и знать, что ты спасла меня. Что...

Снова я не мог подобрать слов.

— Что... Эм... Черт.

У меня не стоял комок в горле, я не был уверен, что вообще могу испытать это обычным образом.

Слова просто подвели меня. Я попытался глубоко вздохнуть, хотя мне это и не было нужно. Тыльная сторона ладони скользнула по стеклу, отделявшему меня от ее волос, а затем рука упала вдоль тела.

— Если... Если я упрям, если у меня вообще есть какой-то источник силы, из которого можно черпать, я обязан этим тебе. А значит, на мне лежит ответственность. Я не могу использовать эту силу и упрямство неправильно. Я... ты никогда не подпускала меня достаточно близко, чтобы я действительно понял, почему ты так стремилась помогать таким людям, как Тиффани и я. Я догадывался. Строил предположения...

— ...Но я хочу, чтобы ты знала: ты мне помогла. Помогла встать на ноги, помогла снова стать настоящим живым человеком. И может, демон забрал это, когда разорвал связь, и может, поэтому ты тяжелее восприняла мой уход. Может, это не по-настоящему, может, этого и не было вовсе, я толком не знаю. Но если ты пыталась доказать себе, что на что-то способна... Думаю, ты это доказала.

Наступившая тишина меня напугала и кое-что напомнила.

Я победил своих демонов — метафорически — как раз в тот момент, когда осознал, что не совсем реален. И стоять там тогда тоже было немного страшно.

За спиной Алексис я видел Тиффани и Тай — они стояли в коридоре, виднелись лишь краешки их фигур из-за двери гостиной. Без сомнения, они что-то видели или слышали, а потом отступили, чтобы оставить нас вдвоем.

Давление тишины нарастало с каждой секундой. Я оглянулся. Никто не подходил, хотя одна машина остановилась у обочины.

— Прости, — сказал я, — если это было самонадеянно или если я взвалил на тебя лишний груз, сказав, что ты несешь за меня какую-то ответственность.

— Нет, — ответила она. Отступила на шаг. — Это было...

Снова тишина.

— Было что?

Она едва заметно улыбнулась, чуть поджав губы — бессознательная привычка прятать зубы; сигарета во рту погнулась, возможно, когда она прислонялась головой к окну.

— Было хорошо.

Стало ли меньше напряжения в ее лице и шее?

— Мне чертовски нужно покурить, — пробормотала она без всякой злобы в голосе. — Прошу прощения. Я выйду на улицу.

— Это хорошая идея? — крикнул Тай из коридора.

— У нас есть кое-какие обереги. Со мной все будет в порядке, — ответила Алексис.

Я остался один, слыша лишь тихий шепот Тай и Тиффани в коридоре.

Прошло две минуты, я мучительно перебирал каждое сказанное слово, жалея, что не подобрал получше, и в то же время, как это ни парадоксально, нельзя было сказать что я недоволен или разочарован разговором.

Мне нужно было это все высказать.

— Нам нужна музыкальная тема, — встрял Эван у меня за спиной.

— М-м?

— Мальчик-птица и страшное дерево, — пояснил он.

— Я еще не дерево, — возразил я.

— Ты весь в ветках.

— И в птицах. Неужели нельзя быть, ну не знаю... должно же быть что-то получше дерева.

— Мальчик-птица и дерево, ты да я... — пропел Эван. Я не сразу понял, что он вообще пытается петь. — Эм. А ты в музыке разбирался?

— Я хорошо строил, — ответил я. — Никакого творчества. Мои друзья были художниками.

— Кто-нибудь из них хорошо пел?

— Тай почти во всем хорош, — ответил я.

— Ладно, — кивнул Эван. — Спрошу его позже.

— Заодно попросишь его придумать что-нибудь получше дерева?

— Э-э, — неопределенно протянул Эван.

Я метнул в него взгляд. Он на мгновение распался, став призраком — только чтобы показать мне язык. Секунду спустя он снова сгустился в птичью форму, покружил на месте, прежде чем снова найти себе насест на абажуре у окна.

Улыбаясь, я наблюдал за происходящим снаружи.

— Роуз очень напугана, — проговорил Эван.

— Верю, — ответил я. — Страх — это хорошо. Проблема в том, что страх заставляет ее вести себя как Молли, закрыться. А нам нужно что-то делать. Действовать.

— Будем, — пообещал он. — Но сначала надо выжить. И, э-э, учитывая, что я мертв и все такое, а ты, э-э, такой как ты есть, эм... Над выживанием нам стоит поработать.

— Резонно, — согласился я.

Прошла еще минута, прежде чем появилось первое подтвержденное наблюдение — Торбёрнов заметили. Вскоре после этого они прибыли всей толпой.

Папа, мама, дядя, тетя Джессика, тетя Стеф и тетя Ирэн, прихватив с собой почти всех детей.

— Роуз! — позвал Эван.

Группа двинулась вверх по длинной подъездной дорожке. Роуз откликнулась на зов Эвана, спускаясь по лестнице. Все еще в бабушкиной одежде, но в другом наряде. Блузка с кружевом на отложном воротнике, брошь и черная юбка до колен.

— От тебя пахнет нафталином, — встрял Эван.

— Я уже носила и стирала эту одежду, — возразила Роуз. — Как я могу до сих пор пахнуть нафталином?

— Вот, — произнесла Тиффани, подходя к Роуз сзади. — Стикер, руна и... капелька крови.

— Уже лучше, — заметил Эван.

Тиффани сняла стикер.

Вот чего мне не хватало, пока я был в Стоках.

Гнев, гнездившийся глубоко внутри, однако, поутих. Если раньше я мог быть косноязычен в гневе, неспособен выразить, как и почему меня что-то беспокоит — вплоть до того, что не до конца осознавал свой гнев — то теперь я мог с ним совладать.

— Алексис на заднем дворе, — сообщил Тай.

— Почему на заднем? Плохая идея, мы же говорили. — сказала Роуз. — Нельзя разделяться, когда за тобой гонится монстр из фильма ужасов, а у нас в городе сейчас как минимум тридцать таких.

— Точно, у нас уже некоторое время наблюдается избыток монстров, гоняющихся за нами, — заметил Тай.

— Она должна была курить в ванной с включенной вытяжкой.

— Думаю, ей нужно было побыть одной? — предположила Тиффани.

— Правило остается правилом, одиночество тут ни при чем. Иди приведи ее, — велела Роуз.

— Принято, — ответил Тай.

Я встретился взглядом с Роуз. Бледная, со слабыми темными кругами под глазами, светлые волосы убраны назад так, что ни один волосок не выбивался, белая блузка и брошь из слоновой кости, воротничок хрустел от крахмала.

Я был помят, оборван, моя кожа была испещрена темными линиями и слабыми брызгами цвета. Мои волосы, когда-то светлые, потемнели от въевшейся грязи.

Она ничего не сказала. Направилась к двери, и, согласно ее предыдущей просьбе, остальные покинули это место. Алексис промчалась мимо, взбегая по лестнице через две ступеньки. Эван устроился на спинке стула рядом с Роуз.

Роуз открыла дверь.

— Роуз. Я бы извинился, что не позвонил заранее, — сказал дядя Пол, — но...

— Я знала, — прервала Роуз. — У нас даже было время прибраться.

Это, казалось, немного выбило его из колеи.

Роуз была другой. Уравновешенной.

Он выглядел немного застигнутым врасплох.

— Если это дом после уборки, то я очень обеспокоена тем, как он выглядел до, — съязвила тетя Стеф.

— У нас были, как бы это сказать, незваные гости. Что-то вроде взлома, — пояснила Роуз.

Это заставило тетю Стеф замолчать.

— Взлом? — скептически спросил дядя Пол. — Я скорее склонен думать, что у вас была вечеринка.

— Нет, — возразила Роуз. Уверенно, явно владея собой. — Это был взлом. Полагаю, вы что-то нашли в договоре.

— Несколько кое-чего, — сказал дядя Пол.

— Конечно. Входите, — произнесла она.

Роуз не стала ждать ответа, послушают ли они ее.

Торбёрны последовали за ней в гостиную.

— Ты носишь одежду бабушки? — спросил Каллан.

— Забавно, — проронила Роуз. — Вся одежда, что была у меня дома у мамы с папой, она... как там точно было? Просто взяла и сгорела дотла?

— Они были упакованы в дальнем углу гаража на хранение, и, к сожалению, гараж затопило ранее этой осенью, — пояснил дядя Пол.

Роуз развела руками.

— Ну вот.

Один за другим все расселись. Взрослые первыми заняли диван и кресла, а младшие — Каллан, Кэтрин, Элли, Питер, Джеймс, Кристоф и Роксана — остались стоять, обрамляя своих родителей.

Демонстрация силы.

Эван, очевидно, остался совершенно незамеченным, когда тетя Джессика села. Он захлопал крыльями, затрепетал, и она вздрогнула, подскочив со стула.

Роуз свистнула, и Эван подлетел к ней.

По идее, меня это должно было беспокоить, но я был рад, что у нее было на кого опереться.

— Что за птица? И этот прикид? Почему не купить одежду? И не вести себя нормально? Ты выглядишь странно, — сказала Роксана.

Роксане было двенадцать, ее светлые волосы, обычно прямые, сейчас были завиты, избалованная донельзя дядей Полом и тетей Джессикой, она знала, что красива и мила, и в полной мере умела использовать это для достижения своих целей. Ей удавалось вкладывать много яда в самые простые замечания. Я представлял, каким невыносимым кошмаром она была в своем классе.

— Я немного замоталась в последнее время, — ответила Роуз.

— Я плохо выразилась, — процедила Роксана. — Ты выглядишь херово. Будто ты сумасшедшая старуха с птицами, только еще херовее, потому что ты слишком молода для такого образа. Мы же можем забрать дом, если она сумасшедшая?

— Термин — психически нездорова, — поправил дядя Пол. — И да, могли бы. Но нам это не нужно.

— Я узнаю фальшивую браваду, когда вижу ее, — заметила Роуз. — Вы уверены, но не настолько.

— А ты двадцатилетняя девчонка со школьным образованием, — продолжил дядя Пол. — Дом явно разваливается. Ты знаешь условия договора: ты опекун и наследница только если поддерживаешь все на определенном уровне.

— Это ваш план атаки? — спросила Роуз. — Я думала, вы меня удивите.

— Это предварительно, — пояснил дядя Пол. — Мы не собираемся обсуждать с тобой все, что нашли. Мы хотели бы дать тебе представление о том, что мы будем говорить и делать, если к делу подключатся юристы.

Он бросил стопку бумаг на кофейный столик. Она была достаточно толстой, чтобы глухо стукнуть при падении.

— Пытаетесь меня запугать? Дядя Пол, вы понятия не имеете, с чем я сталкивалась последние несколько недель.

— Поверь мне, — сказал он, — я на самом деле думаю, что имею представление.

Я прошел через свою версию комнаты и сменил фокус. Отпуская свое присутсвие.

Это было труднее, чем раньше.

Моя первая попытка провалилась.

— Почему бы вам нас не просветить? — спросила Роуз.

— Нет.

Моя вторая попытка смогла создать отражение стопки бумаг на кофейном столике.

Я поднял их и начал листать, просматривая выделенные пункты.

— Вы утверждали, что дом взломали буквально вчера? Вы подали заявление в полицию?

— Нет.

— Почему нет?

— Это не ваше дело. Если вы здесь только для того, чтобы выуживать сведения и делать один из самых очевидных и легко опровержимых юридических выпадов в мою сторону — я не собираюсь добровольно предоставлять вам больше информации.

Она была права. За этим стояло нечто большее.

Я пролистал сразу до конца и нашел заметки.

Я щелкнул пальцами.

Питер повернул голову. Затем шарахнулся в сторону, когда над ним пролетел Эван.

Я низко наклонился.

— Скажи ей, — прошептал я, — они собираются объявить ее психически нездоровой. Дункан помогает. Сандра помогает. Люди уже в пути. Они собираются упечь ее в психушку. Это продлится ровно столько, сколько им нужно, но это освободит кого-то другого, чтобы добраться до остальных, не рискуя причинить ей вред. Она должна это остановить. Лети.

Эван полетел обратно к Роуз.

— Вы можете посадить эту тварь в клетку? — спросила заметно встревоженная Тетя Стеф.

— Тварь? — переспросил Эван.

Никто не отреагировал. Его голос был слышен только нам.

— Я дам ему немного еды, — объявила Роуз.

Она прошла на кухню. Я последовал за ней.

— Психушка, — сообщил Эван. — Просто чтобы убрать тебя с дороги.

Роуз кивнула. Она не могла ответить, чтобы ее не услышали говорящей самой с собой. Что делу бы не помогло.

— Они уже едут. Прямо сейчас. Нам нужно как-то с этим разобраться, — добавил я.

Роуз покачала головой и тихо добавила.

— Против Сандры? И Дункана? Они слишком сильны.

— Что тогда? — спросил я.

Роуз вздохнула.

— Мы отдадим им меня, — сказала она негромко. В ее голосе было слишком много от Завоевателя и недостаточно от Роуз. — И пусть сами разбираются с последствиями.