Я ожидал толпу, но толпы не было.

Я ожидал увидеть детей всех возрастов и, к своему удивлению, ошибся.

В реальности самых младших, похоже, уже упрятали по укрытиям. Уроки заканчивались в полчетвертого, темнело в пять. Полтора часа свободы или времени на мелкие дела — а потом ночь. Вступят в силу чары и заклинания, обыватели обнаружат, что страдают от внезапно раннего комендантского часа, а на улицах воцарится хаос.

На заднем плане гудел призрачный колокол, низко и зловеще, словно он сам присутствовал при этой самой сцене. Собравшиеся практики оглядывались через плечо на источник звука.

— Ну и злющий же дух, — заметила девушка из Дюшанов.

— Я едва слышу, — прокомментировал Крейг Бехайм.

— Более опытные практики слышат его лучше, — ответила Дюшан. — Она охотится за моей тетей, Йоханнесом и другими лидерами. За Алистером, наверное?

— Я на такое не куплюсь, Лола. Узнаешь, что мы делаем, когда и все остальные узнают, — отрезал Крейг. Он снова поискал взглядом источник колокольного звона. — У нее что, силы не кончаются? В чем дело с этим колоколом? Откуда у нее столько энергии?

— Частично от него, — сказала Лола Дюшан, кивнув в мою сторону.

Парень из Бехаймов слегка вздрогнул, увидев меня.

Всего ко мне и Шиповнице присоединились пять человек. Алистера среди них не было. Я узнал Пенелопу Дюшан, до сих пор молчавшую, и узнал птицу на ее плече, хоть и не знал ее имени. Рядом с ней стояла девушка, которую, очевидно, звали Лола, чуть постарше Пенелопы, с ярко-красным макияжем вокруг глаз, розовыми кончиками одной пряди светлых волос и серебряным кольцом в носу. Почти боевая раскраска.

Крейг, Эйнсли и Гэвин Бехаймы тоже были здесь. Сын, племянница и племянник Лэйрда соответственно. Я убил отца Крейга, Кровавая Мэри порезала запястья Эйнсли, а Гэвина я оставил с его раненым дядей, которого незадолго до этого рубанул топором, после чего отправился убивать Лэйрда.

Хотя деталей они, скорее всего, не помнили.

Двое Дюшанов, трое Бехаймов.

Я стоял в витрине, выходящей на узкую улочку. За моей спиной был магазинчик мороженого, закрытый на зиму. Не столько успешный бизнес, сколько забегаловка в подворотне, которую можно было найти, лишь свернув с проторенной дорожки. Судя по тому, что я успел разглядеть, местечко было не из приятных. Тем не менее, это обеспечивало нам определенную степень уединения для беседы.

— Ты, — выдохнул Крейг.

Значит, он уже слышал обо мне.

— Привет, Крейг, — сказал я. — Эйнсли, Гэвин. Пенелопа, снова привет. Я встречался с каждым из вас, даже если вы не помните. Это Эван.

— Приветики, — пискнул Эван.

— Я не помню, — проговорила Пенелопа. — Крейг сказал, это ты убил его отца и покалечил дядю?

— И пытался сместить Алистера, — добавил я. — Не отрицаю.

— Когда представляю, что ты мог бы сделать со мной, эта твоя просьба не вызывает особого доверия. — заметила Пенелопа.

— Твоя сестра ходит на танцы, верно?

Вопрос лишь усилил паранойю Пенелопы.

— Ты отвозила ее на танцы одним утром, когда решила напасть на меня и Роуз. Фамильяр-Фэйри твоей сестры был ранен.

— Я это смутно припоминаю, — встряла Лола. — Ранение Летиты и призыв к оружию в такую рань, когда утром было чертовски холодно.

— Я тоже помню, — подтвердила Пенелопа.

— Я проявил милосердие и вернул фамильяра твоей сестре, вместо того чтобы прпытаться ее убить окончательно. Ты отменила атаку на меня.

— А-а-а, — протянула Пенелопа. — Это объясняет, почему я была под домашним арестом до середины января.

— Да, — подтвердил я. — Мы... Не думаю, что мы плохо расстались.

— Может, и нет, — ответила она. — Но сейчас все иначе, чем было тогда.

— Да, — согласился я. — Определенно иначе. Отчасти поэтому я и попросил вас прийти.

— Полагаю, нам стоит дождаться Мэгс, прежде чем переходить к делу, — предложил Гэвин.

Я кивнул, хотя внутри все зудело от нетерпения. Я не знал, с чем сталкивались мои друзья в данный момент. Не попали ли они в лапы охотников на ведьм?

— Итак, — произнесла Лола, усаживаясь на металлический столбик, служивший одновременно и велопарковкой, — Бугимэн.

— Блэйк.

— Блэйк. Кто ты во всем этом? Ты, очевидно, защищал Роуз.

— Вроде того, — ответил я.

— На чьей ты стороне?

— Прямо здесь?

Лола скрестила руки на груди.

— Без шуток. Кому ты предан? Ты в лагере Роуз?

— Нет, — сказал я. — Если честно, то совсем нет. Я не согласен с ее решениями, мне не нравится, как она ведет игру, и прямо сейчас я чертовски волнуюсь из-за плана, который она приводит в действие.

— И что за план? — спросил Крейг.

— Нечто такое, чем, если я и поделюсь, то только в присутствии посла и при вашем молчаливом согласии на сотрудничество.

Крейг кивнул, хотя вид у него был недовольный.

— Когда-то я не был заперт в этом зеркале. Торбёрны годами сражались за Дом-на-Холме, и я помню, как был там, среди них, — признался я. — У меня была возможность сражаться бок о бок с остальными за свою долю собственности. Я мог бы уйти с миллионами. Но я никогда за это не боролся. Я помню, как ушел от всего этого, и помню, как дорого заплатил за это решение.

— Загадочно, — заметил Гэвин.

— Я не пытаюсь быть загадочным, — сказал я. — Просто таков я есть, и история откуда я пришел. Я не хотел быть частью этого мира. Меня втянули сюда силой. И пока что карты складывались чертовски не в мою пользу. Мне пришлось отказаться от очень многого, чем я дорожил.

Я всматривался в их лица, ища изменения в выражении, подсказки, знаки. Стали ли они хуже обо мне думать после моего признания? Пытались ли они меня раскусить? Вычислить слабые места?

— Я не хотел убивать Лэйрда, — произнес я, обращаясь к Крейгу. — Твоего отца. Я не знаю, почему он делал то, что делал, но... я этого не хотел.

— У нас есть только твое слово, — сказал он.

— Да, — признал я. — Так же, как у вас есть только мое слово, когда я говорю, что не могу лгать. Я уже проходил этот путь.

— А, — проговорил Гэвин. — Вот это небольшая проблема.

— Это решаемая проблема, — вставила Лола.

Я подавил вздох.

— Вы говорите о печати Соломона.

Лола кивнула.

— А ты разбираешься.

Согласиться на сделку, которую Сулейман ибн Дауд заключил между человечеством и Иными. Связать себя, причем с определенными условиями, зависящими от этой связи. Одно из первых, о чем я прочитал, давным-давно.

— Это открывает меня для множества видов атак, — возразил я. — Быть должным образом связанным, стать мишенью для определенных векторов...

— Это и защищает тебя, — парировала Лола. — Дает источник силы. Ты становишься частью великой схемы вещей.

— Черт побери, — произнес я. — Нет. Именно об этом я и говорю. Поэтому я и пытаюсь поговорить с вами здесь. Это... черт. Вы бы приняли сделку, как...

— Если это и есть причина встречи, — вмешался Гэвин, — нам стоит дождаться Мэгс. Она близко.

Я вздохнул.

— А я, кажется, я сделал эту штуку с печатью? — тихо спросил Эван.

— Я объясню позже, — ответил я.

— Ладно.

На мгновение воцарилась тишина. Бехаймы, что вполне понятно, были мной не слишком довольны. Две девушки Дюшан перешептывались, периодически бросая на меня взгляды.

— Эй, Гаичка! Собрат по перу и крылу! — крикнул Эван фамильяру Пенелопы. — Давай присядем вместе, пока ждем. Можем обменяться историями о местах, которых стоит избегать в полете. Вроде той ласки Сандры, только ты же Дюшан, так что тебе безопасно, но всякое такое! Птичьи советы! Ой, то есть, советы по полетам!

Гаичка посмотрела на него. Она заговорила таким высоким голосом, что он мог бы показаться искусственным, если бы не идеальная артикуляция.

— Не смей полагать, что мы равны, дитя.

Эван внезапно умолк так же резко, как до этого разговорился. Он втянул голову в плечи, так что казалось, будто у него совсем нет шеи, а перья его взъерошились.

Пенелопа посмотрела на меня и прикрыла рот рукой, чтобы Эван не видел. Мне тоже стало хуже видно, но я был почти уверен, что она беззвучно произнесла "прости".

Подошла Мэгс, за ней ковылял гоблин в зимнем комбинезоне. Он выглядел толстым, а глаза под капюшоном были разного цвета.

— Привет, Блэйк.

— Привет, Мэгс, — ответил я.

— Я слышала, ты чуть не убил Алистера.

— Я всего лишь хотел его немного порезать. Он сказал мне, что сможет исправить повреждения.

— Тогда зачем было резать?

— Потому что он сказал, что не хочет, чтобы я это делал, а мне нужно было что-то предпринять.

— Ты ведь в курсе, что Сандра, Алистер и Йоханнес знают, где ты, верно? Они знают, что эта встреча происходит?

— Конечно, — ответил я. — Но прямо сейчас они также стараются держаться от меня подальше. Пока мы тут болтали по мелочам — и не очень по мелочам, полагаю, — мои друзья подвергались нападению. Они знают, что я их ищу. Так что вопрос в том, придут ли они сюда, чтобы помешать мне поговорить с вами, тем самым раскрыв себя, или же останутся в стороне и позволят мне сказать то, что я должен сказать?

— Полагаю, это зависит от того, что ты собираешься сказать, — заметил Гэвин.

— Хотите знать, почему я не в восторге от всей этой затеи с печатью Соломона?

— Потому что не хочешь терять способность лгать, — бросил Крейг. Из всех Бехаймов он выглядел самым недружелюбным, хотя дружелюбием тут вообще никто не отличался. — Или боишься быть связанным.

— Не совсем, — сказал я. — Главная моя тревога в том, что у всех нас общий враг, и каким-то образом многие из нас этого не замечают. Он добирается до нас одного за другим, и я просто не могу дать ему еще больше власти.

Лола Дюшан слегка наклонила голову.

— Теперь ты намеренно говоришь загадками.

— История, — произнес я. — Ваши семьи, особенно Дюшаны, связаны ею по рукам и ногам. Все делают так, как делалось веками, просто потому, что так делалось веками. Это... это какая-то порочная, тупая сила в жизни каждого из нас.

— Ты собрал кучу Бехаймов, чтобы заявить, что наш главный враг — это время? — съязвил Крейг.

— История, а не время. Прошлое. Не думаю, что смогу убедить Сандру, Алистера, Йоханнеса или кого-то еще свернуть с их пути. Они слишком уверены в своей силе, им слишком удобно в том мирке, который создали для них традиции, история и ожидания. Но я искренне, честно надеюсь, что смогу убедить вас. Вас, кто меньше скован тисками Истории. Я ставлю на это, хотя мои друзья могут страдать или умирать прямо сейчас, и мысль об этом медленно разрывает меня на части.

— Почему ты думаешь, что нас можно убедить? — спросил Гэвин.

— Потому что сила семьи Бехайм стягивается в одну точку, к одному человеку. Первым был твой отец, и... какие бы у меня ни были с ним счеты, он хотя бы использовал ее правильно. Дункан тоже использовал, но уже менее правильно. А все, что я видел в Алистере, говорит о том, что он намерен ее растранжирить.

— Это если Алистер вообще окажется у руля.

— Я подслушал обсуждение в вашей семье, пока вы были в школе, — сообщил я. — Все указывает на то, что дело на мази. Много голосов в поддержку Алистера. Говорят о том, чтобы вручить ему некое оружие.

Я увидел, как Бехаймы переглянулись.

— Я не должен это комментировать, — сказал мне Гэвин. — Ни подтверждать твои слова, ни заполнять пробелы в твоих догадках.

— Насколько я смог понять, вас ввели в заблуждение, — сказал я ему. — Точно так же, как ваших отцов и отцов ваших отцов. Вы — что-то вроде коров, дающих молоко, а всякие Лэйрды и Алистеры решают, что с этим молоком делать. Лучшее, на что вы можете надеяться, — что они найдут хорошее применение силе, которую из вас выдоили.

— Ты назвал меня коровой? — спросила Эйнсли, сверля меня взглядом.

— Да, — подтвердил я. — Пожалуй, что так. Раз уж ты настаиваешь на том, чтобы держаться стада, вместо того чтобы думать своей головой.

— Мило, — протянул Гэвин. — Ты правда думаешь, что это умно — настраивать нас против себя, когда просишь о помощи?

— Я не пытаюсь стать вашим другом. Не думаю, что это возможно, учитывая нашу историю, — ответил я.

— Тогда что?

— Я надеюсь, что мы можем хотя бы постоять здесь и согласиться, что текущее положение дел — отстой, и дальше будет только хуже для всех нас, если все пойдет так, как идет.

— Говори за себя, — бросила Лола. Облачко пара вырвалось у нее изо рта. Она сунула руки в перчатках в карманы. — Ты ведь собирался сказать, что традиции Дюшанов тоже нам навредили, верно?

— Что-то вроде того, — подтвердил я.

— Браки по расчету, использование нас в качестве разменной монеты для покупки расширения власти у семьи?

— Да, у меня сложилось такое впечатление, — ответил я. — Я неправ?

— Прав. Сейчас так и есть, — сказала Лола. — Я сделала все возможное, чтобы выглядеть непривлекательно. Боролась с этим на каждом шагу. Натыкала металла в лицо и уши не только потому, что считала это крутым, но и чтобы отпугнуть чопорных старых магов и прочих типов, которые наведывались к нам и пялились. Не сработало. Мне нашли кого-то, кто хотел именно такую, э странную. Парень на десять лет старше меня, я видела его один раз, на собеседовании. Будто я на работу устраивалась. Свадьба назначена через год. Если бы не весь этот хаос, день свадьбы был бы вторым днем, когда я его увижу.

— Серьезно? — встряла Мэгс. — На десять лет старше?

— По-моему, это незаконно, — прошептал Эван.

— Не незаконно. Лоле будет восемнадцать, — пояснила Пенелопа.

— А.

— Вуа-ля, все чинно-благородно. — протянула Лола.

— Но он показался милым, — добавила Пенелопа с избытком бодрости. — И интересным. Увлечен своим делом. Ему могло бы быть тридцать восемь или сорок восемь.

— Ага, — хмыкнула Лола. — Милый, интересный, увлечен работой. Не такой уж старый. Но он может хотеть совсем не того, чего хочу я, и поскольку он меня покупает, последнее слово за ним. Я не хочу детей? Плевать. Я хочу учиться или строить карьеру? Плевать.

— Мне жаль, — сказал я.

Лола одарила меня улыбкой, но в глазах ее, обрамленных вызывающе-багровыми тенями, была злость. Словно я разозлил ее одним лишь предложением поговорить на эту тему.

— Все меняется, Блэйк. Если Дюшаны выйдут победителями, а мы определенно претенденты, тогда с этими браками можно будет покончить. Или хотя бы притормозить, сделать их делом добровольным. Мой жених приезжает в город с братьями. Он помогает. И пока я подыгрываю, у нас есть эта крошечная дополнительная сила Психопомпов. Мы можем помочь Сандре захватить власть и помочь изменить существующее положение вещей.

— Для следующего поколения? — спросил я.

— Или для оставшейся части этого поколения, — ответила Лола, взглянув на Пенелопу. Когда она снова посмотрела на меня, поза Лолы выражала упрямство, челюсти были стиснуты.

— Ты не обязана этого делать, — проговорила Пенелопа.

— Нет, не обязана, — повторила Лола. — Но я могу рассмотреть наши варианты, взвесить все за и против. Делать это, подыгрывать — это более безопасная и надежная ставка, чем другие варианты, которые я до сих пор обдумывала.

— Интересно, — заметил я, — думала ли твоя мама так же. Или Сандра убедила себя, что сможет все изменить.

— Могли. Они могут работать над этим прямо сейчас, нападая на твоих друзей в Доме-на-Холме и работая над тем, чтобы усадить Сандру на трон Лорда Якобс-Белл, — сказала Лола.

— А может быть, — возразил я, — все будет продолжаться так же, как шло поколениями. Ты можешь в итоге смириться с тем, что Пенелопу выдадут замуж, потому что не хватило времени. Потом могут выдать замуж младшую сестру Пенелопы. Ты все еще будешь убеждать себя, что все в порядке, что на это нужно время. А что потом? Ты родишь ребенка от этого психа, и однажды начанешь использовать те же уловки на своей дочери? Уловки, которыми твоя мать и тетки манипулировали тобой.

Я видел, как лицо Лолы стало жестким, мышцы на скулах напряглись, всякая мягкость исчезла.

Я ждал, приглашая ее высказаться, но в ответ была лишь жесткость.

— ...Может, ты закончишь тем, что будешь убеждать ее, что если она просто подыграет, ей не придется делать то же самое для своей дочери?

— Ты явно не заинтересован заводить друзей, — заметила Мэгс.

— Я хочу, чтобы люди задумались! — воскликнул я, и голос мой прозвучал чуть громче, чем следовало. Я волновался, новым странным, нечеловеческим, способом волнения, и то, что они спорили со мной на этом самом предварительном этапе, только усугубляло ситуацию. — Я хочу, чтобы вы, черт возьми, подумали! Какого черта Дюшаны перестанут делать то, что делают, только потому, что станут немного могущественнее? Власть нужно укреплять. Они не откажутся от методов, которые изначально принесли им статус и власть. Они будут продолжать, только масштабы увеличатся. Свяжутся с практиками, которые находятся дальше. Используют свое новое положение, чтобы построить что-то.

— Нет, — отрезала Лола. — Я знаю Сандру. Я знаю... кое-что общее о ней. Я уверена, она не станет увеличивать масштабы.

— Священник-Пьяница? — спросил я.

Лола приподняла бровь, но не ответила.

— Ты что-то слышала, когда с Домом-на-Холме расправились? — поинтересовалась Пенелопа.

— Я понятия не имею, что, черт возьми, произошло с Сандрой и ним, — ответил я. — Все, что я знаю, это то, что прямо сейчас все выглядит как довольно хреновая сделка для Лолы, для Бехаймов и даже для Пенелопы. Это хреновая сделка и для меня.

— И для меня, — вставил Эван. — Не для меня лично, точнее, но чертовски много людей, которые мне нравятся, замешаны в этом. Я хочу, чтобы для них все прошло хорошо.

— Все поменяется, — проговорила Лола с ноткой уверенности в голосе.

Упрямая. Я был немного удивлен, что Дюшан может быть такой, что кто-то из семьи утонченных и изобретательных чародеек будет так прямолинеен в своем поведении. Полагаю, это связано с тем, откуда она появилась. Она выкроила себе немного индивидуальности среди моря кузин и сестер, которые все выглядели и вели себя очень похоже друг на друга.

Однако это упрямство было для меня своего рода стеной. Я не мог продвинуться вперед, пока она продолжала давать мне один и тот же ответ.

— Мы единственные, кто может изменить ход всего этого, — сказал я. — Вы, ребята, как представители своих семей или кем бы вы там ни были, вы в состоянии распространять информацию, приводить доводы. Если вам не нравится текущее положение дел, боритесь с ним.

— В самый неподходящий момент? — спросил Крейг. — Мы ослабим наши семьи как раз вовремя, чтобы Йоханнес налетел и захватил лордство.

Лола заметила:

— Бехаймы все равно не в том положении, чтобы претендовать на лордство.

— Без комментариев, — отрезал Крейг. — Были бы мы в таком положении или нет, мы бы предали свою семью.

— О, я не говорю, что Блэйк прав, — бросила Лола. — Я говорю, что вы слабы.

Это было совсем не то, на что я надеялся. Возможно, будь у меня группа побольше, я смог бы убедить младших. Джоанна, младшая сестра Пенелопы, могла бы оказаться более склонной послушать.

Я хотел, чтобы они осознали, насколько они рабы традиций своего рода. Но они стояли на пороге взрослой жизни, уже осваиваясь со своими личными обязанностями. Крейгу, Эйнсли и Гэвину доверили отправиться в Торонто, чтобы помочь Лэйрду и Дункану в битве несмотря на риск. Лола выходила замуж. У Пенелопы хватило влияния, чтобы отозвать Дюшанов, когда я вернул ей и ее сестре Летиту. Она попала в неприятности, но, по крайней мере, ее слово что-то значило.

Может быть, если бы я смог достучаться до тех, у кого нет голоса, — я бы смог сделать больше.

Черт.

Заговорила Шиповница.

— Ты сказал, что меня это тоже может заинтересовать.

— Да, — ответил я.

— Что я с этого получу?

До меня дошло, что она забыла наш предыдущий разговор.

— Когда Торбёрны падут, — пояснил я, — рощи, давшие имя Дому-на-Холме, вероятно, вырубят, болота осушат. Ты... в каком-то смысле очень похожа на меня.

— Похожа?

— Унесена течением. Больше зависишь от милости отдельных семей, чем кто-либо из тех, у кого есть свои ковены или круги, чтобы защититься. Если и когда Торбёрны проиграют, ты проиграешь с нами, это весьма вероятно.

— Если Торбёрны выиграют, я тоже проиграю. После того как священник покинул дом, мы все слышали, что сделала Роуз. У нее сделка с демоном, он ее защищает. Мы не можем ее тронуть. Никто не выигрывает, когда замешаны демоны.

— Я бы это описал иначе. То, что она сделала, — возразил я.

— Там замешан демон? — спросила она.

— Могу я на это ответить "без комментариев"? — произнес я.

— Да, — сказала она. На ее лице не было и тени юмора. — Думаю, это вполне достаточный ответ.

Не только на только что заданный вопрос, но и на все, что я предлагал. Ее способ отказать мне.

Я уставился на землю между нами.

— Я думаю, — проговорил я, — что если все пойдет по этому пути, то дело кончится не тем, что одна сторона победит, а остальные проиграют. Возможно, даже не тем, что один человек победит, а все остальные проиграют. Я думаю, все обернется хуже. Проиграют все в Якобс-Белл.

Последовавшая короткая пауза сказала гораздо больше, чем любое заявление.

Мэгс подытожила:

— Услышать такое от дьяволиста — чертовски страшно.

— Я не это имел в виду. — Я пожал плечами.

— Все равно страшно, — сказала она. И, словно спохватившись, добавила: — Блин, этот колокол Молли. Становится все хуже.

— Мы уже довольно долго разговариваем, — заметил Гэвин, старший из присутствующих Бехаймов. — Думаю, нам пора домой. Ожидаю, что там тоже будет много разговоров. Особенно если Алистера в итоге назначили главой дома, пока мы тут болтали.

И это все?

— Если ты не хочешь быть связанным печатью, — сказал мне Гэвин, — я не вижу других причин продолжать разговор.

Я покачал головой. Это было против всего, чем я был, и всего, к чему стремился, прямо здесь и сейчас.

— Да, я так и думал.

Это была отчаянная попытка, мольба о здравомыслии посреди безумия, обращенная к людям, которые в целом были куда разумнее своих старших.

Но их унесло течением. Теперь мне предстояло придумать, что делать дальше. Понимая, что с каждым мгновением ситуация в Доме-на-Холме может ухудшиться.

Черт. К черту их. К черту это все.

Такое знакомое чувство. Злость, неспособность ясно мыслить. Желание сделать что-то, что заведомо будет плохой идеей.

— Значит, расходимся? — спросила Мэгс.

— Полагаю, да, — ответил Крейг.

— Ладно, — сказала Мэгс. — Я поболтаю с тобой через минуту, Блэйк, если можешь подождать? Шиповница, может и ты останешься, чтобы поручиться, что я не на его стороне? Я тебе потом куплю что-нибудь в магазине.

— Конечно, — ответила Шиповница.

Значит, Мэгс все-таки попала в неприятности, по крайней мере, на каком-то уровне, даже если и удержала свою позицию. Угрозы были достаточно серьезными, раз она теперь озаботилась, чтобы выглядеть беспристрастной. Обеспечивая себе свидетеля и алиби.

Я молчал, раздосадованный и злой. Тело рвалось действовать, совершить что-нибудь безрассудное. Я оставался на месте.

Лола встретилась со мной взглядом. По-своему она выглядела чудовищно: красные круги вокруг глаз, бледная кожа.

— Я слышу, что ты пытаешься сказать. Может быть, если бы время было другим, все было бы иначе. Может быть, если бы ты не был тем, кто ты есть, и тем, что ты есть...

Пенелопа кивнула.

— Пенелопа, — обратился я к ней, едва мысль пришла мне в голову. — Лола свое слово сказала. А ты собираешься что-нибудь сказать или будешь придерживаться привычки позволять старшим решать за тебя?

Услышав это, Лола свирепо посмотрела на меня.

— Я сама принимаю решения, — ответила Пенелопа.

— У Лолы есть оправдание — что она должна это сделать, чтобы сохранить брак и удержать будущего мужа в строю. У тебя такого оправдания нет.

— Нет, — согласилась Пенелопа. — Но главный довод... Я не могу пойти против семьи, если рискую сделать ее слабее.

— Ты долгое время возила Джоанну на уроки танцев ни свет ни заря, — припомнил я. — Ты... Уверен, можно сказать, что ты явно заботишься о своей семье.

— Да, — сказала Пенелопа.

— Лола готова выйти замуж за незнакомца, потому что думает, что сможет изменить все ради тебя, ради всех твоих сестер и кузин. Почему это не работает в обратную сторону? Почему ты не рискнешь, чтобы спасти ее от этого брака?

— Это нечестно, — внезапно рассердилась Пенелопа.

Такими речами я явно не заводил себе друзей.

Было ли это ошибкой? Я не мог представить, как сформулировать все это иначе, чтобы они перешли на мою сторону.

— Если ты хоть немного сомневаешься в этом, — продолжил я, — подумай обо всех своих кузинах, о Джоанне. Придя сюда таким малым числом, вы решили говорить за них. Ты настолько уверена, что говоришь то, чего они бы хотели?

— Да, — ответила она.

Это застало меня врасплох. Внезапный, уверенный ответ.

Он заставил меня немного отчаяться. Потому что лишил меня опоры и рычага, которые я мог бы использовать, чтобы задать Эйнсли похожий вопрос, и продолжить разговор. Найти лазейку.

— Это паршиво, но да, — добавила она. — Я не говорю, что наши мамы, тети и бабушки всегда правы, но что бы ни сделала тетя Сандра, я чувствую, что ей не все равно, что бы она в итоге ни предприняла. А ты — чужак, и все, что ты предлагаешь, — это слова.

— Блэйк, — вмешалась Мэгс. — Я должна вмешаться. Еще не так поздно, но время идет. Я плохо выполню свою работу, если заставлю этих ребят оставаться дольше, чем безопасно. Мне жаль это говорить, но... Не думаю, что мы к чему-то придем.

Я кивнул.

Бехаймы и Дюшаны начали уходить.

— Просто скажите мне... — бросил я им в спины. Я не сдерживал голос и даже сам немного удивился, насколько иначе он прозвучал. В нем появилась какая-то пустота, гулкость.

Они остановились. Трое обернулись или полуобернулись, чтобы посмотреть на меня.

— ...Вам не все равно? — спросил я. — Что вас используют как дойных коров, заставляя отдавать свое время на подпитку батарейки Бехаймов? Что вас заставляют тратить жизнь в этих браках по расчету? Что вы видите, как людей, которых вы уважаете и о которых заботитесь, выдают замуж?

— Конечно, не все равно, — ответила Лола.

— Значит, — произнес я, прежде чем кто-либо успел что-то добавить. — Если моих слов недостаточно, вы хотите увидеть мои действия?

Я увидел, как рука Крейга потянулась к карману. Птица Пенелопы переместилась в сторону, дальше от ее шеи, ближе к краю плеча.

— Я не угрожаю вам, — сказал я. — Я искренне спрашиваю. Вы хотите доказательств, что я готов рискнуть, отказаться от статус-кво?

— Что ты делаешь? — спросил Гэвин.

— Доказываю, что отвечаю за свои слова. Статус-кво Торбёрнов, я думаю, большинство из вас устраивает куда меньше. Это смертный приговор, кармическое бремя, в которое трудно поверить. В более близкой перспективе Торбёрны на грани полного уничтожения, если уже не уничтожены. Очевидно, борясь с этой реальностью, я мало чем рискую. Я должен испытать себя, верно? Стиснуть зубы, взглянуть в лицо уродливой правде?

— Что именно ты делаешь? — повторил Гэвин.

— Не могу сказать, иначе кто-нибудь попытается меня остановить, — ответил я. — Я действую. Запомните мои слова. Мне плевать на деньги. Мне, по правде говоря, плевать на власть. Я бы все бросил и вернулся с друзьями к нормальной жизни, если бы мог. Когда зайдет об этом речь и люди начнут говорить, я хочу, чтобы вы это помнили. Расскажите другим.

Видимо, встревоженный настолько, что решил действовать, Крейг вытащил из кармана тонкую цепочку. Я узнал ее. Освященная серебряная цепь или что-то в этом роде. Универсальное средство против некоторых видов Иных или что-то похожее. Она была у них на парковке у полицейского участка.

— Эван! — приказал я. — Уходи! Тем же путем, каким пришли!

Я шагнул из отражения в окне. Сбежал, прежде чем они смогли нам помешать.

■

Короткий разговор, немного поисков — и спустя полчаса мы были готовы.

Однако приступить к действиям оказалось немного сложнее. Дом был для меня закрыт, чего я и ожидал, но он был закрыт и для Эвана. Окна были заколочены фанерой — теми же досками, которыми Тай закрыл переднее окно, но на этот раз на заднем окне и задней двери.

Многие поверхности были закрашены из баллончика.

Эван описал широкий круг вокруг дома, неся маленькое велосипедное зеркальце бокового вида, которое он "экспроприировал" в магазинчике в центре города. Когда он временами замирал то тут, то там, я мог заглянуть сквозь зеркало. Летать я не умел, а значит, мне не на чем было стоять, когда он оказывался на определенной высоте и под определенным углом.

Никакого хитрого способа проникнуть внутрь. Никакой возможности даже заглянуть. Либо шторы были задернуты, либо окна закрашены черной краской из баллончика.

С другой стороны, чуть дальше по улице все еще стояла машина, потрепанная и неприметная, и, по словам Эвана, от нее пахло порохом. Я заглянул туда — внутри виднелись тяжелые кофры. Я был почти уверен, что она принадлежит охотникам на ведьм.

Они все еще были здесь, а это означало, что, может быть, — только может быть, — остальные живы.

Эван сделал еще один круг, усевшись на дерево, с которого просматривалась задняя часть дома.

— Что ж, — сказал я, — возможно, нам придется проникнуть в дом другим путем.

— Другим путем?

— Это немного необычно, и не то, что я бы выбрал в первую очередь, но, возможно, нам придется воспользоваться дверью.

— Ха, — отозвался Эван. — Это безумие.

Но он взлетел и направился к задней двери.

Он попрыгал на нажимной ручке задней двери. Та не поддалась.

— Заперто, — сообщил он. — Дай-ка погляжу...

Он переместился к массивному замку над ручкой — надежному, хотя и несколько старомодному устройству, способному выдержать удар кувалды. В нем была замочная скважина.

Он воспользовался неудобным пластиковым кончиком зеркальца, сунул его в замок, тыкал снова и снова, пока тот не застрял в скважине. Маша крыльями, примерно с четырех попыток, дважды уронив зеркальце, он провернул его, а вместе с ним и замок.

Дверь распахнулась.

— Есть, — сказал он.

— Осторожно, осторожно, — предупредил я. — Не двигайся.

Глядя сквозь зеркало, скорчившись на земле в узком и маленьком пятне света, я попросил: — Поверни зеркало обратно?

Он так и сделал, но при этом двинул его слишком быстро. Меня вышвырнуло на улицу. Я метнулся обратно на прежнее место.

Мои глаза осмотрели окрестности.

Охотники на ведьм не стали бы полагаться на авось.

Я ожидал, что в ту же секунду, как откроется дверь, грянет выстрел из дробовика — какая-нибудь хитроумная ловушка или что-то в этом роде.

Вместо этого я увидел металлическую коробку с двумя торчащими из нее проводами, лежащую плашмя на земле. На ней был нарисован символ, руна. Вероятно, начертанная кем-то посторонним.

Блядь, вот это жуть. Я не был до конца уверен, что это такое, но это было страшно.

— Держись повыше, — попросил я. — Думаю, там еще провода. Летай короткими перебежками. Тут полно мест для ловушек, и если они тебя поймают...

— Понял, понял.

Вместе мы добрались до кухни. Тостер, как я заметил, тоже был закрашен черной краской из баллончика.

Эван нырнул в раковину.

Я услышал шаги, а затем приглушенные голоса.

Знакомые голоса. Торбёрны, по крайней мере, были еще живы.

Эван вылетел из раковины и влетел в гостиную.

— Блядь, как ты меня напугал, — проговорила Элли. Голос у нее был немного хриплым. — Это всего лишь глупая птица.

Никто из остальных не ответил.

— Это не просто птица, — произнес я, когда Эван поставил зеркало.

Я видел, как они повернули головы, но тут же отбросили мысль что тут кто-то есть.

— Послушайте меня, — сказал я, нажимая чуть сильнее. — Я здесь, чтобы помочь.

Эван спрыгнул вниз, начиная открывать замки наручников своими когтями.

— Кто ты? — спросила Элли, оглядываясь.

— Посмотрите в зеркало, — сказал я. — И слушайте. У нас только один шанс.