— Вот дерьмо, — пробормотала Мэгс. — Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

— Молли не просто отпечаток, она нечто... осознающий призрак?

— Она не должна такой быть. Слушай, Блэйк, я хотела, чтобы это было просто визит на могилу, но так не пойдет, — произнесла она. Голос ее прозвучал немного взвинченно.

Да уж, когда с тобой заговаривает девчонка, которую ты помогла убить, — немудрено и растеряться.

— Не пойдет что?

— Я не могу знакомить тебя с ней, если она может дать тебе какое-то преимущество. Черт, это серьезно. Нам лучше уйти.

— Я... — начал было я, но она уже двигала зеркало, отворачивая меня, чтобы я не видел призрака Молли. — Что происходит?

— Слушай, моя посольская должность — не просто работа. Это необходимость. Если я ее потеряю, мне конец. — сказала она. — Та Мэгги, которую ты встретил в Торонто, была не мной, понятно? Это был Падрик. Он присвоил мое имя и подставил меня по полной.

— Это была не ты?

— Это была Мэгги, но не я. Я цепляюсь за ярлык "нейтральной стороны" так же сильно, как ты цепляешься за то, чем бы ты, черт возьми, ни был, — выпалила она. Голос ее звучал напряженно, пока она неуклюже карабкалась по заснеженному склону. Вверху я видел гоблинов.

— Понимаю, — проговорил я. Мысли лихорадочно перебирали все сцены, все сомнения, что у меня были.

В Торонто Мегги не была одержима чем-то, это была человеческая маска, натянутая на Иного. Это многое объясняло.

— Ничего личного, Блэйк, — продолжила она. — Ты классный, кем бы ты сейчас ни был. Но я стою на очень зыбкой почве. Если хоть кто-то на меня разозлится и призовет к ответу, они могут лишить меня титула, и тогда я не знаю, что будет.

— Ты все это время общалась с Молли? — спросил я.

— Да не было раньше никакого общения, черт побери! Она просто... была там. Не отвечала, не двигалась. Я выполняю свой ритуал, просто как епитимью и чтобы призрак не исчез, вот и все.

Она взобралась на вершину холма, ступив на тротуар. Она не смотрела в ручное зеркальце, и доступное мне пространство резко уменьшилось, когда она наклонилась, чтобы стряхнуть со штанин налипший снег.

Когда она выпрямилась, мне стало лучше видно двух гоблинов в зимних комбинезонах. Даже сквозь окошко ручного зеркальца было заметно — они чем-то обеспокоились.

— ...Я не знаю, что это значит, но, как я уже сказала, я правда не хочу ничего начинать, и...

Один из них показывал пальцем.

— Мэгс, — прервал я.

— ...Связывать темную лошадку с дружелюбным призраком кажется плохой идеей, так что, может, ты просто не будешь...

— Мэгс, — повторил я громче.

— Что?

— Гоблин пытается тебе что-то сказать, — заметил я.

— Точно, я же велела им заткнуться. Они... Черт!

Она обернулась, и мне пришлось быстро переместиться, чтобы остаться в пятне света от зеркала.

Это была Молли. Она шла за нами, но сейчас повернулась к нам спиной, лицом к месту небольшого мемориала.

— Твою мать, черт, черт, черт, — выругалась Мэгс.

Я посмотрел на призрак своей кузины. — Зачем ты идешь за нами, Молли?

— Мне так одиноко, — прошептала она. — Все против меня.

Она слегка мерцала. Возможно, она была не так уж автономна, если сравнивать с Эваном.

— Да, — ответил я. — Знакомо.

— Я не могу спать. Мне кажется, они проникают в дом. Я слышу что-то в гостиной или наверху, и они добирались до меня во снах, пока я не додумалась до кругов, чтобы их остановить, только теперь я вообще не вижу снов.

— Никакого спасения во сне, да? — спросил я.

— Я даже к семье не могу пойти, потому что если пойду, то кто-нибудь может нацелиться на них. Мне пришлось их прогнать.

— Тебе стоило позвонить мне, — проговорил я. — ...Вот только ты не могла. До твоей смерти меня не существовало. Дерьмо.

— Теперь они идут за мной, — продолжила она. — Гоблины и заклинания, чтобы сбить меня с ног.

— Молли, — позвал я. — У тебя было отражение? Или ты сама была отражением? Человеком в зеркале, может быть?

— Совсем одна, — повторила она свои прежние слова точь-в-точь.

— Полагаю, нет, — заключил я. — Что ж, это кое-что проясняет и оставляет еще больше вопросов.

— Ты можешь не быть таким чертовски спокойным по этому поводу? — взвилась Мэгс. — Один Торбёрн — и все уже перешептываются странными голосами. Два — и они начнут принимать решительные меры. А три, блядь, действующих или полудействующих Торбёрна, каждый с серьезными, блядь, проблемами? Ты понимаешь, что они этого так не оставят? Одни начнут метаться в дикой панике, носиться туда-сюда исключительно на жопной тяге собственного обсирания, а другие начнут организовываться, чтобы убить тебя, и тыкать пальцем в меня!

— Я заметил, ты опять ругаешься.

— Блядь, да, ругаюсь! — воскликнула она. Она металась из стороны в сторону, но хотя бы держала зеркало примерно в одном направлении, так что мне не приходилось метаться вместе с ней. — Ладно, цель номер один — не дать этому перерасти в серьезную проблему.

— Я имел дело с отпечатками раньше, — заметил я. — Это не так страшно, как ты расписываешь. Она — эхо, не настоящий Торбёрн, и ее возможности ограничены.

— От одного ее присутствия здесь, вне круга, меня уже начинает трясти, а мне и так было паршиво из-за всей этой заварухи, а теперь, похоже, все сходится воедино — прошлое, настоящее и пророчество.

— Пророчество? — уточнил я.

— Черт побери, — бросила Мэгс. Она стянула резинку с волос, пропустила пальцы сквозь пряди, а затем снова собрала их. — Ладно, слушай, я показала тебе Молли, потому что хотела дать понять — я не против тебя, ясно? И чувствую себя последним дерьмом из-за того, что пришлось отказать, хотя ты вел себя вполне прилично, но таковы обстоятельства. Я подумала, что смогу загладить вину, указав на Молли, чтобы у тебя не сложилось неверное представление.

— Ценю, — ответил я.

— Ну, это не то, о чем мне хотелось бы распространяться, потому что думать об этом неприятно. Но если из-за меня все пойдет наперекосяк, то чертовски велики шансы, что все обернется гораздо, гораздо хуже, чем могло бы быть. По идее, я должна поспособствовать трем событиям — крови, огню и тьме.

— Ты или "Мэгги"? — спросил я.

— Я. И со всем этим происходящим, ситуация выглядит как нельзя более подходящей, ясно? Я слегка охреневаю.

"Сильно охреневаешь", — подумал я, но вслух не произнес.

— Ладно, — сказал я. — Ладно, хорошо.

— Хорошо?

— Я тебе верю. Я в игре, какой бы она ни была. Что тебе нужно?

— Она... Я почти уверена, что она следует за тобой, потому что раньше она за мной не ходила. Это нельзя оставлять как есть. Можешь подождать на этом месте? Мне нужно сходить за чем-нибудь, чтобы связать Молли, чтобы она вернулась в круг и не бродила тут.

Я посмотрел на Молли. Она по-прежнему смотрела на ложбину под склоном. Время от времени ее образ мерцал, она поворачивалась и смотрела туда, где холм спускался к Норд-Энду. Эхо ее самой, решающее, куда идти. Из времени перед смертью.

— Соль, — подсказал я.

— На дороге есть соль.

— Не такая. Соль обладает силой, потому что она чиста, — пояснил я. — Ее использовали для консервации. Она предотвращает гниение и останавливает зарождение жизни, если ею посыпать землю. Она придает вкус пище. Жизнь, потребление, смерть — она занимает свою нишу в цикле жизни и смерти. Грязная соль с песком... не знаю, насколько она будет эффективна. Вероятно, хватит для чего-то столь слабого, как Молли, но...

— "Вероятно" — это не сто процентов, — заметила Мэгс. — Поняла. Хороший совет. Значит, пачка соли. Тут в минуте ходьбы есть круглосуточный магазинчик. Гоблины, стоять, составьте ему компанию, держите зеркало для Блэйка, э-э-э... Блэйк, можешь пообещать не использовать это против меня, если я скажу им слушаться тебя?

— Обещаю постараться, — ответил я.

— Хорошо. Слушайтесь его, — приказала она им. — Можете занять себя чем-нибудь, но не создавайте проблем никому и ничему. Никакого необратимого вреда людям, растениям, животным или созданным человеком объектам, ничего, что могло бы вызвать подозрения.

Тот, кого она назвала Спермогрызом, застонал в очередной раз. Другой лишь кивнул головой.

Мэгс рванула прочь. Я услышал удаляющиеся шаги.

Спермогрыз воткнул ручку зеркальца в сугроб, а затем плюхнулся в снег. Другой гоблин сделал то же самое неподалеку.

Снежок просвистел в воздухе, крепко приложив первого по голове.

Второй слепил снежок, сильно уплотнив его, и швырнул в ответ.

Ни один гоблин и не пытался увернуться, настолько они были сосредоточены на атаке. Они лепили еще снежки, снежки потверже, обваливали их в соли и гравии с обочины дороги и, в общем, ни в чем себе не отказывали, превращая игру в снежки в настоящее вооруженное столкновение.

Спермогрыз, сгорбившись, терпел град снежков по спине и затылку, деловито утыкивая очередной снежок прутиками так, чтобы они торчали во все стороны. Острые зубы отгрызли кончик одного прутика, заострив его там, где он был тупым.

Я мог бы приказать им прекратить, но это было довольно забавно, в духе субботних утренних мультиков с дурацкими потасовками.

— Прекратите, — услышал я женский голос.

Она шагнула в поле моего зрения и выхватила снежок из рук Спермогрыза. Спермогрыз смотрел на нее, его глаза блестели, как у побитого щенка, из носа обильно текла кровь после попадания куском льда во время снежной битвы, и кровь просачивалась под застегнутый воротник куртки, закрывавший рот гоблина.

Женщина наклонилась, и когда она достала из кармана пальто бумажный платок и протянула его гоблину в снежном комбинезончике — я увидел ее лицо.

— Вот, прижми, чтобы остановить кровь.

Тетя Ирэн в сопровождении Каллана, моего второго по старшинству кузена.

Старший брат Молли. Вот черт.

— Мне пришлось их прогнать, — произнесла Молли, не шевеля губами. Внутренняя мысль, обретшая голос.

— Да, — ответил я. — Мне жаль.

Снежок угодил Спермогрызу в затылок. Гоблин резко развернулся, рыча. Второй снежок врезался ему прямо в морду.

— Гоблины, — тихо велел я. Не думаю, что тетя Ирэн и Каллан меня слышали, но на всякий случай я говорил шепотом. — Дайте им немного места. Оставайтесь в поле моего зрения, пока Мэгс не вернется.

Спермогрыз, похоже, воспринял это как разрешение броситься за своим товарищем-гоблином в комбинезоне, который тут же пустился наутек.

Когда они отбежали достаточно далеко, так, что дальше бежать, формально оставаясь в поле зрения, было уже нельзя, — удирающий гоблин больше не мог удирать. Спермогрыз повалил его.

— Почти снегом занесло, — заметил Каллан.

Тетя Ирэн скривилась.

— Ты в порядке? Нам не впервой снег стряхивать.

— Накатывает волнами, правда? — спросила тетя Ирэн. — Ты был рядом, когда я говорила с Кристофом?

— Кажется, я застал самый конец разговора.

— Горе накатывает волнами, и иногда волна оказывается больше, чем ожидаешь, это застает врасплох.

— Да. Тебя сейчас накрыла большая волна?

— О, эта точно в первой пятерке.

Мой взгляд упал на призрак Молли. Она была прямо здесь, а они и не подозревали.

Не сознательно. То острое горе, о котором говорила тетя, вполне могло быть связано с присутствием призрака.

— Фух, — выдохнула тетя Ирэн, обмахиваясь рукой и часто моргая. — Не хочу расстраиваться, не хочу.

— Не думаю, что кто-то осудил бы тебя, мам.

— Я бы сама себя осудила. У нас есть дела. Миссис Дюшан сказала...

— Уверен, миссис Дюшан не приходилось сталкиваться с подобным. Слушай, почему бы тебе не остаться тут? Я спущусь, приберусь, и тогда только один из нас наберет снега в ботинки.

— Нет, на обратном пути. Так тебе не придется стоять с мокрыми носками все то время, пока мы будем выполнять указания миссис Дюшан.

Я удивленно поднял брови.

— Звучит как план.

Он положил руку матери на плечо, и они пошли по дороге в сторону Дома-на-Холме. Они прошли мимо гоблинов в комбинезонах. Спермогрыз втирал лицо другого гоблина в сугроб.

Молли последовала за ними.

— Молли, — позвал я.

Она не свернула.

— Молли!

Как красноречиво выразилась Мэгс, блядь.

Слишком уж удачно совпало время. Неужели это Дюшаны, манипулируя связями, постарались снова подсунуть мне под ноги тетю Ирэн и Каллана? Скорее всего, нет. Я не был уверен, что они вообще знали о моем присутствии, или смогли бы узнать меня, если бы увидели.

Мэгс говорила о пророчестве. Было ли это ее личной версией плохой кармы, реальностью, сходящей с рельсов самым неудобным образом?

"Машина Руба Голдберга" в ее вселенной, тикающая вперед — к крови, огню и тьме, или что там еще у Мэгс было.

Когда группа подходила мимо, Спермогрыз перехватил напарника поудобней, прижимая к земле. В данный момент он как раз запихивал снег ему в открытый рот, обеими руками утрамбовывая пригоршни внутрь.

— Гоблины! — крикнул я. — Остановите того призрака! Соберите соль с улицы и бросьте ей наперерез. Не бросайте в нее!

Спермогрыз отпустил товарища, отступая. Гоблин слегка покачнулся, вставая, и выгреб из себя руками в варежках целые комья снега, вместе с густыми струйками слюны и немного крови. Он поплелся шагах в десяти позади Спермогрыза.

— Черт, — пробормотал я.

Я мог бы велеть им подхватить меня — но вдали уже шла Мэгс, и я предпочел ввести Мэгс в курс дела и заручиться ее поддержкой, чем орать на гоблинов.

Ей потребовалось целых две минуты, чтобы добраться. Она была на полпути к вершине холма, когда поняла, что что-то не так.

— Вперед, — поторопил я. — Дом-на-Холме, я почти уверен. Что-то насчет Сандры.

Она потянулась за ручным зеркальцем. Я не стал ее ждать. — Я пойду вперед.

— Нужно? — спросила она, поднимая зеркало.

— Может пригодиться, — ответил я.

Затем я перескочил через тьму.

Мотоцикла у меня больше не было. Отстой. Но я был легок и не уставал. Я быстро преодолевал расстояние.

В свете, отбрасываемом окнами и лобовыми стеклами машин, отражалась троица толстяков в полуквартале впереди. Явно Иные, слишком похожие друг на друга, слишком по-детски одетые. Почти как для гольфа, с одинаковыми шапками с ушами поверх рыжих волос, красными носами, одинаковыми свитерами под клетчатыми пальто и брюками, подпоясанными чуть выше талии.

Они заметили меня на бегу, их головы повернулись.

Двое сзади синхронно посмотрели в разные стороны, словно обменявшись мыслями. Я замедлил бег, ища обходной путь.

Тот, что был впереди, счел нормальным протянуть руку, разбить лобовое стекло машины, после боковое зеркало, и в довесок пнуть витрину. Все это без единого слова.

Островок света, к которому я стремился, погас. Продолжай я бежать с прежней скоростью — меня бы швырнуло невесть куда.

Ждали меня? Или даже... приготовились?

Я уже собрался было скакнуть через тьму, но что-то заставило меня замереть.

И тут посреди мрака расцвело пятно, похожее на клубящийся и светящийся дым. Три фигуры возникли из небытия, заполнив пустоту между островками зазеркалья. Абсолютно лысые, нагие — они больше походили на металлические изваяния, чем на людей, но сохраняли пропорции тех троих, что я видел мгновение назад. Те же лица, только без волос, торчащих из-под кепок. У каждого болтался писюн, размером подобающий скорее младенцу, нежели взрослому мужику. Они то ли плыли по воздуху, то ли ковыляли вперевалку, и лишь изредка в этом пространстве проглядывали отблески земли под их ногами. Красный полированный камень, идеально подогнанный без всякого раствора, с золотыми прожилками и узорами... Кажется, я даже мельком разглядел резьбу — то ли дракон, то ли собака.

Эта троица Иных, судя по всему, ориентировалась в зазеркалье куда лучше меня.

— Пропустите, — сходу попросил я.

Они синхронно замотали головами.

— Тогда скажу иначе, — сказал я, чувствуя, как закипает злость. — Пропустите. Или я, пожалуй, искромсаю одного из вас так, что его потом ни за что не спутаешь с остальными членами вашей банды.

Не шелохнулись.

Я рванул вправо, перемахнув через ближайший широкий провал тьмы. Пронесся через квартал-другой жилых домов, коснулся островка света от автомобильного зеркала и тут же круто взял влево, возвращаясь на прежний курс.

Едва я снова коснулся твердой почвы, как чьи-то руки вцепились мне в плечи.

Я поднял взгляд и уставился в лицо. Огромная жирная башка и почти ангельская мордашка... вот только мордашка эта была непропорционально мала для такой башки.

Телесный контакт вызвал мгновенную панику. И в то самое мгновение, когда я вспомнил главное — что воспоминания лгут, что не нужно им поддаваться и цепенеть — этот тип напомнил мне, почему телесный контакт все-таки действительно очень неприятная штука. Он швырнул меня.

Я пролетел через островок света — и когда я сказал "через", я имел в виду "насквозь". Стекло разбилось вдребезги от силы удара — где-то в реальном мире разлетелось еще одно окно — и меня вышвырнуло прямиком в ближайшее зазеркалье. Я летел так быстро, что и там разбил стекло одним своим появлением.

Я рухнул на землю, кубарем прокатился вперед и едва успел выставить руку, чтобы не укатиться в следующий провал тьмы и случайно не перескочить в очередное зазеркалье. Поднимаясь на ноги, я чувствовал, как духи уже латают повреждения. Вот они, прелести полых птичьих костей и скелета из сухих веток. Ломаюсь я на раз-два.

Скользкая дорожка.

Троица уже нагнала меня — они стояли прямо на границе этого островка зазеркалья и чуть-чуть за ней.

Я почувствовал себя пловцом в кишащих акулами водах. Это явно была их стихия. Вот только акулами были лысые толстяки с самыми крошечными писюнами, какие мне доводилось видеть.

Сначала тетушка Ирэн, теперь вот это.

Может, Мэгс не зря так отреагировала, когда услышала голос Молли.

Вот дерьмо.

Они кружили вокруг меня. Я держал Гиену наготове — попробуют схватить еще раз, получат.

— Я выкарабкался из самых Стоков, — заявил я. — Я с демонами бился. Гоблина убил, человека убил. Вы точно этого хотите?

Они хотели.

Один из них ринулся на меня слева, растопырив руки.

Сломанной Гиеной — лезвие которой наверняка затупилось, пока я выцарапывал ею чертову художественную галерею на полу фабрики, но другого у меня не было — я рубанул по ближайшей руке.

Хоть эти типы и выглядели так, словно их отлили из тусклого металла — клинок все же вгрызся в плоть. Посыпались искры от столкновения металла с металлом, а следом брызнула кровь.

Отшатнувшись, он потерял инерцию. Одновременно пытаясь удержать равновесие и схватить меня, он взмахнул в мою сторону второй рукой.

Я нырнул под руку — я был быстр. Точно так же, как проскользнул мимо Пастыря, я полоснул рваным краем сломанного меча по боку Иного, заходя ему за спину.

Я видел, как наступают двое других. Их лица исказились одинаковыми гримасами лютой ярости. Я бы назвал их рожи демоническими — не повстречай я раньше настоящих демонов.

Я же подобной ярости не испытывал. Вообще почти ничего сейчас не чувствовал. Даже сердце в груди колотилось как-то размеренно, неторопливо.

Только что я вспорол ему бок, обнажив кишки, которые выглядели до дрожи по-человечески, — и тут же рубанул мечом ему под колени.

Стоки стерли все лишнее, оставив лишь то, что необходимо для сеяния хаоса и разрушения.

— Блэйк! — крик Мэгс вырвал меня из забытья.

Иной рухнул на колени. Его приятели зашевелились, один подался в сторону — без сомнения, стремясь добраться до черной пустоты, в которой они плавали с такой же легкостью.

Я приставил обломок меча к горлу Иного.

Его братья замерли.

— Блэйк! — голос Мэгс прозвучал ближе.

— Я здесь, — ответил я.

Ей потребовалось еще двенадцать секунд, чтобы найти отражающую поверхность, хотя по голосу казалось, что она совсем рядом.

— Какого хрена? — услышал я ее голос.

— Они встали у меня на пути.

— Кто это?

— Труляля, Траляля и Кровяка? — предположил я.

— Вот дерьмо. Ладно, ничего не делай, если нет нужды, — предупредила она. — Ситуация быстро выходит из-под контроля. Йоханнес! Мне нужен ты или твой представитель, как можно скорее!

— Ты понимаешь, что это может меня выдать? — спросил я. — Он может знать меня в лицо.

— Убийство одного из его гостей — тоже выдаст, — ответила она. — Если только ты не собираешься прикончить всех чертовых свидетелей?

Я посмотрел на двух других. Не уверен, что мне хватило бы на это духу.

Вспыхнул ослепительный свет, и на мгновение пятно света, в котором я стоял, расширилось в два или три раза во все стороны.

— Посол, — произнес мужской голос с сильным акцентом.

— Файсал. У нас тут ситуация. Мне нужно решение, которое не приведет к открытой войне.

— Посмотрим. Это будет...

Пес с длинной белой шерстью подпрыгнул, уперевшись передними лапами в выступ под окном дома. — ...Ах.

— Они твои, верно? — спросила она.

Он перемахнул через барьер, прыгнув к нам в зазеркалье будто и не было никакой разницы. Подобно толстякам, пес пошел по пустоте. Каждый шаг порождал расходящиеся круги света, которые торопливо разбегались в бесконечность, во всех направлениях. Его шерсть здесь казалась неестественно белой, учитывая, что никакой свет не достигал его, он шел в полной тьме.

Он заговорил:

— Да, это гости Йоханнеса. Должен ли я узнать меченосца? Мне казалось, я узнаю эти знаки, но люди все так похожи друг на друга.

— Не уверен, что вы знаете эти татуировки, — возразил я.

— Ах, прекрасно, — произнес Файсал. Он оглянулся туда, где заглядывала Мэгс. — Вы кажетесь взволнованной, посол.

— Иди, Мэгс, — велел я. — Разберись с этим.

— Мне нужно быть в другом месте, — ответила она, переводя взгляд с меня на пса.

— Тогда, пожалуйста, идите, — разрешил ей Файсал Анвар. — Будьте там, где должны быть.

Мэгс убежала.

Пес посмотрел на меня, усевшись.

— Добрый день. Скажите же мне, кто вы?

— Нет, сэр, не могу, — ответил я.

Категорический отказ тяжело повис в воздухе, будто обрел ощутимую плотность. Не знаю, зачем я добавил "сэр", но это показалось правильным.

Я задумался, как часто нечто вроде Привратника слышит слово "нет", и какой обычно бывает реакция.

— И вам добрый день, кстати. Не хотел показаться грубым, — добавил я.

— Я прощаю вас, порождение бездны. Простите, что говорю это, но от вас пахнет гоблинами и вещами похуже. Даже демонами. Нити, что должны связывать вас с миром, либо обрезаны и никогда не срастутся, либо были порваны во время недавнего падения и только сейчас затягиваются. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что вы идете по очень короткой и жестокой дороге.

— Не удивлюсь, — ответил я. — Но хотелось бы, чтобы эта короткая и жестокая дорога включала помощь людям на пути, обращая жестокость против уродливых тварей.

— Даже если это описание может подойти и вам?

— Тогда против еще более уродливых тварей, — уточнил я.

— А если вы станете еще уродливее, что вы будете делать, когда не останется никого уродливее вас, с кем вы могли бы сражаться?

— Полагаю, тогда я достигну конца своей короткой, жестокой дороги, — заключил я.

Иной, которого я держал в заложниках, шевельнулся. Я предостерегающе двинул мечом и случайно задел его.

Файсал, казалось, воспринял все это спокойно.

— Что ж, этого достаточно вместо представления. Теперь я вас знаю и могу представиться сам: Файсал Анвар, фамильяр Йоханнеса, Колдуна Норд-Энда из Якобс-Белл.

— Рад встрече, сэр, — произнес я без иронии.

— Когда-то давно, закончив работу, я усаживался на самых высоких горных вершинах с двумя или более моими сородичами, — сказал мне пес. — Я наблюдал. Проходили века, прежде чем у меня появлялся повод снова двинуться с места. Когда я работал, я прокладывал пути. Естественные русла для рек, тропы для зверей к водопою, дороги, по которым можно было свободно ступать. Я помогал миру раскрыться, подобно цветку. Я открывал двери и заслужил титул привратника.

— Угу, — пробормотал я.

— У вас есть преданность кому-либо? — спросил он.

— Да, — ответил я.

— Кому?

— Предпочел бы не говорить.

— Понимаю, но я также предупреждаю вас: откажите мне еще раз, и я объявлю, что это больше не обсуждение, ибо оно ведется не на равных.

— А чем это будет? — спросил я.

— Враждебными переговорами, — ответил он.

Я не шелохнулся. Сердце трепыхалось в груди, словно слепая птица в клетке, но мне удалось сохранить полную неподвижность.

— Я сделаю свое предложение, — произнес он. — Я — привратник. Ты же, судя по всему, заперт. Присоединяйся к Йоханнесу и его делу, и я выведу тебя из твоего нынешнего заточения.

Трепыхание в груди обрело иные нотки. Свобода.

— Помнится, я как-то дал обещание, что не приму чужого представления о свободе. Только своего.

— Я бы открыл дверь, я бы не диктовал, какая свобода лежит за ней, но попросил бы тебя работать бок о бок с Йоханнесом, — пояснил мне Файсал Анвар. — Если пожелаешь, я могу ослабить хватку бездны, что держит тебя, и взрастить возрождение твоего "Я". Или же я могу помочь тебе открыть чистый путь между этим местом и бездной. Первое сделало бы тебя настолько близким к смертному, насколько это вообще возможно.

Не просто свободен, или почти свободен, но еще и жив?

— А второе?

— Когда порождения бездны убиты, они возвращаются в бездну. Если они достаточно сильны, они могут возвращаться снова и снова.

— Ценой необходимости оставить след, — проговорил я. — Зацепиться за что-то, чтобы их нельзя было утащить обратно в Бездну, не убив предварительно.

— Да. Глядя на тебя, скажу — ты недостаточно силен, чтобы вернуться, если падешь. Бездна сломает и поглотит тебя при следующем визите. Однако, если бы я открыл путь, тропу лишь для тебя, для возвращения потребовалась бы лишь малая толика силы.

— Ты делаешь это для Иных Йоханнеса?

— Для одного или двух. Для остальных я делаю другое, или договариваюсь об услуге, предложенной одним, чтобы купить лояльность другого.

Вот дерьмо.

Выбор между тем, чтобы снова стать живым, или остаться таким, как есть, и стать фактически бессмертным.

В любом случае, свободен от зазеркалья.

Я мог бы вернуть свой чертов мотоцикл. Мог бы на нем ездить.

Но... я был бы на стороне Йоханнеса. Вероятно, я не смог бы помочь своим друзьям.

"На самом деле друзья ложные", сказал я себе.

Но в этой мысли не было души. Я мог сказать себе это — но не мог этого почувствовать.

Моя надежда рассыпалась, а рассыпавшаяся надежда превратилась в разочарование и гнев. Я слегка понурил голову и стиснул зубы.

Черт побери. Только проклятый ангел мог использовать надежду, чтобы ударить по самому больному.

— Нет, — ответил я, и слово прозвучало сдавленно.

— А, — произнес он. — Поверю, что у тебя есть свои причины.

— Да, — подтвердил я все тем же сдавленным голосом.

— Как тот, кто веками наблюдал за миром, я кое-что знаю. Я знаю, например, что прямо сейчас твоя возрождающаяся родственница противостоит Роуз в Доме-на-Холме. Призрак становится все беспокойнее и сильнее, ибо хранит множество неприятных воспоминаний об этом здании. Тем временем, я знаю, что ты здесь, только что, выпотрошил одного из этих Иайа.

— Мне нравится, как его имя звучит — словно короткий, мучительный вопль, — заметил я. — Это должен быть крик жертвы, или звук, который издаст этот парень после того, как я перережу ему глотку?

— Ни то, ни другое. Любопытно. Он должен был уже исцелиться, но этого не произошло, что указывает на некое качество, присущее либо тебе, либо этому клинку.

— Подумать только, — пробормотал я.

— Присоединение к Йоханнесу не обсуждается. Готов ли ты к компромиссу?

— Конечно, — согласился я. — Учитывая, что они напали первыми, я, пожалуй, вправе потребовать здесь немного больше, нет?

— Ты в своем праве. Поясню: эти Иайа были приглашены, и в результате мы несем определенную ответственность за заботу о них. Они территориальны, как это часто бывает с существами, созданными быть стражами, но когда их ставят стражами, им чаще поручают отгонять более абстрактные вещи. Похоже, они действуют инстинктивно даже при посещении незнакомых мест.

— Понимаю, — проговорил я. — Если хочешь прощения, я отброшу свои обиды, насколько смогу, в обмен на то, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки и получить гарантию, что это больше не повторится.

Мне нужно идти, пока что-нибудь не случилось.

— Сделка предложена и принята, — произнес Файсал Анвар. — Иайа больше тебя не потревожат.

— Мне нужно, чтобы все люди Йоханнеса держались от меня подальше.

— Я бы не решился предложить такое, даже если бы знал твою подлинную личность и не питал абсолютно никаких сомнений, — ответил мне Файсал Анвар.

— Ясно, — бросил я. — Черт.

— Я сказал тебе, что сдвину дело с мертвой точки. Я предлагаю свободный, беспрепятственный проход через владения Йоханнеса, туда и обратно, в течение следующего дня. Мы проведем беседу, я подкреплю твои силы, и мы договоримся об одной услуге. Я обещаю никаких уловок или манипуляций, никаких нападений или хитростей. Мы с тобой договоримся об услуге, которую я или мой практик тебе окажем в обмен на освобождение раненого Иайа. Ты покинешь владения Йоханнеса в разумные для тебя сроки, и сделаешь это более счастливым, здоровым и в лучшем состоянии, чем был, когда вошел, — таким образом, который ты нынешний счел бы приемлемым.

— Да? — спросил я.

— Это я клянусь исполнить в обмен на освобождение этого существа-стража.

Я убрал меч от шеи Труляля-Кровяки. — По рукам.

— Прощай, — произнес Файсал Анвар. — Я должен унести раненого туда, где ему смогут помочь. Прошу прощения.

— И тебе до свидания, — ответил я.

Я прыгнул сквозь тьму.

Вспышка света разорвала мрак позади меня. От неожиданности я едва не оступился, шагнув в пустоту вместо того, чтобы перепрыгнуть через нее. Не то чтобы это была большая проблема — я все равно перемещался мгновенно, — но когда точка опоры оказывалась под другим углом или я приземлялся в снег, я мог споткнуться.

Я оказался у подножия Дома-на-Холме, отражавшегося в окнах домов напротив, через дорогу от увенчанной шипами стены.

Следующий шаг перенес меня к месту, где окна дома выходили на прилегающую территорию. Одно окно выступало над крыльцом, два окна располагались по диагонали, а еще одно смотрело прямо вперед. Отсюда мне была видна входная дверь.

Молли, Роуз, тетя Ирэн и Каллан — все были там.

Мэгс...

А, вот она. Пятно света дальше по подъездной дорожке. Она держала ручное зеркальце, но оно не было обращено к ней.

— ...пойдешь со мной сию же секунду.

— Ты не будешь мне указывать, тетя Ирэн, — возразила Роуз. — Будешь продолжать в том же духе — я захлопну дверь прямо перед твоим носом.

— Ты не имеешь права продавать эту собственность.

— Согласна! Не знаю, с чего ты это взяла...

— Надежные источники, — перебила тетя Ирэн.

— Неправильные источники, — отрезала Роуз. — Клянусь, у меня и в мыслях не было избавляться от этого места. Поверь, я бы хотела иметь такую возможность, но...

— Но прямо сейчас с тобой люди, осматривают дом.

— Осматривают — это слишком громко сказано, и уж точно не с целью покупки. Это... знакомые из Торонто. Вот и все.

— Не могла бы ты выразиться еще менее убедительно?

— Наверное, могла бы! Но я говорю честно. Кто бы тебе ни сказал, он просто пытается мне насолить, точно так же, как они насолили Молл...

Рука Каллана ударила по двери так сильно и быстро, что, клянусь, подпрыгнул даже призрак. Ладонь плашмя обрушилась на твердое дерево, заставив задребезжать стекла в окнах.

Молли придвинулась ближе ко мне, прижавшись к стене спиной и опустив глаза. Роуз стояла в нескольких футах слева от нее, я — в нескольких футах справа.

— Они никак не угомонятся. Я уже несколько дней нормально спать не могу. — сказал призрак.

— Стресс, да? — ответил я.

— Повтори-ка? — спросил Каллан, говоря низко, медленно, с угрозой в каждом слоге. — Ты патологическая лгунья, Роуз. Это почти установленный факт. Ты нас ни в чем не убедишь, поняла? И никогда больше не смей упоминать имя моей сестры, потому что я услышу в этом ложь и не смогу сдержаться.

— Ты собираешься меня ударить? — спросила Роуз. — Давай. Оно того стоит, лишь бы ты от меня отвязался.

— Нас поддерживает местная полиция, — заметила Ирэн. — Нас, а не тебя. Каллану это сойдет с рук.

— Ну что ж, — без малейшего колебания в голосе произнесла Роуз, — тогда ударь меня, пожалуйста, просто чтобы подтвердить мое очень, очень низкое мнение о тебе.

Каллан не шелохнулся.

— Полиция на нашей стороне, местные шишки нас поддерживают...

— Если под "поддержкой" ты подразумеваешь фигуральную пушку, ствол которой упирается тебе между лопаток, то метафора удачная.

— ...и большая часть семьи сейчас в городе. Ты в этом деле одна.

— Одна, — эхом отозвался призрак Молли на слова матери.

— Все в порядке, — прошептал я. — Я здесь.

Призрак подняла голову, глядя прямо сквозь меня.

— Ага, — пробормотал я.

— ...представляешь себе? — спрашивала Роуз. — Они не просто так притащили сюда семью, и уж точно не для того, чтобы помочь тебе или навредить мне. Они хотят погубить нас всех.

Роуз замолкла на долю секунды.

— Как можно прожить в этом городе столько времени и не заметить, как сильно здесь ненавидят Торбёрнов? Они все подстроили так, чтобы разделаться с нами одним махом!

Вот какие ходы делали другие стороны. Приезд Ирэн, сбор семьи. Оптимальные способы выжить Роуз из дома.

— Нас они, может, и недолюбливают, но тебя — ненавидят, — заметила тетя Ирэн. — Враг моего врага...

— Все равно чертов враг! — воскликнула Роуз. — Чем скорее ты поймешь, что настоящих союзников тут не существует, тем лучше для всех нас будет.

— Полагаю, нам придется доказать твою неправоту, работая сообща. У нас есть версия контракта Молли, и ее изучают сразу несколько пар глаз.

— Я застряла, — прошептал призрак Молли, не шевеля губами.

— Вы ничего не найдете, — ответила Роуз с легким самодовольством. — Поверь мне, адвокаты Бабушки весьма компетентны.

— Советую тебе им позвонить.

— Они из той породы компетентных, что обходятся слишком дорого, чтобы звонить им по всякому пустяку, — ровным голосом ответила Роуз. — Хотя соблазн велик, и не потому, что меня беспокоят твои интриги. Просто хочу увидеть ваши лица, когда вы поймете, насколько же сильно вы заблуждались насчет всей этой ситуации.

— На чердаке монстр, — подумала "вслух" Молли.

— Хорошо сказано, — произнес я.

— ...советую тебе им позвонить, — говорила тетя Ирэн, — потому что мы выдвигаем наш первый аргумент. Контракт обязывает тебя содержать собственность в порядке, но в последние две недели декабря и первую неделю января подъездная дорожка не была расчищена от снега.

— О боже, — пробормотала Роуз. — Они точно знают, как меня достать. Дали тебе повод придраться к мелочам.

— Мы оспариваем ваше право опеки, — заявила тетя Ирэн. — Скоро вы от нас получите известие.

— Прекрасно, — ответила Роуз. — А теперь, будьте добры, идите к черту, выход там.

Тетя Ирэн повернулась, чтобы уйти, Каллан последовал за ней.

Я видел, как Мэгс опустила взгляд. Она пробормотала что-то вслед тете Ирэн, когда та проходила мимо. Судя по языку тела тети Ирэн, она не ответила и даже не сделала вид, что услышала.

Призрак Молли дернулся, словно собираясь последовать за ними, но остановился. Она посмотрела на Роуз, потом на меня, потом на свою мать. — Я не знаю, что делать.

— Просто расслабься, — прошептал я.

Роуз вышла на крыльцо, скрестив руки на груди. Ее лицо слегка покраснело, короткие волосы были влажными.

— Что ты здесь делаешь?

— Успокаиваю призрака, — ответил я.

— Пытаюсь сохранять спокойствие, — вторила мне Молли.

Мэгс поднялась по ступенькам. Она не подошла ближе, а прислонилась к перилам крыльца.

— Посол, — произнесла Роуз.

— Привет, Мэгс, — поздоровался я.

— Привет, — немного угрюмо ответила Мэгс. — Ты разобрался с фамильяром Йоханнеса?

— Ага, — подтвердил я. — Черт, у него такие заманчивые предложения.

Роуз метнула в меня взгляд.

— Зачем люди вообще связываются с демонами, когда можно иметь дело с ангелами? — спросил я.

— Вероятно, на этот вопрос, есть очень хороший ответ, — сказала Роуз.

— Не волнуйся, — заверил я, — я не присоединился к Йоханнесу.

— Я и не волнуюсь, — пробурчала она. — Я просто говорю.

— Ну и я тоже, — немного раздраженно бросил я. — Я серьезно тебя поддерживаю. Перестань со мной воевать и позволь мне помочь, и мы действительно сможем через это пройти.

— Кхм, — вмешалась Мэгс. Когда я посмотрел на нее, она слегка указала на призрака.

Призрак Молли подергивался, мерцая чуть сильнее.

— Точно, — вздохнул я. — Эта загадка. Наш беглый призрак. Мы вряд ли сможем привязать ее здесь.

— Не это, — ответила Мэгс. — Ты выглядишь хуже.

Я посмотрел вниз, коснувшись бока, которому досталось от лысого стража.

То, что я почувствовал, встревожило меня.

Я расстегнул толстовку.

Мои нижние правые ребра обнажились, они были немного уже и кривее, чем должны быть у человека. Из кожи прорастали ветви, обвивая их. Тут и там торчали перья — наполовину татуировка, наполовину настоящие.

— Брр, — пробормотал я. — Не могла бы ты поискать информацию про Иайа, Роуз?

— У меня и так дел по горло, — отмахнулась она. — То, о чем говорила тетушка... Она, вероятно, сможет это провернуть. Это почти точь-в-точь то, что я бы попыталась сделать, окажись на ее месте. Я могла бы с этим справиться, но я не могу заниматься этим и войной одновременно. Все взорвется со дня на день.

— Тогда позволь мне попробовать, — предложил я. — Посмотрю, что смогу сделать с этими ребятами и с Молли.

— Ты намекаешь, что я тебе доверяю.

— Я намекаю, что у тебя нет другого выбора, — сказал я ей.

— Ладно, — согласилась Роуз. — Ты, наверное, прав. Действуй. Только не жди, что что-то изменится, если у тебя получится. Но если все испортишь — точно потеряешь ту малую толику терпимости, которую я к тебе проявляю.

Сказав это, она вернулась в дом. Дверь не хлопнула, но закрылась с такой силой, что окно задрожало.

Я нахмурился.

— Раздражает, что я вообще допускал мысль, будто она может быть моей женской версией.

— Нам пора, — поторопила Мэгс.

— Точно, — согласился я. — Давай возьмем ситуацию под контроль. Никакой крови, огня и тьмы для нас.

— Боже, даже не говори так, — сказала мне Мэгс.

— План такой. Найдем место, где ты сможешь ее связать, — объяснил я, — потом заскочу во Владения Йоханнеса. Раз уж они мне должны и если это что-то изменит, я бы предпочел сделать это раньше, чем позже.

— Они тебе должны? Ого. Тогда логично, — согласилась Мэгс.

— Пока я там — ты связываешь Молли, потом я найду тебя и мы убедимся, что все в порядке. А дальше посмотрим, что такой отпечаток, как я, может сделать с этой юридической проблемой с семьей. Что думаешь?

— Думаю сойдет. Звучит как самое безопасное занятие, за которое ты мог бы взяться, — снова согласилась Мэгс.

— Не говори так легко, — возразил я ей. — Это дурное предзнаменование.

— Дурные предзнаменования повсюду, — произнесла Молли. — Я хочу увидеть семью. Я должна их предупредить.

В ее голосе проявилась ясность, которая меня очень обеспокоила. Эта степень сосредоточенности...

Она развивалась слишком быстро, на мой вкус. Счет мог идти на часы.

— Планы меняются, — решил я. — Йоханнес подождет. Я помогу тебе со связыванием, это первоочередная задача.