— Полагаю, на этом все и закончится, — сказал Завоеватель. Его нечеловеческий голос без всяких усилий разнесся по окрестностям.

— Надеюсь, что нет! — Мне же пришлось повысить голос, чтобы перекричать ветер и расстояние. Из-за снега, покрывавшего все вокруг, и сбивающего с толку снегопада разобрать было трудно, но я был почти уверен, что он стоит посреди поля битвы. Нас разделяли половина улицы, газон и часть дома.

— Хоть я и предложил тебе взглянуть, — крикнул Лэйрд. — Но возможно, тебе стоит нырнуть обратно в укрытие, прежде чем ты перестанешь просто выглядывать и начнешь пялиться.

Я отодвинулся от оконного проема.

— Завоеватель здесь? — спросила Мэгги.

— Да, — ответил я.

Теперь мы могли произносить его имя. Связи не сообщат ему ничего, чего бы он уже не знал.

— Ладно, ну, мы знали, что он может прийти, — сказала Мэгги.

— Я надеялся его не будет подольше, — отметил я. — Нам нужно сначала убрать Лэйрда. Это все усложняет.

— Да, немного.

Роуз появилась в стекле буфета. — Корвид не успел ничего сделать. Он был готов, но до этого не дошло.

Я кивнул. — Завоеватель здесь.

— А Лейрд? Мы его достали?

— Нет.

— Дерьмо.

— Хорошо сказано, — согласился я.

Я почувствовал, как сместились связи, услышал приглушенный хруст шагов по снегу и крикнул: — Стойте на месте, Лэйрд!

Последовала тишина и неподвижность.

— Похоже, у нас что-то вроде патовой ситуации, — заметил Лэйрд.

— Похоже на то, — ответил я. — Немного похоже на грабителей банка с заложниками, не так ли?

— Да, я тоже подумал о чем-то в этом роде, — сказал Лэйрд.

Холодный воздух вливался в комнату — через разбитое окно. Дом Дункана гудел от печи, работающей на пределе возможностей.

— А ты значит переговорщик по освобождению заложников, Лэйрд? — спросил я.

— Возможно, — ответил Лэйрд.

Что означало «нет». Я вызвал его на откровенность, спросив, что он выберет первым — власть или семью. С ним были его сын, племянницы и племянник, и все, что он говорил, имело значение. С его стороны было бы безрассудно рисковать жизнью Дункана. Но он не мог ни на что решиться. Не с Лордом Торонто, маячащим прямо за его спиной.

В некотором роде он загнал себя в угол. Нас тоже — но ситуация, в которую он сам себя поставил, была рычагом, который можно использовать.

Если он решится на полномасштабное наступление, то рискует смертью Дункана, рискует потерять доверие своей семьи. Вероятно, в процессе они доберутся до меня и выиграют битву, но пойдет ли он на это?

Он приехал в Торонто, чтобы выручить Дункана. Он был готов использовать свою семью в качестве пешек, но ничто не заставит меня поверить, что он совсем о них не заботится.

Когда ставки так высоки, что для него окажется важнее: репутация и власть или семья?

Здесь нужно было действовать стратегически, использовать то, что у меня есть.

Как это могло пойти дальше?

Лэйрд мог сдаться, слишком запутавшись и будучи не в состоянии действовать. Завоеватель мог потерять терпение.

Первое ставило Завоевателя у руля, второе сталкивало Завоевателя и Лэйрда лбами. Они могли даже сразиться.

Более чем вероятно, у них были припасены трюки в рукавах на эти случаи.

Я снова услышал хруст снега.

— Стойте на месте, Лэйрд! — крикнула Мэгги. — Я проткну этому человеку горло мечом!

— Я не двигаюсь, — сказал Лэйрд. — Отправляю детей обойти дом и следить за выходами. Я приказал им не входить и ничего не предпринимать.

— Отзови их, — приказал я.

— Слишком поздно, — ответил он мне.

Черт.

— Я знаю, как это бывает, — сказал я. — Ты не можешь сказать им это, но можешь подать другой сигнал, отправить записку.

— Нет, — ответил Лэйрд. — Я не хочу, чтобы они попытались вопреки и все испортили. Я предпочитаю контролировать ход событий.

Я задумался.

— Ладно. Я не мог выглянуть, поэтому вместо этого посмотрел на Дункана. — Логично. Это также удобный способ избавиться от них, чтобы ты мог провернуть что-то, что им бы не понравилось, не так ли?

— Ты так упорно ищешь что-то злое в моих действиях. Ты не задумывался, Торбёрн, что я могу быть прав? Что ты и твоя семья — пятно на этом мире, и всем нам будет лучше без вас?

— Значит, ты хочешь сдать нас Завоевателю и позволить ему натравить демонов на мир? Чем это лучше?

— А ты скажи, Торбёрн. Ты начал это состязание, и в результате Завоеватель поставил город на колени, бесчисленное множество людей пострадало и погибло, ты настроил две мирные группы практиков друг против друга, напал на полицейский участок и погрузил этот город в атмосферу страха, насилия и хаоса.

— Это все равно лучше, чем то, что произойдет, если он получит то, что хочет.

— У тебя ведь был план, не так ли? Некий замысел? Ты взвесил риски, сделал ставку, есть элементы, о которых ты не рассказал остальным. — спросил Лэйрд. — Неужели так трудно поверить, что я мог сделать то же самое?

— Замысел? — спросил я. — Ты признаешь, что замышляешь что-то против Завоевателя, когда он стоит прямо здесь?

— Нет. Речь о сделке. Я приехал сюда, чтобы договориться о безопасности Дункана. Это была не единственная причина моего приезда. Меня интересовала и продолжает интересовать долгосрочная безопасность Якобс-Белл и Торонто. Я обсудил это с Лордом Города, и мы достигли договоренностей, выгодных почти для всех в долгосрочной перспективе.

— Кроме меня, полагаю, — добавил я.

— Поэтому я и сказал «почти». Я не знаю, что с тобой случится. Ты своего рода загадка, ты и Роуз.

Я нахмурился.

— Сдавайся, Блэйк, — продолжил Лэйрд. — Просто... сдайся уже. Перестань делать все хуже.

Я уставился в пол.

— Я остановил несколько довольно жутких монстров, — сказал я. — Пытался остановить некоторых других. Я делал как лучше.

— Может быть, но ты втянул в это своих друзей. Ты втянул Фэлла, и в результате он погиб. Ты втянул этого маленького мальчика-призрака, и я не думаю, что он заслуживает столкнуться с той мерзостью, с которой, как мы оба знаем, имеет дело твоя семья.

— А ты сам-то? Ты послал тех детей за мной в полицейский участок.

— Не скажу, что я не совершал ошибок, но я забочусь о своей семье в долгосрочной перспективе.

— И при этом продвигая себя в качестве главы Якобс-Белл.

— Пытаясь, да. Ты пытаешься представить это как выбор между одним и другим. Спасти Дункана или захватить власть. Я думаю, это одно и то же. Взаимосвязано. Можешь ли ты уверенно сказать мне, что улучшаешь жизнь своих друзей и знакомых здесь?

Лэйрд строил свою мечту, стремился к какой-то далекой цели, стать Лордом, вывести свою семью на карту. Моя мечта? Моя цель? Когда я барахтался, пытаясь ухватить ее суть, я снова и снова возвращался к мысленной картине места, о котором мечтал. Места, которое мисс Льюис назвала моим убежищем, моей надеждой. Это было место, где я хотел быть, место, куда я хотел добраться, когда все это закончится. Я сражался, отчасти, потому что хотел дойти до того момента, когда смогу это сделать.

Сесть на мотоцикл, уехать от всего этого. Найти место, где у меня будет покой и красивый вид.

Моих друзей там не было.

— Ты мне не отвечаешь, — крикнул Лэйрд. — Это потому, что ты не можешь ответить? Или ты что-то затеваешь?

— Какая разница? — крикнул я в ответ.

— Никакой, — сказал он. Мне показалось, я уловил нотку веселья в его тоне. — Абсолютно никакой. Я все равно стою прямо здесь. Как метафорический переговорщик по освобождению заложников.

Завоеватель молчал. Куклы сохраняли неподвижность. Мэгги все еще держала Дункана под лезвием меча, а Роуз занимала осколок окна рядом со мной.

Моих друзей там не было — неужели потому, что я в глубине души чувствовал, что Лэйрд прав? Что я не был позитивной силой в их жизни?

— Роуз, — проговорил я, понизив голос, чтобы Лэйрд не услышал. — Что именно ты рассказала Завоевателю?

— Ты думаешь, он рассказал это Лэйрду?

— Или подслушал, или что-то в этом роде.

— Ничего настолько конкретного. Я рассказала ему о твоих заморочках и некоторых наблюдениях о твоем характере. Он сам до всего дошел, я думаю.

— Ладно, — сказал я.

— Он ведь не достал тебя? Его словесный мусор не попал в цель?

— Попал, — подтвердил я. — Он частично прав.

— Дьяволист прозрел, — прокомментировал Дункан тихо. — Неужели чудо?

— Ш-ш-ш, — зашикала Мэгги. — Эту штуку нелегко держать.

Я посмотрел на Мэгги и Дункана. Она все еще прикрывала часть лица, и меч действительно выглядел тяжелым для одной руки.

— Сосредоточься, Блэйк, — мягко сказала Роуз. — Мы шли на это с планом.

— План провалился, — константировала Мэгги. — Он был прост. Мы пленяем Лэйрда, и используем его чтобы нагадить Завоевателю. Теперь Завоеватель здесь.

— У нас есть варианты, — сказала Роуз. — Мы начали это со стратегией. Они тоже. Давай будем умнее, план, контр-план. Нельзя, черт возьми, впадать в уныние из-за того, что они используют твои заморочки, а Эвана нет рядом, чтобы за тебя заступиться.

Я стиснул зубы.

— Исадора назвала тебя воином, — продолжила Роуз. — Твои друзья проливали кровь, чтобы вернуть тебя в игру. Не сиди просто так и не верь Лэйрду на слово. Сражайся. Ты дал обещания многим людям. Всем людям, которых ты уважаешь в этой заварушке — Фэллу, Эвану, Мэгги, надеюсь, и мне — ты должен продолжать ради нас.

— Это не подлежит сомнению, — сказал я. — Я могу сражаться и добиваться справедливости, даже чувствуя себя паршиво из-за того, что довел дело до такого состояния.

— Можешь ли? — спросила она. — Имея дело с семьей, я поняла, как сильно может отвлекать чувство ужаса.

— Поверь мне, если правильно это использовать, чувство дерьма может быть хорошим мотиватором, — сказал я. Прежде чем она успела возразить, я спросил: — Корвид наверху?

— Джей Пи? Да.

— Можешь призвать еще кого-нибудь?

— Не особо. Некоторые из тех, кого я пыталась призвать, были заняты другими делами. Еще несколько показались мне мелюзгой, вроде призраков, или текст был достаточно сомнительным и я не была уверена, настоящие ли они демоны или нет.

Я кивнул.

Нам нужно было победить теми силами, что были прямо здесь.

— Как работает Корвид? — спросил я. — его образ, сорока-воровка...

— Строго физические объекты или люди. Меняет связи местами. Вещи и люди находят новых владельцев, но старые привязанности остаются. Эмоциональные узы...

— Нам нужен Лэйрд, у нас есть Дункан. Возможно ли, чтобы Корвид поменял одного на другого?

— Не думаю, что это так работает, и в книге подозрительно мало информации о том, чтобы практики использовали Корвида в своих интересах.

— Влияние Бездны? — спросил я.

— Да, я бы не удивилась, если бы там было что-то вроде этого, — сказала Роуз. — Должна же быть причина, почему люди не используют Корвида, чтобы свести их с объектами своих воздыханий и недостижимой любви. Кроме того, я не думаю, что кто-то владеет Лэйрдом, а это должна быть передача права собственности, даже с близкими.

Я кивнул. Использовать человека-сороку для обмена одного заложника на другого не выйдет.

— Я рада, что ты думаешь, Блэйк, — сказала Роуз, — но не думаю, что ответ так прост.

Я кивнул.

— У нас есть Гиена, — вставила Мэгги.

— Если я ее освобожу, думаю, контроль над ней получит Эван, — сказал я.

— Я знаю, как действуют гоблины, — продолжила Мэгги. — Просить меня быть твоим защитником, а потом отдавать гоблинского зверя Эвану — это плохая стратегия.

— Позволь перефразировать. Если я ее освобожу, Эван получит над ней контроль, если позволят обстоятельства, но точно не ты — сказал я ей.

— Жестоко.

— Я давал обещания.

— Все равно жестоко. Ты вроде как должен мне услугу после всего этого пути.

— Может быть, — сказал я. — Если бы я был уверен, что знаю, кто ты.

Она резко повернула голову, уставившись на меня. — А?

Я встретил ее взгляд, другой глаз был закрыт рукой, кровь стекала по руке. Похоже, ей было больно.

Я мог бы попросить ее опустить руку, чтобы лучше рассмотреть глаз, куда ее ударил Дункан, но был очень велик шанс, что это означало бы минус одного союзника и плюс одного врага.

— Неважно. Я отвлекаюсь от главного, — сказал я. — Не стоило мне этого говорить.

— Еще бы, — ответила Мэгги. — Ты что, с катушек съезжаешь?

Вопрос прозвучал очень естественно, но тот факт, что это был вопрос, — а не утверждение — только усилил мои сомнения.

— Ты только сейчас начинаешь в нем сомневаться? — спросил Дункан.

— Цыц, — цыкнула Мэгги. Она уперла кончик меча в ключицу Дункана, острие надавило на кожу, создавая легкую вмятину. Малейшее нажатие могло проткнуть кожу, а более серьезный толчок мог вонзить лезвие прямо в трахею, артерию или яремную вену.

— Лэйрд — авгур, — начал я. — Он может видеть будущее. Теперь, когда мы знаем, что магия времени — это в основном чушь и обман, я подозреваю, что «видение будущего» — одно из их самых затратных занятий. Я не уверен, как это работает, но он может просчитывать лучшие планы атаки.

Говоря это, я наблюдал за Дунканом и увидел, как его выражение лица слегка изменилось. Не улыбка, не хмурость, а загадочное подергивание уголков губ в стороны.

Хотел бы я знать почему. Но хорошо было уже то, что я вызвал у него какую-то реакцию. Я сделал мысленную заметку.

— Раз мы тут мозговой штурм устраиваем, у нас есть еще один вариант, — сказала Роуз. — Ну, у нас их два, но один очевидный.

— Выкладывай.

— Джун. Мы можем использовать Джун.

— Как?

— Отпустить ее. Это ее стихия.

— Ты имеешь в виду, мы...

— То же самое, что мы сделали с Леонардом. Последний расход силы.

— Оставит Блэйка без оружия, — прокомментировала Мэгги.

— Да, — подтвердил я. — Но я понимаю, к чему клонит Роуз. Если мы не выберемся из этого целыми, то нет смысла держаться за Джун.

Я ощутил тяжесть Джун в руке.

Ни Роуз, ни Мэгги ничего не сказали.

Я слышал, как разговаривает Лэйрд, там, снаружи, посреди сугробов. Судя по одностороннему характеру разговора, я подозревал, что он говорит по телефону.

— Какая вторая идея? — спросил я.

— Мы освободим Поза сейчас.

Я не шелохнулся.

— Нет возражений?

— Я жду, пока ты пояснишь, — сказал я. — Ты бы не предложила это просто так. Ты, вероятно, обдумала возражения, которые я бы высказал, и придумала ответы. Что...

Музыка.

Громкая, пульсирующая музыка прорезалась сквозь свист ветра. Басы были выкручены слишком сильно, все это сопровождалось шипением статики, радиостанция была настроена немного неточно.

— Автомагнитола, — сообразил я.

Мы слишком долго совещались, и они сделали свой первый ход.

Музыка стихла. Осталась только жуткая тишина.

Я оглянулся через плечо и увидел ту же картину, что и раньше, но Лэйрда не было, а у машины на улице горели фары.

— Мэгги, тащи пистолет, — отозвался я. — Мне нужна Гиена.

— Он вон там. Передай мне, — ответила она. — Возьми клинок.

Я снова бросил взгляд через плечо, убеждаясь, что не окажусь на линии огня, и поспешил к ней.

Я схватил пистолет с пола и по привычке, выработанной за долгие часы работы мастером на все руки, развернул его рукоятью к ней. Наше внимание было разделено между Дунканом и возможной угрозой снаружи, мы немного повозились, но Дункан не предпринял никаких попыток.

Снова заиграл "саундтрек" Лэйрда.

Слова на арабском, перемежающиеся тиканьем, щелчками и слышимыми переключениями передач.

— Ублюдок, — проговорил я. Я повысил голос, чтобы меня услышали. — Лэйрд!

Он не ответил.

— Лэйрд, ублюдок! Это не в интересах Дункана!

— Ты сам сказал, — заметила Роуз. — Семья Бехайм заглядывает в будущее. Ты имеешь дело с переговорщиком по освобождению заложников, который видит итоги своих действий.

— Или, по крайней мере, делает обоснованное предположение, — вставил Дункан.

— Тихо, — сказала Мэгги.

— А то что? Можешь немного порезать меня клинком, но из пистолета либо стреляют, либо нет. Золотой середины тут особо нет.

Мэгги ударила его ногой по голове. Дункан с грохотом сменил коленопреклоненное положение на лежачее.

— Или вот так, — отметила она.

Дункан не двигался, прижимая руку ко рту.

Музыка продолжалась, наращивая темп.

Я зажал уши — одной рукой и запястьем руки, державшей Джун.

Так себе защита, если честно.

— Роуз, — сказал я. — Выпусти Гиену. Прикажи ей подчиняться Эвану и нам. Ударь по машине.

— Гиена! — Роуз повысила голос. — Седьмой по счету младший Торбёрн связал тебя, и седьмой по счету младший Торбёрн приказывает тебе слушать! Прими наш приказ, подчинись Эвану Матье, призраку и птице, согласись не причинять нам вреда. Сделай это — и сможешь выйти вперед, сеять хаос, разить наших врагов!

Клинок начал расплетаться, извиваясь в моей хватке.

Я швырнул его в окно, крутанув рукоятью на прощание.

Я видел лишь обрывки, боковым зрением, когда уворачивался обратно за укрытие. Я видел, как изменилось освещение в гостиной, словно тяжелая туча закрыла солнце в ясный день, но небо было затянуто, и тень была гуще, глубже, и таила в себе немало тьмы.

— Роуз, Корвид, — сказал я. — Пока тяни время, постарайся найти подходящую возможность использовать его, если сможешь.

Роуз не ответила. Она выкрикнула что-то, чего я не разобрал. Строчку на другом языке.

Где-то наверху разбилось стекло.

Тело приземлилось на переднем дворе. Корвид, почти такой же, каким я видел его раньше, но в пальто.

— Корвид, охраняй нас! — приказала Роуз.

— Не в этом мои таланты, — заметил Корвид.

— Смирись! — крикнула Роуз.

Куклы Сестер полезли через передний двор. Я мельком увидел, как Гиена атаковала их, кусая и разбрасывая, прежде чем сменить направление, двинувшись к другой цели.

Я видел раны, из которых сочилась стихийная энергия.

В мое поле зрения попал Завоеватель, отступая назад, обеими руками сжимая свою старомодную винтовку со штыком.

Когда взгляд Завоевателя упал на меня, я нырнул за укрытие. Успел лишь мельком увидеть, как он вскинул оружие к плечу, направив ствол на меня.

— Ложись! — крикнул я.

Мэгги бросилась в сторону, упав на бок так, чтобы не сводить пистолет с Дункана.

Я упал к самому основанию стены.

Завоеватель был огромен, винтовка — непропорционально велика. Выстрел выбил кусок стены там, где только что была моя рука. В стене на дальнем конце комнаты тоже появилась дыра.

Роуз что-то говорила, но мои уши были закрыты.

— Что? — спросил я, опуская руку.

Музыку почти заглушал звук того, как Гиена разрывала машину на части.

— Корвид повержен, — заметила Роуз совершенно спокойным тоном. — Погоди, неважно, он снова на ногах.

— Пригнись, Роуз! — сказал я. — Эти пули могут попасть и в тебя! Завоеватель уже делал это раньше.

— Я пригнулась, — ответила Роуз. — Но все же он пытается остановить *тебя*, понимаешь?

Я это прекрасно понимал.

Он хотел убрать меня, чтобы достать Роуз. Без меня она бы стала легкой добычей.

Но он целился туда, где попал бы в руку. Если предположить сверхъестественную точность, получается он стрелял, чтобы ранить, но не убить? Хотел сломить меня?

Еще один выстрел прошел немного выше предыдущего.

Может, и нет. Теперь, похоже, целился в голову или шею.

И происходило что-то еще. Все двигалось словно в замедленной съемке. Летели щепки и штукатурка, куски кирпича дугой падали на пол.

При этом все имело значение, упустишь что-то жизненно важное — и нам конец.

Мое восприятие было здесь ключевым, но сейчас все воспринималось... странно.

Музыка? Отдельные элементы наслаивались друг на друга, накапливаясь, как будто ведя к чему-то.

Я мог бы зажать уши, чтобы остановить это изменение восприятия.

Но Мэгги уже не могла, не с пистолетом в одной руке. Это помешало бы ей целиться в Дункана.

Это была не иллюзия, не совсем. Ее нельзя было развеять, просто распознав ее суть.

Раньше я спорил с Роуз, говоря, что магия — это искусство, а не наука. Что она связана с символами и интерпретацией, и так же, как мы фокусируем идеи через слова и образы, правила этого мира можно изменить с помощью заклинаний, ритуалов и символов.

Время, как мы его записываем и отслеживаем, было условной конструкцией, отношение к нему менялось от культуры к культуре, от человека к человеку.

Лейрд изменял это отношение.

Все будто-бы замедлялось, и действия, и мысли, и становилось только хуже. Я знал, что мои действия тоже замедлились, но мысли постепенно догоняли.

Почему?

Что он выигрывал, замедляя всех? Что это давало, кроме дополнительного времени на раздумья, пока приближается беда?

Дункан перенес вес, немного отстраняясь от Мэгги. Безобидно.

— Коснешься уш-ш-шей... — протянула Мэгги, слова искажались музыкой, — ...выстрелю!

Мэгги не видела, как он подбирает под себя ноги.

Музыка изменилась, эффект удвоился. Дункан двинулся, словно ожидая этого, выбрав именно этот момент, чтобы рвануться вперед.

Мэгги отступила, меняя угол наклона пистолета, рука в перчатке сжималась на спусковом крючке. Мучительно медленно.

Дункан двигался быстрее.

Его руки двигались быстрее.

Руны, нарисованные маркером у него на запястьях.

Я вспомнил, как тестировал поле замедленного времени вокруг Дома-на-холме. Уронил что-то, наблюдая, как оно движется медленнее в моем восприятии по сравнению с реальностью.

Я дернулся вперед, не замахиваясь — времени не было, — просто метнул руку.

Я бросил Джун.

Музыка могла повлиять на мое тело, убедить его двигаться медленнее, но ей было бы труднее сделать то же самое с брошенным топориком.

Руки Дункана достигли пистолета. Мэгги успела нажать на курок, но Дункан уже разворачивал оружие, одна рука на задней части, другая на стволе сбоку.

Выстрел прошел над одним из его плеч.

Он развернул пистолет, направив его на Мэгги, ее палец соскользнул со спусковой скобы, когда оружие провернулось.

Топорик пронесся мимо него, рукоять ударила его по локтю.

Он двинулся, держа пистолет одной рукой. Его тело было подвержено эффекту так же, как мое, но руки и предплечья — нет. Он посмотрел на меня краем глаза, как будто целясь...

— и я ничего не мог с этим поделать. Даже закрытые уши не сильно помогали.

Роуз что-то говорила, но ее голос был искажен.

Затем я услышал трепетание прямо у уха, и весь мир снова сфокусировался — в хронологическом смысле.

Эван.

Хороший малый.

Я бросился в сторону, и Эван подтолкнул меня, помогая. С этим маневром я оказался за спиной Дункана, откуда он физически не мог в меня выстрелить. Плечо так назад не вывернешь.

— Отличная работа, — резюмировал я, поднимаясь на ноги.

— Гиена повержена! — сообщала Роуз. Я сообразил, что она повторяет свою реплику. — Корвид исчез!

Музыка все еще играла.

Завоеватель переместился, попав в мое поле зрения вместе со своей винтовкой, сквозь окно. Элементарная логика подсказывала, что если я вижу его, то и он видит меня.

Захлопали крылья Эвана. Я рванулся в сторону, пытаясь использовать Дункана как прикрытие, надеясь, что Завоеватель заключил какую-то сделку и близость Дункана меня обезопасит...

Не повезло. Загремели выстрелы, один за другим. Урон был преувеличенным. Пули попадали в различные предметы и поверхности внутри дома, образуя дождь из штукатурки, такой громкий и яростный, что у меня снова исказилось зрение. Ему не нужно было перезаряжаться.

Он был нападавшим, я — гражданским, или солдатом на поле боя, у которого кончились патроны и он молился, чтобы в него не попали. Такова была его аура, атмосфера, которую он нес с собой, когда переходил в наступление. Она лишала рационального мышления, смещала принятие решения «бей или беги» в чистое «беги».

Это было похоже на то, как ребенок в классе с несделанной домашкой молится, чтобы учитель не вызвал его отвечать. Только «быть вызванным» означало получить пулю. Это было самое близкое сравнение с реальностью, которое я мог подобрать.

И ты знал, что этот чертов учитель точит на меня зуб.

В суматохе я нащупал топорик.

Время словно замедлилось, я низко пригнулся, схватил рукоять и непреднамеренно увеличил расстояние между собой и Эваном.

Я подумал о моментах, о которых сожалел. Моментах, оглядываясь на которые, я жалел, что не поступил иначе. Моментах, когда на меня нападали.

Я нашел там кое-что. Гнев, потребность никогда больше так себя не чувствовать.

Я буду драться, буду отбиваться вслепую, если придется.

Эван снова подлетел ближе — без сомнения, пытаясь помочь мне уклониться от следующей пули. С ним вернулось нормальное течение времени. Ровно в этот момент я взмахнул топориком, целясь в запястья Дункана.

Это было ровно так, как и следовало ожидать. Жутко.

Кровь, скрежещущий звук, непохожий ни на что.

Я попал только по одному запястью, но этого было достаточно.

Я выдернул его, ожидая сопротивления, но не встретил его, и подбросил топорик в воздух.

Все это время Роуз наблюдала и ждала момента.

— Джун! — крикнула она. — Мы освобождаем тебя от уз! Разом! Снег! Ничего кроме снега!

Завоеватель закрыл лицо рукой, когда топорик взорвался, и призрак появился таким же ясным, как в тот первый раз, когда я ее увидел.

Прощай, Джун.

Снег заполнил комнату, гуще любого снегопада.

Я побежал, и к третьему шагу мои ноги уже ступали по снегу.

Дом наполнялся им.

Русская зима, чтобы задержать Завоевателя, — это было символично. Оставалось только надеяться что сработает.

Я обежал дом сбоку, к выходу через гараж.

Я остановился, зажатый между Завоевателем, который мог преследовать меня, и Лэйрдом, который должен был быть возле машины где-то спереди.

Мэгги выскользнула через парадный вход. Я чувствовал, как движется ее связь. Неясно, почему Лэйрд не погнался за ней, но она ускользнула, а это все, чего я мог желать.

— Ты в порядке? — спросил Эван.

— Ты герой, — сказал я ему. — Я даже не ранен.

— Просто в фильмах бывает, людей подстрелят, а они не замечают, и это все...

— Эван. Я в порядке.

— Пока что. Нельзя здесь оставаться, — заметила Роуз. — Иди за Лэйрдом.

— У меня нет оружия, — проговорил я.

— У нас оно есть, — напомнила Роуз. — Это последний серьезный вариант, который у тебя остался, мы обсуждали, но...

Со стороны кухни донесся грохот.

Завоеватель пробирался к нам, слишком большой для комнаты.

Похоже, когда все это закончится, у Дункана не останется дома.

— Хорошо, делай, — сказал я. — Чисто и быстро, насколько можешь.

Я с усилием приподнял гаражную дверь, затем проскользнул под ней.

И столкнулся лицом к лицу с парнем из Бехаймов. Одним из старшим подростков.

Он держал золотой диск, словно оружие. Оглядывался по сторонам, что-то искал.

Диску нужна была зацепка? Источник питания? Особая цель?

Неважно.

— Дункан внутри, — сообщил я тихо. — У него сильное кровотечение, он может умереть. Иди внутрь, останови кровь.

Я увидел ужас на его лице.

— Пожалуйста, — сказал я. — Обещаю, я постараюсь не причинять твоему дяде Лэйрду сильного вреда. Не убью его, если смогу этого избежать. Но Дункан без твоей помощи вполне может умереть.

Он не двигался.

— Иди! — крикнул я.

И он пошел. Побежал.

Я двигался не так быстро. Снег все еще валил из гостиной, словно дым из пожара, гуще, чем снегопад, который все еще терзал город. Даже на подъездной дорожке, которую расчистили не так давно, примятой машиной Джоанны, снега было почти по колено.

Гиена лежала на боку в конце подъездной дорожки, рухнув на землю, снег уже густо покрывал ее мех. Она не дышала. Вокруг нее натекла лужа крови.

Куклы, до которых добрались зубы и когти Гиены, вели себя по-особенному: беспорядочно нападали на других кукол или дергались в снегу как поломанные.

Одна двинулась ко мне, пошатываясь, медленно и неровно пробираясь через глубокий снег во дворе. Эван закружил вокруг нее, и она завертелась на месте, пытаясь схватить его, прежде чем потеряла равновесие и упала.

Мгновение спустя она взорвалась небольшим взрывом. Эван успел отлететь на безопасное расстояние.

Лэйрд стоял у своей машины, окруженный еще четырьмя ранеными куклами.

Он выстрелил из пистолета, и одна из них попятилась, прежде чем развалиться на части.

Если бы я мог добраться до него...

Но я не мог пройти мимо этих кукол, не сейчас. Не рискуя быть подстреленным Лэйрдом. Пока что он сосредоточился на куклах — и это играло мне на руку.

Гаражная дверь открылась.

Завоеватель.

Снег его здесь даже не замедлял.

— Это затянулось слишком надолго, — сказал Завоеватель.

Я не произнес и звука.

Если он выстрелит в меня...

Он не выстрелил.

Приклад его винтовки ударил в снег рядом с ним, ствол смотрел в небо. Он держал ее, как трость.

— Мы не деремся? — спросил я.

— Драка подразумевает некое равенство, не так ли? — спросил он. — Один дерется, другой отвечает? Я не очень люблю равные условия.

Я медленно кивнул.

У меня было очень плохое предчувствие.

— Я видел, как твоя Роуз готовилась призвать беса. Она не закончит это дело в ближайшее время. Лэйрд занят. Это между тобой и мной.

— И мной! — пискнул Эван.

Не знаю, был ли это контраст с голосом Завоевателя или страх, но голос Эвана был таким высоким, что походил на писк.

— Ах, конечно. У тебя есть поддержка. Значит я вправе позвать свою?

Я напрягся.

Пастырь? Глаз?

Завоеватель развел руки. Словно выйдя из-за кулис по обе стороны сцены, появились две фигуры.

Двое мужчин, с легкой щетиной на щеках, одетые в утилитарную, грязную одежду, один — скорее для весны или осени, другой — для зимы. У них были волнистые светлые волосы разной длины. Один был чуть ниже другого. На самую малость.

— Блэйк? — спросил Эван. Он посмотрел на меня, потом на них, сбитый с толку.

— Да, — сказал я, глядя на них. — Он нашел куда бить.

Сердце заколотилось. Я точно знал, что сейчас будет.

Это были я.

— Отпечатки, — произнес Завоеватель. — Образы, воспоминания и эмоции, оставившие след на поверхности реальности, на духовном плане. Во многом как ты сам, пташка.

— Пошел ты, — буркнул я ему, и голос мой был сдавленным.

— Позволь мне представить вас заново, — молвил Завоеватель.

Тот, что моложе, бросился на меня.

Этого было не избежать. Это было мое прошлое.

■

Лил сильный дождь.

Это была не из тех ночей, когда легко заснуть. В большинстве ночей я мог проспать пять часов, в подходящем месте, если поел, если все было в порядке.

Но я чесался. Я подозревал, что знаю причину, и меня грыз стыд.

Как-то ночью в приюте, когда лил такой же дождь, я, возможно, подцепил их с койки. Вшей, клопов, блох, что-то такое.

Избавиться от них было невозможно. На мне была сотня крошечных укусов, и все, что я мог делать, — это молча страдать. Я знал, что уснуть будет трудно, и выбрал относительно удобное место — откуда был хороший обзор и где дождь попадал на меня, только когда менял направление.

Я был полностью готов провести ночь без сна, терпя дискомфорт на нескольких уровнях, погруженный в мысли и самоанализ.

Я почти был готов вернуться. Просто склонить голову и увидеться с родителями. Стиснуть зубы и сделать это.

Я не ждал сочувствия. Если бы у них оно было, они бы уже нашли меня. Некоторое время я жил у друзей, кочуя с дивана на диван, затем периодически ночи на улице — когда не удавалось найти диван. Потом ночи на улице стали типичными.

Я даже не ожидал обвинений, по сути.

Размышляя о ситуации, я пытался найти аргументы, которые удержали бы родителей от того, чтобы снова вышвырнуть меня за дверь. Я был уже не настолько молод, чтобы требовать, чтобы они приняли меня обратно. Закон их к этому не обязывал.

Я кипел, вспоминая обиды, перебирая все главные несправедливости, которые они мне причинили, чтобы сказать им, что они должны мне хотя бы несколько ночей в кровати, душ, немного еды.

К тому времени, как я услышал шаги, было уже слишком поздно.

Я помнил все детали, хотя это было не самое худшее. И даже не второе по степени ужаса. Не то, где меня подстрелили и избили.

Просто подростки с самодельными дубинками. Что-то похожее на лыжные палки без пластикового наконечника.

Конечно, «подросток» — понятие относительное.

Тинейджеры, достаточно взрослые, чтобы быть почти взрослыми, но слишком мелкие, чтобы обладать полноразмерным мозгом, позволяющим принимать правильные решения.

В некотором смысле, именно поэтому я не винил Мэгги слишком уж сильно. Потому что я долго пытался осмыслить нечто схожее.

Первые удары были нацелены на то, чтобы вырубить меня или хотя бы лишить чувств. Метили в висок, но попали в ухо, рассекли его.

Еще один удар, в то же место, возможно, от того же подростка, пришелся по краю глазницы.

Тычок чем-то длинным и острым в задницу, грубый хохот.

Я дрался, отбивался, швырнул первое, что попалось под руку.

Они ответили, сосредоточившись в основном на моей голове, пока не увидели шанс схватить меня за руки, прижать к земле, пока я дрыгал ногами.

Не имело значения, как я барахтался. Они били по очереди. Целились в голову, в живот, ноги, пах, колени.

Лорд Торонто, закончи пытку. Пожалуйста. Я снова чувствую все это. Сколько пережитого может вместить отпечаток?

Эмоции — ненависть, растерянность, бессмысленный животный ужас.

Словно каждый удар немного больше ломал меня. Отбрасывал назад. Погружал в то состояние ума, в котором я был, когда был чуть моложе. Быть подростком, таким озлобленным, страдающим так, что не мог облечь это в слова.

Быть маленьким ребенком, который хочет к маме.

Они притормозили.

Я остался только с болью. Чувствуя себя так же, как в детстве, на какой-то продленке, после того как старшие ребята издевались надо мной в раздевалке, скандируя: «Ты отстой, ты отстой!». Так же неспособен понять, как люди могут быть настолько жестокими. Осознавая связь между вещами, о которых я читал, и тем фактом, что это действительно может произойти в реальности.

Они остановились.

Ментально и эмоционально я не был даже четырех- или пятилетним ребенком.

Четырех- или пятилетние дети могли двигаться по собственной воле.

Меня же оставили лежать там, в месте, куда большинство людей не заходят, у дороги, с видом на воду.

Должно быть, они видели, как я спускался по тропинке.

Мой взгляд упал на воробья, сидевшего на низком знаке.

— Я ничего здесь не могу сделать, — сказал Эван.

Да уж.

— Да, — согласился он. — И мне очень жаль.

Я не был уверен, за что он извиняется. За то, что не смог помочь?

За то, что видел это?

Эхо воспоминания не прекращалось.

Сцена распадалась на фрагменты, перескакивая по самым ярким моментам. То, что я ожидал как одну ночь легкого дискомфорта, растянулось на несколько дней. Фрагменты показали мне самые эмоциональные эпизоды последующих дней.

До этого я подумывал вернуться домой. Но после я упрямо сказал себе, что подожду, пока не сойдут порезы и синяки.

■

Я вдохнул, словно вынырнув из-под воды. Отступил на шаг назад, забыв, что снег ограничивает мое пространство для маневра, и споткнулся.

— Мы оба знаем, что повлечет за собой следующий, — сказал Завоеватель.

— Пошел ты, — выдохнул я слова. — Иди нахрен, Завоеватель! Дерьмо собачье! Думаешь, это делает тебя сильным? Твои попытки даже не сравнятся с тем, что люди делают друг с другом!

— Ты искренне просишь меня сделать с тобой что-то похуже? — спросил Завоеватель. В его голосе звучало чертово веселье.

— Я бы попросил тебя оттрахать самого себя, но сомневаюсь, что у тебя достаточно для этого приспособлений, раз ты опустился до такого убогого приема!

— Кажется, это на тебя действует, — заметил он.

Я покачал головой. Сцена все еще проигрывалась у меня в голове.

— Это было не по-настоящему, — проговорил я. — Это... все было не совсем так.

— Достаточно близко, чтобы иметь значение, — ответил он. — Конечно, пришлось заполнить дыры, прикрыть пробелы.

— Пошел ты, — сказал я.

— Посмотрим, насколько точным окажется следующее, — отозвался он.

Этот отпечаток не спешил.

Он хромал.

Глаза опущены.

Просто смотреть на него было так же тошнотворно, как и все остальное, через что меня провел Завоеватель.

Я попятился по снегу. Я постарался двигаться быстрее.

Но чьи-то руки схватили меня за плечи.

На мгновение я подумал, что отпечаток меня поймал. Страх овладел мной.

— Так будет лучше, — прошептал мне на ухо Лэйрд.

Я попытался возразить, но слова не находили пути к моим губам.

Я забился в его руках, но он держал меня крепко.

Эван влетел между нами, разрывая хватку Лэйрда, и я услышал трепет его крыльев у своего уха. Лэйрд внезапно закричал.

Я был свободен.

Но отпечаток был слишком близко.

Я повернулся, думая, что смогу уйти, если не буду идти спиной вперед, и почувствовал, как он схватил меня за запястье.

■

Нет.

На этот раз один человек.

Его черты были искажены, но я уже был достаточно не в себе после случившегося, я знал кто он.

Нет, нет, нет.

— Что... — начал Эван.

— Что я могу сделать? — вскрикнул Эван.

— Ничего. Это сцена, она хочет проиграться. Просто говори со мной, отвлекай меня, хорошо?

— Не может быть так просто!

— Может. Проще не бывает. Люди — дерьмо.

— А твои друзья? Твои друзья не дерьмо! Тай классный!

— И Алексис, и Тифф, и Джоэл, да. Но я правда не хочу связывать их с этим. Что-нибудь другое.

— Эта штука — призрак? Эхо?

— Да.

— Такой же как я? У призраков есть слабости?

— Не такой, как ты. Это просто повтор.

— Перемотай вперед! Стоп! Представь, что это видео, как будто это искусство, и измени его, как изменил бы видео, так ведь можно?

— Как Джун? Вызывая события в памяти?

— Да.

Перескочить к концу. Я...

Алексис сидела передо мной, когда я очнулся.

— Ш-ш-ш, — сказала она. — Я здесь. Я ничего не делаю, никуда не ухожу. Просто отдыхай. Приходи в себя.

Я опустил голову на землю.

— Если тебе что-нибудь понадобится, неважно, насколько мелкое, глупое или труднодоступное? Попроси. Я разберусь, — сказала она.

— Просто будь рядом, — пробормотал я.

— Это я могу.

Взрыв благодарности, достаточно сильный, чтобы оставить след, рядом со всеми остальными безумными, смешанными эмоциями.

■

Я пошевелился, как во сне, но на этот раз вдохнуть было проще. Хотя нервы были на пределе.

Лэйрд немного отстранился.

Молча и быстро я выхватил щепку — которую мне дали, чтобы отыскать демона-стирателя, Ур-а.

Не раздумывая, я вонзил ее Лэйрду в шею.