Фиона была повержена.

И вот тогда, с привычным для подобных историй опозданием, наконец-то явилось подкрепление.

Топ!

— Сэр Хавел! Мы доставили Его Величество и дворян в безопасное место! Ждём ваших приказов!

— Праведное Сияние, защити меня своим вечным светом!

— Дурачьё! Хватит нестись сломя голову, координируйте свои действия с моей магией!

Рыцарь, чей клинок был окутан плотным слоем сияющей ауры; жрец с налитыми кровью глазами, готовый хоть сейчас ринуться в священную войну; и яростно ворчащий маг, на ходу просчитывающий траектории будущих заклинаний. Похоже, сюда стянулись абсолютно все силы Императорского дворца, которые только удалось экстренно мобилизовать.

Огромный аудиенц-зал в мгновение ока заполнился наполовину, вот только…

— Поздно вы, идиоты, — сухо усмехнулся Хавел.

Ситуация уже давно разрешилась, и всё, что происходило сейчас, походило скорее на эпилог. Впереди ещё маячила крайне нудная и раздражающая уборка последствий… но тут уж ничего не поделаешь.

Пользуясь тем, что все взгляды были прикованы к Хавелу, я аккуратно протёр уголком рукава глаза Карлы. Затем я уже собирался было снять драконью трансформацию, в которой больше не было необходимости, как вдруг.

Бульк.

— А?

Откуда-то донёсся странный, клокочущий звук.

Вздрогнув от нахлынувшего дурного предчувствия, я резко обернулся. Чёрная жижа, перемешавшаяся с пеплом Фионы, внезапно начала яростно вскипать.

Бульк, бульк, бульк.

Хавел инстинктивно взмахнул мечом, а мы с Карлой на опережение вбросили свои заклинания.

Вжух.

Бабах!

Сгусток субстанции рассекло надвое и поглотило пламенем взрыва, однако бурлящая масса продолжала лениво копошиться, не получив ровным счётом никакого урона. Ну разумеется — это ведь была часть силы Апостола, дарованная Фионе Кипящим Безмолвием. И пускай она стремительно испарялась, это всё ещё была сверхконцентрированная божественная энергия. Чтобы уничтожить её окончательно, требовался куда более весомый удар.

Пока я спешно копил ману для масштабного заклинания, на моё плечо мягко легла аккуратная ладонь.

— Всё в порядке, братец. Наша Владычица говорит, что остановить это сложно, но особой опасности оно не несёт. Просто оставь её в покое. И что бы она ни говорила — главное, не слушай.

— Хелена? А как же Праведное Сияние?

— Финальный удар истощил её силы, так что сейчас она отдыхает.

— Вот оно что.

Если вспомнить, она ведь и правда предупреждала, что вложит всю себя в этот последний выпад. Неудивительно, что её божественные резервы опустели.

Пока я понимающе кивал, Хавел, краем уха уловивший наш разговор с Хеленой, спросил, не сводя напряжённого взгляда с яростно бурлящей жижи:

— Раз ты так уверена, значит, понимаешь, что здесь происходит. Может, объяснишь?

— Конечно. Это что-то вроде предсмертного вопля.

— Вопля? — нахмурился Хавел, не совсем понимая суть. Окружающие при этом состроили примерно такие же озадаченные мины.

— Это значит, что ни на что другое, кроме как на крик, она больше не способна. Раз уж божественная энергия всё равно развеется, Злой Бог решил использовать остатки силы, чтобы напоследок вставить свои пять копеек.

— Ты имеешь в виду, что он проецирует туда своё сознание?

Сам процесс назначения Апостола подразумевает внедрение сознания бога в тело специально подготовленного сосуда. Если бы божественная энергия внутри этой жижи успела полноценно слиться с Фионой, сознание Кипящего Безмолвия снизошло бы в этот мир, используя её как оболочку. Однако Фиона сдохла раньше, чем ритуал завершился, и теперь божественная сила просто разлилась по полу, испаряясь каждую секунду. В лучшем случае, как и сказала Хелена, Злой Бог мог временно материализовать подобие разума, чтобы высказать пару ласковых, — и на этом всё.

Выслушав объяснение, я понимающе кивнул:

— Должно быть, для него это стало сильным ударом.

— Да, мне тоже так кажется.

Само собой, подобные фокусы не давались даром. Даже для банального ментального вмешательства требовалось расходовать силы. И раз уж Злой Бог вознамерился впустую разбазарить остатки энергии на пустую болтовню, нам это было только на руку… Вот только предупреждение Солари о том, что её ни в коем случае нельзя слушать, всё ещё назойливо крутилось в голове. Какими такими словами он так отчаянно жаждет со мной поделиться, раз готов платить за это дополнительную цену?

— Скорее всего, обычные проклятия, да?

— Ну что вы, Господин. Как-никак, Злой Бог — всё ещё бог. Он бы не стал опускаться до банальной площадной брани.

— Ну да, пожалуй.

Отойдя на шаг назад, я вполголоса переговаривался с Карлой посреди нашей группы.

Пока мы шептались, жижа достигла пика своего кипения и резко рванула вверх, принимая смутные очертания человеческого силуэта. Выглядело это крайне причудливо и жутко: словно фигуру Фионы грубо замазали поверх толстым чёрным восковым мелком.

Присущая всем Злым Богам зловещая аура, смешанная с фирменной, удушающей апатией Кипящего Безмолвия, тяжёлым пластом начала растекаться по воздуху. Пускай это была лишь блёклая тень истинной мощи, её чужеродная, противоестественная природа заставила большинство присутствующих мгновенно оцепенеть. Естественно, исключениями стали я — всё ещё пребывающий в драконьей форме, Хавел — как Мастер Меча, и Хелена — как Святая.

Примчавшееся на помощь подкрепление, секунду назад горевшее решимостью, теперь стояло апатичным памятником самому себе, полностью парализованное этой давящей атмосферой. Хавел предостерегающе поднял меч, давая понять, что приближаться никому не стоит. Хелена крепче перехватила булаву, готовая в любой момент нанести удар.

Ну а что касается меня…

Я демонстративно зажал уши руками и громогласно выдал:

— Я не слушаю тех, кто слабее меня!

— Господин? — Карла уставилась на меня с абсолютно ошарашенным видом.

А что? Мы победили, они проиграли. Это автоматически делает их слабее меня, разве нет? К тому же, что бы там ни вещал этот кусок тени, если я просто не буду слушать, он лишь зря потратит свои силы.

Это была безупречная, железобетонная логика… за вычетом одного крошечного нюанса: человеческая логика не работает на богов.

Сотканная из теней фигура Кипящего Безмолвия, до этого пристально разглядывавшая меня, медленно вытянула руку. Её указательный палец уставился чётко в мою сторону.

Пока остальные испуганно вздрагивали, а все взгляды скрестились на мне, зловещий голос зазвучал напрямую в моей голове, легко обойдя зажатые ладонями уши.

<Ты. Высокомерная ящерица-полукровка.>

От одного только этого звука по телу пробежала липкая, парализующая волна апатии. Ощущение было такое, словно в тени застоялась холодная, тухлая вода, которая теперь медленно просачивалась сквозь мои кости. Голос продолжал гулким эхом разноситься в черепной коробке, и ни скопленная аура Хавела, ни святая энергия Хелены не могли развеять это гнетущее присутствие.

Вот, значит, почему Солари предупреждала именно не слушать, а не просто заблокировать восприятие. Тот факт, что обычная проекция сознания Злого Бога обладала столь колоссальным ментальным весом… Теперь мне стало предельно понятно, почему Айрис до сих пор до икоты боится истинного обличия Бога Осквернённого Единства, которого в своё время видела лишь мельком издалека.

Я знал, что Злые Боги способны вызывать ментальное разложение, но впервые столкнулся с этим спецэффектом лично. Впрочем, я вполне мог с этим совладать. Солари заверила, что кроме пустой болтовни эта тень ни на что не способна, а благодаря ментальной стойкости от «Благословения Всех Богов» и обострившимся чувствам драконьей формы я чувствовал себя вполне сносно. Ну, пробрал лёгкий озноб, эка невидаль. Кипящее Безмолвие могло пытаться запугать меня сколько угодно — я не собирался давать заднюю.

Вот только для всех остальных ситуация выглядела совершенно иначе.

Карла, которая ещё мгновение назад держалась молодцом, резко побледнела, стоило Злому Богу открыть рот. Профессор Иона справлялась куда лучше, а вот более слабая в ментальном плане Элиша и Айрис, у которой явно активировались старые вьетнамские флешбеки, начали мелко дрожать.

Сделав шаг вперёд, чтобы закрыть их собой от ментального давления, я снова рявкнул:

— Я же сказал, я не слушаю тех, кто слабее меня!

Да, звучит излишне легкомысленно перед лицом божества, зато остальные девчонки смогли немного расслабиться, так что со своей задачей эта фраза справилась.

Разумеется, самому Кипящему Безмолвию было абсолютно плевать на всех остальных. Его взор оставался намертво прикован ко мне, пока он продолжал свою речь:

<Я думал, что лично истребил весь твой паршивый род, но, похоже, одной крысе всё же удалось уцелеть.>

— …

Немного успокоив команду, я последовал мудрому совету Солари — просто пропускал его слова мимо ушей, никак не реагируя и не вступая в полемику.

<Я отчётливо чувствую, как трепещет твоё безмолвие. Неужели ты боишься?>

— …

<И правильно. Тебе стоит трепетать от ужаса. Я никогда не забуду ту обиду, что ты нанёс мне, лишив меня моего Апостола.>

Теневой силуэт медленно повёл вытянутым пальцем по залу, поочерёдно указывая на Карлу, Элишу, Айрис, Иону и Хелену.

<Вы все будете уничтожены.>

«И это всё?» — разочарованно подумал я. Я-то ожидал услышать какую-нибудь глубинную, сакральную истину, а это оказалась банальная, шаблонная угроза в духе дешёвых злодеев. Будто нас можно напугать чем-то настолько…

<Для начала я лично оторву вам руки и ноги, выколю глаза и скормлю вашу податливую плоть Пасти Осквернённого Единства. Из вас выйдут превосходные подношения.>

<Затем ваши тела станут идеальной утробой для гротескного, извращённого размножения. Инкубы, суккубы и даже те уродливые отродья, что родятся из вашего собственного чрева, сольются воедино, порождая новые сосуды, достойные моей великой силы.>

<И даже после смерти не смейте уповать на покой. Кардинал Нетерпимости с превеликим удовольствием поднимет ваши истерзанные трупы, превратив их в бездумный авангард моей священной воли.>

<А ты, высокомерная ящерица-полукровка, будешь лично лицезреть весь этот триумф прямо у подножия моего трона — связанный, беспомощный и неспособный хоть что-то изменить.>

Так, ладно. Это уже явный перебор.

Внезапный побочный эффект драконьей трансформации — обострившиеся первобытные инстинкты и бушующие эмоции, хлынувшие наружу вместе с укреплением тела — начал стремительно брать надо мной верх. Я честно пытался проигнорировать этот бред, но его голос, который физически невозможно было заблокировать, спровоцировал резкую, обжигающую вспышку ярости.

Только сейчас до меня начал доходить истинный смысл исторических хроник, где драконов описывали как одержимых, вспыльчивых и крайне злопамятных существ. Вся их природа была соткана из подобных эмоций. Подавляя подступающий к горлу гнев, я краем глаза заметил, как искажённое лицо теневой фигуры расплылось в глумливой, издевательской ухмылке.

<Но я милосерден. Прими же это бессилие, что заставляет тебя дрожать. Впусти в себя лень, что медленно проникает в твои кости. Сделай это, и, так и быть, я приму тебя в качестве своего нового Апостола. Это станет твоим единственным спасением и моим искуплением за бедняжку Фиону.>

— Так, всё, хорош базарить, кусок дерьма.

Моему ангельскому терпению тоже есть предел.