Канун Рождества.

Стоя вместе с Руной на площади перед станцией Йокосука-Тюо в ожидании назначенного часа, я вспоминал сочельник, когда мы учились во втором классе старшей школы.

— Надеюсь, сестрёнка обрадуется...

Я взял за руку стоявшую рядом и выглядящую встревоженной Руну и кивнул:

— Всё будет хорошо.

— Рюто...

Руна крепко сжала мою ладонь в ответ.

— Спасибо. И прости... я вечно втягиваю тебя в свои семейные проблемы. ...Как и тогда, в школе.

— Я тоже только что вспоминал о том времени.

В тот год сочельник выпал на воскресенье, и предновогодняя площадь перед станцией кишела людьми.

День выдался не особенно морозным, но с наступлением вечера повеяло зимней стужей, и прохожие спешили по своим делам, вжав головы в плечи. Мы с Руной застыли на месте, прижавшись друг к другу, словно стараясь согреться теплом наших тел.

После пяти часов солнце село, стемнело, и зажглась иллюминация.

Как и говорил Район-сан, на привокзальной площади возвышалось одинокое дерево высотой с двух- или трёхэтажный дом; его ствол и ветви были украшены синими огнями, словно новогодняя ёлка.

Неподалёку началось уличное выступление Района-сана.

— Послушайте песню... «Christmas Eve».

Для начала — знаменитый рождественский хит.

Большинство прохожих проходили мимо, но, поскольку выбор песни соответствовал духу праздника, пара человек, ожидавших кого-то на площади, всё же остановились послушать.

Хоть полиция и выдала разрешение на уличное выступление, Район-сан, поющий под одну лишь гитару, занимал совсем мало места и никому не мешал.

Стоящая рядом Руна всё это время не могла скрыть беспокойства. Глядя на неё, я подумал, что она и правда повзрослела.

В тот сочельник, во втором классе, Руна, надеясь на воссоединение родителей, организовала ужин, но её отец пришёл с Мисудзу-сан. Это стало для Руны таким ударом, что у неё поднялась температура и она слегла.

В тот день, пока она не увидела в ресторане Мисудзу-сан, лицо Руны сияло. Она всем сердцем верила в успех своей затеи.

Теперь же Руна, наученная горьким опытом, знала: бывает так, что твои чувства остаются безответными.

И всё же она продолжала верить и надеяться. Сжимая мою руку своей озябшей ладонью.

— ...Большое спасибо. Последняя песня — это композиция, которую я написал для своего самого любимого человека.

Я обвёл взглядом толпу на площади. И заметил Куросэ-сан и стоящую рядом с ней сестру Руны, всего в нескольких метрах от нас.

Сестра, которую поддерживала Куросэ-сан, смотрела на Района-сана с выражением крайнего изумления на лице.

— Послушайте... «Котёнок и Лев».

Слушая гитарное вступление, я поймал себя на мысли: в какой же раз я слышу эту мелодию? В двадцатый? В тридцатый?

Сколько же сил мы с Районом-саном вложили в эту песню за последние две недели! Она была рождена исключительно ради этого мгновения.

Пусть для других это лишь банальная песня о любви, я хотел, чтобы она достучалась до сердца единственного человека во всём мире — сердца сестры.

С этой надеждой я стал слушать мелодию, которую, казалось, выучил уже наизусть.

* * *

Я помню день, когда мы встретились тогда,

Ты была котёнком — легка, как три плода.

Я — нежный царь зверей, в душе — совсем дитя,

«Не имя человека!» — смеялись мы, любя.

Я поблагодарил судьбу, что нас свела,

Та встреча в сердце навсегда осталась.

Я помню день, когда впервые мы поссорились тогда,

У тебя был зонтик — хранила ты его всегда.

Я потерял его в дождливый хмурый час,

Купил другой, но ты заплакала тотчас:

«Мне нужен старый!» — голос дрогнул твой.

Теперь я знаю: смысл был не в зонте простом.

Прости меня за тот нелёгкий день, мой свет,

Ведь для меня лишь ты — весь мир, весь белый свет.

Кружки с цветочным нежным узором,

Брелоки серебряные — словно чудо-дар.

Кроссовки Converse — парный наш узор,

Вещи множились, росла любовь, как яркий жар.

Всякий раз, закрыв глаза, я вижу вновь

Твою улыбку, свет, тепло, любовь.

Ты сказала: «Можем вещи покупать одни»,

И купила две — чтоб были мы сродни.

Но я был слаб, не смог расти тогда,

Не принял перемен, ушла моя звезда.

Всем сердцем желая быть с тобой всегда,

Я отвернулся — вот моя беда.

Но в конце концов я понял, наконец,

Что, хоть далёко ты, любовь — не призрак, не обман.

Я всё ещё люблю тебя, мой нежный свет,

И нет сильнее чувства, нет прекрасней лет.

У меня до сих пор нет смелости сказать,

Что рождён я, чтобы защищать, оберегать.

Но знаю: рядом быть могу — так близко,

Что устанешь от меня, но это не опасно.

Так позволь же львиному сердцу робкому

Защищать твоё лицо, котёнка нежного.

Отныне я тебя не отпущу никогда,

Ты — моя судьба, моя любовь, моя звезда.

* * *

Песня закончилась, и послышались редкие аплодисменты.

Ещё во время выступления я взглянул на стоявшую рядом Руну — по её щекам текли слёзы.

Китти-сан, которую поддерживала Куросэ-сан, тоже плакала, закрыв лицо обеими руками.

Глядя прямо на неё, Район-сан произнёс:

— Китти.

Убрав гитару в лежащий на земле кейс, Район-сан подошёл к ней ближе.

— Прости, что я тогда так внезапно исчез. С тех пор я три месяца работал в магазине у дяди... и на заработанные деньги купил это.

С этими словами Район-сан достал из кармана пальто маленькую коробочку, опустился перед сестрой на одно колено и открыл крышку.

— Выходи за меня замуж.

С того места, где мы стояли, было плохо видно, но внутри, должно быть, лежало кольцо.

Из-за столь внезапного и драматичного поворота событий вокруг собралось даже больше людей, чем во время концерта; прохожие останавливались и, затаив дыхание, наблюдали за парой.

Китти-сан, не вытирая льющихся ручьём слёз, не сводила глаз с Района-сана.

— ...Да!..

И она решительно, глубоко кивнула.

◇

После этого мы... Китти-сан, Район-сан, Куросэ-сан, Руна и я отправились к ней домой.

В тесной однокомнатной квартире, за столиком перед телевизором, Китти-сан высказывала Району-сану всё, что скопилось у неё на душе за эти три месяца.

— Я совершенно не понимала, о чём думает Рай-кун, хотя мы и были вместе... Надо было просто всё мне рассказать... Ты хоть представляешь, как мне было плохо?..

— ...Прости.

Район-сан нахмурился и неловко заговорил:

— Всякий раз, когда Китти-тян смотрела соцсети и говорила: «Смотри, такой-то женился», в какой-то момент мне начало казаться, что ты на меня давишь... Я постоянно нервничал, думал, что должен что-то предпринять... Китти-тян старше, ты добрая, ты меня содержала, делала всё по дому... Я решил, что если останусь здесь и дальше, то стану никчёмным. Поэтому я подумал, что должен уйти.

Слушая его, Китти-сан громко всхлипывала.

— Но теперь мы всегда будем вместе.

Услышав эти слова, Китти-сан подняла голову.

На безымянном пальце её левой руки сверкало кольцо, которое только что подарил Район-сан.

— Правда?.. Это ведь правда, да?

— Правда, истинная правда, — твёрдо произнёс Район-сан.

Слёзы Китти-сан наконец высохли, и её лицо озарилось радостью.

— Рай-кун, я тебя обожаю!

— Ва-а!

Китти-сан бросилась ему на шею, прижавшись к нему своей мягкой грудью. Район-сан, помня о нашем присутствии, смутился.

— К-Китти-тян?! Мы же не одни, это как-то...

— Ну и что! Не отпущу! Когда подадим заявление?!

С этими словами Китти-сан отстранилась от Района-сана и посмотрела на него сияющими глазами.

— А?

Пока Район-сан пребывал в замешательстве, Китти-сан хлопнула в ладоши.

— Точно! Надо срочно пойти поздороваться с моими папой и мамой!

Схватив сумку, Китти-сан вскочила с места.

— Э, прямо сейчас?! — изумлённо воскликнула Руна.

— Да! Такие вещи лучше делать сразу!

— Если поедете сейчас, можете не успеть вернуться!

— Ну и ладно, переночуем где-нибудь! Сегодня же сочельник!

— К-Китти-тян, ты серьёзно?! Я же в таком виде! — запаниковал Район-сан, оглядывая свою повседневную, небрежную одежду.

— Ерунда, ерунда! Это же мои родители! Им плевать на такие вещи!

Глядя на модную и стильную Китти-сан, её слова почему-то звучали на удивление убедительно.

В итоге Китти-сан и Район-сан в спешке собрались и вышли из квартиры.

— Ну всё, пока! Спасибо вам всем! Мы будем счастливы-ы! ♡

— Большое всем спасибо!

Китти-сан, излучая ауру счастья, помахала нам рукой, а Район-сан кланялся снова и снова, пока дверь не закрылась.

— ...Что-то я... волнуюсь, справятся ли эти двое... — пробормотала Руна с тревожным взглядом.

Я успокаивающе улыбнулся ей.

— Справятся, я уверен.

Оснований для этого не было, но мне так казалось.

Заботливая, глубоко любящая и эмоциональная, что делает её очень женственной и очаровательной, но в то же время немного ребячливая и импульсивная, отчего порой кажется, что Китти-сан вот-вот попадёт в беду.

И Район-сан, который с виду кажется мягкотелым современным парнем, но обладает честным и чистым сердцем, вызывающим желание протянуть ему руку помощи. На самом деле он умеет смотреть на вещи объективно и действовать, думая наперёд.

Они очень подходят друг другу. В будущем они наверняка смогут прожить жизнь, поддерживая друг друга.

Район-сан, который начал работать и обрёл уверенность в себе как мужчина, несомненно, сможет защитить Китти-сан, похожую на котёнка, своим сердцем доброго льва.

Пока я размышлял об этом, растрогавшись, закрывшаяся дверь снова открылась, и вернулся один Район-сан.

— Что-то забыли? — спросила Руна.

— Нет... а, да, — ответил он как-то невнятно и сел передо мной на колени. — Рюто-сан.

— Да.

— Огромное вам спасибо!

Я растерялся, когда Район-сан склонил голову так низко, словно в земном поклоне, и невольно заставил его поднять голову.

— Эй, прекратите.

Район-сан взял меня за руки, выпрямился и посмотрел на меня влажными глазами, готовый вот-вот расплакаться.

— Один я бы не смог закончить ту песню. Это всё благодаря вам, Рюто-сан. Думаю, из вас получится отличный редактор.

— Район-сан...

Я был так тронут, что слова застряли в горле.

— Я потратил слишком много денег на кольцо... Простите, что не могу ничем вас отблагодарить. Надо было оставить хоть немного.

— Всё в порядке, не берите в голову, — я крепко сжал его руку в ответ. — Мне достаточно того, что вы это сказали. Я рад, что смог помочь.

Район-сан молча ещё раз низко поклонился и встал.

— Правда, большое вам спасибо.

С этими словами Район-сан на этот раз окончательно покинул комнату.

— .......

Когда они ушли, показалось, что в комнате стало немного просторнее.

— ...Ну, я тоже пойду.

Куросэ-сан взяла пальто и сумку, поднимаясь с кровати, на которой сидела.

— У меня встреча с университетской подругой, живущей в Йокогаме, договорились поужинать в семь.

— О, с парнем?! — оживилась Руна, но Куросэ-сан лишь криво усмехнулась.

— С девушкой, конечно. Кто будет приглашать в такой день?

Сказав это, она спокойно собралась и ушла.

Оставшись вдвоём в тесной однокомнатной квартире, мы с Руной переглянулись. Время перевалило за шесть вечера.

— ...Что будем делать? Насчёт еды... Я проголодалась.

— Кстати да, мы же ничего не придумали...

В конце концов, мы не знали, чем всё закончится у Китти-сан и Района-сана, поэтому и не могли ничего запланировать. Куросэ-сан, у которой был чёткий план, поступила мудро.

— Можно сходить куда-нибудь поесть, но если сейчас искать приличное место, там наверняка всё забито по брони.

— Сочельник же...

— Тогда, может, останемся здесь? Я что-нибудь приготовлю.

— А? О... Можно? Спасибо.

Еде, приготовленной руками Руны, я был рад куда больше, чем ужину в ресторане, полном парочек, где приходится постоянно оглядываться на окружающих.

— Тогда я готовлю.

Руна надела фартук, принадлежавший, по-видимому, Китти-сан, и открыла холодильник.

— Есть яйца... и сосиски. Ещё рис в лотках... Хм-м...

Она повернулась ко мне.

— Рюто, что будешь: жареный рис или омурайс?

— А? Ну, давай жареный рис.

— Точно? Омурайс ведь больше подходит для Рождества, нет?

— Ну, наверное.

Я выбрал жареный рис просто потому, что мне его захотелось. «Мужчины — такие существа». Возможно, только я. А может, всё дело в воспоминании о том, как недавно Иччи с аппетитом уплетал жареный рис, что отложилось где-то на краю сознания.

— Раз Рюто хочет, сделаю жареный рис, — рассмеялась Руна и снова заглянула в холодильник. — О, ура! Нашла в морозилке нарезанный зелёный лук! Значит, жареный рис — это правильный ответ! ♡

Так нашим ужином в сочельник стал жареный рис.

◇

Две тарелки с жареным рисом на маленьком столике, как и следовало ожидать, оказались парными, но разного цвета. Слегка подгоревшие до коричневой корочки кусочки яйца, прилипшие к рису, выглядели аппетитно и пробуждали голод.

— Выпьешь? Это запасы Китти-сан, так что выбор невелик.

С этими словами Руна достала из холодильника банку крепкого тюхая и показала мне.

— Нет, спасибо. А есть улун или что-то подобное?

Видя, как Китти-сан глушила его залпом и напивалась в стельку, мне было как-то боязно это пить.

— Есть бутылка зелёного чая. Правда, комнатной температуры.

— Пойдёт. Зима всё-таки.

И так я с огромной благодарностью приступил к этому, пусть и немного несуразному, ужину.

— Приятного аппетита... М-м, вкусно.

— Я рада! Не пересолила?

— В самый раз.

— Правда? Буду знать!

Сказав это, Руна поднесла ко рту ложку — тоже парную, но другого цвета.

Мы вдвоём в тесной однокомнатной квартире.

В этой комнате Китти-сан жила вместе с Район-саном, поэтому здесь царил дух обжитого быта, создавая иллюзию, будто это мы с Руной живём вместе...

От этих мыслей было никуда не деться.

Я нервничал и не мог ни на чём сосредоточиться.

Томление, преследовавшее меня с той ночи на Окинаве, по мере утоления голода перерастало в иное, всё более сильное желание.

— ...Спасибо, было очень вкусно.

Когда я отложил ложку, Руна удивлённо посмотрела на меня.

— А, ты уже всё? Тебе было мало?

— Вовсе нет, просто было очень вкусно.

— Ой, как я рада! ♡

Обрадовавшись моим словам, Руна рассмеялась.

— Рюто.

Услышав своё имя, я повернулся и увидел у своих губ её ложку.

— А-ам! ♡

Повинуясь Руне, я открыл рот.

Ложка тихо звякнула о зубы, и в этот миг у меня почему-то защипало в носу.

Я был счастлив.

Этого уже было достаточно для счастья... но мне захотелось того счастья, что лежит за его пределами.

Я не хочу ранить Руну.

Хочу сделать её счастливой.

Но терпеть уже невыносимо тяжело.

— ...Э?! Что с тобой, Рюто?..

Руна удивилась.

Глядя на то, как я внезапно и беззвучно заплакал, она не могла скрыть растерянности.

Я и сам не понимал, почему плачу.

— Руна...

Как ни прискорбно, я пока ещё ничего из себя не представляю. Руна по-прежнему идёт впереди меня.

Но сейчас я чувствую, что мои руки уже почти нащупали что-то важное.

Это то, чему меня научили Район-сан и Кудзибаяси-кун. Отношение к делу Куросэ-сан, пример Фудзинами-сана, уроки Камонохаси-сенсея.

Опираясь на это чувство, я хочу идти дальше.

Я обязательно стану мужчиной, который сделает Руну счастливой.

Поэтому позволь мне сказать это.

Пока я думал об этом, слёзы потекли от переполнявших меня чувств.

«Счастье — это не то, что создаёт кто-то один, стараясь изо всех сил... Это то, что рождается, когда двое идут навстречу друг другу».

«Я решил. Ведь мы встречаемся. Странно, если я один буду вечно сдерживаться, правда?»

Мне показалось, что слова Китти-сан и Нисси мягко подталкивают меня в спину, и я заговорил:

— ...Я хочу стать редактором.

Это решение не было внезапным озарением, подобным удару молнии. Это желание медленно зрело во мне, пока я давал советы Кудзибаяси-куну в LINE и работал над текстом песни вместе с Район-саном.

— Я буду стараться ради этого. Мне ещё только предстоит продумать конкретные шаги, но...

Руна внимательно смотрела на меня с серьёзным выражением лица.

— Конечно, я думаю и о нашем будущем, и понимаю, что сейчас время закладывать фундамент для того, чтобы всегда быть вместе... И если что-то случится, я готов, как Иччи, взять на себя полную ответственность, поставив на кон свою жизнь... Но всё же.

Не в силах поднять на неё взгляд, я говорил, глядя в пустую тарелку из-под жареного риса.

— Я правда очень сильно тебя люблю...

«Надо посмотреть на неё», — подумал я и заставил себя поднять глаза на Руну.

— Я хочу тебя...

Я выдавил эти слова из самой глубины души.

— Прости, я больше не могу сдерживаться...

Руна пристально смотрела мне в лицо, и её глаза наполнились влагой.

— Рюто...

Прошептала она, словно чувства выплеснулись через край.

— Я так рада...

Прикрыв рот рукой, Руна опустила голову.

Эти слова стали для меня неожиданностью.

— То, что ты говоришь мне такие вещи... это как сон...

— А?..

Я посмотрел на Руну, пытаясь заглянуть ей в лицо.

— Но, Руна, ты же говорила: «Раз уж мы дошли до такого, может, стоит сначала пожениться»...

— Разумом я так и думала. Но... я тоже всё это время хотела стать с тобой одним целым, и, что важнее всего...

С этими словами она смущённо покраснела.

— Я хотела, чтобы ты сам захотел меня. И в конце второго класса, и на Окинаве — всегда казалось, что это я тебя подталкиваю... Как девушке, мне было немного стыдно.

— Руна...

Я и подумать не мог, что она переживала об этом.

Я не настаивал только потому, что в день, когда мы начали встречаться, пообещал: «Буду ждать, пока ты сама не захочешь».

В конце второго класса, когда Руна сказала, что «захотела», из-за разных обстоятельств мы упустили первый шанс.

Потом началась моя подготовка к экзаменам, а когда она закончилась, у Руны родились сестрёнки, и наши графики перестали совпадать.

— Я всегда... всегда хотел этого. С того самого июня во втором классе, когда ты впервые пустила меня к себе и спросила: «Сходишь в душ?». С того самого момента.

Я крепко сжал руки Руны, которые она убрала от лица.

Её ладони были горячими.

— Я сдерживался. На самом деле, до смерти хотелось... Я каждый день обнимал тебя в своих фантазиях.

Глаза Руны задрожали; она смотрела на меня радостно и смущённо.

— Когда мы были наедине, я всегда сдерживался. Той ночью на Эносиме было невыносимо тяжело... И в тот сочельник во втором классе, если бы у тебя не поднялась температура, я бы не выдержал... И ночью в школьной поездке, и когда мы любовались сакурой — я всегда был на грани.

— Рюто...

Из глаз Руны наконец полились слёзы, и она крепко сжала мои руки в ответ.

— Я так рада. Я так рада...

Сказав это, Руна разжала руки и бросилась ко мне в объятия.

— Рюто...

Словно одних объятий ей было мало, Руна развязала фартук и забралась ко мне на колени, пока я сидел, скрестив ноги.

Горячее дыхание Руны касалось моей шеи.

— Пахнешь Рюто...

Было щекотно от того, как она втягивала носом воздух, шевеля пушок у меня на шее.

— Руна...

Смеясь, я изо всех сил сжал руки, обнимающие её за спину.

— Ух, задушишь... — простонала Руна.

Я в панике ослабил хватку.

— Ой, прости...

«Не умею рассчитывать силу, обнимая девушку. Наверняка она подумала: "Типичный девственник"», — погрузился я в паранойю, но тут...

— Нет.

Руна сама крепко обняла меня.

— Я хочу, чтобы ты сжимал ещё сильнее.

Хоть она и сказала так, да и сама старалась изо всех сил, но объятия её мягких девичьих рук дарили лишь приятные ощущения.

— Руна...

На этот раз я снова крепко прижал её к себе, но уже осторожнее.

Наши грудные клетки соприкоснулись, и мягкая грудь Руны спружинила между нами, словно подушка.

Когда я сжал объятия сильнее, эта мягкость податливо смялась, и я почувствовал, как наши рёбра касаются друг друга. Стоило мне немного расслабить руки, как грудь Руны тут же восстановила свою упругость, словно отталкиваясь от моего тела. Опьянённый этим живым, волнующим ощущением, я то прижимал её к себе, то ослаблял хватку, снова и снова.

— Рюто...

Дыхание Руны на моей шее стало ещё горячее. Оно стало прерывистым и тяжёлым.

— Руна...

Мы отстранились друг от друга и, глядя глаза в глаза с близкого расстояния, словно притянутые магнитом, соединили губы.

Пока мы обменивались неловкими, отрывистыми поцелуями, Руна приблизила губы к моему уху.

— Открой рот...

От её шёпота мои уши вспыхнули огнём.

«У меня наверняка сейчас глупое лицо», — подумал я, но лицо Руны, приближающееся ко мне с полуоткрытыми губами, было невероятно сексуальным.

Я молился, чтобы я был единственным в мире, кто знает Руну с таким выражением лица.

Её язык мягко скользнул в мой рот. Я старательно пытался ответить на её движения, но Руна слегка отстранилась и снова прошептала мне на ухо:

— Расслабься...

Я послушался, и мы погрузились в ощущение того, как горячие влажные языки, сплетаясь, танцуют во рту.

Как же приятно.

Я хотел чувствовать Руну ещё сильнее.

Бёдра Руны становились всё горячее на моих ногах. Она двигала тазом так, словно терлась тем самым местом о мой пах.

— Руна...

Возбуждённый до безумия, я запустил руки под ворот её одежды.

Сегодня на Руне было белое вязаное платье с глубоким V-образным вырезом. Он был настолько широким, что открывал вид на ключицы и ложбинку груди, и из-под него виднелось нижнее бельё — кажется, это называется топ на бретельках.

Я попытался стянуть ворот платья, который держался лишь на её плечах, но Руна рассмеялась.

— Растянется же. Сними через верх.

— А, ой, прости!..

И правда, если растянуть, ворот потом не будет держаться на плечах. Мне стало стыдно за то, что я настолько потерял голову, что не заметил такой очевидной вещи, или же за то, что у меня так мало опыта в раздевании девушек.

Вязаное платье было длиной до бёдер, и пока она ёрзала, сидя на мне верхом, её ноги уже были почти полностью обнажены.

Когда я поднял подол и увидел белые трусики, я почувствовал такое возбуждение, словно у меня загорелась поясница, хотя это был не первый раз, когда я видел её в белье.

Оставшись в белых трусиках и чёрном топе, Руна гибко прижалась ко мне, закрывая собой весь обзор.

— Я тебя тоже раздену.

Прошептав это мне на ухо, она скользнула обеими руками между моим свитером и футболкой.

Когда с меня сняли верхнюю одежду, я вдруг опомнился.

— А... как насчёт душа?..

Руна наклонила голову и с улыбкой посмотрела на меня снизу вверх.

— ...А как хочет Рюто?

Помада с её всегда ярко накрашенных губ стёрлась из-за долгих поцелуев, и теперь они были нежно-розовыми. Влажные, слегка припухшие, с чуть размытым контуром — они выглядели до дрожи соблазнительно.

— У нас сегодня не было физкультуры, так что потом вряд ли пахнет, м?

Она улыбнулась шутливо, но в то же время вызывающе.

И тут я вспомнил фразу, которую слышал в её комнате четыре с половиной года назад.

«— Рюто, ты из тех, кому душ не нужен?»

«— Сегодня была физ-ра, так что я, наверное, потный, стыдно немного...»

Её образ в тот момент, когда она развязывала ленту на школьной форме и расстёгивала пуговицы, был настолько шокирующим, что до сих пор выжжен в моей памяти.

Я думал, что, возможно, то переживание было особенным только для меня.

Но Руна тоже помнила то, что я тогда сказал. Это меня обрадовало.

— ...Я хочу так.

Я ответил словно в бреду, и Руна рассмеялась.

— Вас поняла ♡

Ее гибкие, мягкие руки обвились вокруг моей шеи, словно змеи.

Но в следующий миг она тут же отстранилась.

— Пойду закрою дверь.

Руна встала и пошла в прихожую. Раздался звук поворачиваемого ключа, а затем звяканье накидываемой цепочки.

— ...Теперь, даже если сестрёнка с Районом передумают и вернутся, они не смогут войти!

Вернувшись ко мне, Руна со смехом снова забралась мне на колени.

— М-м...

Я уткнулся лицом в вырез её топа, и она рассмеялась, будто ей было щекотно.

— Рюто, ты такой милый, как ребёнок ♡

Пока я настойчиво прижимался лицом к её груди, Руна, хихикая, обняла меня за голову.

— Сними же нормально.

Сказала она сквозь смех, извиваясь от щекотки.

— Д-да...

Неловкими пальцами я потянул её топ вверх.

Под ним показался белый бюстгальтер, комплект к трусикам. В одном лишь белом белье она выглядела возвышенно, словно богиня из греческих мифов.

Я завел руки ей за спину, пытаясь расстегнуть лифчик, поддерживающий две налитые круглые тяжести.

— ...М?

Я пытался расстегнуть крючки на ощупь, но ничего не выходило.

— Э-э?..

«Как же стыдно, что так видно мою неопытность...» — чем больше я паниковал, тем сильнее заплетались пальцы.

— Хи-хи.

Руна рассмеялась, приподнялась и ловко повернулась ко мне спиной.

— Давай ♡

Передо мной предстала красивая, стройная спина, сужающаяся к талии. Залюбовавшись ею, я наконец благополучно расстегнул крючки бюстгальтера.

— ...Руна?

Она не спешила поворачиваться, поэтому я окликнул её. Руна повернула только голову и, залившись румянцем, прошептала:

— Стыдно...

Этот жест зажёг во мне огонь, и я зашёл спереди. Придерживая руками расстёгнутый бюстгальтер со спущенными бретельками, она встретилась со мной взглядом и тихонько хихикнула.

— ...Вообще-то, я должна была показать тебе это ещё четыре с половиной года назад, — сказала она, смущённо улыбаясь. — Если бы это случилось тогда, мне бы совсем не было стыдно.

— ...Почему же сейчас стыдно? — спросил я, движимый почти искренним любопытством.

Руна улыбнулась в ответ:

— ...Потому что я полюбила тебя по-настоящему.

С нежной улыбкой Руна ласково обвила мою шею руками. Упавший мне на колени бюстгальтер она тихонько отодвинула в сторону.

Её обнажённая грудь прижалась к моей, мягко, словно прилипая к коже. «Неужели в этом мире бывает так приятно?» — подумал я.

— Рюто-о...

Сладкий голос Руны растаял у меня в ухе. Каждый уголок моего сердца и разума наполнился ею до краёв.

В памяти с любовью всплывали все моменты, проведённые с ней. Если бы я овладел ею тогда, во втором классе, когда впервые оказался в её комнате, я бы наверняка не смог испытать этого чувства всепоглощающей полноты.

Одного лишь прикосновения наших тел было недостаточно, и я коснулся груди Руны рукой.

— М-м...

Руна закрыла глаза и издала сладострастный стон.

Ощущая ладонью приятную тяжесть её груди, я большим пальцем очертил круг в самом центре.

— Ах...

Выгнув спину, Руна вскрикнула и подалась бёдрами навстречу.

Её горячие, влажные ягодицы касались моего возбуждения, даря невероятное наслаждение.

— Рюто...

Руна потянулась к ширинке моих брюк.

— Рюто, ты тоже снимай... — прошептала она, задыхаясь, и расстегнула молнию.

Я сам стянул брюки.

— И это тоже.

Хотя сама она всё ещё была в белье, её руки уже стягивали мои боксеры.

И так вышло, что я оказался совершенно нагим под светом люминесцентной лампы раньше, чем Руна.

— ...Р-Руна. Не смотри так пристально, ладно?..

Руна не сводила глаз с моего члена, и я, сгорая от стыда, прикрылся рукой.

Она посмотрела на меня снизу вверх с обворожительной улыбкой.

— Если я не буду смотреть, как же я его приласкаю?

Приласкает... Она его приласкает?.. Стыдно... Стыдно, но как же это возбуждает.

...И всё-таки стыдно.

Я почувствовал себя неполноценным, подумав, что Руна наверняка видела и других мужчин, и опустил голову, но тут она приблизила губы к моему уху.

— ...Он самый красивый в мире ♡ — прошептала она.

— Руна...

Сердце защемило от нежности, а тело отозвалось ещё большим возбуждением.

— Подожди немного, Руна...

Я приподнялся, собираясь достать презерватив, но...

— Держи, ты ведь это искал? — она протянула мне пакетик.

— А?.. Ты тоже приготовила?

Это была не та марка, которую я обычно носил с собой, так что я сразу понял: это её.

Руна нежно улыбнулась.

— Я всегда носила его с собой. На случай, если ты вдруг захочешь.

— Руна...

— Ах, но подожди.

Сказав это, Руна многозначительно улыбнулась.

— ...Оценишь результаты моих тренировок, которые я так и не смогла продемонстрировать на Окинаве?

С этими словами она заправила прядь волос за ухо и опустила лицо между моих ног.

◇

Головокружительное наслаждение, которое я испытал, находясь внутри Руны, намного превзошло все мои сотни и тысячи прежних фантазий.

Руна ласкала меня с такой нежностью, словно любимое дитя, и я не раз достигал вершины внутри неё.

Честно говоря, я не уверен, смог ли я в полной мере удовлетворить её.

И всё же всё это время она выглядела счастливой и не переставала сладко стонать. А источник, из которого ручьём лился нектар, не иссякал до самого конца.

Обнажённая Руна была поистине прекрасна.

Её тело с плавными изгибами, словно у сошедшей с полотна Венеры, было мягким везде, к чему бы я ни прикоснулся, а кожа — гладкой и маняще нежной.

Конечно, я и раньше знал это, пусть и отрывочно.

Но именно сейчас... в этот сочельник, спустя четыре с половиной года после того дня, когда сразу после признания она позвала меня в свой пустой дом.

Волею судьбы, в этой тесной однокомнатной квартирке, где живёт её родная сестра.

Я впервые познал всю Руну без остатка.

◇

Вдоволь насладившись ласками, мы вместе приняли ванну.

Мы набрали горячей воды в тесную совмещённую ванну, и, поскольку места сесть друг за другом не было, мы устроились рядом, закинув ноги на бортик.

— Умора, мы почти не помещаемся, — рассмеялась Руна, глядя на то, что в воде оказались только наши туловища.

Её длинные вымытые волосы были заколоты наверх зажимом, мокрые прядки прилипли к белоснежной шее, а на лице не осталось ни грамма косметики — и всё это казалось мне безумно милым.

— Похоже на скорченное погребение.

— Чего?

— Скорченное погребение, не знаешь?

— Скорченное?

— Древний способ захоронения. Разве вы не проходили это по истории?

— Ой-ёй, студент-умник надо мной издевается! Чёрт побери-и!

— Аха-ха. Я вообще-то ещё не выпустился.

— ...Зато с кое-чем другим ты сегодня точно «выпустился», а?

Руна смотрела на меня с дьявольской усмешкой, и я, чувствуя счастливое смущение, отвёл взгляд.

— ...И-мен-но так.

— Аха-ха. Чего это ты по слогам заговорил? Прямо как я.

— Э, в смысле?

— Я так иногда делаю. С Николь и остальными.

— А, ну тогда, наверное, так и есть.

— А?

— Твоё влияние.

Я сам убедился в своей правоте и объяснил Руне, которая выглядела озадаченной:

— Манера речи, выбор слов — это же всё перенимается у близких людей, верно?

— Понятно-о.

Руна понятливо кивнула.

— Значит, мы стали похожи.

— А будем ещё больше похожи, — сказал я. — Потому что мы всегда будем вместе.

Я забеспокоился, не слишком ли пафосно это прозвучало, и посмотрел на Руну, ожидая ответа.

И тут я заметил, что с ней что-то не так.

— ...Что случилось?

Из глаз Руны текли слёзы. Мы сидели в ванной, поэтому я на миг подумал, что это вода или пот, но её покрасневшие веки и нос говорили о том, что она плачет.

— ...Мне впервые мужчина говорит такие вещи после того, как всё закончилось.

Шмыгнув носом, Руна опустила голову и продолжила:

— До этого все говорили мне страстные вещи перед этим, шептали сладкие слова... но Рюто — первый, с кем можно так весело поболтать после.

Она пробормотала это и задумалась, словно вспоминая прошлое.

— Они говорили: «Мужики устают, когда кончают», и даже не разговаривали со мной... в глаза не смотрели.

Почему меня так завораживает этот печальный взгляд её профиля, словно затягивает в омут? Мы только что были в объятиях друг друга, но мне снова нестерпимо захотелось обнять её.

— Я всегда думала: «Ну, значит, все мужчины такие»... и боялась, что с тобой будет так же. Но ты, Рюто, совсем другой. Во всём. Ты первый такой мужчина в моей жизни.

Сказав это, Руна пристально посмотрела на меня, сидящего рядом.

— Почему? Почему ты такой добрый, Рюто?

Влажными кончиками пальцев я стёр следы слёз, оставшиеся на её щеках, и, смущённо улыбнувшись, ответил:

— Потому что я люблю тебя «по-настоящему».

И так, сидя рядом в тесной ванне в позе «скорченного погребения», мы снова обняли друг друга.

В моих объятиях Руна снова немного всплакнула.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

* * *

В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши ( желательно под одной веткой комментов).

Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM

Поддержать монетой переводчика за перевод : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6