Лето третьего курса университета подошло к концу, а я по-прежнему оставался девственником. Когда каникулы только начинались, я и представить себе не мог такого исхода.

Я еще совсем не успел привести мысли в порядок, но дни неумолимо шли вперед. Вскоре после начала занятий было решено устроить ужин на четверых: Кудзибаяси-кун, Куросэ-сан, я и Руна.

Это произошло в конце сентября, воскресным вечером, в двадцать ноль-ноль. Поскольку Руна, совмещающая учебу с работой и помощью по уходу за детьми, была невероятно занята, нам стоило немалых трудов подстроиться под ее график, так что встреча откладывалась довольно долго.

Местом встречи выбрали заведение у восточного выхода со станции Икэбукуро. Кажется, Куросэ-сан забронировала его через интернет. Поскольку Кудзибаяси-кун заявил, что идти в ресторан в одиночку ему не хочется, мы договорились встретиться перед статуей совы «Икэфукуро» в подземном переходе станции.

Когда мы подошли к «Икэфукуро» за пять минут до назначенного времени, Руна и Куросэ-сан уже были там.

— О, Рюто! Управляющий сказал, что можно уйти пораньше, хотя время еще не пришло, так что я освободилась!

— Вот как, славно потрудилась.

«А где же Кудзибаяси-кун?..» — только я собирался проверить смартфон, как почувствовал чье-то присутствие за спиной.

Обернувшись, я увидел Кудзибаяси-куна: он стоял вплотную ко мне, словно моя собственная тень.

— Ува-а, напугал!

— О, это тот самый, который «Сэсся»?! — догадалась Руна и спросила меня.

— «Сёсэй», — привычно поправил я и представил его: — Это мой университетский друг, Кудзибаяси-кун.

— Я много слышала о тебе от Рюто! Я девушка Рюто, Руна, приятно познакомиться!

— Куросэ-сан, мы встречаемся уже во второй раз, верно? Мы оба специализируемся на японской литературе, так что прошу любить и жаловать.

— Взаимно, рада встрече.

Руна и Куросэ-сан одарили его легкими улыбками, а что же Кудзибаяси-кун?

— ……

Не проронив ни слова, он лишь молча поклонился, не поднимая глаз.

— ……

Чувствуя смутную тревогу, мы вышли со станции и направились к заведению. Поскольку дорогу знала Куросэ-сан, они с Руной пошли впереди, беседуя на ходу.

— Близняшки семьи Сиракава в последнее время стали спокойнее?

— Да, по сравнению с тем, что было раньше. Они уже не младенцы, так что перестали плакать без причины, и от этого прям легче дышится.

— Им сейчас уже… два года и три месяца? Как летит время, с ума сойти.

— И не говори. Если подумать, то потом я, наверное, буду считать, что сейчас всё ещё тяжелый период. Но каждый раз, оглядываясь назад, я понимаю: месяц назад было чуть легче, чем два месяца назад, а сейчас — чуть легче, чем месяц назад.

— Значит, вот как это бывает.

— Трудно понять, мы-то сами были младшими в семье. Когда я сказала об этом сестрёнке, она заявила: «Именно так! Но учти, дальше наступит жуткий кризис негативизма!» — и напугала меня.

— …Я вообще не могла тогда вести такие нормальные разговоры… Напивалась и только и делала, что жаловалась…

— А-а… ну, всякое бывало. Сестрёнка, став взрослой, особенно часто ищет поддержки у Марии… Но хорошо, что всё обошлось. Рада, что ты вернулась к нормальной жизни.

С тех пор прошло около недели, и старшая сестра начала ходить на работу, которую прогуливала. Похоже, она больше не ведет тот пьяный образ жизни, когда непонятно, что выкинет в следующую секунду. И это действительно радует.

— И правда. Мама, Руна, я и тётя Таэ составили график круглосуточного наблюдения — даже одну неделю продержаться было непросто.

— Это уж точно! Нам даже пришлось одолжить силу Рюто. Спасибо тебе большое, правда.

— Ты нас очень выручил.

Девушки обернулись ко мне, и я, вспоминая то время, криво усмехнулся.

— Да нет, я рад, если смог быть полезен…

По правде говоря, большую часть времени я просто наблюдал, но если это подарило им спокойствие, значит, мой загадочный день был прожит не зря.

Пока мы разговаривали, Кудзибаяси-кун в одиночестве плелся позади, немного отстав от нашей троицы и опустив голову. Поскольку дело было на тротуаре перед станцией в час пик, между нами вклинилось несколько других групп людей, из-за чего он выглядел совершенно посторонним человеком.

— …К-Кудзибаяси-кун!

Отделившись от Руны и Куросэ, я поравнялся с ним и окликнул:

— Ты чего так отстал?

— …Ибо беседа двух дев — не та стезя, где я силен.

— И всё же, держись поближе. Выглядит странно.

— Коли уж речь зашла о странностях, то девственник-ёкай вроде «Сёсэя», шествующий в окружении блистательных дев, в глазах простолюдинов будет выглядеть куда более нелепо.

— Да никто из прохожих не знает, девственник ты или нет!

— Неужто ты не зришь? А вот «Сёсэй» зрит.

— А ну снимай этот свой воображаемый скаутер!

За перепалкой мы и не заметили, как добрались до места встречи.

Это был изакaя в японском стиле на шестом этаже здания недалеко от станции. Внутри, освещенном мягким светом, напоминающим сияние бумажных фонариков, вдоль обеих стен выстроились белые куполообразные кабинки, похожие на снежные хижины «камакура».

Нас провели в одну из таких кабинок.

— Ва-а, как красиво! Мария, ты столько хороших мест знаешь!

Руна оглядела кабинку с сияющими глазами. Двери не было, и зал просматривался, так что технически это была полу-открытая комната, но столик, окруженный стенами с трех сторон, создавал достаточную атмосферу уединения и скрытности.

— Мне нравится рассматривать модные рестораны в Инстаграме. У меня куча закладок.

Болтая, Руна и Куросэ-сан сели рядом друг с другом, а мы с Кудзибаяси-куном устроились напротив. Почему, когда компания из парней и девушек идет ужинать, мы всегда рассаживаемся как на смотринах? Это какая-то скромная натура японцев?

— Кампа-ай!

Когда принесли напитки, Руна бодро провозгласила тост, и ужин начался.

— Ва-а, как вкусно-о!

— И правда.

Руна, весело уплетавшая закуску — кунжутный тофу — вместе с Куросэ-сан, перевела взгляд на Кудзибаяси-куна.

— Мария и Кудзибаяси-кун, вы хоть и в разных универах, но изучаете одно и то же?

— А, ну да, японскую литературу.

Поскольку Кудзибаяси-кун молчал, я ответил за него:

— Кудзибаяси-кун занимается исследованиями Мори Огая и собирается поступать в аспирантуру.

— Э-э, круто! Мори Огай… кажется, слышала такое имя! Но кто это?!

— Писатель эпохи Мэйдзи. Автор «Танцовщицы», которая была в школьном учебнике.

— Разве было такое? Хм-м, я стерла все воспоминания о школьных уроках в момент выпуска.

Горько усмехнувшись реакции Руны, я перевел разговор на Куросэ-сан:

— А что насчет тебя, Куросэ-сан? Ты ведь на семинаре по современной литературе, верно? О чем будешь писать диплом?

— О Нацумэ Сосэки.

— А, вот его я знаю! Он вроде писал какую-то историю про кошек? Плохой человек кошек любить не будет, так что автор, должно быть, добряк… или я ошибаюсь?

Руна сказала это так непосредственно, что мы с Куросэ-сан рассмеялись.

— Он действительно написал «Ваш покорный слуга кот».

— Кстати о кошках. Руна, ты знаешь такое место — «Намдзя Таун»? Там есть что-то вроде кошачьего парка.

— Э-э, не знаю! Хочу сходить!

— Сегодня он, наверное, уже закрыт, но, может, сходим, когда в следующий раз будешь в Икэбукуро?

— Идем-идем! Мария, ты столько всего знаешь!

— В старшей школе мы с Акари-тян иногда ходили в «Намдзя». Там были коллаборации с ее любимыми персонажами.

— А-а! Вот оно что!

— Я знала, что Руна любит кошек, и хотела рассказать тебе, но всё время забывала.

— Спаси-ибо! О, кстати о кошках, на Окинаве тоже был такой ми-иленький котик! В местечке под названием «Умикадзи Террас»…

Руна открыла галерею в смартфоне и начала показывать фотографии Куросэ-сан. Они дружные сестры, так что, когда они вместе, темы для разговоров не иссякают. Я помню времена, когда им было неловко друг с другом, поэтому невольно наблюдаю за ними с теплой улыбкой.

Взглянув на сидящего рядом Кудзибаяси-куна, я увидел, что он молча поглощает еду. Пьет он чай улун, так что опьянеть и раскрепоститься ему не грозит. Не похоже, что он собирается участвовать в разговоре Куросэ-сан и Руны, сгорбив спину в «кошачьей» позе от неуверенности.

Вдруг Руна, словно заметив состояние Кудзибаяси-куна, резко посмотрела в нашу сторону.

— …Кстати говоря, у Кудзибаяси-куна редкая фамилия. Если бы Рюто меня не научил, я бы ни за что не прочитала правильно! Так и читала бы «Кудзирин»!

«Кудзи» ты прочитать смогла, а на «баяси» споткнулась?!

Хотел бы я так пошутить, как комик на сцене, но поскольку таланта к этому у меня нет, то просто подумал про себя.

У Руны весьма своеобразное чутье: мою фамилию она поначалу вообще читала как «Кувасима», так что ее ошибка вполне объяснима.

— ……

Кудзибаяси-кун замер с едой в руках, его взгляд метался то вверх, то вниз — он явно нервничал. Похоже, он понятия не имел, как на это реагировать.

— Слушай, можно я буду звать тебя «Кудзирин»?

— …А?

Отвечая Руне, Кудзибаяси-кун впервые за сегодня подал голос.

Повращав глазами за стеклами в черной оправе, он обреченно открыл рот:

— …Как вам будет угодно…

Если Кудзибаяси-кун перестает изъясняться высоким книжным слогом, значит, он потрясен до глубины души.

— Ура! Будем знакомы, Кудзирин!

— ……

Кудзибаяси-кун залился краской. «Руна в своем репертуаре», — подумал я, но в то же время испытал смешанные чувства.

Пусть он и мой друг, мне стало неприятно наблюдать, как моя девушка так решительно сокращает дистанцию с другим парнем прямо у меня на глазах. Понимаю, что это мелочно с моей стороны, но ничего не мог с собой поделать.

Чтобы отвлечься, я залпом допил остатки хайбола и заказал второй.

Ужин продолжался в том же духе: Руна задавала тон, вовлекая всех в беседу. Благодаря этому повиснуть тишине нам не грозило, но вот возможности поговорить главным героям вечера — Кудзибаяси-куну и Куросэ-сан — всё никак не представлялось.

Стоило перестать обращаться к Кудзибаяси-куну лично, как он тут же уходил в свою раковину, поэтому поддерживать разговор вчетвером было той еще задачкой.

Из-за того, что я пил слишком быстро, не прошло и часа, как мне приспичило.

— Я в туалет.

Стоило мне подняться из-за стола, как Кудзибаяси-кун почему-то тоже вскочил и увязался за мной.

— Э? Ты чего?

— …Сёсэю тоже нужно по нужде…

— А, тогда иди первым. Вдруг там всего одна кабинка? Я пока подожду за столом.

Я уже собрался сесть обратно, но Кудзибаяси-кун цепко схватил меня за локоть. С перекошенным от ужаса лицом он замотал головой. Видимо, это означало: «Пойдем вместе».

Только тут до меня дошел смысл его поведения. В туалет он не хотел — просто не мог вынести мысли о том, чтобы остаться наедине с двумя девушками в той полузакрытой кабинке.

Хоть мы уже и взрослые парни, пришлось идти в туалет парочкой, но, к счастью, там были отдельные кабинки, так что мы просто зашли по очереди. Справившись первым, я остался ждать Кудзибаяси-куна у двери.

— Слушай, раз уж выпал такой шанс, поговори с Куросэ-сан побольше. Она ведь тебе нравится, верно?

Я понимал чувства Кудзибаяси-куна, поэтому осознавал, что требую от него слишком многого. Я ведь и сам был таким же мрачным девственником, но долгие отношения с Руной приблизили мое мышление к мышлению нормального парня, так что его поведение вызывало у меня лишь нетерпеливое раздражение.

— …Однако смею предположить, что само присутствие такого девственника-ёкая, как сёсэй, вызывает лишь крайнюю неприязнь…

— Было бы ей неприятно, она бы не согласилась с нами ужинать. Эту встречу вообще предложила Куросэ-сан, понимаешь? Она хочет с тобой подружиться.

— ……

Стоило мне надавить аргументами, как он снова молча покраснел. Ну что за невинная душа.

— Однако, дабы такой прекрасной деве и кто-то вроде сёсэя…

— Да никто этого не видит!

— Сёсэй зрит…

— Сказал же, вырубай свой странный скаутер!

Выпалив это, я вдруг замер.

— …Точно. А попробуй-ка снять очки.

Услышав мое предложение, Кудзибаяси-кун нахмурился и посмотрел на меня с подозрением.

— …Что вы изволили молвить?

— У тебя ведь сильная близорукость, так? Если снимешь очки, то перестанешь четко видеть, что Куросэ-сан — красавица, и тебе станет проще с ней разговаривать.

— ……

Кудзибаяси-кун колебался, но, осознав, что других идей нет, послушался меня: снял очки и убрал их в карман.

— …Ибо путь под ногами стал туманен, не позволите ли опереться на ваше плечо, пока мы не достигнем стола?

— Т-так всё плохо?! Какое у тебя зрение? Ноль один?

— При последнем измерении левое око явило результат ноль целых, две сотых…

— Такое вообще бывает?!

Для меня, человека, ни разу в жизни не носившего очки, это стало шоком. Похоже, сейчас перед его глазами расстилался мир, который я даже вообразить не мог.

Так или иначе, я подставил плечо «безочковому» Кудзибаяси-куну, и мы вернулись в нашу кабинку.

— Кудзирин?!

Увидев нас, Руна округлила глаза.

— Что с очками?

— Да вроде уронил и разбил.

— Ты в порядке? И вообще, ты видел, какой он красавчик?! — возбужденно воскликнула она, хлопая Куросэ-сан по плечу. — Скажи, Мария? Ты ведь тоже так считаешь?

Руна многозначительно заглянула ей в лицо. Куросэ-сан, уловив намек, с легкой смущенной улыбкой ответила:

— …Не во внешности дело, вообще-то.

Тем не менее, по ее лицу было ясно, что Кудзибаяси-кун без очков не вызывает у нее отторжения.

Отсутствие очков сказалось и на самом Кудзибаяси-куне: если раньше, отвечая на вопросы, он смотрел в пол, то теперь его взгляд естественным образом обращался и в сторону Куросэ-сан.

И всё же беседу по-прежнему вела Руна. Более того, она то и дело нахваливала Кудзибаяси-куна: «Ну какой красавчик!», отчего мое настроение снова начало портиться.

Когда я пошел в туалет во второй раз, Кудзибаяси-кун за мной не увязался. Видимо, он уже достаточно привык к Руне и предпочел остаться в компании девушек, нежели устраивать неловкий повторный поход в уборную.

Спокойно сделав свои дела, я вышел из кабинки и обнаружил, что прямо передо мной стоит Руна.

— О, Рюто!

Она направилась ко мне по узкому коридору, ведущему к уборным, словно поджидала именно меня. Я оглянулся: туалеты были раздельные, так что очереди она явно не ждала.

— Подумала, что стоит оставить их ненадолго наедине, вот и вышла типа в туалет, — прошептала она, а затем, пристально глядя на меня, склонила голову набок. — Что с тобой, Рюто? Я давно заметила: ты какой-то сам не свой. Случилось чего?

— Да ничего… — буркнул я, но алкоголь уже ударил в голову, и смолчать не получилось. Я продолжил: — …Просто ты слишком уж любезна с Кудзибаяси-куном… Прозвище ему придумала, красавчиком называешь…

— Э?

Руна округлила глаза.

— …Неужто ревнуешь?

Я молчал, чувствуя неловкость, а лицо Руны вдруг просияло.

— Ва-а, как я рада! Ты всё еще меня ревнуешь!

— ……

«Ведь, в отличие от меня, у Кудзибаяси-куна будущее почти определено, он старательный и видный мужчина...» — думал я, но признаться вслух, что чувствую такую неполноценность по сравнению с другом, было слишком стыдно.

— Но ведь когда он снял очки, оказалось, что у него глубоко посаженные глаза, высокий нос и правильные черты лица. Ты ведь тоже так считаешь, Рюто?

— ……

Именно потому, что я так считаю, мне и было неприятно. Я объективно понимаю, что не красавец, поэтому, когда моя девушка так открыто восхищается другим парнем, пусть даже моим другом... нет, возможно, именно потому, что он мой друг, мне было не по себе. Руна впервые так громко хвалила внешность другого мужчины в моем присутствии, так что это чувство было для меня в новинку.

Пока я размышлял об этом, не в силах вымолвить ни слова, Руна пристально посмотрела на меня и вдруг сказала:

— Но вообще-то, ты мне нравишься больше, знаешь?

— Э?!..

— Чего ты так удивился? Есть знаменитости и просто красивые парни, но любить кого-то как мужчину — это совсем другое, верно? Тот, кого любишь, для тебя самый крутой, разве нет?

— ……

Если это правда, я рад, но мне стало стыдно за свое мелочное поведение, из-за которого ей пришлось говорить такие вещи.

— И хвалила я его не просто так, понимаешь? Я хотела, чтобы Мария посмотрела на Кудзирина как на парня. Девушки ведь часто обращают внимание на парней, которых хвалят другие девушки, так ведь?

Я припомнил, что когда-то слышал нечто подобное. То ли от Ямана-сан, то ли от Таникита-сан... Учитывая, что круг моего общения с женщинами крайне узок, наверняка от кого-то из них.

— К тому же, разве не очевидно, что я буду с ним дружелюбна? Он же твой важный друг, Рюто. Я хочу, чтобы мы поладили, ведь я девушка его друга.

Это мышление «риадзю» мне не совсем близко, но в общих чертах я его понимаю.

— Если они с Марией сблизятся и начнут встречаться... Может, я тороплю события, но ведь есть шанс, что он станет нашим зятем?

— Н-ну, это ты уж слишком забегаешь вперед.

— Да?

— Они ведь даже близко не на этой стадии.

Услышь этот разговор Кудзибаяси-кун, его чистая душа могла бы взорваться от давления.

В этот момент к туалету подошел кто-то еще, и мы вместе вернулись к нашему столику.

Неожиданно Кудзибаяси-кун увлеченно что-то рассказывал Куросэ-сан.

— …А ведомо ли сударыне, что Сосэки и Огай проживали в одном и том же доме в Сэндаги, но в разное время?

«Неужто эффект отсутствия очков?» — мелькнуло у меня в голове, но я тут же понял, что ошибся. Это был тот же феномен, что и «два часа о Мори Огае». Внезапно оставшись наедине с Куросэ-сан после ухода Руны, он запаниковал и начал вываливать на нее все свои знания.

— Нынешняя кабинка имитирует снежную хижину «камакура», а говоря о Камакуре, нельзя не упомянуть, что Сосэки был одним из «камакурских литераторов».

— Камакурских литераторов?..

— Так именуют всех великих писателей, связанных с этим городом. Сосэки выбрал Камакуру местом лечения для себя и супруги, и в дальнейшем неоднократно посещал сей град.

— А-а, так речь о городе Камакура...

Куросэ-сан поддакивала, явно с трудом поспевая за ходом его мыслей.

— В «Воротах», одной из книг ранней трилогии Сосэки, фигурирует Северная Камакура, да и в «Сердце», самом известном произведении поздней трилогии, сцена первой встречи Учителя и героя происходит на пляже в Камакуре, не так ли?

— Вот как...

— Что-что? О чем речь? И вообще, на каком это языке? — вмешалась Руна, и лицо Куросэ-сан выразило явное облегчение. — Ну ты даешь, Руна. Ладно «Ворота», но «Сердце»-то точно было в школьном учебнике по литературе!

— Правда? Кажется, я что-то такое читала... но разве там про это было?

— Сие неудивительно.

Похоже, с Руной Кудзибаяси-куну было общаться проще, чем с Куросэ-сан, и он повернулся к ней.

— В школьных хрестоматиях обычно цитируют заключительную часть, «Учитель и предсмертная записка», а начало зачастую опускают.

— Ого, ты даже это знаешь! Круто!

То ли из-за того, что Руна так умело поддакивала, то ли по инерции, но лекция Кудзибаяси-куна и не думала заканчиваться.

— Посему Сосэки...

У Куросэ-сан был совершенно мертвый взгляд, поэтому я перестал кивать и просто наблюдал за происходящим.

— С-скоро перестанут принимать заказы, будем еще что-то брать?

Найдя паузу, я наконец смог принудительно завершить сольное выступление Кудзибаяси-куна.

— О, тогда я десерт закажу! Мария, ты будешь?

— Пожалуй. Вон тот пирог с маття выглядит аппетитно.

— И правда! Ой, тут даже монака есть! Сразу видно — японский стиль!

Руна и Куросэ-сан радостно начали совещание по выбору десертов, разглядывая меню.

И тут...

— К слову о монака, — неожиданно в женский разговор вклинился Кудзибаяси-кун. — Сосэки был сластеной и весьма любил сие лакомство.

— Ого, правда?

Добродушная Руна оторвала взгляд от меню и простодушно поддержала беседу.

— Особливо он жаловал монака из старинной лавки «Куя» на Гиндзе. Даже в упомянутом ранее «Ваш покорный слуга кот» встречается название сего заведения...

— О-о!

Прекрати, Кудзибаяси-кун! Хватит превращать наш ужин в студию телевикторины!

Я мысленно рыдал.

Я хотел поддержать друга в делах сердечных, но так дело не пойдет. Будь я девушкой, уже сбежал бы. Да что там, даже меня, парня и его близкого друга, эта ситуация напрягает. Теперь я охотно верю, что история о двухчасовой лекции про Мори Огая при первой встрече с Куросэ-сан — это не преувеличение, а чистая правда.

Сначала молчал как партизан, а стоило зайти разговору о его теме — не заткнешь. Словно на себя прежнего смотрю, аж плакать хочется.

Хоть бы он заметил застывшую улыбку на лице Куросэ-сан.

Я уже открыл рот, чтобы хоть как-то остановить словесный поток Кудзибаяси-куна, но в этот момент...

— ?..

Что-то коснулось моего колена. Я рефлекторно попытался отодвинуться, но это «что-то» настойчиво последовало за мной.

«Что за?..» — я украдкой заглянул под стол и понял, что это ножка Руны.

— !..

Она сбросила одну сандалию на пол и теперь босой ногой легонько тыкала меня в колено.

Перехватив мой взгляд, Руна озорно улыбнулась, давая понять, что делает это намеренно.

А затем начала ловко шевелить пальчиками, словно щекоча мое колено.

— ...Эй...

От щекотки я едва не рассмеялся, но Руна приложила указательный палец к губам: «Тсс». Она стрельнула глазами в сторону Куросэ-сан и Кудзибаяси-куна, намекая, чтобы я не мешал их разговору.

Мол, они разговаривают, так что сиди тихо.

— К слову о предпочтениях Сосэки, весьма известен анекдот о клубничном джеме, с коим он познакомился во время стажировки в Англии...

Говорил только Кудзибаяси-кун, но его взгляд был устремлен прямо на Куросэ-сан, а та, внимательно слушая, кивала в ответ.

А в это время под столом мое колено подвергалось изощренной пытке пальчиками Руны.

— ……

Что это за игра на наказание? Хотя... наказание это или награда — я уже и сам не понимаю.

Увидев, что я притих, Руна, скользнув ножкой, перешла в наступление и добралась до бедра.

— …?!

«Э-это уж слишком, не перебор ли?!» — в панике подумал я и, чтобы отвлечься от прикосновений Руны, навострил уши на разговор Кудзибаяси-куна и Куросэ-сан.

— …Полагаю, всё вышесказанное для сударыни — лишь прописные истины. Раз уж вы специализируетесь на Сосэки.

При словах Кудзибаяси-куна лицо Куросэ-сан помрачнело, и она опустила голову.

Я невольно последовал ее примеру, и в поле моего зрения ярким пятном врезался контраст белых пальчиков Руны и её пунцового педикюра.

— …Вовсе нет. Я совершенно не знала того, о чем ты сегодня рассказывал. Видимо, я плохо училась…

— К слову, какова тема дипломной работы сударыни по Сосэки?

— …Я хотела написать о том, что в «Сердце» Жена и Рассказчик, возможно, поженились после смерти Учителя… Но я даже не помнила, что действие в начале разворачивается в Камакуре.

Услышав это, Кудзибаяси-кун задумчиво хмыкнул: «Хм-м».

А я, чувствуя, как пальчики Руны подбираются к самому паху, едва не простонал и поспешно замаскировал вырвавшееся «Н-н» кашлем.

— …В таком случае, читали ли вы труды Тиаки Исихары?

— А?

— Не знаете? На какие же источники вы тогда опирались?

— Э… Разве кто-то уже исследовал эту тему? Я просто сама так почувствовала, когда читала «Сердце», и хотела обосновать это…

— Сие есть «сочинение». То, что не опирается на предшествующие исследования, «научной работой» не является.

От столь категоричных слов Кудзибаяси-куна на лице Куросэ-сан отразилась паника.

А на моем лбу выступил холодный пот от страха: вдруг они заметят наши игры под столом?

— Н-но я же просто студентка, в аспирантуру не собираюсь, да и ума не хватит… Я никак не смогу превзойти исследования ученых… Если я изучу всё, то окажется, что всё уже кем-то написано, и писать диплом будет не о чем, разве нет?

— Вовсе нет, — отрезал Кудзибаяси-кун.

Большой палец ножки Руны выписывал отчетливые спирали на внутренней стороне моего бедра. По спине бегали мурашки, и мне стоило титанических усилий сдерживать нарастающее возбуждение.

— Смысл написания должен заключаться в том, что пишете именно вы, сударыня. Ибо как нет в мире одинаковых людей, так и работы, написанные разными людьми — пусть даже на одну тему и по одним источникам, — проходят через разные размышления и приводят к разным выводам.

Услышав это, Куросэ-сан понурила голову.

— …Я почитаю. Тиаки Исихара… кажется?

— Сие единственный автор, который пришел на ум сёсэю, но, возможно, есть и другие. Повторюсь, сёсэй не является знатоком Сосэки.

Я поднял голову: Руна смотрела на меня всё с той же дьявольской полуулыбкой.

— ……

Почему ты такая распутная?!

Рядом ведь сидят Куросэ-сан и Кудзибаяси-кун.

Краем глаза замечая тихо унывающую напротив Куросэ-сан, я был совершенно сбит с толку и возбужден Руной, чья чарующая улыбка прямо передо мной не оставляла мне шансов на спасение.

◇

Так ужин подошел к концу, и мы разошлись у турникетов.

Впрочем, нам с Куросэ-сан и Руной было по пути, так что в Икэбукуро нас покинул только Кудзибаяси-кун.

— …Ну как тебе Кудзибаяси-кун? — осторожно спросил я у Куросэ-сан, когда мы ехали в умеренно заполненном поезде.

— …Ну…

Куросэ-сан выглядела немного подавленной. Возможно, дело было еще и в том, что сегодня она выпила всего пару бокалов, хотя обычно могла выпить гораздо больше.

— Сразу чувствуется уровень студента Хоо… Я еще в прошлый раз подумала… Куда мне до него, я, наверное, даже разговор поддержать не способна…

— Нет, что ты, вовсе нет! — в панике возразил я. — Мы обычно о таких сложностях вообще не говорим. Несем всякую чушь, типа: «О, этот рамен просто огонь!» или «Блин, я оговорился и попросил „чеснока побольше-побольше-побольше“, а мне насыпали лишь на раз больше, чем в „побольше“!» Только об этом и болтаем, как идиоты!

Я и сам не верил, что это прозвучало убедительно, но наши обычные разговоры с Кудзибаяси-куном действительно были именно такими.

Я не понимал, почему перед Куросэ-сан он становится таким. Точнее, понимал, и оттого мне было еще досаднее.

Если бы мне при первой встрече два часа рассказывали о Мори Огае, я бы тоже ни за что не стал с ним дружить.

— …В общем, спасибо вам обоим за сегодня. Пока.

Мы расстались на станции А, так и не сумев поднять настроение Куросэ-сан.

Это была и моя ближайшая станция, но я вышел, чтобы проводить Руну до дома.

Шагая по площади перед станцией А, где в это время все еще было шумно от подвыпивших компаний, я взял Руну за руку.

— Руна, то, что было там…

Я криво усмехнулся, всем видом показывая, что она поставила меня в неловкое положение, но Руна лишь одарила меня той же озорной улыбкой, что и в ресторане.

— Понравилось?

— ……

Я молчал, сгорая от стыда, и тогда Руна легонько ткнулась лбом мне в плечо.

— …Ну ты ведь ревновал. Вот я и показала тебе — прямо перед ними, на деле, — что ты для меня номер один.

Под её взглядом исподлобья во мне вновь начали оживать ощущения от того, как её пальчики соблазнительно двигались по моему бедру.

— Руна…

Вспомнился день, когда мы любовались сакурой в конце второго года старшей школы, и как нашли здесь, у станции А, лав-отель.

Кажется, даже короткий отдых стоил около десяти тысяч иен. Я и сейчас считаю, что это дорого, а с учетом нынешних времен цены наверняка выросли, но все же теперь это не та сумма, которую я не мог бы себе позволить.

Но из-за того, что между нами совершенно отсутствовала атмосфера или, скорее, культура подобных приглашений, я понятия не имел, как предложить это, когда настал момент.

Хочу.

Но не могу сказать.

Потому что в прошлом я заявил: «Буду ждать, пока Руна сама не захочет», и у меня нет уверенности в себе, чтобы взять свои слова назад и настоять на своем желании.

До чего же я жалок.

«Если бы у нас все случилось на Окинаве, может, что-то бы изменилось», — подумал я, искренне сожалея об упущенном шансе.

— ……

Куда мне судить Кудзибаяси-куна. Я и сам до сих пор в таком состоянии.

Пока я размышлял, мы постепенно удалились от оживленных улиц и вошли в тихий жилой квартал.

Похоже, жар, пробужденный ее выходкой, мне сегодня снова придется гасить в одиночку.

— …Как дела у сестры с тех пор? — смирившись, я перевел разговор на житейскую тему.

Руна на миг опешила: «А?», но затем натянула на лицо поверхностную улыбку: «А-а».

— Да, вроде вернулась к обычной жизни. Правда, когда созваниваемся, она каждый раз плачет, так что, похоже, до конца еще не оправилась…

Сказав это, она опустила подбородок и уставилась на асфальт под ногами.

— …Честное слово, не могу простить. Почему мужчины такие?

В ее голосе звучало столько раздражения, что у меня сердце екнуло. На мгновение показалось, что это адресовано мне.

— Если был недоволен, мог бы просто сказать. Даже если решил расстаться, мог бы напоследок хотя бы причину объяснить и уйти. А молча исчезнуть и заблокировать в LINE — это слишком жестоко по отношению к человеку, которого когда-то любил.

— …Согласен…

Поскольку вторая часть тирады явно ко мне не относилась, я смог неловко кивнуть.

— Сестренка все еще тоскует, а вот я на ее парня, этого «Рай-куна», зла неимоверно. Каждый день от злости места себе не нахожу.

В ее низком голосе слышался совершенно искренний гнев. Видимо, потому что дело касалось родного человека, ее любимой сестры. Глядя на ее профиль, освещаемый светом проплывающих мимо уличных фонарей, я подумал, что не видел Руну такой сердитой со школьных времен.

Это было в День святого Валентина, во втором классе старшей школы. Когда она ошибочно подумала, что Куросэ-сан подарила мне шоколад… Похоже, Руна выходит из себя, только когда дело касается семьи.

— …И почему этот «Рай-кун» исчез из жизни сестренки? — вдруг пробормотала Руна. — Если бы мы знали причину, думаю, даже сестренка смогла бы двигаться дальше. Я бы хотела высказать ему все за нее, но даже не знаю, где он, так что и сказать ничего не могу.

— Верно… Если у него не было постоянной работы, то и на рабочем месте его не найдешь… Разве что к частному детективу обратиться, иначе сложно будет.

Я произнес это как общую, ни к чему не обязывающую фразу.

Но идущая рядом Руна вдруг дернулась и застыла, словно ее поразило озарение.

— Точно!

Она посмотрела на меня и вскрикнула:

— Э?!

Она уставилась на растерянного меня сияющими глазами.

— Спасибо, Рюто! Я обязательно разыщу парня сестры!

В ночной тишине жилого квартала Руна возбужденно провозгласила свою цель.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

* * *

В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши ( желательно под одной веткой комментов).

Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM

Поддержать монетой переводчика за перевод : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6