Так закончилось наше путешествие на Окинаву, продлившееся четыре дня и три ночи.

Даже вечером третьего дня Руна всё переживала: «Интересно, как там Акари и остальные?», так что соответствующая атмосфера так и не сложилась, и я, терзаемый неудовлетворённостью, просто уснул в соседней кровати.

Сдав арендованную машину, мы приехали в аэропорт Наха и, ожидая посадки на рейс, бесцельно бродили по сувенирным лавкам.

Как и следовало ожидать от аэропорта в крупнейшем туристическом центре, этаж с сувенирами был огромным и поделённым на множество зон.

Хотя я и делал вид, что выбираю подарки, окружающая картина совершенно не доходила до моего сознания.

Разумеется, все мои мысли были заняты досадным итогом этой поездки.

Позавчера я так и не смог сказать Руне: «Может, хотя бы ртом?..». Главная причина в том, что это показалось мне жалким и нелепым проявлением привязанности, но, если подумать, мне вообще сложно говорить с Руной о сексе открыто.

Это мой комплекс, проистекающий из факта моей колоссальной неопытности по сравнению с Руной.

К тому же, мне кажется, это связано с тем, что, когда мы начали встречаться, я слишком твёрдо поклялся «уважать волю Руны».

Если заговорить с ней на интимные темы, то обязательно захочется заняться этим, поэтому до сих пор я намеренно избегал подобных разговоров.

— О, выглядит вкусненько!

Услышав этот голос, я повернулся и увидел, что Руна, которая вроде бы ходила отдельно, стоит рядом и смотрит туда же, куда и я.

Я просто смотрел в пустоту, а не разглядывал товары, но на полке прямо перед моими глазами стояли упаковки карри быстрого приготовления.

— «Карри "Сакимори" из моря Тюра»... Ого, эксклюзив аэропорта Наха! Выглядит аппетитно! Кстати, а кто такие "Сакимори"?

— ...Разве это не солдаты, которые в древней Японии охраняли Кюсю?

— Вот как! Как и ожидалось от Рюто! Ты такой умный!

Руна смотрела на меня сияющими глазами. Не хотелось бы, чтобы она так громко меня хвалила, ведь будет стыдно, если я ошибся, но на упаковке написано «Оригинальный рецепт Морских сил самообороны», так что название явно связано с воинами — наверное, я прав.

— Эх, давай купим попробовать!

Руна положила несколько коробок с карри в свою корзинку.

— Старшая сестра любит карри, подарю ей! Мы же скоро увидимся.

— Правда? Вы же давно не виделись?

— Ага! Жду не дождусь!

Старшая Китти-сан работает парикмахером в Йокосуке, в префектуре Канагава. Живёт она там же, поэтому, похоже, встречаются они лишь несколько раз в год, выбираясь куда-нибудь поесть.

— А сколько сестре сейчас лет?

— Дай-ка подумать, у нас разница в семь лет... значит, сейчас двадцать восемь.

— Понятно.

Я слышал, что когда родители Руны развелись, Китти-сан выбрала отцовскую фамилию Ширакава, но, поскольку она уже училась в третьем классе старшей школы, то сразу после выпуска покинула дом и в нынешней семье Ширакава почти не жила.

Причина, по которой она поселилась так далеко от родительского дома, заключалась в том, что она начала жить со своим тогдашним парнем рядом с его работой. И хотя с тем парнем они расстались, место работы и сфера жизни самой сестры, похоже, закрепились в районе Канагавы.

Кстати, говорят, сейчас она снова живёт с очередным парнем.

— Она уже давно с нынешним парнем?

— Ну, говорила, что скоро будет три года. Может, скоро поженятся.

Руна ответила с улыбкой, а у меня ёкнуло сердце.

«Мы ведь... если зашли так далеко, может быть... вариант сначала пожениться тоже возможен?»

Свадьба.

Это слово всё ещё должно было быть чем-то далёким для нас.

Конечно, я много раз мечтал о семейной жизни с Руной, но я полагал, что это понятие обретёт реальные очертания как минимум после того, как я закончу учёбу, устроюсь на работу и встану на ноги.

Но если первый раз идёт в комплекте с браком, то это другой разговор.

Я хочу жениться прямо сейчас.

Но «прямо сейчас» — это невозможно.

Нет, то, чего я хочу сейчас — это не свадьба, а первый раз, но после случая с Таникитой-сан я понимаю чувства Руны, которая тревожится как женщина, и не могу игнорировать её чувства и давить на неё!..

Вторую половину путешествия я ходил по кругу в этих размышлениях, постоянно мучаясь от неудовлетворённости.

— Рюто? Ты не будешь покупать сувениры? — спросила Руна, заглядывая в мою пустую корзину.

— А? ...А, да, куплю. Мне только домой и на подработку, так что сойдёт что-нибудь стандартное...

— Тогда тебе вон туда!

Руна указала на прилавок-платформу у входа в магазин.

Нагромождение коробок с надписью «Чинсуко» показалось мне анаграммой того, чего я так и не получил от Руны, и мне стало тошно от самого себя, чьё подсознание настолько захвачено похотью.

Чинсуко - традиционное окинавское песочное печенье, часто называемое «окинавским бисквитом».

◇

— Кашима-кун, спасибо за сувенир. Я недавно попробовала, было вкусно.

Сказала мне Куросэ-сан перед лифтом. Мы вместе вышли с работы после моей первой смены в редакции по возвращении из поездки.

В конце концов, решив, что чинсуко — это слишком банально, я принёс в редакцию тарталетки с красным бататом. Я оставил их на свободном столе, чтобы каждый мог угоститься.

— Ну, как Окинава?

Я почувствовал, что в глазах Куросэ-сан читается любопытство.

— ...Да, было весело, — стараясь говорить как обычно, ответил я, заходя в лифт.

— Вот как?

Возможно, из-за того, что в лифте были другие люди, Куросэ-сан, хоть и выглядела слегка разочарованной, расспрашивать дальше не стала. Мне и самому было неловко обсуждать эту тему, так как я не знал, насколько она осведомлена о нас с Руной (хотя, полагаю, кое-что она всё же знает).

— ...А, точно, — словно вспомнив о чём-то, сказала Куросэ-сан, когда мы вышли из лифта и покидали здание. — А что с ужином?

— А?

— Ну я же говорила. С тем человеком, похожим на Мори Огая...

— ...А-а!

И тут я вспомнил. Речь шла о том времени, когда Куросэ-сан сблизилась с красавчиком-мангакой Сато Наоки, который оказался женат, и ей пришлось отказаться от своих чувств к нему.

«Кудзибаяси-кун — хороший человек. Может, ты и не рассматриваешь его как парня или объект для романтических отношений... но я хочу, чтобы ты, Куросэ-сан, попробовала подружиться с кем-то вроде Кудзибаяси-куна».

«Мария, в твоем случае, прежде чем думать о любви, лучше выработать иммунитет к мужчинам».

После того как мы с Руной убедили её в этом, Куросэ-сан согласилась попробовать пообщаться с Кудзибаяси-куном.

«Если можно, пригласите его как-нибудь поужинать? Я хочу пообщаться вчетвером... с тобой и Руной».

И ведь правда, она об этом просила.

Но тогда я подумал, что она сказала это сгоряча, от отчаяния сразу после разбитого сердца. Однако, судя по её поведению сейчас, она действительно хочет встретиться.

Раз так...

— Прости, я совсем забыл. Я обязательно поговорю с Кудзибаяси-куном в ближайшее время.

Куросэ-сан улыбнулась мне в ответ.

— Спасибо. Буду ждать.

На её лице не осталось и следа той скорби, с которой она плакала в тот день, глядя на ночное небо.

Куросэ-сан тоже движется вперёд.

Это придало мне немного смелости, и я шагнул в людской поток вечернего города.

◇

Это случилось в субботу той же недели. В десять вечера, закончив подработку в подготовительной школе, я собирался домой и, проверив смартфон в комнате отдыха, обнаружил пропущенный вызов от Руны.

— ...Руна? Что случилось?

Я перезвонил ей, уже выйдя на улицу и направляясь к станции.

— А, прости, Рюто... просто сейчас тут такой кошмар... А-а-а!

Вместе с визгом Руны послышался какой-то грохот. А ещё голос, похожий на женский плач, но это была не Руна.

— Э, ч-что случилось?! Ты в порядке?!

— Прости, я хотела срочно посоветоваться, но сейчас совсем не до того!

— А, посоветоваться?! О чём?!

— А-а-а! Нельзя же! Сестрёнка!..

На этом звонок оборвался.

Я тут же перезвонил, но Руна уже не брала трубку.

— Да что там происходит...

Вспоминая хаос, царивший на том конце провода, я не находил себе места от беспокойства.

Руна сказала «сестрёнка».

Если дело касается старшей сестры... возможно, Куросэ-сан что-то знает.

Подумав об этом, я решился позвонить Куросэ-сан.

— Алло, Кашима-кун?

Куросэ-сан ответила сразу же.

— Извини за внезапный звонок.

— Ничего страшного, что случилось?

— Мне звонила Руна, пока я был на работе, а когда я перезвонил, там творилось что-то неладное... Она упомянула «сестрёнку», поэтому я подумал, может, ты что-то знаешь...

— А, понятно. На самом деле, похоже, старшую сестру бросил парень.

— Что? Тот, с которым они жили вместе?

— Да. Он внезапно съехал... Она в таком шоке, что её нельзя оставлять одну. Говорят, недавно она пыталась спрыгнуть с балкона...

— Что?!

— Руна мне тоже звонила, я хотела поехать поддержать их, но сегодня бабушке плохо... дедушка тоже в своём репертуаре, так что ни я, ни мама не можем отлучиться из дома.

— Вот оно что...

В голове эхом отдавался недавний крик Руны.

Должно быть, ей очень страшно и одиноко одной справляться с сестрой, от которой неизвестно чего ждать. Возможно, именно об этом она и хотела со мной посоветоваться.

— ...А где именно в Йокосуке живёт её сестра?

— А? — удивилась Куросэ-сан. — Неужели ты поедешь туда, Кашима-кун?

— ...Да. Я волнуюсь за Руну...

Хотя я валился с ног от усталости после нескольких часов стояния и напряжённой умственной работы, это было лучше, чем возвращаться домой и изводить себя тревожными мыслями о Руне.

— ...Спасибо, Кашима-кун. Руне с тобой действительно повезло.

Ласковым голосом произнесла Куросэ-сан на том конце провода.

Узнав у Куросэ-сан адрес сестры Руны, я направился на станцию и сел в полупустой поезд.

◇

Проехав через весь Токио на долгом поезде, я вышел на ближайшей к названному Куросэ-сан адресу станции, вбил координаты дома сестры в навигатор и в одиночестве зашагал по незнакомым ночным улицам.

Время приближалось к последней электричке, так что все прохожие, спешащие к станции, наверняка возвращались домой. Подумав о том, что мне сегодня уехать уже вряд ли удастся, я ускорил шаг, следуя маршруту на карте и беспокоясь о Руне.

Миновав привокзальную площадь, где ещё царила расслабленная атмосфера выходного дня, я углубился в безлюдный жилой квартал и вскоре добрался до нужного дома.

На первый взгляд это был небольшой, этажей в пять, жилой комплекс, и, судя по состоянию внешних стен, стоял он здесь уже довольно давно.

На двери квартиры сестры на третьем этаже таблички с именем не было, но, идя по внешнему коридору, я понял: «Это здесь», даже не сверяясь с номером.

Потому что ещё из-за двери доносился громкий женский плач.

Я нажал на звонок, но ответа не последовало.

Повернув ручку, я обнаружил, что дверь не заперта. Понимая, что это невежливо, но ситуация чрезвычайная, я вошёл.

— Руна?

Я подал голос, чтобы не напугать их, но Руна, увидев меня, всё равно подскочила, словно увидела привидение.

— Рюто?! Э?! Не может быть!?

Руна сидела на полу. Это была тесная квартира-студия: с порога просматривалась почти вся комната.

Рядом с Руной за столом, уткнувшись в него лицом, сидела женщина; мне была видна только её спина.

— Что случилось, Рюто?! Как ты узнал, где мы?..

— Я спросил у Куросэ-сан. Я волновался за тебя...

— Рюто!..

Глаза Руны наполнились слезами от моих объяснений.

— Спасибо...

Затем она обратилась к женщине, лежащей на столе:

— Сестрёнка, Рюто пришёл.

— ...Рюто?..

— Ну, мой парень...

— ...Парень...

Женщина, сидевшая ко мне спиной, пробормотала это слово и разрыдалась ещё громче:

— Уууа-а-а-а! Рай-ку-у-н!

— Ой-ой-ой, п-прости!

Руна с виноватым видом принялась поспешно гладить её по спине. Она посмотрела на меня с беспомощной улыбкой.

— П-прошу прощения за вторжение... Приятно познакомиться... Я Кашима Рюто. Извините за внезапный визит... У меня с собой только это, но если хотите...

Вместо гостинца я поставил на стол белый пластиковый пакет с несколькими онигири и бутылками чая, купленными в круглосуточном магазине у станции.

— О, спасибо, Рюто! Я так хотела есть, как здорово! — глаза Руны засияли. — Смотри, сестрёнка, это онигири. Поешь, а? Ты же с утра ничего не ела.

— Ууу-а-а-а!

Сестра, продолжая рыдать лицом в стол, запустила руку в пакет. Достала один онигири, не глядя сорвала обёртку, завернула рис в нори и, поднеся ко рту, начала есть, так и не поднимая головы от стола.

— ...Л-ловко у тебя получается, сестрёнка...

Руна издала звук, в котором смешались восхищение и недоумение. Что ж, раз аппетит есть, значит, жить будет, и это хорошо.

Пять купленных онигири исчезли в мгновение ока: сестра съела два, Руна два, и один достался мне. Хорошо, что перед посадкой на поезд я перекусил лапшой на станции.

— ...Успокоилась? Всё-таки голодать вредно.

Руна говорила с сестрой, пьющей чай из бутылки, как с маленьким ребёнком.

Сестра слабо кивнула.

— Спасибо, Рюто-кун...

Наконец я смог разглядеть её лицо. Даже без макияжа и с опухшими от слёз глазами было видно, что она красавица.

Старшая Китти-сан — Ширакава Китти. Говорят, её назвали в честь персонажа, которого любила их мама, будучи беременной старшеклассницей.

Руна иногда показывала мне фотографии, так что я знал, как она выглядит. Но при личной встрече она оказалась даже более... внушительной, чем я слышал.

Не буду говорить, что именно, но две выпуклости, выглядывающие из расстёгнутой молнии её домашней толстовки... заявляли о своём присутствии так настойчиво, что я не знал, куда девать глаза.

Волосы длиной чуть ниже плеч были окрашены в светлый модный оттенок — как и полагается парикмахеру; не знаю, как называется этот стиль, но, похоже, среди молодых девушек это сейчас популярно.

Чертами лица она немного напоминала и Руну, и Куросэ-сан, но общее впечатление было более «гяру», так что по имиджу она ближе к Руне. Нет, всё-таки грудь у неё огромная. Ой, я это сказал.

Я поспешно перевёл взгляд на комнату. Когда я пришёл, мне было не до этого, но теперь, осмотревшись, я заметил, что для такой небольшой студии вещей здесь на удивление мало.

— ...Вчера вечером я вернулась с работы, а вещей Рай-куна почти нет... И в LINE он меня заблокировал...

Перехватив мой недоумевающий взгляд, сестра начала объяснять сквозь слёзы. Руна добавила подробностей, и картина сложилась следующая.

Парень сестры, «Рай-кун», внезапно, без всякого предупреждения, съехал из квартиры. На следующий день, то есть сегодня, сестра договорилась встретиться с Руной где-нибудь в городе, но ей стало не до прогулок. Услышав о случившемся, Руна приехала к ней домой и нашла сестру в слезах и полном раздрае. У Руны сегодня выходной, поэтому она весь день провела рядом, утешая сестру.

А этот «Рай-кун», парень сестры, оказался весьма колоритным типом.

Двадцать три года, на четыре года младше сестры. Профессия — самопровозглашённый певец и автор песен.

Значит, безработный.

Говорят, он иногда пел песни собственного сочинения на улице у вокзала. Жил на пожертвования, но так как каждый раз их сумма стремилась к нулю, все расходы на жизнь покрывала сестра.

— Он нигде подолгу не задерживался... На ресепшене в салоне эротического массажа, официантом в хост-клубе, администратором в хосте — отовсюду уходил через пару недель.

— ...К-как-то странно перекошена его трудовая биография, вам не кажется? А что насчёт обычных кафе или ресторанов?..

— У него день с ночью перепутаны, так что он может работать только ночью.

— ...Так может, стоит наладить режим дня?..

— Говорит, что песни пишутся только по ночам.

— .......

«Да мне-то какое дело», — мысленно огрызнулся я. От этого типа так и веяло безнадёжностью.

— Знаешь, сестрёнка — она как «диван, превращающий людей в овощей», — вдруг выдала Руна. — Ну, знаете, такие, на которые сядешь — и так удобно, что ничего делать не хочется, и весь день валяешься... Вот все парни сестрёнки такие. Она о них слишком заботится, и деньгами тоже, вот они и перестают что-либо делать.

Обычно она редко говорит о других резко, но о родственниках, видимо, иногда может высказаться без обиняков.

— Но я хочу, чтобы Рай-кун исполнил свою мечту. А если я буду просто смотреть и молчать, он же работать не пойдёт, поэтому я должна о нём позаботиться.

Услышав от сестры аргумент из серии «что было раньше: курица или яйцо», Руна тихонько вздохнула.

— ...Сестрёнка, ты с детства была доброй. Пока мы с Марией не пошли в пятый класс, ты каждый день после ванны вытирала нас полотенцем, мазала лосьоном, сушила волосы феном. И уши чистила, и зубы дочищала...

— Может, Рай-куну не нравилось, что с ним обращаются как с ребёнком?..

— Э, вы и парню такое делали?!

Я от удивления не сдержался и спросил, а сестра молча кивнула.

— Ну так... для любимого человека хочется делать всё, разве нет?

— .......

Удивительно, но, хотя я и недоумеваю, чем мог быть недоволен парень, которого такая пышногрудая красавица содержала и обслуживала по-королевски, мне почему-то кажется, что причина его недовольства кроется именно в этом.

— Уууа-а! Рай-ку-у-ун!

Тут сестра, словно вспомнив о своём горе, снова начала рыдать, и Руна опять принялась гладить её по спине.

— Всё, всё, поняла. Давай спать, а? Ты же со вчерашнего дня не спала? Это вредно для здоровья, тебе нужно прилечь.

— Уууа-а...

Всхлипывая, сестра послушалась Руну и, пошатываясь, забралась на кровать, стоящую у стены.

Кровать на вид была односпальной, и у меня мелькнула мысль: где же спал её парень?

И тут:

— Одной в кровати слишком просторно-о-о! — пожаловалась сквозь слёзы сестра.

Серьёзно?.. Они спали здесь вдвоём?..

Честно говоря, эта комната — типичная студия для одиночки, явно не предназначенная для двоих взрослых. Но раз сестра платила за всё одна, полагаю, позволить себе роскошь она не могла.

— Да-да, я лягу с тобой.

Сказала Руна и легла на кровать. Она подвинула сестру к стене и, балансируя на краю узкой кровати, чтобы не упасть, приподнялась и стала нежно гладить сестру по спине.

— Ууу...

Сестра ещё какое-то время всхлипывала, но вскоре слёзы из закрытых глаз перестали течь, и дыхание стало ровным.

— ...Кажется, уснула. Она так устала.

Обернувшись ко мне, Руна произнесла это с выражением глубокой нежности, словно мать, уложившая спать маленького ребёнка.

— Спасибо тебе огромное, Рюто. И прости... Я думаю остаться здесь на ночь, а ты как?

— Да, я тоже... Если не помешаю, побуду с вами.

Раз уж я приехал, да и состояние сестры всё ещё вызывало опасения.

— Тогда давай тоже отдыхать. Ты же не брал с собой вещи для ночёвки?

— А, ну... Ничего страшного, одну ночь переживу.

«Ясно, придётся спать вповалку...» — понял я. Но раз за сестрой нужен присмотр, это неизбежно.

— Я по дороге купила побольше зубных щёток. Подумала, может, Марии или кому-то ещё понадобятся. Возьми, если хочешь.

— Спасибо.

Почистив зубы новой щёткой, полученной от Руны, я направился в ванную.

На маленькой раковине стоял пластиковый стаканчик с двумя зубными щётками. Чёрной и белой.

«Наверное, сестры и её парня», — подумал я. Видимо, начатую зубную щётку он всё-таки не забрал.

— ...Прости, а какой чашкой можно прополоскать рот?

Я вернулся в комнату и спросил Руну. Та, тоже чистившая зубы, встала со словами: «А, сейчас...».

— Возьми обычную чашку. Вот здесь...

Она открыла навесной шкафчик над кухонным столом. Внутри в ряд стояло множество кружек.

Аккуратно расставленные парами, с одинаковыми узорами, но разных цветов.

— .......

Натыкаясь по всему дому на следы их совместной жизни, я чувствовал какую-то неловкость.

Совместная жизнь, да...

Когда мы с Руной решим пожениться, начнём ли мы тоже с этого?

Будем вот так же ставить рядом две зубные щётки, покупать парные кружки?..

Нет, мне стало стыдно. Имея перед глазами наглядный пример, я слишком живо всё это представил.

— Рю-о, о-е-и.

Пока я стоял у раковины с кружкой в руке, погружённый в свои мысли, сзади подошла Руна с кружкой другого цвета и что-то сказала. Наверное: «Рюто, подвинься».

Я уступил место, Руна прополоскала рот водой из кружки и сплюнула в раковину.

Наблюдая, как утекает мутная от зубной пасты вода, я почувствовал странное волнение от этой бытовой сцены, которой не было в отеле.

Если мы будем жить вместе, если поженимся... будем ли мы проводить так каждый день?..

Пока я размышлял об этом...

— А-а-а, Рай-ку-ун!

Внезапно раздался голос сестры.

Обернувшись, я увидел, как она резко вскочила с кровати и, шатаясь, пытается встать.

— Не могу-у, что мне дела-ать...

Казалось, она ещё не проснулась: с закрытыми глазами, пошатываясь, как зомби, она побрела вперёд.

— Сестрёнка?! Т-ты в порядке?!

Под нашими с Руной взглядами сестра дошла до кухни и открыла дверцу холодильника.

Оттуда она достала высокую банку серебристо-голубого цвета. Сбоку была надпись «STRONG». Крепкий тюхай.

Не открывая глаз, сестра с шипением дёрнула кольцо и припала к банке.

Кадык её задвигался, банка стремительно поднималась всё выше, пока не встала почти вертикально.

— Фу-у-х...

Осушив пол-литровую банку залпом, сестра швырнула её в раковину. Лёгкий звон алюминия подтвердил, что банка пуста.

— .......

Пока мы с Руной стояли, разинув рты, сестра снова, пошатываясь, побрела к кровати.

И уснула.

— .......

— ...Это же был крепкий алкоголь, да? С ней всё будет хорошо? — робко спросил я у ошеломлённой Руны.

На лице Руны появилась натянутая улыбка.

— Ну... Днём она тоже выпила несколько таких банок, так что, думаю, у неё крепкий организм...

— В-вот как...

Когда сестра жила с родителями, она, должно быть, была несовершеннолетней, так что Руна, возможно, и сама не знает, сколько та может выпить.

— ...Слушай, Рюто.

Убедившись, что сестра спит, Руна, закончив чистить зубы, заговорила.

— Мне было так одиноко и страшно одной... Ты меня правда выручил, что приехал... Спасибо.

Руна стояла передо мной, между ванной и кухней, и улыбалась.

— ...Тебе пришлось нелегко одной, Руна.

— Угу... Но она же моя любимая сестрёнка.

Глядя на улыбающуюся Руну, я вспомнил, как однажды мы с ней присматривали за близнецами в торговом центре.

«Для меня сестрёнка была наполовину мамой. Всё-таки близнецы требуют больше внимания, чем когда дети рождаются по одному. Сестрёнка помогала там, где мама не справлялась, и я до сих пор... очень ей благодарна».

«Вот что она чувствует к своей драгоценной сестре...» — подумал я, и тут Руна взглянула на меня.

— Я рассказывала тебе о Чи-чан?

— А... это плюшевая кошка?

Услышав имя, я догадался, что речь идёт об игрушке, которую Руна любила с детства. Я слышал о ней и видел её ещё в старшей школе, но кто именно мне о ней рассказал — Руна или Куросэ-сан... я уже не помнил.

— Да. Когда мы были маленькими, тётя купила её Марии, но она с ней не особо играла, поэтому я забрала её себе. А через некоторое время Мария потребовала: «Верни», а я ответила: «Не отдам», и мы поссорились.

— Угу.

Да, кажется, была такая история.

— ...Знаешь, на самом деле я тогда собиралась вернуть Чи-чан Марии, — вдруг сказала Руна. — Всё-таки изначально её купили для Марии, так что ничего не поделаешь... Но я уже повязала ей ленточку, сшила одёжку, так полюбила её, привязалась... И на самом деле мне очень не хотелось её отдавать, я плакала одна. И тогда сестрёнка увидела это и сказала: «Если тебе это не нравится, ты можешь так и сказать».

Руна прищурилась, словно вспоминая то время с ностальгией.

— И тогда я смогла сказать Марии: «Не отдам».

Руна слегка улыбнулась.

— Сестрёнка тогда убедила Марию. Сказала ей: «На самом деле тебе не нужна эта игрушка. Ты просто захотела её, потому что увидела, как Руна её любит»... И благодаря этому мы помирились.

Так вот оно что.

Кажется, я начал немного понимать, насколько важную роль играла старшая сестра в жизни маленьких Руны и Куросэ-сан.

— Сестрёнка научила меня важной вещи. Тому, как важно говорить другим о своих чувствах. Это может ранить человека в моменте, но если промолчать, то раненой останешься ты сама.

Слова Руны заставили меня задуматься.

Вот как... Но если моё терпение поможет сгладить углы, разве промолчать — это не вариант?

— Но мы ничем не могли помочь сестрёнке в её одиночестве... Думаю, она всегда пересиливала себя. И когда заботилась о нас ещё со школы... И когда родители развелись — в отличие от нас, ей пришлось проявить понимание и принять это.

Сказав это, Руна грустно опустила голову.

— Мы узнали об этом только тогда, когда сестрёнка ушла из дома сразу после окончания школы.

Руна продолжила, видя, что я внимательно слушаю.

— Сначала я думала... что сестрёнка нашла место, где может побыть ребёнком. Ведь дома ей приходилось заменять нам маму... Но, как я узнала позже, даже со своим парнем она всё равно играла роль матери.

— Понятно...

Когда я наконец кивнул, Руна вдруг улыбнулась.

— Мы с Марией часто говорим об этом. «С этого момента мы будем баловать сестрёнку». Так что это для меня пустяки.

— Руна...

Я вспомнил, с какой нежностью она только что лежала рядом с сестрой.

Оказывается, за преданностью Руны скрывалась такая причина.

Благодарность, забота и любовь к сестре, которую обстоятельства — уход за младшими, развод родителей — заставили слишком рано повзрослеть...

Услышав о чувствах Руны к сестре, я вновь почувствовал к ней глубокое уважение и любовь.

— ...Ты молодец, Руна. Если я могу чем-то помочь, только скажи.

Услышав это, Руна смущённо улыбнулась.

— ...Правда?

— Да.

— ...Я уже благодарна, что ты приехал, и мне спокойнее от того, что ты сегодня здесь... Поэтому мне неловко просить о чём-то ещё... Но раз ты так говоришь... Могу я попросить тебя об одном одолжении?

— О каком?

Я гадал, что же это может быть, когда Руна с виноватым видом начала:

— Рюто, у тебя есть планы на завтра?

— Нет, ничего особенного.

— ...У меня завтра работа с самого утра и до вечера. Мария сможет приехать только к вечеру, но до этого времени... ты не мог бы присмотреть за сестрёнкой?

— Э?! Я один?!..

Я переспросил от удивления, и Руна сжалась ещё сильнее.

— Если не можешь, то ничего страшного... Но она в таком состоянии... Я боюсь, что может случиться что-то плохое, если оставить её одну.

Действительно, история с попыткой прыгнуть с балкона звучала серьёзно. Здесь третий этаж, так что, возможно, всё обошлось бы травмами, но беспокойство вполне обосновано.

Руна учится в колледже и подрабатывает в магазине одежды, в основном по вечерам и выходным. Оставаться наедине с сестрой мне неловко и тревожно, но если моё присутствие позволит Руне спокойно поработать...

— Хорошо. Я согласен.

— Спасибо... Прости, что в твой выходной приходится этим заниматься.

Руна виновато нахмурилась.

— Ничего. Я же сам сказал: «Только скажи».

— Спасибо...

— Ну что, уже поздно, давай спать?

Стрелки аналоговых часов на тумбочке под телевизором приближались к полуночи.

Я предложил лечь спать, заботясь о Руне: она весь день утешала сестру, находясь в постоянном напряжении, а завтра ей с утра предстояла работа на ногах.

— Да, давай, — согласилась она.

Мы расстелили махровое покрывало на полу у кровати сестры и легли рядом. Комната была небольшой, поэтому, хоть мы и отодвинули стол, я лежал вплотную к тумбочке с телевизором.

Вместо одеяла мы укрылись одним пледом, развернув его поперёк.

Руна выключила свет пультом.

...Какое-то странное чувство.

Вроде бы мы не наедине, тут сестра, но она спит. И всё же делать что-то неприличное нельзя.

Я закрыл глаза, но мысли роились в голове, не давая успокоиться.

— ...Можно взять тебя за руку?

Услышав голос Руны, я открыл глаза.

Она повернулась ко мне и смотрела мне в лицо.

— ...Угу.

Я протянул руку, и пальцы Руны мягко переплелись с моими.

Сколько раз мы уже держались за руки?

Сколько мне ещё терпеть это желание добраться до тепла, скрытого в глубине её существа?

Подумав об этом, я вспомнил ту ночь в гостинице на Эносиме.

— ...Слушай, а ты не вспоминаешь гостиницу на Эносиме?

Слова Руны застали меня врасплох.

— ...Я как раз об этом думал.

Руна улыбнулась мне и тихонько заговорила:

— Рюто. Насчёт Окинавы... прости меня.

— А?

— Я была так шокирована беременностью Акари... столько всего надумала, что мне тогда было совсем не до этого.

Руна посмотрела в потолок и медленно подбирала слова.

— Но потом, когда мы вернулись, я подумала... Ты же парень, Рюто, и, наверное, тебе хотелось заняться этим...

— ...Ну, это уже... неважно. Твои чувства для меня важнее всего.

Я хотел поскорее закончить этот разговор, потому что было бы ужасно стыдно, если бы сестра проснулась и услышала нас.

Руна снова посмотрела на меня и опустила брови.

— Ну вот опять. ...Рюто, ты слишком добрый. Даже сегодня... я не думала, что ты приедешь.

Она немного помолчала, задумавшись, а затем продолжила:

— Знаешь, Рюто?

— М?

— Я хочу... чтобы ты ценил свои чувства так же сильно, как и мои.

Её искреннее лицо в полумраке тронуло меня до глубины души.

— Это правда. Я действительно... люблю тебя, Рюто.

От этих слов, прошептанных со смущённой улыбкой, моё сердце сжалось от трепета.

— Угу... Спасибо.

Её рука в моей была тёплой.

Но именно потому, что эта рука мне дорога, я не могу выплеснуть на неё свои истинные чувства.

А даже если бы и смог... не в таком месте, где нас может услышать кто-то другой.

И пусть от этого мне немного больно, я решил, что это лучший выбор.

◇

— Ну, пока, сестрёнка. Я побежала на работу. Рюто побудет здесь, так что не доставляй ему проблем, ладно? Мария приедет к вечеру.

— М-гм...

Настало утро, но даже когда Руне пришло время выходить, сестра так и не вылезла из постели, укрывшись одеялом с головой.

Закончив сборы, Руна окликнула сестру, бросила мне: «Ну, я пошла», и направилась к выходу.

Я пошёл следом, чтобы проводить её.

Руна стояла ко мне спиной и, ловко балансируя, поочерёдно приподнимала пятки, надевая туфли на высоком каблуке.

За ней виднелась прихожая, переполненная приметами повседневного быта: на ручке двери висел прозрачный зонтик, пол был тесно уставлен женской обувью. Эта картина почему-то вызвала у меня ассоциации с нашей будущей совместной жизнью, и сердце отчаянно заколотилось.

— Ну, я пошла.

— Хорошего дня.

Обменявшись этими фразами, мы вдруг засмущались. В тот же миг Руна застенчиво улыбнулась.

— ...Как будто мы живём вместе, да?

— ...Ага.

Мне стало так неловко, что я отвёл взгляд и рассмеялся.

Поэтому, когда Руна издала требовательное «М-м!», я посмотрел на неё, и у меня чуть сердце не остановилось.

«!..»

Руна стояла с закрытыми глазами, повернув лицо прямо ко мне.

Её губы были слегка сложены трубочкой и тянулись в мою сторону.

«Э-это... неужели!..»

«П-прощальный... поцелуй?!»

Я невольно оглянулся: сестра по-прежнему лежала, с головой укрывшись одеялом и практически слившись с кроватью.

Раз так... я приблизил своё лицо к лицу Руны.

Пусть это и Китти-сан, но всё же чужой дом, и этот прощальный поцелуй... Трепеща от волнения и чувства лёгкой порочности происходящего, я нежно коснулся её губ.

В этот момент Руна, словно клюнув меня, сжала губы, и раздался звонкий чмок.

— !..

Я снова невольно оглянулся назад. С сестрой никаких изменений не произошло, и я с облегчением выдохнул.

— ...Хи-хи.

Встретившись со мной взглядом, Руна застенчиво улыбнулась.

— Я пошла... ♡

Сладко прошептала она и открыла дверь. Оставшийся после неё сладкий шлейф аромата пощекотал мне ноздри, словно дразня.

— Счастливо...

— Пока, Рюто!

Улыбка машущей рукой Руны превратилась в светлый прямоугольник, затем в узкую полоску, стремительно сужаясь...

И с металлическим лязгом исчезла.

Даже после этого я ещё какое-то время стоял и глупо улыбался, глядя на закрытую дверь.

Всё ещё погружённый в отголоски её тепла, оставшегося на моих губах.

◇

После этого сестра проспала несколько часов мёртвым сном.

Хотя она и Китти-сан, ситуация, когда рядом спит молодая женщина, заставляла меня нервничать, поэтому я сел так, чтобы кровать не попадала в поле моего зрения, и стал читать мангу на смартфоне.

— ...М-м-м...

Услышав вялый стон, я посмотрел на кровать.

Из-под одеяла высунулась рука и шарила в воздухе, словно что-то ища.

— ...Ды...

— А?

— Воды...

А, воды.

— ...Вот, держите.

На столе стояла бутылка минералки, которую я купил вчера. Я взял её и попытался вложить в протянутую с кровати руку.

И в этот момент...

— ...Рай-кун?!

Рука сестры схватила не бутылку, а мою ладонь.

— Рай-ку-у-у-н!

Внезапно она откинула одеяло и рывком села на кровати.

— Рай-кун, почему ты так внезапно ушёл?! Мне было так одиноко-о-о!

Она набросилась на меня с объятиями, так что я от неожиданности плюхнулся на пол, и уткнулась лицом мне в грудь, начав тереться об неё.

— Больше никогда-никогда не уходи-и-и!

— Нет, э-э-э, послушайте, Китти-сан?! Я не Рай-кун!

Я пробормотал это в панике, чувствуя мягкую упругость, прижатую к моему солнечному сплетению. Китти-сан мгновенно замерла.

— ...А?

Хватка ослабла, она подняла голову и посмотрела на меня снизу вверх.

— Я Рюто... парень Руны...

Китти-сан пристально уставилась на меня, пока я с неловкой улыбкой застыл в опасной близости от её лица.

«Под этим углом она ещё больше похожа на Руну», — подумал я.

— А... а-ха-ха. Прости. Точно.

Осознав ситуацию, Китти-сан с виноватым видом грустно рассмеялась.

— ...Услышала мужской голос и подумала, что Рай-кун вернулся.

Пухлые руки и мягкое ощущение исчезли, и я наконец смог перевести дух.

В отличие от Руны с её модельной фигурой — хрупкой везде, кроме нужных мест, — у сестры телосложение было в целом более чувственным и пышным. Мне стало искренне интересно, что же за парень мог бросить такую привлекательную и преданную девушку.

— ...Спасибо за воду.

Китти-сан подняла бутылку, которую я уронил на пол, и припала к горлышку. Учитывая всё ещё висящую в воздухе неловкость, я думал, она сделает глоток, но она осушила две трети бутылки залпом. «Интересный она человек», — подумал я.

— ...Где вы познакомились со своим парнем?

Молчание было тягостным, поэтому я решил спросить. Китти-сан улыбнулась, но выражение её лица осталось печальным.

— Он был клиентом в нашем салоне. Сначала пришёл без записи, и его случайно направили ко мне. А потом он стал записываться именно ко мне.

«Безработный, а ходит в салон красоты?..» — подумал я, постоянный клиент парикмахерских «Стрижка за 1000 йен». Китти-сан, словно прочитав мои мысли, продолжила:

— Он говорил, что раз он уличный музыкант, то должен всегда выглядеть безупречно. А потом смеялся: «Правда, на ужин у меня каждый день ростки сои». У меня от этого сердце ёкнуло... Я тогда как раз рассталась с бывшим, вот и ляпнула не подумав: «Пойдёшь ко мне?».

«.......»

Можно ли вот так заводить парней, словно подбирая бездомных котов?

Конечно, тот парень тоже хорош, раз воспользовался ситуацией и въехал к ней, но если бы мне такое предложила подобная пышногрудая красавица, я бы, наверное, понял его чувства.

— ...Меня всегда бросают, — вдруг пробормотала Китти-сан, словно говоря сама с собой. Её опущенные глаза заблестели от подступающих слёз. — Даже если парень никчёмный — пусть. Даже если он ничего не может делать — я сделаю всё за него... Так я думала, когда мы встречались. Я ведь только и хотела, чтобы он был рядом... Неужели я становлюсь настолько невыносимой, что они даже это желание исполнить не хотят?

«.......»

Я не находил слов и просто смотрел на сестру, у которой на глазах наворачивались слёзы.

— ...Я одинокий человек. Я всегда ищу кого-то, кто был бы рядом со мной, как семья.

«.......»

Вспоминая семейную ситуацию Ширакава, я окончательно лишился дара речи. Заметив мой взгляд, Китти-сан вдруг улыбнулась.

— ...Я думала, что у Руны будут такие же отношения, но, похоже, она изменилась. ...Это благодаря тебе, Рюто-кун.

— Нет, я ничего не... — от смущения я опустил глаза. — Руна... Это потому, что Руна-сан — замечательная девушка. Она даже слишком хороша для меня...

— Думаешь?

Когда я поднял голову, Китти-сан смотрела на меня с горькой усмешкой.

— Рюто-кун, ты ведь студент университета Хоо? Это я скорее думаю, достаточно ли хороша для тебя наша Руна.

— ...Мне нужна Руна-сан. Если это не Руна-сан... я не согласен.

Китти-сан прищурилась, глядя на меня с теплотой.

— Везёт же Руне...

К её выражению лица примешалась грусть, и она тихонько опустила голову.

— Я тоже думала, что мне нужен только Рай-кун. ...И сейчас так думаю. — Она улыбнулась с самоиронией. — Но Рай-куну надоела такая я...

«.......»

Когда речь заходит о сестре и её парне, такой неопытный юнец, как я, не может ничего сказать, я просто теряюсь.

Видимо, моё замешательство передалось ей, потому что сестра вдруг подняла голову и ободряюще улыбнулась мне.

— Рюто-кун. Позаботься о Руне. Думаю, Руне тоже нужен именно ты.

Застигнутый врасплох, я смог только кивнуть.

Китти-сан посмотрела на меня с нежностью.

— Я хочу, чтобы ты дал ей почувствовать то счастье, которое мы, её семья, не смогли ей дать.

— ...Да. Я буду стараться.

Увидев, как искренне и глубоко я кивнул, Китти-сан забавно рассмеялась.

— Тебе не обязательно так сильно стараться.

— А?

— Если будешь слишком стараться, станешь как я.

«.......»

Она отвела взгляд от меня, снова потерявшего дар речи, и тихо сказала:

— Счастье — это не то, что создаётся стараниями одного человека... Я думаю, оно рождается, когда двое идут навстречу друг другу.

За стеной раздался звук захлопнувшейся двери. В тишине, нарушаемой лишь звуками жизни соседей, я ещё какое-то время прокручивал в сердце слова сестры Руны..

◇

Ближе к вечеру входная дверь внезапно распахнулась, и вошла Куросэ-сан.

Точно, я вспомнил, что после ухода Руны я не запер дверь.

— О, Кашима-кун, ты действительно здесь.

Увидев меня, Куросэ-сан встретилась со мной взглядом и от удивления слегка округлила глаза. Спустя мгновение уголки её губ дрогнули в улыбке.

— ...Как-то странно. Встретиться в таком месте.

— Д-да, пожалуй.

Меня охватило непонятное чувство — смесь неловкости, смущения и чего-то ещё, словно мы с Куросэ-сан уже стали родственниками. Я забормотал что-то невнятное.

— ...Китти-сан около часа назад выпила две банки крепкого тюхая и уснула.

Поначалу она разговаривала спокойно, но потом у неё словно случился приступ: она разрыдалась, крича «Рай-ку-ун!», и её уже было не успокоить. Продолжая плакать, она залила в себя алкоголь, упала на кровать и мгновенно отключилась. Я был совершенно бессилен.

— Вот как...

Куросэ-сан обречённо опустила брови и посмотрела на сестру, лежащую в кровати.

— ...Ну что ты будешь делать с этой сестрёнкой.

И всё же в её лице читалась безграничная любовь.

«Мы с Марией часто говорим об этом. "С этого момента мы будем баловать сестрёнку"».

Я вспомнил слова Руны. Куросэ-сан, которая любит держаться отстранённо и хладнокровно, когда дело касается родных, наверняка чувствует то же самое, что и Руна.

— Прости, что доставили тебе столько хлопот, Кашима-кун. Ехать далеко, так что будь осторожен по дороге домой.

— Угу, спасибо.

— ...А, точно.

Когда я уже собрался уходить и направился к двери, Куросэ-сан окликнула меня.

— Так что насчёт ужина?

— А! Я говорил с Кудзибаяси-куном, он сказал: «В любое время». Кажется, он даже обрадовался.

— Хм, вот как. Тогда давай соберёмся, пока никто не передумал. Я тоже могу в любое время. Правда, в ближайшее время может быть туго из-за этого... из-за ситуации с сестрой.

— Понял.

— Спишемся в LINE или обсудим в редакции.

— Угу.

Легко махнув друг другу руками, я вышел из квартиры Китти-сан.

Сентябрьское небо без пяти минут пять было ещё светлым, но в городе уже чувствовалось приближение вечера. Моё воскресенье закончилось.

Проведя больше полдня взаперти, в тесной комнате с другим человеком, ни разу не выходя на улицу, я испытывал странное ощущение.

Полагаясь на смутные воспоминания и людской поток, я шагал к станции, а в голове крутились слова трезвой Китти-сан.

«Счастье — это не то, что создаётся стараниями одного человека... Я думаю, оно рождается, когда двое идут навстречу друг другу».

В этом смысле мы с Руной счастливы.

Счастливы... ведь так?

Если и есть что-то, что всё ещё царапает моё сердце... так это наш первый раз, который всё никак не наступит.

Но судить о наличии «проблемы» только по этому пункту — это как будто я встречаюсь с ней только ради секса... «Нет!» — тут же яростно возразил мой внутренний голос.

Разумеется, не ради этого. Мы встречаемся уже больше четырёх лет, и всё это время я терпеливо ждал. Думаю, даже Бог поставил бы мне на лоб печать «Парень, которому нужно не только тело». Что это вообще за печать такая.

На самом деле, Ичи и Таникита-сан дошли до этого всего через полгода отношений. Для пар нашего возраста это нормально, да? Ну, беременность — это отдельный вопрос...

«Мы ведь... если зашли так далеко, может быть... вариант сначала пожениться тоже возможен?»

Так сказала Руна.

Свадьба? Ни за что!

Не то чтобы я был против брака. Я просто не могу ждать до свадьбы.

Не хочу больше ждать. Я и так ждал достаточно.

Это мои истинные, неприкрытые чувства.

Но почему я не смог сказать об этом сразу тогда?

Стесняюсь? Своей девушки, с которой встречаюсь больше четырёх лет?

Нет, дело не в стеснении. Умом я понимаю, что если бы я сказал, Руна наверняка уважила бы моё желание.

Одна из причин, почему я промолчал, кроется... в моей неуверенности в себе как в мужчине.

Почему так?

Факт того, что у Руны гораздо больше опыта с противоположным полом, конечно, играет роль, но мне кажется, дело не только в этом.

Как недавно заметила Китти-сан, и пусть мне неловко самому об этом говорить, но по уровню образования я превосхожу Руну, да и в будущем могу рассчитывать на доход выше среднего.

Но мой статус — всего лишь студент, я пока ничего не достиг.

Руна же успела поработать штатным сотрудником, её работу ценили. Она взрослый человек, твёрдо стоящий на ногах.

А сейчас она нашла то, чем «действительно хочет заниматься», и усердно идёт к своей мечте.

Я же, хотя время поиска работы неумолимо приближается, даже не знаю, чем хочу заниматься. Я ничего не нашёл.

Сколько бы времени ни прошло, Руна всегда на шаг впереди меня.

С того самого дня, как опытная ты и неопытный я начали встречаться.

Мой комплекс перед Руной всё это время тянется непрерывной нитью, лишь меняя формы.

Пока всё остаётся как есть, я не могу передать ей свои истинные чувства.

Я хочу поскорее обрести что-то определённое.

Хочу ухватить хотя бы крупицу той возможности, что ещё дремлет во мне.

Если я этого не сделаю, то навсегда останусь парнем, который лишь заглядывает в глаза Руне, словно собака, ожидающая подачки от хозяина.

«Я этого не хочу», — твердо решил я.

Нужно найти. Быстрее, быстрее найти.

Подгоняемый нетерпением, я шагал по дороге к станции. Люди стекались с окрестных улочек на главный проспект.

Казалось, что все они тоже куда-то спешат, словно мои товарищи по несчастью, и никогда ещё я не чувствовал такой поддержки от незнакомых прохожих.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

* * *

В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши ( желательно под одной веткой комментов).

Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM

Поддержать монетой переводчика за перевод : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6