Наступил октябрь — пора, когда в футболке с коротким рукавом уже зябко. В университете вовсю начался второй семестр, и я вернулся к привычной рутине: учёба, подработка, и так по кругу.

В одно из воскресений мы с Руной вышли из поезда на станции в совершенно незнакомом нам городе. Вечерело.

— Эй, я нашла «Рай-куна»! Мне детектив рассказал! Он в Ацуги, в китайском ресторанчике родственников, помогает с доставкой!

Руна связалась со мной буквально на днях.

— Я просто обязана высказать ему всё. Пусть объяснит сестре причину расставания и извинится. А ещё я хочу, чтобы он сказал: «Спасибо за всё». Пусть скажет слова, которые помогут сестре жить дальше. Ведь она действительно дорожила своим парнем.

— А ты сказала сестре, что его нашли?

— Нет. Это же моя самодеятельность, да и учитывая её нынешнее состояние, может, ей лучше и не знать.

— Вот как…

— Я собираюсь поехать к «Рай-куну».

— Э-э?!

— Мария говорила мне ещё когда я нанимала детектива: «Не стоит так своевольничать», и сейчас она против поездки: «Лучше не надо, это опасно, вдруг он взбесится»… Но я никак не могу простить. Я хочу высказать ему всё вместо сестры.

— Ты всё решила?

— Угу. Я ведь ради этого заплатила кучу денег детективу. Если не встречусь с ним, всё было зря.

— …Понял. Тогда я поеду с тобой.

— А?! Рюто, ты поедешь со мной?

— Я ведь волнуюсь за тебя, Руна.

— …Рюто… Спасибо…

В конце концов, этот парень настолько хладнокровен, что без колебаний бросил девушку, которая содержала его целых три года. Даже при мне он может выйти из себя, и это, конечно, страшно, но всё же лучше, чем изводить себя беспокойством, отпустив Руну одну. С такими мыслями я и поехал за ней.

Бывшего парня её сестры, того самого «Рай-куна», звали Район Ханада, двадцать три года.

О том, что он родом из Ацуги, мы слышали от сестры, а через соцсети удалось выяснить даже школы, в которых он учился. Профессионалу найти его текущее местоположение было сравнительно легко, поэтому услуги детектива обошлись даже дешевле, чем предполагалось.

Его родители развелись, когда он был маленьким, отец вскоре умер, а мать, взявшая опеку над Районом, после его выпуска из старшей школы снова вышла замуж, родила ребёнка и теперь живёт с новой семьёй.

Сейчас Район пристроился в доме старшего брата матери, то есть у своего дяди. Дядя держит унаследованный от родителей старый китайский ресторанчик, и Район там работает — в основном помогает с доставкой.

Такую информацию детектив передал Руне, а она пересказала её мне в поезде по пути сюда.

— …Судя по услышанному, семейная жизнь у него не особо задалась… — озвучил я свои мысли, пока мы шли от станции к ресторану.

— …Но это не повод, чтобы так подло бросать любимого человека, — ответила Руна жёстким тоном, глядя прямо перед собой.

Похоже, она ни за что не простит парня, ранившего её любимую сестру.

— Сестра и раньше впадала в депрессию каждый раз, когда её бросали… но чтобы убиваться так сильно — это впервые. Она даже хотела спрыгнуть…

Видимо, именно это потрясло её больше всего. Руна прикусила губу.

— Думаю, она по-настоящему верила «Рай-куну». И то, что он предал её доверие, я не прощу больше всего на свете. Такую полную любви и заботы сестру…

Ещё в старшей школе Руна однажды поймала на улице Сэкию-сана и попросила его возобновить отношения с Яманой-сан. Ради близких людей она порой проявляет невероятную активность.

Я не думал, что она действительно наймёт детектива, но идею ей подал я, так что теперь, когда мы зашли так далеко, оставалось только смириться и идти до конца.

Когда солнце село и наступили сумерки, мы добрались до места.

Китайский ресторанчик находился примерно в двадцати минутах ходьбы от станции, в жилом районе, на улочке, напоминающей торговый квартал. Оглядевшись, я заметил, что из всех заведений здесь процветают разве что круглосуточный магазин да агентство недвижимости, но этот ресторан казался самым старым из всех.

Выцветшая красная вывеска-норэн с надписью «Райрайкэн», вход с грубыми толстыми стёклами в раздвижных дверях — всё это выглядело настолько типичным «местным китайским ресторанчиком», что казалось декорацией к дораме.

Мы немного постояли в тени столба, наблюдая, как вдруг со стороны проспекта подъехал скутер и остановился перед входом. Мопед, словно из старых классических сериалов, с потрёпанным серебристым ящиком сзади.

С него слез худощавый мужчина и, не снимая шлема, зашёл внутрь.

— …Вон он! Это был он! Ты понял?!

— А?!

Я немного отвлёкся, но вздрогнул, когда Руна дёрнула меня за руку.

— Это был «Рай-кун»! Точь-в-точь как на фото!

— П-понятно…

«Как она разглядела его через шлем?» — мысленно восхитился я её наблюдательностью.

Скутер, управляемый предполагаемым Районом Ханадой, после этого ещё несколько раз уезжал и возвращался.

Когда он выехал в 19:58, Руна сказала:

— Думаю, это последняя доставка. В интернете написано, что они работают до восьми.

— Ясно…

И когда скутер вернулся уже после восьми, Руна направилась к ресторану. Я поспешил следом.

— Послушайте!

Первый оклик Руны прозвучал совсем не дружелюбно.

— Да?

Мужчина в шлеме, слезший со скутера, отозвался с подозрением в голосе.

— Я младшая сестра Китти Ширакавы.

— ……

Сквозь шлем лица было не разглядеть, но, судя по всему, он настолько опешил от слов Руны, что потерял дар речи.

— У меня есть к вам разговор насчёт сестры.

Какое-то время он молчал. Затем, оглядевшись по сторонам, наконец заговорил:

— …Вы можете подождать минут тридцать?

— Хорошо. Вы ведь знаете семейный ресторан на проспекте, если повернуть налево? Мы будем там.

— …Я понял.

— Обязательно приходите. Если сбежите, я снова приду в ресторан.

С угрозой в голосе произнесла Руна и впилась взглядом в темноту шлема.

◇

Он пришёл в семейный ресторан ровно через тридцать минут, как и обещал.

Так как было время ужина и мы успели проголодаться, мы с Руной поели заранее. Он появился у нашего столика, словно подгадав момент, когда мы закончим трапезу.

— ……

Он молча встал перед нами, коротко поклонился и сел. Нас посадили за четырёхместный столик с диванчиками; мы с Руной сидели рядом на одной стороне, а он устроился напротив, примерно посередине между нами.

Худощавый, ростом, пожалуй, чуть ниже меня. Его причёска «под горшок», какие часто встречаются на улицах, слегка отросла, и волосы лезли в глаза — видимо, в последний раз его стригла сестра Руны. Из-за этой стрижки он выглядел значительно моложе своих лет.

Бледная кожа и андрогинные черты лица без резких линий создавали впечатление какой-то слабости. Оверсайз свитшот, чёрные брюки, кроссовки — он выглядел как самый обычный парень, каких полно везде. …Хотя кто бы говорил.

Узнав, что он «самопровозглашённый музыкант», сидевший на шее у девушки, я невольно представил себе легкомысленного бабника, но этот неловко молчащий парень казался куда более чувствительным и робким, чем большинство людей.

— Я Руна Ширакава, младшая сестра Китти Ширакавы. А это мой парень…

— Рюто Кашима.

Когда мы представились, он снова мелко закивал.

— …Район Ханада.

Руна, сверля его взглядом, предложила:

— Если хотите, возьмите себе что-нибудь попить. Я оплачу безлимитные напитки.

Однако он покачал головой:

— Нет, не нужно.

— Тогда закажете что-то другое?

— Воды достаточно. …У меня нет денег.

Услышав это, Руна тяжело вздохнула.

— Я плачу, так что выпейте хотя бы что-нибудь.

— …С-спасибо…

Он встал и вскоре вернулся, держа в руке стакан с мутной тёмно-зелёной жидкостью, напоминающей аодзиру. Разве в автомате был такой напиток?

— …Что это? — не удержавшись, спросил я.

Район-сан мельком взглянул на меня и ответил:

— Смесь колы и дынной содовой пополам. Люблю это с детства.

— А, понятно…

«Я тоже так делал когда-то», — мелькнула мысль, но заниматься подобным в такой напряжённой обстановке, да ещё и за чужой счёт? Мне стало не по себе: может, он немного не от мира сего?

Как только Район-сан сел и сделал глоток, Руна тут же перешла к делу:

— Почему вы бросили сестру?

Район-сан испуганно посмотрел на неё.

— Я… я не бросал!

Выкрикнув это в панике, он заметил суровый взгляд Руны и тут же опустил глаза.

— …Просто я подумал, что если останусь там, то окончательно деградирую…

— Деградируете? В каком смысле?

Под пристальным взглядом Руны Район-сан, понурив голову, словно провинившийся ребёнок, начал рассказывать:

— …В этом году мне исполнится двадцать четыре. Мои одноклассники один за другим женятся, у некоторых уже есть дети… А я всё один, «самопровозглашённый автор-исполнитель»… Головой-то я понимаю, что так вечно продолжаться не может.

«Значит, он и сам это осознавал», — отметил я про себя.

— Но Китти-чан поддерживала мою мечту… Всегда подбадривала: «У тебя всё получится, Рай-кун!»… Она весь день проводит на ногах, возвращается домой уставшая, но всё равно заботилась обо мне, ухаживала…. А я для неё ничего не делал… Мне было так стыдно перед ней.

— Так вы поэтому сбежали от сестры?

— Сбежал… — Район-сан повторил слова Руны с грустным лицом. — …Пожалуй, так.

Руна открыла рот, чтобы что-то возразить, но он перебил:

— Но я собирался вернуться за ней!

— Вернуться? Когда? — нахмурившись, спросила Руна.

Район-сан опустил глаза и ответил:

— Через три месяца… Я ведь никогда не задерживался на одной работе и трёх месяцев… Хотел прийти к ней, когда стану полноценным мужчиной, когда смогу сказать: «Я тот, кто способен защитить Китти».

— …А нельзя было сказать всё это сестре, прежде чем уходить? Вы даже в LINE её заблокировали… Она думает, что вы её бросили.

Район-сан страдальчески сдвинул брови и понурился.

— …У меня не было выбора. Если бы я сказал Китти, она наверняка ответила бы: «Рай-кун, ты мне нравишься и таким»… И услышав это, я бы точно снова расслабился, сел бы ей на шею, и жизнь потекла бы по-старому.

Вспомнив поведение и слова сестры Руны, я подумал, что такое вполне могло случиться.

— Я уже столько раз показывал себя с жалкой стороны: говорил «начну работать», Китти меня поддерживала, я пробовал, мне не нравилось, и я тут же бросал… Лимит на «третий раз — волшебный» я давно исчерпал. Если бы я снова бросил, только разочаровал бы её ещё сильнее. Просто слова уже ничего не значат… Я решил, что не имею права говорить с ней, пока не докажу делом, что могу работать.

Район-сан, говоривший сбивчиво и глядя в пол, наконец поднял голову и посмотрел поочерёдно на меня и Руну.

— Я сейчас работаю в ресторане у дяди… ну, в том китайском, о котором говорил. Пока только на доставке, но дочки дяди… мои двоюродные сёстры, обе работают в Токио и продолжать семейное дело совсем не хотят… Поэтому дядя сказал, что если я буду работать всерьёз, он научит меня и поварскому делу, чтобы я мог унаследовать ресторан… У меня вообще-то есть диплом кулинарного техникума… Странно, наверное: зачем тогда в авторы-исполнители подался? В техникум я пошёл по совету мамы, а музыкой занимался как хобби, но никак не мог от неё отказаться… Извините, я, наверное, путано объясняю… Вы поняли?

— В общих чертах.

А ещё стало как-то понятно, что он, похоже, неплохой человек.

Учитывая, что даже в такой ситуации он решил поэкспериментировать с автоматом напитков, возможно, он просто по-детски наивен.

Руна, видимо, подумала так же: гнев постепенно сходил с её лица, уступая место выражению родителя, беспокоящегося о своём ребёнке.

— …И сколько вы уже на этой работе?

— Я устроился сразу, как ушёл от Китти… полтора месяца? Половина намеченного срока.

— Думаете, сможете продержаться оставшиеся полтора месяца?

«Было бы неплохо, если бы он продержался и дольше…» — подумал я, слушая его ответ. Район-сан кивнул.

— …Я плохо переношу, когда меня ругают… Когда старшие отчитывают, хочется сбежать… Но дядя с тётей очень добрые… Я, наверное, не очень-то знаю правила приличия и могу вести себя невежливо, но они терпеливо объясняют: «Если сделаешь так, люди могут подумать то-то, поэтому давай делать вот так». Я им… благодарен.

Впервые на его лице промелькнуло что-то похожее на улыбку. Видно, что с дядей и тётей у него хорошие отношения.

Но Руна не ослабляла хватку.

— А что, если за эти три месяца у сестры появится новый парень?

При этом вопросе лицо Района-сана снова помрачнело.

— …Я уходил, готовый к расставанию… Так что придётся смириться. Я понимаю, что совершил поступок, который этого заслуживает.

Похоже, он и это понимает. Всё-таки он не такой безнадёжный, каким я его себе представлял.

— И всё же я решил, что так продолжаться не может. Чтобы измениться, у меня не было другого выхода. Рядом с Китти… она настолько идеальная женщина, что я просто не мог думать о будущем.

Вспомнив сестру Руны в домашней одежде, подчёркивающей её формы, я, как мужчина, очень хорошо его понял. …Хотя Руне об этом лучше не знать.

— …А как же карьера музыканта? Вы её бросите? — спросил я.

Китайский ресторанчик, похоже, процветает, и если он всерьёз возьмётся за дело и станет преемником, времени на музыку вряд ли останется.

Район-сан, снова слегка опустив голову, ответил:

— Если начну работать по-настоящему, то собираюсь бросить. …Но перед этим хочу написать одну песню… Последнюю песню, в которую вложу всего себя нынешнего… И с этой песней поехать за Китти.

— …И песня уже готова?

— Мелодия есть. …А вот текст никак не складывается.

Район-сан горько усмехнулся.

— Вы уже, наверное, поняли: я ужасно не умею передавать людям свои чувства и мысли… Я думал, что через песни, положив слова на мелодию, мне будет легче сказать то, что я хочу, поэтому и стремился стать автором-исполнителем… Но чувств к Китти так много, что уместить их все в текст очень сложно…

— Вовсе не ужасно, — вмешалась Руна, словно стараясь его подбодрить. — Я, например, прекрасно понимаю всё, что Ханада-сан хочет сказать.

— …Это потому, что вы сами меня расспрашиваете. А вот самому донести мысль… это правда трудно.

Услышав это, я вдруг замер.

Сложность в том, чтобы самому донести свои чувства… Это именно то, что я в последнее время ощущал по отношению к Руне.

— …Но всё же, когда продержитесь на работе три месяца, пожалуйста, поскорее поезжайте к сестре, — с мольбой в голосе произнесла Руна. — …Она очень страдает. Из-за того, что вы ушли молча, Ханада-сан…

Лицо Района-сана исказила боль.

— Мне… очень жаль. Но сейчас я каждый день выкладываюсь на полную, просто чтобы справиться с работой.

Он замолчал на мгновение, а затем продолжил:

— Я серьёзно думаю о нашем будущем с Китти.

Глядя на стол серьёзным взглядом, он произнёс:

— Когда я унаследую ресторан, я был бы счастлив, если бы Китти помогала мне, как сейчас тётя помогает дяде… Но если она захочет продолжить работать парикмахером, здесь полно пустующих помещений, она могла бы открыть салон неподалёку. …Правда, на это нужны деньги, так что мне придётся сделать ресторан популярным и заработать их.

— ……

Я не ожидал, что у него есть такие далёкие планы, и от удивления не нашёл что ответить.

Взглянув на Руну, я понял, что она чувствует то же самое.

— Я не смог озвучить эти планы перед уходом… потому что не уверен в себе нынешнем.

Эти слова кольнули меня в самое сердце.

Я ведь в последнее время думал о том же.

— Поэтому я хочу проработать три месяца… стать другим человеком, вложить все свои чувства в песню и поехать к Китти, чтобы всё ей рассказать.

Пока мы с Руной внимательно слушали, Район-сан говорил искренне и прямо:

— Китти заслуживает счастья больше, чем кто-либо другой. Она замечательная женщина. Я думал: «Я не такой, как её бывшие. Я сделаю её по-настоящему счастливой»… Но каждый раз, когда понимал, что со стороны я просто альфонс, что я даже хуже её бывших, у которых была работа, я чувствовал себя таким ничтожеством…

«Я не такой, как её бывшие».

Когда Район-сан сказал это, меня словно током ударило.

Это была та самая мысль, с которой я начинал встречаться с Руной.

— Но я, ничего не добившийся, не имел права ничего говорить… Мне оставалось только молча уйти.

— …Я поняла ваши чувства, Ханада-сан.

Руна спросила:

— Написать текст песни — это правда так сложно?

— Пожалуй… Как я и говорил, тексты мне всегда давались хуже, чем музыка. К тому же при нынешнем образе жизни я работаю с утра до ночи, к концу дня тело измотано, и всё сводится к рутине: отдохнуть и лечь спать… Если бы было с кем посоветоваться, может, появилось бы чувство, что «надо делать», но…

— Вот как… — Руна разочарованно опустила брови.

Ей не терпится, чтобы он скорее забрал сестру, и от этого промедления она, должно быть, испытывает досаду.

Я и сам чувствовал эту досаду.

«Я не такой, как её бывшие».

Имея это убеждение, он не смог воплотить его в жизнь, и ему пришлось уйти, причинив боль сестре.

Я тоже…

«Я не такой, как её бывшие».

Четыре года назад, чтобы доказать это в комнате Руны, я не стал к ней прикасаться. Я решил во всём, что касается секса, уважать волю Руны.

Но из-за этого я сейчас… страдаю.

Я хочу этого. Но не знаю, как поступить. Боюсь сказать об этом… Не растопчу ли я её чувства? Имею ли я право говорить о таком, если я не в том положении, чтобы взять на себя ответственность, случись что?.. Эти мысли перепутались в клубок, и в итоге я ничего не делаю, лишь извожу себя.

Помогая Району-сану, я хотел спасти и себя самого.

Возможно, именно это чувство мною двигало.

— Давайте напишем текст. Если я сгожусь, я помогу вам.

Не успел я опомниться, как эти слова сами слетели с губ.

— А?

— Рюто?

Район-сан и Руна удивлённо уставились на меня.

— Хоть по мне и не скажешь, но… я работаю в редакции издательства. Правда, это подработка и в основном я занимаюсь всякой мелочью… но как начинающий редактор, возможно, смогу дать какой-нибудь совет.

Я почти не касался редакторской работы, так что это было близко к блефу, но мне хотелось успокоить Района-сана, поэтому я так и сказал.

Я сам удивился тому энтузиазму, который вспыхнул во мне.

Но я не мог считать это чужой проблемой.

«Самому донести мысль… это правда трудно».

«Я не смог озвучить эти планы перед уходом… потому что не уверен в себе нынешнем».

«Я не такой, как её бывшие».

Эти чувства определённо жили и во мне.

Поэтому я хотел, чтобы Район-сан преодолел это и стал мужчиной, способным вернуться за сестрой. Это было желание мужчины, находящегося в том же положении.

— Правда?.. Спасибо большое, вы меня выручите!

Район-сан посмотрел на меня как на спасителя и рассыпался в благодарностях.

В ответ я лишь кивнул, движимый одним только энтузиазмом.

У меня не было ни плана, ни гарантий успеха. Но.

«Кашима-кун, я думаю, тебе подходит работа редактора».

Возможно, эти слова, которые Фудзинами-сан постоянно повторяла словно заклинание, вселили в меня эту необоснованную уверенность.

— Я хочу, чтобы вы написали лучшую песню и через полтора месяца с гордо поднятой головой поехали к Китти-сан… Вот что я думаю.

Район-сан с серьёзным видом выслушал мои слова.

— …Спасибо вам! Рассчитываю на вас!

Сказав это, он глубоко поклонился.

◇

Когда мы вышли из семейного ресторана и уже собирались разойтись, Район-сан вдруг спросил:

— Кстати, а как вы узнали, что я здесь? Кажется, я не говорил Китти-чан название дядиного магазина.

Услышав это, мы с Руной переглянулись.

— …Д-друзья живут неподалёку, и когда я приехала к ним в гости, случайно увидела вас, Ханада-сан!

— А, точно, ты же говорила, Руна. Ты узнала его, потому что сестра показывала тебе фотографию своего парня, верно?

— Д-да, именно так!

Нам пришлось срочно импровизировать и разыгрывать этот неуклюжий спектакль от безысходности.

— Ого, надо же. Бывают же такие совпадения, — восхищённо произнёс Район-сан, широко раскрыв глаза.

Видя, что у него не возникло ни тени сомнения, я подумал, что он действительно чистый и простодушный человек. До встречи с ним я гадал, почему сестра Руны содержала такого неудачника, но теперь понял: у него есть и свои достоинства.

Сестра Руны тоже производит впечатление немного по-детски наивного человека, так что, возможно, они отличная пара.

— Что ж, спасибо за угощение. Вернувшись, я сразу же сяду за текст песни.

С этими словами он свернул с проспекта в сторону торговой улицы.

Оставшись вдвоём, мы некоторое время молча шли к станции.

— ……

«Хорошо, что Район-сан оказался приличнее, чем я думал».

«Хорошо, что сестру, оказывается, не бросили».

Я перебирал в уме варианты, с чего начать разговор, но в итоге решил подождать, пока заговорит Руна.

Перед выходом из ресторана я посмотрел на часы: было уже начало десятого.

Последняя электричка ещё не ушла. Проводить Руну до самого дома я, пожалуй, не успею, но в таком случае можно посадить её на такси.

Мы уже поужинали, так что делать в этом городе нам больше нечего.

Остаётся только сесть на поезд, пересечь Токио и вернуться домой.

Даже если мы выедем прямо сейчас, домой попадём, когда уже перевалит за полночь.

А у Руны завтра с утра работа в магазине одежды.

Значит, надо возвращаться.

Сколько бы я ни думал, другого вывода быть не могло.

— ……

О чём сейчас думает Руна, шагая молча рядом со мной?

Стоило мне об этом подумать, как она повернулась, и наши взгляды встретились.

— …Спасибо, Рюто.

Она мягко улыбнулась.

— Я рада, что ты был со мной.

И тут её лицо вдруг слегка поблекло.

— …Вот о чём я думала все эти четыре года.

Отвернувшись и глядя вперёд, Руна кивнула, словно подтверждая свои мысли.

— …Угу. Просто то, что ты рядом — это уже счастье. Я должна быть благодарна за это… Так я думала.

— Руна?..

Видя, что я не улавливаю истинного смысла её слов, Руна успокаивающе улыбнулась.

— Я уже прекрасно знаю, какой ты человек, Рюто… И отлично понимаю, что теперь, спустя столько времени, никаких сюрпризов ждать не стоит.

На второй половине фразы её лицо напряглось, но улыбка не исчезла.

— И всё же я люблю тебя, Рюто, поэтому хочу быть с тобой всегда.

«Я счастлив», — искренне подумал я, но Руна продолжила:

— Поначалу я считала: «Если чего-то хочешь, нужно просто сказать об этом друг другу словами»… Но если, например, моё желание — «хочу, чтобы парень сделал мне сюрприз», и я попрошу его: «сделай сюрприз», то полученный результат для меня уже совсем не будет сюрпризом, верно?

— Наверное?..

— В дораме можно заставить парня говорить именно те фразы, которые ты хочешь услышать от возлюбленного, сколько душе угодно… Но живые люди в реальности не поступают так, как тебе хочется.

— …Руна. Я что-то натворил?..

Или чего-то не сделал?

Я заволновался и невольно задал этот вопрос.

Руна тут же вздрогнула и отрицательно покачала головой.

— А, нет-нет, прости. Всё это — просто мысли вслух… Я говорила это, чтобы убедить саму себя. Мне трудно думать молча, хотелось привести мысли в порядок.

Сказав это, она заботливо улыбнулась.

— Единственное, что я хотела передать тебе, Рюто, — это «спасибо».

Станция была уже рукой подать.

◇

Прошло уже несколько дней с того момента, как я ездил на встречу с Районом-саном, но я так и не смог до конца разгадать смысл слов, сказанных тогда Руной.

Мы не ссорились, неловкости между нами не возникло, и всю долгую дорогу назад в электричке мы проболтали как обычно.

И всё же, дни шли, а меня не покидало смутное чувство беспокойства.

«Вот бы посоветоваться с Сэкией-саном», — думал я в такие моменты. Но он вернётся только на весенних каникулах. А звонить или писать ему специально ради такого разговора не хотелось.

Если подумать, мне больше не с кем поговорить о Руне.

Скорее наоборот, обычно я даю советы насчёт женщин. Как, например, тогда, когда Идзити звонил мне аж на Окинаву.

Меня окружают такие же стеснительные парни, как я сам, и в этой компании на меня, как на человека с длительным опытом отношений, часто полагаются.

А самым ярким представителем этих скромников, своего рода «финальным боссом», был Кудзибаяси-кун.

— Как у тебя дела с Куросэ-сан после того случая? — спросил я однажды в обеденный перерыв Кудзибаяси-куна, сидевшего напротив меня в столовой, где мы, как обычно, ели вкусное кацу-карри.

Сам он вряд ли хотел советоваться насчёт девушек, так что это была исключительно моя инициатива.

Но ведь именно я познакомил его с Куросэ-сан, а поскольку они оба не привыкли общаться с противоположным полом, мне казалось, что лучше присматривать за развитием событий.

Я хорошо знал их обоих и не хотел, чтобы они, едва познакомившись, отдалились друг от друга, так и не поняв достоинств собеседника.

И я был уверен: если пустить всё на самотёк, именно это и произойдёт.

— …В каком смысле «как»? — переспросил Кудзибаяси-кун, замерев с ложкой в руке. В глазах за стёклами очков мелькнула настороженность.

— Вы переписывались в LINE с Куросэ-сан после той встречи?

— …По возвращении домой я получил от неё слова благодарности, на кои и отправил ответ.

— Вот как.

Я подумал было, что всё в порядке, но, вспомнив поведение Кудзибаяси-куна в тот раз, вдруг почувствовал тревогу.

— …Слушай, если тебе не трудно, можно мне взглянуть на переписку?

— Не возражаю.

Кудзибаяси-кун достал смартфон, открыл диалог в LINE и протянул мне.

На экране высветились последние сообщения.

Дата — следующий день после нашей встречи.

Мария

Спасибо, что уделил мне вчера время.

Я многому научилась.

Мне тоже нужно брать с тебя пример, Кудзибаяси-кун, и учиться.

Харуку Кудзибаяси

Если это учёба, которой, как вы полагаете, вы «должны» заниматься, то лучше ею не заниматься вовсе.

Университет — это не учреждение обязательного образования.

Мария

Вы совершенно правы…

«?!..»

Я не поверил своим глазам.

На этом переписка обрывалась.

— Э-эй, ч-что это такое, Кудзибаяси-кун?!

— М?

— Зачем ты так ответил?!

Нет, серьёзно, как можно писать такое девушке, которая тебе нравится?!

— Ты что, ненавидишь Куросэ-сан?!

Кудзибаяси-кун нахмурился, словно не понимая, о чём я толкую.

— Неприятному мне человеку я бы вообще отвечать не стал.

— Да ну нет же! Она этого не поймёт!

В самом деле, в ответе Куросэ-сан «Вы совершенно правы…» сквозили самобичевание и раздражение.

Почему Кудзибаяси-кун, специализирующийся на японской литературе и обладающий навыками глубокого анализа текстов, этого не видит?

— …Ты же не собираешься всё так и оставить?

Хотя с той даты прошёл уже почти месяц.

Кудзибаяси-кун с недоумением посмотрел на моё встревоженное лицо.

— Сие не есть игнорирование, разве она сама не завершила беседу на этом месте?

— Нет, ну после такого ей ничего не оставалось, как закончить разговор.

Куросэ-сан закрыла диалог — и своё сердце, — чтобы не получить новую порцию нравоучений и не расстраиваться ещё больше.

— Почему «ничего не оставалось»? Мысль «надо учиться» возникает оттого, что она ещё не нашла предмет, который вызвал бы у неё искреннее желание «хочу учиться». Ежели ей требуется помощь в поиске, я готов не покладая рук содействовать, однако завершение беседы на этом этапе есть не что иное, как проявление её лени.

«……»

Я в целом понял логику Кудзибаяси-куна, и с академической точки зрения он, вероятно, прав, но в человеческих отношениях это так не работает…

Да и способ донесения мысли, мягко говоря, слишком топорный.

— …Кудзибаяси-кун, какие отношения ты хочешь построить с Куросэ-сан? Отношения учителя и ученицы? Или романтические?

«……»

При моём вопросе Кудзибаяси-кун внезапно плотно сжал губы и замолчал.

— …Если у тебя есть хоть малейшее желание подружиться с Куросэ-сан или стать ещё ближе… тебе стоит исправить ситуацию. Потому что иначе она больше не напишет.

Услышав это, Кудзибаяси-кун понурил голову и уставился в экран своего смартфона.

— …И впрямь, глядя сейчас, нельзя не признать, что моим словам недоставало чуткости. У меня нет ничего, кроме науки, и я, должно быть, слишком увлёкся желанием помочь ей в этой сфере.

«……»

Я понимал чувства Кудзибаяси-куна.

Он хороший человек. Я, как его друг, прекрасно это знаю.

Просто он до ужаса неловкий.

— …И что же мне теперь написать?

Когда Кудзибаяси-кун обратился ко мне за советом, я растерялся:

— А?

М-м, дай подумать… Времени прошло много, так что старую тему лучше не трогать. Начни новый разговор, спроси, например: «Как дела в последнее время?»…

— Я подобным образом не изъясняюсь.

— И то верно…

Я криво усмехнулся: хоть это и была импровизация, пример я привёл явно неудачный.

— Ну, содержание придумай сам. Неважно, что именно, главное, чтобы это располагало к продолжению беседы.

При моих словах лицо Кудзибаяси-куна приняло такое выражение, будто он столкнулся с величайшей загадкой мироздания.

— А ещё, если придёт ответ, на который сложно сразу отреагировать, можно для начала отправить стикер.

Этому приёму я научился у Руны.

С тех пор как мы поступили в университет, мы с Руной перешли в основном на личные сообщения в Instagram, так что от культуры общения в LINE я уже давно отвык.

Я с ностальгией вспомнил школьные времена: Руна тогда часто пользовалась стикерами с кроликом «Оса-Уса», и когда я купил такие же и иногда отправлял их, она очень радовалась.

— Куросэ-сан ведь часто использует стикеры с «Чиикявой*», да?

«Чиикява» — это очень популярные в Японии персонажи (милые маленькие зверюшки) из одноимённой манги и аниме. Стикеры с ними считаются трендовыми, их часто используют девушки для выражения эмоций.

Поскольку в старшей школе мы с Куросэ-сан заблокировали друг друга именно в LINE, то и после возобновления общения продолжили переписываться там. Сейчас это в основном деловые вопросы по подработке, но иногда она присылает стикеры с «Чиикявой».

«Чиикява» — это персонажи манги из соцсетей, ставшие популярными несколько лет назад. Трогательные истории про милых зверюшек, вызывающих желание их защитить, которые, несмотря ни на что, храбро справляются с трудностями. В последнее время они полюбились не только отаку, читающим мангу, но и самой широкой публике.

— Кудзибаяси-кун, а у тебя есть какие-нибудь стикеры?

— …Ежели речь о буром медведе, белом зайце, белом круглолицем человеке или же субъекте с жёлтыми растрёпанными волосами, то…

— Это же бесплатные, которые в LINE по умолчанию!

Хотя, как этих персонажей зовут на самом деле, я и сам не знаю.

— Может, воспользуешься случаем и купишь? Если будешь присылать такие же стикеры, как Куросэ-сан, ей, возможно, будет приятно.

Услышав это, Кудзибаяси-кун откровенно скривился.

— …Ты в самом деле предлагаешь мне приобрести «Чиикяву»?

— Да ладно тебе, что тут такого…

Я понимал его чувства: когда я впервые покупал стикеры с кроликом «Оса-Уса», мне тоже казалось, что я в чём-то проиграл и переступил через себя.

— Раз Куросэ-сан сама их использует, значит, эти персонажи ей нравятся. И если уж тратить деньги, то лучше выбрать то, чему она обрадуется, чем что-то случайное, верно?

— ……

Кудзибаяси-кун молча уткнулся в смартфон.

Я перевёл взгляд на пейзаж за окном у него за спиной.

Наша столовая соединена с кооперативным буфетом на первом этаже, образуя открытое пространство, так что сверху через окно хорошо видно, что происходит внизу.

Там, за столиком, оживлённо беседовала группа парней и девушек — то ли с торгового, то ли с экономического факультета, — всем своим видом излучая ауру успешной социальной жизни.

Я невольно предался самобичеванию: наверняка с точки зрения таких людей наш разговор выглядит донельзя инфантильным.

— Сто пятьдесят иен… — пробормотал Кудзибаяси-кун, вероятно, глядя на экран покупки монет в LINE. — Имея сто пятьдесят иен, можно было бы отксерокопировать пятнадцать страниц библиотечной книги…

— Так возьми книгу домой и откопируй на своём принтере. Сэкономишь ведь?

— В библиотеке хранятся ценные экземпляры, не подлежащие выдаче на руки.

— В-вот как…

Я, нерадивый студент, даже не знавший об этом, решил промолчать. Скажи я сейчас: «Ну так сфоткай на телефон», он наверняка найдёт, что возразить.

Кудзибаяси-кун учился в престижной частной школе, объединяющей средние и старшие классы, так что семья у него явно богаче моей. Однако, то ли из-за жизненного плана, включающего аспирантуру без подработок и жизнь с родителями, сам он довольно экономен.

— В общем, я не заставляю… Просто хотел сказать, что если не уверен в словах, есть и такой способ.

Сказав это, я уже собирался встать, чтобы отнести поднос с пустой посудой.

— Кашима-доно.

Кудзибаяси-кун окликнул меня тихим голосом, не отрывая взгляда от экрана смартфона.

— …Каким образом надлежит использовать в беседе эту «Чиикяву», которую я только что приобрёл?..

◇

Я показал Кудзибаяси-куну нашу с Руной старую переписку, продемонстрировал на примерах, как пользоваться стикерами, отсидел на парах, отработал смену, а когда вернулся домой, со мной связался Район-сан.

«Текст для вступления готов, не могли бы вы послушать и сказать своё мнение?»

Следом пришло видео, где поёт Район-сан.

Видимо, дело происходило в доме его дяди: сидя на стуле посреди комнаты с татами, Район-сан взял гитару и начал играть и петь.

— Во сне-е-е~~ я сно-о-ва~~ зову тебя по и-и-мени~~

Опустив глаза, словно следя за пальцами на грифе, он выводил мелодию глубоким, полным чувств голосом.

— Больше никогда-а-а~~ не отпущу-у-у~~ не хочу отпуска-а-ть~~ на-а-авечно~~

Слушая подобные песни, я всегда задаюсь вопросом: насколько искренни парни, которые сами сочиняют и поют такие любовные баллады?

Конечно, если бы мне дали анкету с вопросом: «Хотите ли вы никогда не отпускать свою девушку?» и вариантами «да», «нет», «затрудняюсь ответить», я бы обвёл «да». Но сам я бы ни за что не стал говорить об этом другим, а уж тем более распевать об этом во весь голос — да я бы со стыда сгорел, даже подумать о таком страшно.

Песня Района-сана была… ну, честно говоря, настолько банальной, что во время прослушивания меня посещали именно такие мысли.

Однако я заметил, что у него красивый голос, хотя при разговоре это не бросалось в глаза. Его вокальные данные не были чем-то выдающимся, но пел он вполне неплохо, так что, к счастью, переслушивать запись несколько раз было не мучительно.

В общем, лучшее, что там было, — это голос. А мелодия и текст напоминали типичную любовную песню, какую, кажется, где-то уже слышал. Я не силён в музыке, так что более профессионального мнения составить не мог.

Поскольку это было только вступление, видео быстро закончилось.

«……»

Отвечать текстом было сложно, поэтому я решил позвонить по видеосвязи.

— Здравствуйте…

— О, Рюто-сан, привет!

Глаза Района-сана по ту сторону экрана сияли — видимо, он ожидал похвалы. Хоть он и старше меня, но здоровается так почтительно, словно мой кохай.

Из-за этого высказать честное мнение было немного неловко.

— Прежде всего хочу сказать… я никогда не писал ни стихов, ни музыки и в этом не разбираюсь, так что считаю, что такие люди, как вы, Район-сан, просто невероятны…

— Да нет, что вы.

— …Поэтому это будет всего лишь мнение дилетанта, но…

«Как же трудно говорить…» — подумал я, подбирая слова, и продолжил:

— Как бы это сказать… немного… шаблонно? То есть… это не плохо, но создаёт впечатление чего-то слишком уж безопасного и обычного…

Услышав это, Район-сан расстроился меньше, чем я ожидал.

— …Вы правы.

Он кротко опустил глаза.

— Я и сам так подумал, поэтому дальше текст и не идёт… Вот я и хотел посоветоваться с вами, Рюто-сан, как быть.

Совет.

Точно, речь ведь шла об этом.

Тогда я проникся к Району-сану сочувствием и предложил помощь на чистом энтузиазме, но как, чёрт возьми, я могу давать советы по написанию песен?

Столкнувшись с этой фундаментальной проблемой так скоро, я растерялся в одиночестве.

— Э-э-э, ну…

«Как быть»?..

Что же делать? Я никогда не писал текстов, да и популярную музыку особо не слушаю. В голову не приходило ни одной идеи.

— …Район-сан, а какую песню вы хотите создать?

Спросил я от безысходности. Район-сан ответил:

— Ну… я хочу вложить в неё все свои чувства к Китти-чан… Даже если другие не поймут, в чём её прелесть, я хочу, чтобы эта песня тронула именно Китти.

— В-вот как…

Даже услышав это, я всё равно не знал, что сказать, ведь у меня не было ни чёткого понимания, ни идей.

— М-м-м, и как же нам поступить…

— Как поступить…

— М-м-м…

Мы с Районом-саном проговорили ещё минут двадцать, но в итоге я так и не смог дать ему ни одной стоящей подсказки или предложения, и в тот день нам пришлось закончить разговор ни с чем.

◇

Текст песни Района-сана оставался нерешённой проблемой, давившей на меня, и в таком состоянии прошло ещё некоторое время.

— Кашима-кун, Куросэ-сан, вы сегодня вечером свободны? Если хотите, я угощаю ужином.

Фудзинами-сан пригласила нас, наслаждаясь свежей атмосферой в редакции после сдачи номера.

Примерно раз в месяц, когда после сдачи наступает затишье, она вот так зовёт нас поужинать.

— Спасибо! Я с удовольствием!

У Куросэ-сан тоже не было планов, так что после работы мы втроём покинули офис.

Фудзинами-сан привела нас в кафе-ресторан в торговом центре неподалёку от станции. Интерьер был стильным: сплошное остекление вдоль стены, столы и стойки в едином стиле из дерева натуральных оттенков.

Возможно, она выбрала это место из уважения к Куросэ-сан, но мне стало немного смешно от мысли, что мы с Куросэ-сан обычно ходим в простые идзакаи.

Так как мы видимся на работе каждый день, особых новостей друг для друга у нас не было. Мы болтали о текущих событиях, популярной манге, и тут Фудзинами-сан отошла в туалет.

— …Слушай, Кашима-кун, — тихо обратилась ко мне Куросэ-сан.

Мы сидели за четырёхместным столиком у стеклянной стены друг напротив друга.

— Можешь взглянуть на это?

Куросэ-сан протянула мне свой смартфон. Включив экран, она плавно подвинула его ко мне.

— Что там?

На экране был открыт чат в LINE.

Харуку Кудзибаяси

Гарри Пухтер и Принц-полукровка с загадочными пуринами

— …А?

Я поспешно пролистал переписку вверх и вниз, но последним сообщением всё так же была фраза Куросэ-сан: «Вы совершенно правы…», отправленная на днях.

После неё — ничего.

И Куросэ-сан, разумеется, тоже ничего не писала.

— …Как думаешь, что это? Пришло два часа назад…

Куросэ-сан смотрела на меня, глубоко нахмурив брови.

— …Э-э, ну, что бы это могло быть?.. Может, перепутал с заметками Keep?..

Оправдание звучало натянуто, но мне самому хотелось в это верить.

Уж слишком загадочное послание.

— Даже если перепутал с заметками, это слишком странно, не находишь? Что это вообще? Шутка? Ответы для Огири заготавливает?

— Ну… Может, хотел записать название книги, которую хочет прочитать, и ошибся?

— Слишком уж ошибся. Ошибка какая-то слишком последовательная.

— Аха-ха…

Оставалось только смеяться.

И в этот момент.

— ?!..

Чат на экране, на который мы смотрели, вдруг прокрутился сам собой. Ни я, ни Куросэ-сан его не касались.

Кудзибаяси-кун что-то прислал в реальном времени.

Это были стикеры.

— …Чиикява?..

Стикеры с «Чиикявой» посыпались один за другим. Навскидку штук семь.

В основном персонажи с паникующими или тревожно дрожащими лицами.

Словно он спрашивал: «Ну где же ответ?».

— Ой, нет! Страшно-то как! Я всё прочитала!

Куросэ-сан почти взвизгнула.

— …Что случилось?

В этот момент вернулась Фудзинами-сан и села на своё место рядом со мной.

— …Фудзинами-сан, вы понимаете, что это значит?

Я взял смартфон Куросэ-сан и показал ей сообщение про «Гарри Пухтера».

— Ой, что это, лол.

Фудзинами-сан рассмеялась, выдав реакцию школьницы.

— Это же пародия на «Гарри Поттер и Принц-полукровка». Только тут «пурины» — явная причина того, что он «Пухтер», так что загадки никакой нет, забавно.

И тут же проанализировала с точки зрения редактора.

— Как и ожидалось от опытного редактора…

— Да ладно, я просто из поколения «Гарри Поттера». В детстве любила читать.

— Вот как…

Мне стало стыдно за свою необразованность в этой сфере, хотя я и работаю в редакции, пусть и на подработке.

— Что это? Кто прислал? У человека есть чувство юмора.

— …Это один мой знакомый…

— А-а, понятно. Просто знакомый, да-а? …Хотя нехорошо такое спрашивать. Замнём.

Фудзинами-сан, немного выпившая и потому более весёлая, чем обычно, всё же не забывала о соблюдении современных норм приличия.

Пояснение, что там написано – Гарри Пухтер и загадочные пурины.

— Эх... Везёт же молодым.

— Фудзинами-сан, вам ведь тоже ещё только двадцать с чем-то.

— Не-е-ет, той сияющей юности, как у вас, у меня уже не осталось... Выход во взрослую жизнь — он такой, — с кривой усмешкой произнёс Фудзинами-сан и осушил бокал с лимонным сауэром. — И энергии на любовь тоже нет. Сейчас работа на первом месте, поэтому в свободное время у меня не остаётся ни сил, ни желания специально куда-то идти, чтобы с кем-то знакомиться.

— ...Всё-таки работа редактора — это тяжело?

Куросэ-сан подалась вперёд, задавая этот вопрос. Поскольку она всерьёз стремится стать редактором, её, возможно, волнует баланс между работой и личной жизнью.

— Пожалуй... Особенно у меня, я сейчас много чем занимаюсь лично.

Бросив этот ответ, Фудзинами-сан поставил бокал на стол.

— Ну, кроме того, мне не о ком заботиться, кроме себя самого. Я слишком свободен, поэтому, возможно, трачу на работу слишком много времени.

В зале после девяти вечера в будний день было много мужчин и женщин в деловых костюмах. Фудзинами-сан в свитшоте и джинсах казался на их фоне удивительно свободным взрослым.

— Зато я могу тратить деньги и время так, как мне хочется, переезжать в понравившийся район каждые два года... Думаю, для такого человека, как я, который не любит привязываться, жизнь в одиночку подходит больше всего. Глядя на семейных людей, понимаешь, что они не могут жить, руководствуясь только собственными желаниями. Да, я много работаю, но я люблю своё дело, и жизнь моя полна смысла.

Работа... Работа редактора. Фудзинами-сан, который чувствует удовлетворение от каждого дня, должно быть, и правда отличный профессионал.

Подумав об этом, я вспомнил свою досаду от того, что на днях не смог дать дельный совет Району-сану.

— ...Фудзинами-сан, скажите, а какой навык самый важный для редактора?

Когда я спросил, Фудзинами-сан удивлённо приподнял бровь: «Ого».

— Кашима-кун, ты наконец-то твёрдо решил стать редактором? Тебя нанять?

— Эй, нечестно!

Услышав это, Куросэ-сан нахмурилась. Из-за алкоголя она выражала эмоции более прямолинейно, чем обычно.

— Если у вас, Фудзинами-сан, есть такие полномочия, то лучше сделайте редактором меня!

— Аха-ха. Внезапно я стал популярен. Всё-таки главное в мужчине — это власть!

Фудзинами-сан всё перевёл в шутку, и ответа на свой вопрос я так и не получил.

◇

На следующий день перед подработкой в редакции я вызвал Кудзибаяси-куна на встречу в университете.

У меня пары заканчивались после третьей, а у него четвёртая была свободной, и он собирался сидеть в библиотеке, поэтому я попросил его подойти во внутренний двор кампуса.

Двор служил своего рода связующим узлом, вдоль которого располагались учебные корпуса. Среди слоняющихся без дела и болтающих студентов, у которых не было занятий, я заметил фигуру Кудзибаяси-куна.

Он сидел на каменной скамье, опоясывающей толстое дерево в центре двора, и читал книгу.

— …Кхм, Кудзибаяси-кун.

Когда я окликнул его, он оторвал взгляд от книги, похожей на научный труд.

Обычно эта скамейка служит местом сбора студентов, наслаждающихся бурной личной жизнью, но сейчас здесь сидело лишь несколько одиночек на приличном расстоянии друг от друга, и вокруг было тихо.

— Вчера сотрудник с подработки пригласил нас поужинать, и я был там с Куросэ-сан… В тот момент я случайно увидел сообщение в LINE, которое пришло ей от тебя, Кудзибаяси-кун…

Стоя перед ним, я подавил неловкость и произнёс:

— Это же настоящее происшествие, то, что ты написал…

— ……

Лицо Кудзибаяси-куна слегка помрачнело, но он промолчал. Книга в его руках с хлопком закрылась.

— Прежде всего хочу спросить: что это ещё за «Гарри Пухтер»?

На мой вопрос Кудзибаяси-кун ответил, не поднимая глаз:

— …Несколько дней я пребывал в раздумьях, не в силах измыслить достаточно остроумное содержание. И вот наконец меня озарило — сие было моё лучшее творение.

— Да зачем?! Ты же не заявку на конкурс юмористов подаёшь! В переписке с девушкой не нужно так изощряться и пытаться быть оригинальным.

— …Однако, раз уж она уделит время чтению, мне хотелось её рассмешить.

— ……

Услышав о чистых намерениях Кудзибаяси-куна, я даже не нашёлся, что возразить.

Но, вспоминая перекошенное от ужаса лицо Куросэ-сан, когда она показывала мне чат, я почувствовал боль в груди.

— …А ещё эта серия стикеров следом — это было сильно…

Стоило мне это сказать, как Кудзибаяси-кун посмотрел на меня с обидой.

— Касательно сего, я лишь подражал твоей девушке, Кашима-доно.

— …А-а, ты про Руну…

Действительно, в той переписке с Руной, которую я ему показывал, часто мелькали моменты, где она спамила стикерами. Руна часто так делает, когда у неё поднимается настроение.

Но я-то показывал нашу переписку скорее для того, чтобы он обратил внимание на мои скучные, беззлобные и безопасные ответы и понял: «А, и так сойдёт». Грустно признавать это самому, но всё же.

— …Видишь ли, Руна — девушка, к тому же мастер общения высокого уровня. Если мы будем неумело ей подражать, то только обожжёмся.

Впечатление от массовой атаки «Чиикявой» в исполнении Кудзибаяси-куна слишком уж отличалось от спама кроликами в исполнении Руны.

— Интересно, удалось ли Куросэ-сан вчера уснуть…

Я снова посочувствовал Куросэ-сан. Мне было стыдно, что я дал ему лишний совет.

Она и так боится мужчин, а тут я, возможно, подверг её совершенно новому, неизведанному типу ужаса.

— И что, ответ от Куросэ-сан был?..

— Отнюдь. Лишь пометка «прочитано».

— Ну ещё бы…

Криво усмехнувшись, я сел рядом с Кудзибаяси-куном.

— …Давай отправим сообщение, чтобы исправить ситуацию. Заново. Такие вещи лучше делать по горячим следам.

— ……

— На этот раз придумаем вместе. Думаю, тебе будет неловко произносить вслух то, что ты хочешь написать Куросэ-сан, так что для начала пришли текст мне.

— Э-э-э…

На мгновение лицо Кудзибаяси-куна выразило крайнее нежелание.

Но, словно передумав, он убрал книгу в сумку и достал из кармана брюк смартфон.

— …И что же надлежит начертать?

— О, ты готов меня слушать.

— Похоже, я совершил фатальную оплошность, и ежели существует страховка, которую можно оформить на данной стадии, я желал бы к ней прибегнуть.

— О-о.

Кудзибаяси-кун очень упрям и принципиален во всём, что касается науки и его областей знаний, но в вопросах, где он профан, он проявляет удивительную послушность.

Да, он очень чистый и наивный человек. И в хорошем, и в плохом смысле.

Пока что, увы, этот «плохой» смысл проявляет себя куда активнее, но я надеюсь, что его хорошие стороны тоже хоть немного дойдут до Куросэ-сан.

— Так-с. М-м-м…

С этими мыслями я снова взглянул на катастрофу, развернувшуюся в чате с Куросэ-сан на экране его смартфона.

— ……

Я спросил самого себя, действительно ли существует страховка, способная спасти Кудзибаяси-куна в такой ситуации, и почувствовал, как мышцы моего лица напряглись.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

* * *

В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши ( желательно под одной веткой комментов).

Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM

Поддержать монетой переводчика за перевод : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6