На следующий день мы с Руной договорились встретиться утром и отправились в отделение городской администрации по работе с гражданами, которое было открыто даже в выходной.

Я уже подал заявление о снятии с регистрации, но так как не совсем понимал, как правильно вписывать адрес переезда, то заполнял графы, попутно расспрашивая сотрудника в окошке. Там же мы оформили и заявление о регистрации брака.

— Если желаете, я могу вас сфотографировать? — предложил мужчина в окошке, и мы с Руной переглянулись.

— О, тогда, пожалуйста!

Руна передала смартфон, и мы вдвоем развернули бланк заявления.

Держать с двух сторон розовый бланк о регистрации брака и улыбаться совершенно незнакомому человеку было до смерти неловко. Глаза пересохли, и я почему-то начал часто моргать.

— Прошу. Я сделал несколько кадров, проверьте, пожалуйста. Поздравляю вас.

Забрав смартфон, мы подали заявление и, отходя от окошка, Руна принялась просматривать «фотопленку» в телефоне.

— Аха-ха, Рюто, ну ты даешь! На двух из трех фоток моргнул!

— А? ...И правда.

Взглянув на экран смартфона Руны, я криво улыбнулся своему полусонному виду.

— Зато смотри, вот это фото хорошее ♡

На снимке, который показала Руна, глаза у меня были открыты нормально. Мы держали заявление и счастливо улыбались. Будь это фото совершенно посторонних людей, в такую приторно-сияющую парочку захотелось бы запустить козявкой, но при мысли, что эти двое — мы сами, меня охватило странное волнение: смесь стыда, радости и снова стыда.

«Жених: Кашима Рюто»

«Невеста: Ширакава Руна»

Просто глядя на эти имена, выстроившиеся в ряд на бланке с фотографии, я чувствовал щекочущее ощущение счастья.

— Позже сфоткаем два обручальных кольца на копии заявления и выложим в сторис ♡ — радостно прощебетала Руна.

— Значит, надо поскорее купить кольца.

— Ага!

Так мы сели в поезд и направились на Гинзу. Покупать обручальные кольца.

Не говоря уже о фотках с заявлением, в программе свадьбы есть обмен кольцами, так что нам нужно подготовить парные кольца до церемонии.

По-хорошему, надо было подготовить их, пока я еще был в Японии, но диплом, процедуры выписки, сборы вещей со съемной квартиры — я был так занят, что всё отложилось до самого последнего момента.

— А тебя точно устраивает магазин, который я выбрала?

Воскресенье, время перед полуднем. Мы сидели рядом в довольно людном вагоне поезда. На вопрос сидящей рядом Руны я кивнул.

— Ага. Честно говоря, я вообще не разбираюсь, какие кольца хорошие, а какие нет, — ответил я с неловкой улыбкой.

Если уж совсем начистоту, мне бы подошли и кольца из магазинчика безделушек в торговом центре. Но раз большинство людей их не выбирает, видимо, на то есть причины вроде долговечности, так что против покупки в ювелирном бренде я не возражал.

— Тот, куда я хочу пойти — это известный японский бренд свадебных колец. Иностранные бренды дорогие, а я хочу уложиться примерно в сто тысяч за одно.

— Ясно.

Всё равно, думаю, недешево, но, быстро погуглив, я узнал, что средняя цена за пару обручальных колец составляет двести семьдесят тысяч. Руна рассуждает здраво.

Мы решили купить кольца друг другу в подарок. Я уже в долгах перед родителями, так что особо шиковать не могу. Мне сказали, что расходы на свадьбу возвращать не нужно, но так как я жил, не внося в семейный бюджет ни иены даже с подработок, то собираюсь возвращать долг по мере возможности, когда начну зарабатывать.

— ...Руна, тебе правда не нужно помолвочное кольцо? — спросил я то, что беспокоило меня, хоть и было уже поздновато. Руна кивнула.

— Ага. У меня же есть вот это!

С этими словами она подняла руку: на безымянном пальце красовалось кольцо с жемчужиной.

Я подарил его ей в прошлом году на день рождения. Видимо, потому что мы едем смотреть кольца, сегодня она надела его на правую руку.

Даже я знаю, что в помолвочном кольце по стандарту должен быть бриллиант. Кольцо с жемчугом было всего лишь подарком на день рождения, поэтому я предлагал пойти купить кольцо с бриллиантом, но Руна и тогда отказалась, сказав: «Мне и этого достаточно».

— Помолвочные кольца с жемчугом в последнее время популярны. Я следую последним трендам!

Смеющаяся Руна... Я не знал, действительно ли она довольна жемчугом или говорит так, чтобы не обременять меня, но от её милого вида у меня сжалось сердце.

◇

Ювелирный магазин, в который я зашел впервые, был настолько роскошным, что сердце забилось быстрее. Все витрины с товаром сверкали и переливались под светом потолочных ламп.

— Покажите, пожалуйста, вот это, — попросила Руна подошедшую к нам девушку-консультанта, указывая на витрину.

— Вот это, верно?

Это было тонкое серебристое кольцо. На нем не было никаких украшений, но ценник гласил: чуть больше ста тысяч иен. Всё-таки ювелирные изделия — это дорого.

— Ну как? Рюто?

— Угу, думаю, неплохо...

Я совершенно не разбирался в критериях выбора колец, да и все они казались мне на одно лицо, поэтому я искренне не понимал, почему из множества товаров Руна выбрала именно это.

— Это кольцо простое, без каких-либо украшений. Вас это устраивает?

— Да... Мой «муж» обычно не носит аксессуары, поэтому я подумала, что простой дизайн будет лучше.

Произнеся слово «муж», Руна посмотрела на меня. Возможно, потому что она ещё не привыкла так говорить, это прозвучало с неким нажимом. Сердце у меня екнуло: от радости и смущения я отвел взгляд так по-дурацки, что самому стало стыдно.

— В таком случае, есть точно такая же модель, но с инкрустированным бриллиантом для супруги, — предложила предприимчивая консультантка, доставая из витрины другие кольца.

На бархатном планшете появились варианты, украшенные одним или тремя крошечными, с кунжутное зернышко, бриллиантами. Цена была выше на двадцать-тридцать тысяч, но эта сумма была мне вполне по силам.

— А, нет, мне, пожалуй, лучше простое обручальное кольцо, — сказала Руна, разглядывая предложенные варианты. — И ещё я хочу носить его в паре с кольцом-дорожкой! Раз обручальное из платины, мне нужно, чтобы оно сочеталось с золотыми украшениями. У меня холодный подтон кожи, так что металл — розовое золото.

— О, комбинировать металлы — это отличная идея! — подхватила консультантка быструю речь Руны. Было видно, что обе они увлечены ювелирными изделиями.

— Кольцо-дорожка, которое вы планируете носить в паре — это помолвочное? Если у вас есть с собой само кольцо или его фотография, я смогла бы подобрать то, что будет сочетаться лучше всего.

Услышав это, Руна тут же замялась:

— А... У меня его ещё нет. Но я давно мечтала о таком сочетании, когда куплю обручальное кольцо, так что со временем планирую приобрести его просто как украшение.

Заметив неловкость в ответе Руны, консультантка понимающе улыбнулась.

— ...Поняла вас. Тогда остановимся на этом варианте обручальных колец?

— Да.

Так мы решили приобрести те самые простые кольца, которые нам показали в самом начале, предварительно измерив наши размеры и примерив их.

Пока мы ожидали оформления и упаковки, Руна заявила: «Раз уж мы здесь, хочу посмотреть всё!» — и отправилась бродить по магазину. В выходной день ювелирный был полон парочек и иностранных туристов. Решив, что буду только мешать, если стану ходить за ней хвостом без всякого интереса к товару, я остался стоять в одиночестве у той витрины, где нас обслуживали.

«...И ещё я хочу носить его в паре с кольцом-дорожкой! Раз обручальное из платины, мне нужно, чтобы оно сочеталось с золотыми украшениями. У меня холодный подтон кожи, так что металл — розовое золото».

Я прокручивал в голове то, что недавно быстро протараторила Руна, стараясь вспомнить каждое слово как можно точнее, словно заучивая наизусть.

Возможно, на самом деле Руна хотела именно такое помолвочное кольцо.

Она знает, что я работаю всего четвёртый месяц и у меня нет денег, поэтому, наверное, и не смогла сказать, что хочет его.

«...»

У меня были смешанные чувства: с одной стороны, хотелось, чтобы она просто сказала об этом, но с другой — я понимал Руну, которая промолчала. Ведь если бы она попросила, а я не смог бы купить, нам обоим стало бы только неловко.

В этот момент до меня случайно донесся разговор пары, которую обслуживали у соседней витрины.

— Вау, какая красота! Можно мне это?

— Ага, бери.

На безымянном пальце девушки сверкал крупный бриллиант. Наверняка помолвочное кольцо.

Я заглянул в витрину перед собой: на кольце с похожим дизайном стоял ценник в триста пятьдесят тысяч.

«...»

Мне было тошно от собственной беспомощности.

Ради того дня, когда я всё-таки смогу купить ей это кольцо, я снова и снова повторял про себя эти слова, чтобы не забыть: «Кольцо-дорожка, розовое золото».

◇

— Я проголодалась, давай поедим!

Получив кольца, мы вышли из магазина. Было два часа дня, и мы решили найти местечко для позднего обеда.

Центральная улица Гинзы стала пешеходной зоной, кишащей покупателями и иностранными туристами.

— ...Если подумать, я ведь совсем не знаю Гинзу. Почти не бывала здесь, — сказала Руна, словно только сейчас это осознав.

— Я тоже.

Я криво усмехнулся: я вообще ни в одном районе особо не ориентируюсь.

— Тогда почему ты захотела покупать кольца именно на Гинзе?

— М-м? А, ну, это же покупка раз в жизни, так что хотелось почувствовать себя немного селебрити, что ли. И купить не в отделе универмага, а в отдельном бутике на улице Гинзы.

Говоря это, Руна смущенно рассмеялась.

— Может, это и глупо, но я с детства мечтала о свадьбе... Так что у меня довольно много таких вот идеалов.

— Понятно.

Действительно, шоппинг в магазине, выходящем на главную улицу Гинзы, позволил почувствовать себя немного «випами».

— Так, а что с обедом будем делать?

Людей было столько, что в популярные и доступные места наверняка стояли очереди. Тайных местечек мы не знали, а идти в сетевую забегаловку, которая есть на каждом углу, казалось как-то жалко.

— О, а давай в таком случае пойдем в универмаг?

— А, на этаж с ресторанами?

— Ага! Там куча заведений, наверняка найдем, куда можно сразу зайти.

Приняв предложение Руны, мы зашли в ближайший известный универмаг.

Есть хотелось жутко, поэтому, избегая мест с очередями, мы зашли в ресторан темпуры.

— Вау, соус вкусный! Кляр хрустящий! Креветка горячая! Такая упругая! Супер!

Съев кусочек креветки в темпуре из принесенного блюда, Руна расплылась в блаженной улыбке.

То ли потому что ресторан известный, то ли из-за наценки за Гинзу, цены в меню кусались, так что мы заказали самый доступный тэнджу — рис с темпурой.

Из огромного окна во всю стену, дававшего отличное освещение, открывался вид на улицы Гинзы. Сидя за столиком у окна друг напротив друга, мы с Руной наслаждались едой.

— Сто лет не ела такой вкусной темпуры! Свежезажаренная — это топ! — Руна с аппетитом уплетала еду.

— И правда, она стоит своих денег.

Я тоже не мог оторваться от еды.

— Всё-таки японская еда в Японии — это нечто...

Я подумал об этом с глубоким чувством.

— А, точно. Возможно, это последняя темпура на ближайшее время.

— Ага. Хорошо, что зашли во вкусное место.

— Это точно! Слушай, а в Индонезии разве нет ресторанов японской кухни?

— Есть. В торговых центрах, типа как на фудкортах, часто встречаются. Суши, рамэн, такояки — этого там полно.

— Э-э, и в этот список входят такояки?!

— Ага. Я как-то ел их в уличной лавке, но удивился, когда внутри вместо осьминога оказалась сосиска.

— А, кажется, ты мне рассказывал! — рассмеялась Руна.

У меня тоже всплыли воспоминания о том телефонном разговоре, и я улыбнулся.

— Там много филиалов известных сетей, так что проблем с японской едой нет, но... Как бы это сказать... Атмосфера заведения, повара, официанты, посетители... Всё это вместе взятое заставляет думать, что японскую еду лучше всего есть в Японии.

Я пробыл там всего три месяца, но после возвращения постоянно чувствую это. Индонезия — хорошая страна, но я реально ощутил, что родился и вырос именно здесь.

— Понятно. Тогда надо хорошенько насладиться вкусом...

Лицо Руны стало немного грустным, и она медленно поднесла кусочек темпуры ко рту.

— Еда, язык, погода — мы едем туда, где всё совсем другое... И на много лет.

Она выглядела встревоженной. Я уже открыл рот, чтобы что-то сказать ей, но Руна подняла голову и улыбнулась мне.

— Но всё будет хорошо. Если Рюто рядом, я смогу жить где угодно.

Сказав это, она светло улыбнулась.

— Ведь я же... «жена» Рюто. Отныне и навсегда...

Как и до этого со словом «муж», она произнесла это с непривычки застенчиво.

— В месте, где нет ни одного знакомого... Единственный, кого я могу назвать семьей — это Рюто. Но мне достаточно того, что Рюто будет рядом.

— Руна... Спасибо.

Когда я снова поблагодарил её, Руна посмотрела на меня и лучезарно улыбнулась.

Глядя на эту любимую улыбку, я вспомнил её недавние слова.

«Может, это и глупо, но я с детства мечтала о свадьбе... Так что у меня довольно много таких вот идеалов».

Оглядываясь назад, понимаю: Руна всегда была такой девушкой.

«Я мечтала, чтобы бельё мне выбрал мой парень ♡»

Когда мы жили вместе и пошли в магазин нижнего белья, она говорила это с такой радостью.

У Руны было много таких маленьких «мечтаний».

Некоторые из них, вроде похода в магазин белья, были для меня смущающими, но когда Руна просила, я не мог отказать.

В третьем триместре второго класса старшей школы, когда мы зашли в фотокабинку на Харадзюку, мне тоже было стыдно.

«Фото для парочек я могу делать только с Рюто. И в будущем тоже, всегда».

Когда она сказала это тогда, я подумал, что так оно и есть.

Если у Руны есть мечты, которые могу исполнить только я, я хочу их исполнить.

Для моей незаменимой... жены, которая, полагаясь только на меня, едет в далекую чужую страну, я хочу сделать всё, что в моих силах.

Ведь муж Руны — это я, и в этом мире есть только один человек, способный исполнить её желания, связанные со свадьбой, — я.

Подумав об этом, я снова вспомнил о кольце с бриллиантом, которое не смог ей купить.

Но даже если я сейчас спрошу Руну: «Тебе точно не нужно помолвочное кольцо?», она наверняка улыбнется и ответит: «Не нужно».

В отличие от фотокабинки, цена здесь совсем другая, поэтому она, возможно, посчитала, что просить меня исполнить эту мечту — эгоизм.

— ...Рюто, ты чего?

Голос Руны вернул меня в реальность.

— Если не будешь есть, всё остынет.

— А, угу.

Укорив себя за то, что задумался и перестал есть, я доел остатки тэнджу, наслаждаясь вкусом.

Закончив трапезу, мы вышли из ресторана.

— Прости, Руна. Живот что-то прихватило... Можно я в туалет сбегаю?

Руна округлила глаза:

— Э?

— Ага, понял. ...А, так ты поэтому не ел? Всё в порядке? Может, лекарство купить?

Она забеспокоилась сильнее, чем я ожидал, и совесть уколола меня.

— Н-нет, если всё выйдет, то полегчает!.. Но это, похоже, займет прилично времени... Может, я минут десять не выйду, так что погуляй пока одна где-нибудь.

— Хорошо! Я хотела купить одежду и обувь, пока мы в Японии, так что посмотрю пока разные отделы! Напиши, как закончишь.

Расставшись с Руной, я направился в туалет... точнее, сделал вид, а сам сбежал вниз по лестнице рядом и выскочил через выход из универмага на главную улицу.

Когда я вернулся в ювелирный магазин, где мы купили обручальные кольца, девушка-консультант, обслуживавшая нас ранее, заметила меня и подошла.

— ...С возвращением? Что-то случилось?

На её лице читался вопрос «вы что-то забыли?», поэтому я на всякий случай оглянулся на дорогу. Руны, конечно же, не было.

— ...Это, дайте мне «Half Eternity» из розового золота!

Я выпалил слова, которые отчаянно заучивал, пока не забыл.

— Э? ...А-а, поняла вас.

Консультантка, кажется, догадалась, в чём дело, и улыбнулась.

— Какой размер вам принести?

— Э? Размер... Э-э-э, мы же только что измеряли, кажется... А, если посмотреть вот на это кольцо, будет понятно? Эм, я хочу сделать сюрприз, поэтому нужно купить быстро, времени совсем нет...

Я в панике попытался заглянуть в бумажный пакет с кольцами, который был у меня в руках, но девушка улыбнулась мне:

— Всё в порядке.

— Я сейчас подниму данные по вашей предыдущей покупке. Насколько я помню, у вашей супруги седьмой размер, но я проверю на всякий случай и сразу упакую.

— А, спасибо огромное!

Я с облегчением выдохнул — обслуживание просто божественное. И кольцо с лунным камнем, и жемчужное были безразмерными, поэтому я совсем забыл, что у настоящих колец есть размеры.

Так мне удалось быстро и успешно заполучить кольцо-дорожку «Half Eternity».

◇

— Рюто, как живот?

Руна, с которой мы встретились у входа на первом этаже универмага, спросила это с явным беспокойством.

— Ага, уже всё прошло. Прости и спасибо.

Я отказался от бумажного пакета и ленточки, спрятав только коробочку с кольцом в карман брюк, так что Руна вряд ли догадывалась, что я ходил за покупками.

Бесцельно прогуливаясь по пешеходной зоне главной улицы, я вдруг как бы невзначай спросил Руну:

— ...Руна, а у тебя не было какой-нибудь мечты о том, как тебе должны сделать предложение?

— А?

Руна переспросила с таким видом, словно хотела сказать: «К чему это сейчас?», а затем, приложив палец к подбородку, протянула: «Хм-м...»

— Ну, это же не то, что я заказываю, так что конкретно я об этом не думала... Хотя сцена, где парень встает на одно колено перед замком Золушки и — па-бам! — открывает коробочку с кольцом, всегда казалась мне классной и вызывала восхищение.

Сказав это, она вдруг спохватилась и посмотрела на меня.

— Ах, но! Я была так счастлива, когда Рюто сделал мне предложение с жемчужным кольцом! Мне этого вполне достаточно.

Она улыбнулась мне, и я понял: она не просто пытается меня утешить из вежливость, она действительно так думает.

Поэтому, возможно, в этом нет необходимости.

Но если есть хоть малейший шанс, что это обрадует Руну, я хочу это сделать.

Потому что я хочу сделать Руну счастливой.

Потому что она — единственная и самая любимая женщина в моей жизни.

В центре пешеходной зоны главной улицы останавливались иностранные туристы, чтобы сделать фото. Прохожие обходили их по краям, поэтому, чтобы не мешать потоку людей, я остановился посередине и опустился на одно колено.

— ...Рюто?

Руна ошеломленно замерла.

«...»

Черт, это гораздо стыднее, чем я представлял. Но если сейчас струшу, буду выглядеть еще более жалко.

Пусть это не замок Золушки, а пешеходная зона Гинзы, забитая японцами и иностранцами. Но, может быть, здание универмага «Wako» в западном стиле с огромными часами на башне сойдет за замок.

Я достал из кармана коробочку.

Щелкнул крышкой, открывая её. Внутри покоилось только что купленное кольцо-дорожка «Half Eternity».

«Этернити» — это дизайн кольца, где мелкие бриллианты выстроены в сплошную линию без зазоров. Если бриллианты идут по всему кругу — это «Full Eternity», а если только наполовину — «Half Eternity». Я узнал об этом только что из объяснений продавца.

«...»

Руна широко раскрыла глаза и с выражением полного непонимания на лице переводила взгляд с меня, стоящего на коленях, на кольцо.

Чувствуя на себе взгляды окружающих, я смотрел только на Руну и произнес:

— ...Прошу тебя, выходи за меня замуж. Ещё раз.

Руна прикрыла рот обеими руками. На глазах у неё мгновенно выступили слёзы.

— ...Мы же уже женаты... — проговорила она, роняя крупные капли слёз.

— ...И то верно, — с кривой усмешкой ответил я, взял её левую руку и надел кольцо на свободный безымянный палец.

— Wow! Congratulations! — поздравили нас проходящие мимо туристы европейской внешности.

Смущённо улыбаясь, я поднялся, обнял всхлипывающую Руну за плечи и отвёл её в сторону. В пешеходной зоне тут и там стояли столики и стулья, словно на террасе кафе. Я усадил плачущую Руну на один из свободных стульев.

Немного погодя, вытерев глаза протянутой мною салфеткой, Руна устремила взгляд на свою левую руку.

— ...Э, погоди, это же потрясающе! — воскликнула она, пристально разглядывая кольцо на безымянном пальце. — «Half Eternity», да ещё и розовое золото!.. Откуда ты узнал, что я хотела именно это?

— Ты же сама недавно говорила об этом продавцу.

— Э, только по тому разговору?! Ничего себе! Рюто, ты же не интересуешься ювелиркой? — Руна подняла на меня, стоящего перед ней, изумлённый взгляд. — Вот если бы ты обсуждал с продавцом название какой-нибудь сборной модели, которую хочешь, я уверена, что ни за что бы не запомнила его с ходу!

— ...Действительно, ювелирные изделия мне не интересны... но мне интересно то, что нравится тебе, Руна, — произнёс я, смутившись на середине фразы.

— Рюто...

Глаза Руны снова увлажнились. Словно пытаясь сдержать слёзы, она опустила голову.

— ...Точно... Ты ведь всегда был таким... Ещё со времен тапиоки, всегда...

Она снова слегка прижала салфетку к глазам и посмотрела на меня снизу вверх.

— Я люблю и делать сюрпризы, и получать их. Я делала для других то, чему сама была бы рада, думая: «Вот бы мне такое сделали». Но в ответ мне почти никогда не устраивали сюрпризов... Я убеждала себя: «Я сделала это, потому что сама хотела», и старалась ничего не ждать от людей, но... — говорила Руна, время от времени отводя взгляд. — Рюто просто бог... Ты такой ещё с тех пор, с тапиоки. Гений по части того, как меня порадовать. С виду кажется, что ты не силён в сюрпризах, а сам... Ну это же нечестно.

— Я и правда в этом не мастер. Никому другому я такого не делал, — ответил я с неловкой улыбкой. — Но я всё время смотрел на тебя, Руна... Может, я хоть немного научился радовать... одного-единственного человека — тебя?

— Рюто...

Руна снова улыбнулась мне, сдерживая подступающие слёзы. Затем она перевела взгляд на кольцо-дорожку на левой руке.

— Какое счастье... Но правда можно было? Ты не слишком потратился?

— Всё в порядке.

«В любом случае, я буду отдавать долг родителям с будущих зарплат...» — усмехнулся я про себя. Уж чуть меньше восьмидесяти тысяч за «Half Eternity» я смогу вернуть в этом году, если постараюсь.

Словно беспокоясь обо мне, Руна посмотрела мне в глаза и улыбнулась.

— Я ведь выхожу замуж не ради кольца... Если бы я просто хотела дорогое кольцо, могла бы выйти за богача, который мне его купит, верно? Но я не такая, я хочу выйти замуж за любимого человека, поэтому считала, что мечта о кольце — это дело десятое. Я безумно рада, что выхожу за тебя, Рюто.

Сказав это, она тихо опустила голову.

— Но... — проговорила Руна, поднимая левую руку к небу и глядя на безымянный палец.

В жарком, влажном воздухе летнего полдня розовое золото сверкнуло, отражая синеву неба.

— Когда любимый человек исполняет твою мечту... это так... так... так радостно!..

В уголках глаз Руны блеснули слёзы.

Для меня они были прекраснее бриллиантов на кольце и дороже всего на свете.

Я был доволен результатом сюрприза: как же хорошо, что в этот единственный в жизни момент я смог увидеть такое лицо Руны.

◇

После этого мы с Руной убили немного времени в кафе, затем сели на поезд, идущий из города, и направились к семье Куросэ.

Сегодня мы собирались сообщить маме Руны о нашей женитьбе.

Когда мы прибыли к назначенному времени — шести часам, мама Руны, похоже, только вернулась: в прихожей ещё стояли сумки, и она суетилась.

— Простите, немного задержалась на работе, поздно вернулась.

— Нет-нет, это мы извиняемся, что пришли в такое занятое время... Вот, это сувениры из Индонезии.

Я вручил ей шоколадные вафли, которых в сувенирном магазине аэропорта было навалом, и мама обрадовалась: «Ого, как вкусно выглядит! Обожаю шоколад!» — её реакция напомнила мне Руну.

— У меня не было времени зайти в магазин, так что сейчас сбегаю быстренько. Вы же оба останетесь на ужин?

— Можно? Ура!

Руна невинно обрадовалась. Я подумал, не стоит ли мне из вежливости отказаться, но рассудил, что мы теперь семья, и, возможно, правильнее будет разделить трапезу с Руной, поэтому решил остаться.

— ...Мама.

Я на мгновение замешкался, но, подумав, что она родила Руну, обратился к ней именно так.

— Мы с Руной поженились...

Мама Руны, казалось, вот-вот убежит за покупками, поэтому я решил, что откладывать разговор до её возвращения будет глупо, и перешел к сути прямо в прихожей.

— Сегодня утром мы подали заявление о регистрации брака. Простите, что сообщаем с опозданием.

В ответ на мои слова мама Руны с улыбкой покачала головой.

— Поздравляю вас обоих! Рюто-кун, позаботься о Руне.

На её лице отразилась такая искренняя радость, что я снова подумал: как хорошо, что Руна — её дочь.

Мама Руны ушла за покупками, бабушка вышла в прихожую, поздоровалась с нами и вернулась к себе.

Мы с Руной прошли в гостиную, где нас встретила Куросэ-сан.

— Поздравляю, Руна, Кашима-кун.

Увидев нас, она встала с дивана и с улыбкой поздравила.

— Мария, у тебя сегодня выходной?

— Да. У нас строго с понедельника по пятницу.

— А, точно.

Куросэ так и не смогла устроиться в издательство. Я слышал, что из всех полученных предложений она выбрала самую известную крупную компанию.

Фудзинами-сан просил меня молчать, да и мне было неловко перед Марией-сан, которая изначально мечтала стать редактором, поэтому о том, что настоящая причина моего отъезда в Индонезию — работа редактором в компании Фудзинами-сана, я рассказал ей сам только в третьем триместре четвёртого курса, прямо перед тем, как уволиться из книжного магазина «Иидабаши».

Мы втроем уселись вокруг низкого столика в гостиной и принялись рассказывать друг другу последние новости.

— У нас вот такие дела, а ты как, Мария? Как работа?

При вопросе Руны лицо Куросэ-сан вдруг помрачнело.

— ...У всех новичков одно и то же спрашивают. Ну, это и понятно.

— Э? Что случилось?

Руна удивленно округлила глаза. Куросэ-сан ответила сестре, не поднимая глаз:

— Не очень-то хочется говорить о работе... Чуть расслабишься — и начнешь ныть, так что особо рассказывать нечего.

— Можешь и поныть. Мы же семья! — подбодрила её Руна с лучезарной улыбкой. — Тебе работа не нравится?

Куросэ-сан кивнула, глядя в пол.

— ...Коротко говоря, да.

Она вздохнула и продолжила:

— Моя наставница — женщина за тридцать... Она замужем, детей нет, типичная карьеристка... И это бы ладно, но она на меня давит: «Ты к какому типу относишься? Если не готова отдать работе всё, то обучать тебя — пустая трата времени. Расскажи-ка свой лайф-план?»

— Лайф-план?

Руна посмотрела на меня с недоумением.

— Ну, наверное, собираешься ли замуж, и если да, то во сколько лет, планируешь ли детей, и если да, то сколько... Жизненный план, короче, — ответил я, предполагая, что именно это обычно интересует работодателей, хотя что конкретно имела в виду та женщина, я не знал.

— Э-э, разве можно сейчас знать ответы на такие вопросы? — удивилась Руна, и Куросэ-сан кивнула.

— Вот именно! Жизненный план... Даже если ты что-то решишь, всё может пойти не так. Ты можешь собираться посвятить себя работе, а потом встретишь любимого человека, захочешь выйти замуж и родить детей. И тогда план, который ты составила в одиночку, потеряет всякий смысл. Супруга могут перевести по работе... или случится как у Руны. Если захочешь поехать с ним, придется уволиться. Даже если хочешь продолжать работать, в таком коллективе это невозможно.

— И ты ей так ответила? — спросила Руна.

Куросэ-сан отрицательно покачала головой.

— Я побоялась такое сказать... Наверное, она из тех, кто может следовать своему лайф-плану, даже имея семью... А на таких слабовольных, кто не может, она, видимо, не хочет тратить время и нормально обучать.

— Э-э... Жесткая тётка...

— Мне ничего не оставалось, кроме как сказать: «Ну, я пока изо всех сил стараюсь запомнить текущую работу, о будущем ещё сложно думать...» Она как-то разочарованно на меня посмотрела. Явно обучает меня спустя рукава, может, уже махнула на меня рукой.

Куросэ-сан говорила с явным отвращением.

— Поэтому и работа не в радость... И отношения в коллективе мне как-то не подходят. Там мало индивидуалистов, в хорошем и плохом смысле... Не знаю, как правильно выразиться. Нужно постоянно следить за атмосферой, чтобы не выделяться в худшую сторону, расслабиться нельзя ни на минуту. Ни во время работы, ни после.

Услышав это, Руна сочувственно посмотрела на сестру.

— Тяжело в крупных компаниях...

— Я общалась с ребятами, с которыми проходила стажировку, говорят, в каждом филиале своя атмосфера, но то место, куда попала я, мне, похоже, совсем не подходит.

— Но ты же там меньше месяца работаешь? Может, со временем привыкнешь?

На утешения Руны Куросэ-сан скептически склонила голову набок.

— Думаешь?..

Она снова опустила глаза.

— Мне кажется, первое впечатление — будь то о человеке или о компании — часто самое верное.

Мы с Руной внимательно слушали, и Куросэ-сан продолжила:

— Когда я начала подрабатывать в книжном магазине «Иидабаси», атмосфера в редакции показалась мне очень родной. Работа редактора ведь не требует постоянного сотрудничества с кем-то, верно? Конечно, есть координация и консультации, но свою работу ты в основном делаешь сам. Каждый вкладывает душу в своё дело... Думаю, я чувствовала эту тихую страсть на рабочем месте.

— Ну, статьи для журналов иногда пишут сообща.

— Но если, скажем, с первой по пятую страницу поручили Кашиме-куну, то написать эти пять страниц — это задача только Кашимы-куна. Что писать, в каком стиле — ты решаешь сам, так ведь?

— Ну, в общем, да.

Услышав мой ответ, Куросэ-сан тихо усмехнулась и продолжила:

— А на моей нынешней работе это выглядело бы так: несколько человек обсуждают, сотрудничают и вместе должны написать эти несчастные пять страниц. Если переносить на работу редактора, конечно. Так что ещё до самой сути работы приходится тратить кучу сил на то, чтобы подстраиваться под других.

— Это выматывает...

Представив это, я тоже криво усмехнулся.

— Кашима-кун, ты такой же, как я, так что тебе бы это тоже не подошло, — улыбнулась Куросэ-сан.

— Значит, вам двоим и воспитателями быть не светит. Я на практике поняла, что там без сотрудничества вообще ничего не получится, — заметила Руна, и мы втроем рассмеялись.

— ...А ты как, Кашима-кун? Тебе работа нравится?

На вопрос Куросэ-сан я с некоторой заминкой кивнул.

— Угу...

После её жалоб на работу мне было неловко рассказывать о том, как мне нравится работа редактора, о которой она мечтала.

— Я ещё ко многому не привык, ни к работе, ни к обстановке, так что настоящий кайф, думаю, ещё впереди, — уклончиво ответил я с улыбкой.

Куросэ-сан посмотрела на меня и тяжело вздохнула.

— Везет... Я всё-таки тоже хотела стать редактором. Почему Фудзинами-сан меня не позвал? Я бы и в Индонезию, и куда угодно поехала.

Глядя на неё, я вспомнил слова Фудзинами-сана.

«У нас тут людей не хватает, хочу нанять редакторов. Кашима-кун, если есть кто на примете, можешь привезти из Японии?»

— ...Если тебя устраивает работа в Индонезии, то в нашей редакции вроде бы всё ещё ищут редакторов.

— Э?

Куросэ-сан удивлённо уставилась на меня.

— Правда?

— Д-да.

Не ожидая такой бурной реакции, я поспешно начал объяснять:

— Фудзинами-сан постоянно ноет, что людей не хватает, но при этом масштабных наборов не объявляет. Видимо, перебирает кандидатов. Наша редакция, можно сказать, держится на одном Фудзинами-сане, и он, похоже, собирает тех, с кем ему комфортно работать. А раз мы с тобой хорошо знакомы, думаю, это был бы неплохой вариант.

Хотя я сказал это, полагая, что Куросэ-сан уже устроилась на стабильную работу в Японии и вряд ли поедет.

Но глаза Куросэ-сан загорелись.

— Я еду! Я тоже буду работать редактором в Индонезии!

Больше всех удивилась Руна.

— Э-э, серьезно?! Мария, ты не шутишь?!

— Абсолютно! Я всё время завидовала тебе, Кашима-кун. Честно говоря, даже ревновала к твоей работе.

— П-подожди немного, я спрошу у Фудзинами-сана.

Чтобы не давать пустых надежд, я решил сразу узнать мнение Фудзинами-сана и достал смартфон.

«Куросэ-сан говорит, что хочет работать редактором в нашей редакции. Что скажете?»

Я отправил сообщение в рабочий чат. Выходные, у нас тоже нерабочие дни, так что ответа я ждал завтра, но Фудзинами-сан позвонил почти мгновенно.

— Алло, Кашима-кун, это правда?

Я вышел из гостиной в коридор и ответил на звонок. Голос Фудзинами-сана звучал возбуждённо.

— А, да... Я сейчас у неё дома, мы с моей девушкой пришли в гости.

— То есть она готова уволиться с нынешней работы и приехать к нам?

— Н-наверное, да.

Разговор пока не достиг такой конкретики, поэтому я слегка растерялся.

— Ты уверен? Функционирующая редакция, где могут обучить новичка с нуля, есть только здесь, в Индонезии. Так что, если она устроится к нам, ей придётся переехать сюда.

— Она, кажется, не против.

— Серьёзно? ...Хм-м...

Фудзинами-сан немного помолчал в трубку.

— ...Всё-таки не получится? — спросил я, подумав, что всё не может идти так гладко, но Фудзинами-сан ответил:

— Нет.

— Вообще без проблем. Просто, сейчас в редакции одни мужики, да? Я на секунду задумался, не испортит ли это дисциплину, но потом вспомнил, что, кроме меня, все либо женаты, либо с девушками.

— ...Значит, можно?

— Ага, можно. Кадровые вопросы в редакции решаю я, — легко ответил Фудзинами-сан. — К тому же, Куросэ-сан — сестра твоей жены, верно? Раз её старшая сестра будет здесь, ей будет спокойнее, чем одной, так что всё складывается как нельзя лучше.

Словно убеждая самого себя, Фудзинами-сан продолжил:

— Итак. Когда она сможет приехать? Если она подаст заявление об уходе сейчас, то уволиться сможет самое раннее в конце следующего месяца, так? Значит, оформим приём на работу с сентября? А, хотя ещё виза и прочее... Наверное, октябрь будет реалистичнее?

— Э, п-подождите немного. Надо же и у неё самой спросить...

— А, ну да. Тогда давай я с ней напрямую поговорю, дашь её контакты?

— А, да!.. Она сейчас здесь, я у неё спрошу.

— О, тогда можешь передать ей трубку?

— Х-хорошо.

Всё развивалось слишком стремительно, я даже запаниковал. Вернувшись в гостиную, я передал смартфон Куросэ-сан.

— Алло, это Куросэ. ...Да, давно не слышались. Э?! Э-э-э... Н-ну, я не знаю... Э, агентство по увольнению?! Нет, всё в порядке, я сама скажу... Д-да! П-поняла! Как можно скорее!

Не знаю, что ей там говорили, но, похоже, для Куросэ-сан события тоже развивались слишком быстро, и она не успевала всё осознать.

«...»

После разговора с Фудзинами-саном Куросэ-сан некоторое время сидела в прострации.

Я её понимаю. Её жизнь изменилась всего за несколько минут.

— ...Куросэ-сан, ты точно уверена?

Я спросил её, но она витала в облаках и, кажется, не услышала, поэтому мы с Руной переглянулись.

— Я буду рада, если Мария приедет в Индонезию... Я думала, кроме Рюто, у меня там никого близкого не будет...

На её лице, как и в словах, читалась неподдельная радость. Поняв, что ей всё-таки было тревожно, я почувствовал вину перед Руной и желание, чтобы с переездом Куросэ-сан всё получилось.

— ...Я тоже буду рада быть рядом с Руной, — пробормотала Куросэ-сан, немного придя в себя. — У меня есть несколько хороших друзей, но больше меня в Японии ничего не держит.

— Да ладно тебе, ты же не на ПМЖ уезжаешь, всё будет нормально, — со смехом сказал я, и Куросэ-сан тоже слегка улыбнулась.

— Но радость от того, что мечта сбывается, всё перекрывает.

— Но, Мария, — вмешалась Руна. — Что ты будешь делать с Кудзирином?

— ...В смысле? — переспросила Куросэ-сан, нахмурившись. — Ничего не изменится. Мы же просто переписываемся в LINE. Какая разница, в Японии я или в Индонезии?

«...»

Руна, опустив брови, смотрела на сестру.

— Если тебя это устраивает, то ладно...

— ...Хотя, ты права, — Куросэ-сан, казалось, передумала. — Наверное, стоит хотя бы сообщить. Можно было бы сказать на свадьбе, мы там увидимся, но раз мы переписываемся каждый день, молчать о таком важном решении как-то некрасиво.

С этими словами она взяла свой смартфон, но вдруг подняла голову и посмотрела на нас.

— ...Такие новости лучше сообщать по телефону, а не в сообщениях?

— Э, правда? Рюто?

— Ну, с точки зрения этикета, наверное, да...

Лично я предпочитаю получать сообщения, а не звонки, но в обществе принято считать, что уровень вежливости убывает в порядке: личная встреча, звонок, сообщение.

— Тогда можно я прямо сейчас позвоню? Если останусь одна, мне станет лень, и я не позвоню.

— Серьёзно? Разве одной не спокойнее говорить?

Руна рассмеялась, но я немного понимал чувства Куросэ-сан. Таким людям, как мы, в одиночестве в своей комнате не очень-то хочется проявлять социальную активность.

— Конечно.

Как только я ответил, Куросэ-сан начала набирать номер.

— ...Кстати, я ведь впервые буду говорить с ним по телефону, — тихо, словно сама себе, проговорила она и приложила смартфон к уху.

Воскресенье, половина седьмого вечера. Что сейчас делает Кудзибаяси-кун? С апреля он стал аспирантом, но, может, как и в бытность студентом, по выходным занимается в университетской библиотеке? А если он едет куда-то ужинать, то может и не заметить звонка.

— ...А, алло? Это Куросэ Мария.

Куросэ-сан заговорила, значит, Кудзибаяси-кун ответил.

Я не мог представить, как Кудзибаяси-кун реагирует на звонок от девушки, поэтому, переживая за его душевное состояние, затаил дыхание и наблюдал.

— Алло? — с подозрением переспросила Куросэ-сан.

То ли связь плохая, то ли Кудзибаяси-кун просто молчит, не зная, что ответить, но ответа не последовало.

— А, это Куросэ Мария.

Наконец, голос с той стороны прорвался. Я тоже с облегчением выдохнул.

— Эм, я хотела кое-что сообщить.

Тон был слишком официальным для друга, с которым переписываешься почти каждый день уже два года, но, видимо, такова сейчас дистанция между ними.

— Кажется, я буду работать в той же редакции, что и Кашима-кун. Я меняю работу и, скорее всего, осенью уеду в Индонезию.

Сказав это, Куросэ-сан замолчала.

— ...Алло?

Куросэ-сан снова с недоумением позвала собеседника.

— А, да. ...И ещё я хотела сказать спасибо тебе, Кудзибаяси-кун. Спасибо, что общался со мной всё это время. Когда я уеду, из-за разницы во времени мы, возможно, не сможем общаться так, как раньше. И видеться будет сложно... хотя мы и здесь-то не виделись, — с лёгкой усмешкой добавила она. — Жаль, что мы не виделись чаще. ...Ну тогда, я с нетерпением жду встречи на свадьбе на следующей неделе.

В улыбке на лице Куросэ-сан сквозила грусть.

Интересно, что сейчас чувствует Кудзибаяси-кун?

И в этот момент...

Грохот! Ба-бах!

Из телефона Куросэ-сан, хотя он и не был на громкой связи, донесся шум такой силы, что даже я его услышал.

Звук удара, словно смартфон во время разговора с силой скатился с большой высоты.

— ...Э?..

Куросэ-сан рефлекторно отняла телефон от уха и ошеломлённо уставилась на экран, не понимая, что произошло.

— Алло, алло? Ты в порядке? Уронил телефон?

Куросэ-сан звала его, но ответа не было.

Не понимая, что случилось, и не в силах повесить трубку без ответа, Куросэ-сан положила смартфон на стол и включила громкую связь.

— Что это был за звук? — тревожно спросила Руна.

Куросэ-сан, нахмурившись, покачала головой:

— Не знаю... Может, телефон уронил?

— Откуда? Из окна второго этажа?

— Э, что там происходит? Раз мы слышим, значит, телефон не сломался...

Мы переглянулись, и в этот момент...

— Алло, вы ещё на связи? — раздался из телефона Куросэ-сан незнакомый мужской голос, не принадлежащий Кудзибаяси-куну.

— А, да!.. — панически отозвалась Куросэ-сан.

— Этот смартфон принадлежит студенту в очках?

— ?.. Да, верно...

— Это исследовательский корпус университета Хоо. Этот парень прямо у меня на глазах поскользнулся на верхней части лестницы и упал на лестничную площадку.

— ЧТО?!

Услышав это, Куросэ-сан прикрыла рот рукой и потеряла дар речи. Мы с Руной снова переглянулись.

— Сейчас ему помогают проходящие мимо студенты, его ведут в медпункт. Я хотел вернуть ему этот смартфон, но ему сейчас больно, и, похоже, он не в состоянии говорить, так что можно я повешу трубку?

— ...Да... — голос Куросэ-сан дрожал от волнения.

— Спасибо, что сообщили...

Куросэ-сан поблагодарила мужчину, и после того как звонок завершился, мы некоторое время пребывали в оцепенении.

— Поскользнулся на верху лестницы и упал на площадку?..

Я повторил то, что сказал мужчина.

Тот самый Кудзибаяси-кун, который и шагу не ступит, не проверив всё сто раз... Поверить не могу.

— Наверное, он был в шоке... когда услышал, что Мария уезжает в Индонезию... — произнесла Руна.

— Это из-за меня?.. — прошептала побледневшая Куросэ-сан.

Руна поспешно покачала головой:

— Нет, вовсе нет! То, что он поскользнулся — просто невезение... В любом случае, Мария, ты не виновата.

— Но если бы я не позвонила, этого бы не случилось...

— Мария...

Руна обняла обеими руками задрожавшие плечи сестры, на лице которой застыло скорбное выражение.

— Что же делать... Если с ним что-то случится, я...

В конце концов, глаза Куросэ-сан покраснели, и она разрыдалась. Я запаниковал и начал подбирать слова утешения:

— В-всё будет хорошо, Куросэ-сан. Тот человек сказал, что ему больно, значит, он в сознании, и жизни ничего не угрожает. Если он может сам добраться до медпункта, пусть и с помощью других, значит, травмы лёгкие.

— Верно, Мария. Обычно падение с лестницы на площадку не приводит к таким уж страшным травмам.

Мы с Руной пытались её успокоить, но слёзы Куросэ-сан продолжали литься ручьём.

— ...Не хочу, я... я не хочу его терять... — закрыв лицо руками, Куросэ-сан плакала навзрыд.

— ...Я люблю его...

Сквозь слёзы, тонким голосом произнесла она.

— Пусть мы всю жизнь будем просто друзьями, только, пожалуйста, не умирай... Я хочу, чтобы ты и дальше присылал мне сообщения каждый день...

— ...Мария...

Лицо Руны тоже стало грустным, и она крепче сжала плечи сестры.

— Я люблю слова, которые он мне пишет... Чувствую, что он понимает мои чувства... Даже если мы далеко, даже если не видимся... Благодаря им я думаю: «Сегодня тоже буду стараться»...

Куросэ-сан говорила прерывисто, и лицо Руны немного просветлело.

— Почему бы тебе не сказать это ему самому? Уверена, он будет рад.

— ...Не хочу... — всхлипывая, Куросэ-сан выдавила из себя. — Почему я должна?.. Я хочу, чтобы меня любили... Если меня не любят, я не могу быть счастливой... Я тоже, как и ты, Руна, хочу, чтобы один-единственный мужчина любил меня больше всех на свете...

Наконец-то я понял: это и есть истинные чувства Куросэ-сан.

Куросэ-сан уже давно любила Кудзибаяси-куна.

Но поскольку Кудзибаяси-кун не показывал явного интереса, она упрямилась, скрывала свои романтические чувства и сама не предлагала встретиться.

Вдруг я вспомнил Куросэ-сан во втором классе старшей школы.

«Если девочку не любят, она не может быть счастливой. Я должна быть номером один».

Я хотел, чтобы она освободилась от мыслей того времени. Ведь Куросэ-сан больше не одна.

Мне хотелось, чтобы та маленькая Куросэ-сан, которая плакала, считая, что отец её не выбрал, и копила в себе жажду мести сестре, наконец-то обрела покой.

Прими же любовь от Кудзибаяси-куна.

— ...Куросэ-сан, тебя любят.

Когда я это сказал, Куросэ-сан немного успокоилась и посмотрела на меня.

— В этом смартфоне... ведь там полным-полно любви от Кудзибаяси-куна, разве нет?

Я указал на лежащий на столе телефон, и Куросэ-сан молча уставилась на него.

— Куросэ-сан, ты ведь и сама в глубине души понимаешь? Стал бы Кудзибаяси-кун каждый день так старательно писать девушке, которая ему не особо нравится? Тем более, вы не виделись почти два года... Придумывать слова, которые поддержат собеседника... Такое не делают для того, кого считают просто другом.

Я обращался к Куросэ-сан, которая молча слушала мои слова:

— Поэтому успокойся и, пожалуйста, передай свои чувства Кудзибаяси-куну. Уверен, ваши чувства взаимны.

— ...Если он жив, — буркнула Куросэ-сан с обиженным видом, пытаясь скрыть смущение, видимо, немного придя в себя.

— Жив он! Сказали же, что в медпункт ведут! Если бы всё было плохо, вызвали бы скорую!

— Именно. Позже спросим у него самого, как он. Я тоже напишу ему: «Слышал, ты с лестницы упал, ты как?».

Мы с Руной переглянулись, и ситуация показалась нам забавной, так что мы втроём рассмеялись.

◇

Затем вернулась мама, и мы с Руной, а также вся семья Куросэ, сели за стол и поужинали тем, что она приготовила.

Кудзибаяси-кун тоже вышел на связь. Оказалось, он не просто слегка поскользнулся, а упал довольно серьёзно, сильно ударившись всем телом, включая голову. В больнице решили оставить его на ночь для обследования, просто на всякий случай.

Мы с облегчением выдохнули: главное, что ничего непоправимого не случилось.

Попрощавшись с семьей Куросэ, мы с Руной доехали на поезде до станции А. Было уже темно, поэтому я решил проводить Руну до дома Ширакава.

— Пока, Рюто. Спасибо за сегодня.

Сказав это у входа в дом, Руна показала мне безымянный палец левой руки и улыбнулась.

— Ага, и тебе спасибо.

Я и сам не знал, за что именно благодарю. Если уж начистоту, наверное, за всё существование Руны.

В тихом жилом квартале, окутанном ночной тьмой, мы стояли у порога дома Ширакава и смотрели друг на друга.

«...»

«Сегодня мы только держались за руки...» — подумал я, как вдруг Руна неожиданно приблизила ко мне лицо.

Я рефлекторно закрыл глаза и ощутил на своих губах прикосновение губ Руны. Сердце затрепетало от естественной упругости тёплой кожи. Я понял, что после еды она не подкрашивала губы.

«Хочу чувствовать Руну ещё...» — пронеслось в голове, но было уже поздно — губы Руны отстранились.

— ...Пока, до завтра, — прошептала Руна, глядя на меня с лёгким смущением.

— ...Ага. До завтра.

Мне оставалось только ответить так. Я улыбнулся и развернулся, чтобы уйти.

Оглянувшись на ходу, я увидел, как Руна, наполовину высунувшись из двери, машет мне рукой.

Дождавшись, пока она скроется в доме, я перестал оглядываться и направился к станции.

— ...Ха-а.

Вспомнив ощущение её губ, я издал томительный вздох.

Но ничего не поделаешь.

Когда мы вернёмся в Индонезию, я смогу жить с Руной каждый день, так что нужно просто потерпеть до тех пор.

Убеждая себя в этом, я быстрым шагом шёл по ночной улице.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

* * *

В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши ( желательно под одной веткой комментов).

Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM

Поддержать монетой переводчика за перевод : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6