Руна, возможно, уедет далеко.

И сейчас мы видимся не то чтобы часто, но одно дело — когда в случае чего до неё можно даже пешком добежать, и совсем другое — когда она будет где-то, куда и на самолёте лететь несколько часов. Совсем иначе это переживается.

Одиноко.

Но сейчас мне остаётся только верить тем словам Руны.

«Я не сделаю ничего такого, из-за чего Рюто будет грустить».

Сейчас мне остаётся только ждать.

Того дня, когда она примет какое-то решение и расскажет о нём мне.

И вот, когда я так, ни о чём не думая, проживал день за днём...

— Кашима-кун, у тебя после этого планы есть?

Однажды, уже ближе к концу моей смены на подработке в редакции, ко мне обратился редактор Фудзинами-сан.

— Сейчас вот собираюсь на встречу с Камонохаси-сэнсэем в французском ресторане в Кагурадзаке. Должен был прийти главный редактор, но у него не получается, так что... не хочешь пойти вместо него?

— Э-э, Камонохаси-сэнсэй — это тот самый Камонохаси-сэнсэй?!

Камонохаси-сэнсэй — это суперизвестный мангака, который когда-то в популярном сёнэн-журнале рисовал всенародный хит. Ещё с тех пор, как я себя помню, его манга уже числилась завершённым шедевром, так что работа довольно давняя, но её слава до сих пор ничуть не поблекла. Сейчас в «Курамага» у него, насколько я знаю, серии нет... неужели собирается что-то начинать?

— Ага-ага, тот самый Камонохаси-сэнсэй, которого ты знаешь, — кивнул Фудзинами-сан.

Редакторы, как правило, даже самых популярных авторов не называют «сэнсэями». Но, видно, до уровня Камонохаси-сэнсэя всё-таки дорастёшь — и тебя начнут официально звать «сэнсэй», подумал я с уважением.

— Я могу... но вы уверены, что подхожу?

— Угу. Место такое, куда бронь тяжело достать, было бы жалко, если пропадёт, — сказал Фудзинами-сан. — Камонохаси-сэнсэй сам предложил: позовите хоть какого-нибудь молодого.

— А не Куросэ-сан?..

— Да ну, девушку лишний раз дёргать неловко. Вдруг у неё планы с парнем.

«У меня тоже, между прочим, могли бы быть планы с девушкой!» — возмутился я мысленно, но вслух сказать не смог: на деле-то никаких планов не было, и от этого стало только грустнее.

— Камонохаси-сэнсэй всё-таки слишком уж из старой гвардии, такого типа людей среди нынешних мангак уже не найдёшь. Я подумал, с парнем ему будет попроще, — посерьёзнев, добавил Фудзинами-сан.

Что именно он имел в виду, я примерно понял уже после встречи с самим Камонохаси-сэнсэем.

— А, мужик, что ли…

Появившийся у нашего столика Камонохаси-сэнсэй, увидев меня, сидящего рядом с Фудзинами-сан, явно разочарованно скривился.

— П-простите...

Я даже вскочил, чувствуя себя неловко, но Камонохаси-сэнсэй лишь весело расхохотался.

— Да ладно, я в курсе. Мне же Фудзинами-кун только что написал. Ты тот новый байт-кун, да?

Камонохаси-сэнсэй был крупным мужчиной лет пятидесяти–шестидесяти на вид. Похоже, он слишком любит вкусно поесть: его живот выпирал, как когда-то у Иччи. На нём был, судя по всему, добротный пиджак, лицо — чистое, будто только что из ванны, так что неряшливого впечатления он не производил.

— Ну что, редактором стать хочешь?

Стоило мне поздороваться и сесть, как Камонохаси-сэнсэй, устроившийся рядом, спросил это. Стол был круглый, так что, если трое садятся равномерно, каждый оказывается рядом с каждым.

— Да нет, пока не до такой степени...

Я всего лишь согласился на подработку по приглашению Куросэ-сан, так что ответил уклончиво. Камонохаси-сэнсэй театрально махнул рукой.

— Тогда и не надо! В наше-то время, если садиться в такое тонущее корыто, как издательство, то только ради того, чтобы с молодости за копейки гробить себя и в рамки загонять. Вот как Фудзинами-кун.

Фудзинами-сан, о котором он так сказал, только беззаботно рассмеялся:

— Ахаха.

Почему-то мне показалось, что в ядовитых словцах Камонохаси-сэнсэя есть доля теплоты, так что, хоть мы и виделись впервые, я совсем не почувствовал себя неуютно.

Я думал, нас ждёт рабочее совещание, но Камонохаси-сэнсэй так и не перешёл к каким-то конкретным делам. Вместо этого он без конца рассказывал то с гордостью, то с юмором байки о временах, когда его хит был на пике, ворчал о нынешней ситуации на рынке манги, разбирал, что ему нравится, а что категорически не нравится в нынешних хитах/популярных тайтлах, а заодно щедро пересыпал всё это самоуничижительными шутками о том, как сдаёт его собственное тело.

Рассказы у Камонохаси-сэнсэя были что надо, а ненавязчивые поддакивания Фудзинами-сан только подчёркивали их. Я слушал их переброску репликами, словно радиопередачу, и параллельно наслаждался полноценным курсом из знаменитого ресторана, который в обычной жизни мне не светил. Особенно восхитительной была рыба-муниер под мелко вспененным соусом.

Фудзинами-сан говорил, что столик в этом французском ресторане тяжело забронировать, и, похоже, не врал: зал был почти под завязку, даже на пустующих столах стояли таблички «резерв». Внутри — четыре круглых стола на четверых и два ряда столиков вдоль стен; даже если снять весь зал целиком, сюда вряд ли войдёт больше пятидесяти человек. Хрустальная люстра под потолком, бордовый ковёр — по одной только атмосфере было ясно, что это заведение с претензией на настоящую высокую кухню.

Когда ужин уже подошёл к экватору, и я, приятно сытый, доедал основное блюдо — филе чёрной мраморной говядины вагю, — вдруг...

Дверь ресторана открылась, и, сопровождаемые официантом, вошли новые посетители. Я невзначай глянул на мужчину и женщину, которых усадили за свободный столик у стены...

«......»

Что-то показалось знакомым, и я невольно посмотрел на женщину во второй раз.

И буквально прилип к ней взглядом.

Это была Таникита-сан.

За два года, что мы не виделись, Таникита-сан немного изменилась. Раньше она казалась мне яркой, экстравагантной гяру с особым чувством стиля, а теперь, казалось, и одежда, и причёска стали попривычнее, более «девичьими».

Но лицо... оно без сомнений принадлежало Таникита-сан.

Мужчина, что был с ней, выглядел спокойным, солидным взрослым — лет тридцати–сорока. Он сидел к нам спиной, так что лица не было видно, но по идеально сидящему без единой складки костюму с благородным блеском было ясно: вещь недешёвая.

«Парень, что ли?»

В общем-то, ничего удивительного, если это её парень, но всё равно между ними витала какая-то… чужая, не своя атмосфера.

— Спасибо, — сказала Таникита-сан, получив от официанта карту напитков.

«Может, начальник?»

Но ведь Таникита-сан поступила в двухгодичное специализированное училище дизайна одежды, значит, формально она всё ещё студентка.

В этот момент Камонохаси-сэнсэй по какой-то причине расхохотался особенно громко. Похоже, красное вино у него шло на ура, настроение было отличное.

От его голоса Таникита-сан на мгновение повернулась в нашу сторону.

«Чёрт», — инстинктивно подумал я и поспешно отвёл взгляд.

Но спустя пару секунд снова посмотрел на неё... и увидел, что Таникита-сан, словно окаменев, пристально смотрит прямо на меня.

— Что такое, Аяка-чан?

Мужчина, сидящий напротив Таникита-сан, обратился к ней.

Аяка? Тогда, может, это всё-таки не она?

— А, ничего... Просто... этот аперитив такой вкусный...

Но даже сказанное совершенно бесцветным голосом это «ничего» было без сомнения голосом Таникита-сан.

— Ахаха! Да это же, дружище, всё деньги, деньги!

◇

Ужин под видом совещания с Камонохаси-сэнсэем закончился ровно через два часа.

— Ну, я на сегодня всё, поеду домой. В последнее время ночи для меня уже никуда. Во всех смыслах, хяхаха, — бросил он и сел в такси, припаркованное прямо у входа в ресторан.

— ...Так совещание в таком формате — это нормально? — спросил я.

Фудзинами-сан чуть натянуто улыбнулся.

— Понимаешь, сэнсэй уже не собирается рисовать мангу. Но если вот так хоть иногда видеться, то вдруг когда-нибудь, по какому-нибудь капризу, ему вздумается что-нибудь нарисовать — тогда он, может, вспомнит про наше издательство и позовёт нас.

— Вот оно как... У редакторов и такая работа бывает.

— Ага. В конце концов, вся отрасль держится на отношениях между людьми. Как, впрочем, и любая другая работа, — сказал он, и мы, направляясь в сторону станции, продолжили разговор.

— Кашима-кун, значит, редактором становиться не особо мечтаешь?

— Ну... нет. Если честно, меня же буквально Куросэ-сан в слезах упрашивала подстраховать, ну я и пришёл, даже не успев толком подумать о таком.

— ...По-моему, у тебя есть к этому склонность. У таких, как ты, — мягко улыбнулся Фудзинами-сан, пока я мялся, не зная, как оправдаться.

— У авторов характеры вроде бы у всех разные, но по сути они все очень тонкие, легко ранимые люди. Есть строго дисциплинированные, есть сложные в общении, но если аккуратно и внимательно с ними говорить, совсем уж безнадёжных — ну, разве что по большим праздникам встретишь.

— Вот как...

— Всё как с историями. Ты «читаешь» человека. По его произведениям, взглядам, манере держаться воображаешь его прошлую жизнь. Понимаешь его авторское «я». И только тогда впервые можешь предложить то, что он способен нарисовать, и что он сам, может быть, ещё не осознал, но на самом деле хочет изобразить.

— Глубокая работа...

— Ну, я и сам ещё вообще не дорос до такого уровня, — добавил он и, будто смущаясь собственной серьёзности, состроил шуточную гримасу.

— Кстати, Кашима-кун, а вы с Куросэ-сан в каких отношениях? Неужели встречаетесь?

— Н-нет, что вы! — Мне ужасно не хотелось, чтобы тут были какие-то недоразумения, и голос сам собой сорвался на крик.

— У Куросэ-сан есть старшая сестра-близнец, и вот она — моя девушка.

— А-а, вот оно что, понятно... — протянул Фудзинами-сан, явно удовлетворённо. — Класс... Если они близняшки, то сестра, наверное, тоже красавица. Вот бы мне такую девушку.

— ...Куросэ-сан сейчас, между прочим, в активном поиске парня, — не без задней мысли заметил я.

Фудзинами-сан заметно занервничал.

— Эээ, это сейчас что было?

— Да она меня каждый день пилит: «Ну давай, познакомь с нормальным парнем». Вот я и хочу, чтобы она поскорее уже нашла себе бойфренда.

Фудзинами-сан выглядел человеком серьёзным и не склонным к флирту. У меня больше не осталось личных «знакомых кандидатов», так что Куросэ-сан придётся искать счастье где-то поблизости, своими силами.

— Понятно... хотя... всё равно как-то странно — начинать встречаться со студентом на подработке... — пробормотал Фудзинами-сан, но по его виду было ясно, что идея ему не до конца неприятна.

— Ладно, у меня там ещё немного работы осталось, вернусь в редакцию. Спасибо за компанию, — сказал он, когда мы дошли до станции, и, пройдя мимо входа, направился обратно к офису.

— Спасибо за угощение, — поклонился я ему вслед, а затем повернулся к турникетам.

И в этот момент...

— Кашима-кун!

Сзади меня окликнули. Я обернулся — и увидел Таникита-сан.

— Э? Ты же вроде ужинала...

— Сказала, что у меня важный звонок, и вышла. Это неважно, — отрезала она.

Лицо у Таникита-сан было хмурое, суровое. В такие минуты она выглядела совсем как в старшей школе.

— То, что ты сейчас видел... ты собираешься рассказать Руна-тян или Мари-мело?

— ...Если тебе это неприятно, я никому не скажу, что мы сегодня встречались, — осторожно ответил я, не до конца понимая, к чему она клонит.

— Сразу говорю: я никакими «взрослыми делами» не занимаюсь, ясно?

— «Взрослыми»... делами?

— Только за ужин я получаю где-то от пяти до двадцати тысяч иен. Плюс к самому ужину.

Я вообще не понимал, о чём она говорит.

— ...Т-ты... этим зарабатываешь? Не стилистом? — предположил я, решив, что это какой-то странный формат подработки.

Брови Таникита-сан резко сошлись к переносице.

— Ты о чём вообще? С чего это человек сразу после выпуска может жить на доходы стилиста?

Она, как и раньше, с тем же напором уставилась на меня и выдала всё залпом.

— Мечты и реальность — это разные вещи. Тебе, такому хай-спек парню, как Кашима-кун, этого всё равно не понять, — бросила она, выговорившись, и повернулась ко мне спиной.

— Ну, в общем, вот так, — заключила Таникита-сан и пошла обратно, в сторону склона.

— ...Ч-что это вообще было... — Охваченный ощущением чудовищной несправедливости, я ещё какое-то время стоял перед станцией в полном оцепенении.

В поезде по дороге домой я загуглил «Отона», и выпало вот что:

Форма папа-кацу с наличием интимной связи.

«Папа-кацу...»

Я невольно пробормотал это себе под нос.

«Да ну, не может быть... Таникита-сан — и такое?»

Я вспомнил её в те времена, когда мы были во втором классе старшей школы, когда она заподозрила Руну в папа-кацу и пришла посоветоваться со мной.

— «У меня такое ощущение, что всякие кабаклубы и выпрашивание подарков у мужиков — это в основном по гяру двигается, но ни в кабак, ни в папа-кацу я сама точно не полезу».

Вот ведь как она тогда говорила.

Что же с ней произошло за эти два года?

◇

В это самое время я получил приглашение поесть от Кудзибаяси-куна.

— Кашима-доно. Рад, что вы удостоили меня своим визитом.

Мы встретились в итальянском фемили-ресторане рядом с университетом, в день, когда у меня была пара на пятом модуле.

— Редко когда ты сам зовёшь, Кудзибаяси-кун.

Обычно, если мы виделись где-то ещё, кроме столовки в обед, это был я, кто его тянул за собой.

— Ну, то есть... э...

Глядя на меня, сидящего напротив за столиком, Кудзибаяси-кун как-то неуверенно начал:

— ...Относительно недавнего поведения сей ничтожной персоны... я глубоко повинен.

— А?

Может, он всё ещё переживает из-за того, что два часа распинался перед Куросэ-сан о Мори Огае? Не думал, что он настолько щепетильный человек.

— Да брось. Думаю, Куросэ-сан уже давно не в обиде.

— ..........

Хотя я и сказал это в полушутку, лицо у Кудзибаяси-куна всё равно было мрачным. Даже когда принесли еду, он долго не решался заговорить.

— ...Я и правда, искренне прошу прощения.

Перед ним дымился горячий миланский дория, но Кудзибаяси-кун даже за ложку не взялся.

— Да говорю же, всё нормально.

Когда тебя так долго и упорно извиняются, самому начинает быть неловко.

— Скорее, это нам надо извиниться. Я же понимал, что тебе не особо интересно знакомиться с девчонками. Спасибо, что вообще пришёл. Правда, не заморачивайся.

Мне самому хотелось приступить к курице по-диаболически, но начинать один как-то странно.

— ...Я...

— А?

Он что-то пробормотал, но я не расслышал и переспросил.

— ...Не то чтобы... мне было совсем неинтересно...

Кудзибаяси-кун опустил взгляд и, ёрзая, тихо выдавил:

— Просто я заранее решил, что это будет... ну, в общих чертах обычная девица...

— Э? Неужели Куросэ-сан показалась тебе настолько странной?

Ну, странностей у неё есть немного, но не до такой степени, чтобы человек с первого раза это сразу считал.

— ...Дело не в этом... она была... слишком милой.

Забыв даже свой псевдо-старинный стиль, Кудзибаяси-кун выдохнул это простыми словами. Щёки у него заметно порозовели.

— В тот миг, как я узрел её лик, я утратил душевное равновесие. Мне показалось, что если я хоть как-то не продемонстрирую собственную выдающуюся натуру, то не смогу сохранить... превосходства. Иначе я был бы недостоин даже сидеть перед ней...

— ...П-превосходства в чём?.. Разве недостаточно быть просто на равных?

Я попытался возразить, хотя напор Кудзибаяси-куна слегка подавлял. Он упрямо покачал головой.

— Перед желанной самкой самцу естественно стремиться показать себя наиболее пригодным и выдающимся экземпляром. Таков закон природы в животном мире.

— ...П-рррям вот так, да...

Кружным путём, но я начал понимать, ради чего он вообще позвал меня сегодня.

Кудзибаяси-кун всегда любит поглумиться над «риадзю» и поныть о себе, но это не значит, что его совсем не интересуют отношения. Поэтому он и согласился на моё «сводничество».

Но когда появилась Куросэ-сан — слишком уже красивая, да ещё прямо в его вкусе, — он запаниковал и, судорожно пытаясь произвести впечатление, выдал в итоге свой «двухчасовой Мори Огай».

И сейчас он хотел это всё объяснить.

Скорее всего, он и сам понял, что провалился. Он не настолько туп к чужим эмоциям, чтобы не заметить, как у девушки на глазах тает энтузиазм. Но опыта не хватило, чтобы по ходу дела перестроиться, и он так и дотянул до конца на том же рельсе.

Наверняка его потом ещё и самоненависть съедала, так что какое-то время он держался колючим. И вот наконец сумел быть честным.

— Если будет возможно, передай сиятельной госпоже Куросэ мои извинения за тот раз... И сообщи, что имя сего ничтожного — Кудзибаяси Харуку.

— Д-да... хорошо. Передам.

То, что в глазах Куросэ-сан история с Кудзибаяси-куном уже давно закрыта, я решил сейчас не озвучивать.

— Кстати, как её зовут?

— Куросэ Мария. Имя пишется иероглифами «любить море», — читается «Мария».

— Хм. В честь Пресвятой Девы католической, стало быть, — кивнул он.

«Католической»... А, он про христианство. С Кудзибаяси-куном разговоры иногда требуют напрячь мозги.

— Ага. Она же близняшка моей девушки, так что имена тоже парные.

— И как зовут твою даму сердца?

— Руна. Пишется иероглифами «любить луну».

Кудзибаяси-кун удивлённо приподнял брови.

— Вот как. «Луна» и «дракон», значит. Неповторимое сочетание... поистине чудесное.

— Э?

Раз он так проникся, я только и смог, что растерянно уставиться на него. Под «луной» и «драконом», разумеется, имелись в виду кандзи в именах Руны и моём собственном.

— Оба иероглифа выражают «нечто призрачное». Луна светит расплывчато, её контуры не ясны. Дракон — существо мифическое, его истинный облик неизвестен. Потому-то, сложив «луну» и «дракона», и пишут иероглиф «оборо» — «смутный, туманный».

Вот оно как. Для студента филфака даже как-то стыдно — а я не знал.

— ...Т-то есть это... хорошо? Или плохо?

Я в панике уточнил, а Кудзибаяси-кун величаво мотнул головой.

— Сей недостойный не берётся судить о добре и зле. Но, по крайней мере, моё сердце было тронуто.

С этими словами он пристально посмотрел на меня.

— В ваших именах я чувствую нечто судьбоносное. Как у пары, рождённой быть вместе.

— ..........

Наша любовь ни в коем случае не была чем-то предопределённым.

Если бы в тот день Руна не попросила у меня механический карандаш. Если бы мои баллы за тест были хуже, чем у Иччи и Нисси...

Стоило бы хоть одной детали не сойтись, и мы с Руной так и остались бы двумя далёкими, никак не связанными людьми.

Но что, если...

Если тот единственный подарок, который каждый получает при рождении — своё имя, — был с самого начала заложенной подсказкой к нашей связи?

Если какой бы жизненный маршрут я ни избрал, финишной точкой для меня всё равно бы становилась Руна?

«..........»

Если думать так, Фукуока перестаёт казаться чем-то ужасно далёким.

Никакая дистанция не сможет нас разлучить.

Ведь сама судьба играет на нашей стороне.

— ...Спасибо, Кудзибаяси-кун.

Я посмотрел на друга с искренней благодарностью за приданную мне смелость.

— Я передам Куросэ-сан всё, что ты сказал...

В этот момент завибрировал смартфон — как раз пришло сообщение от Куросэ-сан.

Сейчас на подработке, но Фудзинами-сан сказал, что после смены угостит ужином.

Кашима-кун тоже придёшь?

«..........»

Вот как... Фудзинами-сан решил действовать.

Раз уж это я всё поджёг, мешаться теперь было бы некрасиво.

Сегодня уже договорился встретиться с другом.

Передай Фудзинами-сан привет.

«..........»

Если у Куросэ-сан всё сложится с Фудзинами-сан, второго шанса для Кудзибаяси-куна уже не будет.

— ...Что тебя гнетёт, Кашима-доно?

Глядя на ничего не подозревающего, заметно полегчавшего Кудзибаяси-куна, я мысленно сказал ему: «Прости».

И, наконец, вонзил нож в уже начинавшую остывать курицу.

◇

На следующий день, придя на подработку, я выбрал подходящий момент и заговорил с Куросэ-сан.

— Как вчера прошло?

— А?

Куросэ-сан на секунду удивлённо моргнула, потом сказала:

— А-а. Вкусно было. Жаль, что Кашима-кун не смог прийти.

— Да, жаль...

Но спрашивал я, конечно, не об этом.

— О чём вы с Фудзинами-сан разговаривали?

— М-м, ну, обычно — про работу всякое. А, ну и немножко про любовь послушала, — спокойно добавила она.

— Э-э, п-про любовь?!

У меня сердце ёкнуло, а Куросэ-сан продолжила, не придавая этому особого значения:

— У Фудзинами-сан уже много лет нет девушки. Говорит: «Даже если с какой-то подругой хорошо общаемся, всё равно остаюсь для неё просто хорошим человеком». Ну, я и ответила: «Понимаю, о чём вы». После этого он как-то приуныл. Наверное, это прям серьёзный комплекс?

— П-понятно...

Судя по всему, Куросэ-сан совсем не воспринимает Фудзинами-сан как мужчину.

Для Кудзибаяси-куна это, можно сказать, хорошие новости.

— Слушай... Помнишь моего друга, которого я тебе как-то представлял... Кудзибаяси-куна?

— А, того, что про Мори Огая два часа говорил? А что с ним?

— Он сказал, что забыл представиться. Его зовут Кудзибаяси Харуку. «Ясное небо» — Харуку, — объяснил я.

— Понятно, ясно, — только и ответила она.

Реакция у Куросэ-сан была прохладной.

— Всё, с этим вопросом разобрались. Следующего кандидата ещё не нашёл?

— Н-н-нет... прости. Это всё моя бедная харизма виновата...

Поняв, что тут уже всё безнадёжно, я решил сменить тему и вдруг вспомнил о Таникита-сан.

— Кстати... Куросэ-сан, ты после выпуска с Таникита-сан виделась?

— С Акари-тян? Ага. Мы часто гуляли. В особо активные недели так и вовсе больше раза в неделю виделись.

Лицо Куросэ-сан наконец вернулось к обычному выражению.

— Но с начала второго семестра мы не встречались. Она говорила, что начнётся завал из-за поиска работы, вот я и решила лишний раз не дёргать. От неё самой тоже тишина. Думаю, скоро уже самой написать.

— Вот как...

— А что?

Её вопрос застал меня врасплох.

— Н-нет, просто... интересно, как у неё дела.

— Вот как? Неожиданно, — удивлённо округлила глаза Куросэ-сан и слегка наклонила голову.

— Я думала, тебе такие, как Акари-тян, не особо заходят.

— Э?

— Я и сама поначалу от неё немного офигевала...

Куросэ-сан криво улыбнулась и опустила взгляд.

— Но у Акари-тян, при всей её подаче, есть довольно ранимая сторона. В этом она такая живая, настоящая — мне это в ней и нравится.

«............»

Вот как.

Как она и сказала, я на самом деле действительно не очень хорошо относился к таким, как Таникита-сан, — так что её слова меня немного удивили.

Весь оставшийся день, что бы я ни делал, Таникита-сан всё время сидела у меня в голове.

«Мечты и реальность — разные вещи. Тебе, такому хай-спек парню, как Кашима-кун, всё равно не понять».

Её фраза, брошенная мне тогда, лежала где-то глубоко в груди, как свинцовая пуля.

В старшей школе на вершине иерархии, как ни крути, была не я, а именно Таникита-сан.

И сейчас я совсем не чувствую, что мы будто бы поменялись местами.

Почему она стала думать обо мне так?

И почему... решила заняться папа-кацу?

«............»

Я открыл LINE и пролистал список друзей.

Зашёл в группу «Sabage-кай», выбрал аккаунт «A.T» — и отправил ему сообщение.

◇

— …И что это вообще за дела? Зачем тащить меня в такую дыру?

На следующий день днём, в фемили-ресторане, Таникита-сан, сидевшая напротив, смотрела на меня с кислой миной.

— Н-ну, то есть… Я просто… хотел понять, что это всё-таки было в тот раз, что я увидел…

— Я же сказала. Просто поесть за компанию. Никакого «взрослого».

Скрестив руки на груди, Таникита-сан ответила нагло, вызывающе.

— В тот день мне заплатили десять тысяч иен. Вышли из ресторана, у станции разошлись. Всё, достаточно?

— Это же…

Я решился и сказал:

— Э… э-это же… папа-кацу… да?

Таникита-сан на миг перехватила дыхание, потом уставилась на меня и неуверенно выговорила:

— …Да, и что?

— Почему?

Вспомнив старшие классы, я почти задохнулся от поспешности вопроса:

— Почему ты до такого дошла?..

— Потому что мне нужны деньги. Есть хоть ещё одна причина делать такое?

— Но всё равно…

— Пока живёшь, деньги нужны всем, — вздохнув, бросила она и разжала руки.

— …Я, между прочим, сначала нормально работала. В кафе, и всё такое. Но в итоге что? Продаёшь час своей молодости, а хватает на один фраппучино и жвачку в конбини — и всё. Если молодая девчонка хочет в Токио жить модно и стильно, это стоит слишком дохрена. Сумка любимого бренда — вообще мечта из мира грёз. А ещё тонны заданий по учёбе, на смены в расписание много не влезешь.

— Но когда ты выпустишься и станешь нормальным стилистом…

Услышав моё робкое возражение, Таникита-сан отвела взгляд, будто я её задел.

— Ну да. Если бы у меня до сих пор была такая мечта, может, я и сейчас честно впахивала бы.

Она вдруг подняла глаза и окинула взглядом зал.

В будний день после обеда фемили-ресторан был полон: кто-то задержался на поздний ланч, кто-то сидел за чаем. Мы встретились в Сибуя по её просьбе; я поймал себя на мысли, не намечена ли у неё потом ещё одна встреча с «папой».

— На первом курсе, по знакомству через выпускницу, я работала ассистентом у стилиста. Это ад. Десятки вещей из аренды — всё выгладить до последней складки. На съёмке — с утра до ночи на ногах, постоянно на тебя орут. Потом всё это везти обратно по магазинам… Бессонные ночи — вообще норма. Я три дня подряд в душ не попадала. Вроде работа про красоту, а сама выгляжу как загнанная лошадь. Платят меньше, чем в кафе. Реально никаких прав человека.

Сказав это, Таникита-сан посмотрела на свою одежду. Одеться она стала более по-девичьи, чем в школе; в чём-то её стиль напоминал Куросэ-сан.

— Эта одежда, эта сумка… Когда я стану тёткой, всё это на мне уже смешно будет смотреться. Моя молодость — только сейчас. И в такой драгоценный период меня должны использовать как одноразовый расходник, довести до никакого состояния, да ещё и лишить возможности наряжаться мило?… Я это не вытерплю.

— Но ты же, Таникита-сан, когда-то мечтала именно о такой работе стилиста… разве нет?

— Потому что не знала реальности. Знала бы — не мечтала, — горько усмехнувшись, она снова отвела глаза.

— Мир, о котором я мечтала, оказался вообще не тем. Я перестала понимать, ради чего стараюсь. И тут… однокурсница позвала меня работать девушкой в лаундж.

— Л-лаундж?.. Это что вообще?

— Ну, типа дорогой кабак, наверное. Я сама до конца не шарю. Но девчонки там уровнем повыше, чем в обычном кабаке, — коротко объяснила Таникита-сан, чуть склонив голову.

— Она всегда ходила во всяком сияющем, стильном шмоте. У неё было несколько тех самых брендовых сумок, о которых я мечтала. И она сказала: «Акари-тян, ты такие деньги легко поднимешь». Но сразу лезть в настоящую ночную работу было страшно… Я мялась, а она: «Есть клиент, который ищет девчонку-PJ для чаймэси-папа-кацу, хочешь — познакомлю?» Вот так всё и началось.

— …А, ну… это я, кажется, могу понять, — вырвалось у меня.

— А?

Таникита-сан смерила меня нахмуренным взглядом, поражённая моим внезапным сочувствием.

— Я же на подработке преподаю в учебном центре. Но вести сразу групповые занятия я побоялся, поэтому выбрал индивидуальный, один-на-один.

Лицо Таникита-сан чуть смягчилось.

— …Ясно. Тогда да, похоже.

Она опустила глаза, тихо выдохнула и с заметным облегчением улыбнулась.

— Кашима-кун, ты с виду такой обычный, а внутри немного странный. Я ещё в школе так думала.

Сказанное ею меня слегка выбило из колеи — мне не казалось, что я сказал что-то настолько странное.

— Д-да ну?..

— Ну, если бы ты был совсем уж серым типом, с Руна-тян бы не встречался. Сейчас ты же хоо-бой. Руна-тян здорово разбирается в людях, — пробормотала она как бы сама для себя и, опустив голову, чуть улыбнулась.

— Руне-тян завидую. Если бы у меня был такой парень, может, я и к себе относилась бы по-другому, по-бережнее…

— …А твой оши-кацу? Ну, с К-попом… — спросил я.

Лицо Таникита-сан стало жёстким.

— Все на службе, группа в паузе. Другие мне не интересны, а времени искать новую нет.

«…Служба…»

Для японца это слово звучит слишком тяжело — мне и сказать-то было нечего.

В итоге дальше мы перекидывались только общими фразами — и, допив свои напитки, направились к кассе.

— А, точно…

Когда дошла очередь платить, Таникита-сан будто спохватилась и стала рыться в сумке. На её шолдер-бэге красовался логотип дорогого бренда, известного даже мне.

— …Давно я не доставала кошелёк на свидании с мужчиной, чтобы заплатить сама, —

сказала она вполголоса, с какой-то странной, почти грустной улыбкой, глядя на такой же брендовый кошелёк.

— А… прости.

Раз уж это я её позвал, надо было, наверное, хоть за напитки заплатить, — подумал я, запаниковав, но Таникита-сан покачала головой:

— Неа. Мы же друзья, дай мне самой заплатить. Перед Руна-тян неловко будет.

Лицо у неё стало куда мягче, чем вначале, и она улыбнулась.

— Весело ведь было, да? В школе. Мы тогда так классно тусили все вместе.

Расплатившись, она, открывая дверь ресторана, сказала это, словно между делом.

— ...А с Иччи ты уже... всё? — рискнул спросить я.

Таникита-сан молча покачала головой.

— Он же мой супер-тип. Конечно, я его до сих пор люблю.

— Тогда...

— Я и сейчас продолжаю его в сети сталкерить.

Будто говоря о пустяке, она выдала по-настоящему жуткую фразу и прикусила губу.

«Нетост» — это нет-сталкерство. То есть она до сих пор выискивает в интернете любую личную информацию о нём.

— Но мы уже не увидимся... не с такой, как я сейчас.

По улице Сибуя мимо нас прошла троица старшеклассниц в одинаковых формах; они, уткнувшись в один смартфон, хохотали во весь голос.

— Хочется назад... в те школьные дни, — сказала Таникита-сан, проводя их взглядом и щурясь им вслед.

— Даже если я была без красивой одежды и без брендовых сумок... та тогдашняя «Акари» мне нравилась.

Её слова растворились в тёплом, чуть душном воздухе под пасмурным мартовским небом.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

* * *

В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши ( желательно под одной веткой комментов) .

Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM

Поддержать монетой : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6