В понедельник, на следующий день, мы, второкурсники частной школы «Сэйрин», собрались на станции Токио для отправления в учебную поездку.

Сбор был в семь утра, так что у большинства одноклассников, которых я встретил перед «Серебряным колоколом», глаза ещё были полузакрыты от сна.

— Доброе утро, Никору!

— Доброе, Руна.

— Слушай, Акари, что это у тебя за чемодан?! Мы что, за границу летим?!

А на этом фоне Руна выделялась особой бодростью. Макияж, причёска — всё на высшем уровне, и, смеясь с подругами, она выглядела как всегда.

— Доброе утро, Рюто.

А вот ко мне, обращаясь, она чуть краснеет и улыбается застенчиво.

— Д- доброе…

«Пожалуй, и такой она мне тоже нравится», — подумал я.

«Особенная Руна, которую вижу только я».

От этой мысли на душе стало по-настоящему радостно.

Когда мы сели в синкансен, учителя раздали нам завтраки-обеды.

Я устроился на тройном сиденье вместе с Иччи и Нисси (мы поменялись местами с одним парнем из моего класса) и сразу потянулся к еде.

— Приятного мне аппетита.

Но тут…

— Не могу… Если сейчас поем, меня точно вывернет…

Со стороны прохода простонал полумёртвым голосом Иччи.

Оказалось, что Иччи прошлой ночью вообще не спал, дорешивая по архитектуре домашку от Кена.

— Расхляба! Тогда я съем и порцию Иччи!

С этими словами ланч Иччи подхватил сидящий у окна Нисси.

— Ты с утра два бэнто собрался в себя запихнуть? Нормально вообще?

— Да изи! У меня ещё ростовой период! Я же собираюсь вымахать ещё сантиметров на десять!

У Нисси с самого утра зашкаливал энтузиазм. Видно, он просто сияет от одной мысли, что едет на поездку вместе с Ямана-сан. Похоже, этот парнишка из другого класса задействовал все возможные схемы, чтобы не только во время свободного времени, но вообще всегда влезать в нашу группу.

— Иччи, ты спокойно спи! В Киото приедем — разбужу.

— Если только тогда и разбудишь, я со сходом с поезда не успею…

Проворчав так, Иччи откинулся на сиденье, опущенное почти до упора, и уже закрыл глаза.

— Ладно-ладно, подниму тебя чуть пораньше, так что правда можешь спать, о!..?

Не успел я договорить, как Иччи уже захрапел.

— Вот это скорость…

А Нисси тем временем уже начал уплетать два бэнто один за другим.

— Сейчас наемся — и стану выше Иччи!

— От быстрого жора ты только в ширину расти будешь, так что поаккуратнее.

Минут через десять такой болтовни…

— Уэ… Перебрал… Мне плохо…

«Ну я же говорил».

Нисси зажал рот рукой и с пустым взглядом уставился в окно.

На откидном столике перед ним — одна пустая коробка и другая, опустошённая процентов на восемьдесят.

— Не геройствуй. Ты же, в отличие от Иччи, от природы не обжора.

— Ууу… То ли я вырасту, потому что ем, то ли ем, потому что уже вырос…

Бормоча что-то в духе «что раньше — яйцо или курица», Нисси едва не плакал.

— Уо-о!..

— Эй, только не блюй тут! Потерпи до туалета!

— Я бы рад, но Иччи загородил проход, я не выберусь!

— Только не на меня, прошу тебя?!

— Уэ-э-э…

— Эй, Нишина! Ты опять ошиваешься в классе А?!

Пока мы поднимали шум, нас заметил учитель, и вот так, с самого хаотичного старта, началась наша учебная поездка.

◇

К обеду мы добрались до Киото, отправились в отель рядом со станцией и поели.

Сегодня у нас весь день был организован по классам: после обеда мы ездили смотреть Тодзи и Хигаси-Хонгандзи, а потом уже по-настоящему заселились в отель.

Жить мы должны были в большом современном отеле недалеко от станции Киото.

«Как-то у меня школьная поездка всегда ассоциировалась со стареньким рёканом, — подумал я, — но, судя по путёвке, в этот раз ночевать мы всё время будем вот в таких местах».

На ужине в банкетном зале мы возбуждённо радовались шабы-шабы в бумажных котелках, открывали для себя неожиданную вкусноту юба, которую раньше упрямо не пробовали, — словом, от души наслаждались новыми вкусами.

А потом вернулись в номер, помылись и уже готовились ко сну, когда…

В дверь раздался стук.

Я решил, что показалось, но когда постучали во второй раз, всё-таки поднялся посмотреть, что там.

Иччи, с которым я делил комнату, как раз был в душе, так что открыть мог только я. Кстати, номера в отеле распределяли по группам, и мы с Иччи жили вдвоём. До номера Нисси, к счастью, всё-таки не дотянулся.

— Йо, Кашима Рюто.

Я открыл дверь — там с ухмылкой стояла Ямана-сан. В школьной форме, значит, ещё не успела помыться.

— Если сейчас заглянешь в девчачью комнату, такое интересное увидишь. Пошли?

— Э-э?!

«Д-девчачья комната?!»

Я очень хотел пойти… то есть, если честно, ещё минуту назад думал: «Интересно, Руна сейчас в душе?» — так что мыслями я и так давно шлялся где-то возле девчачьих номеров.

— То есть, что за “интересное”?..

— Придёшь — увидишь. Идём.

Сказав только это, Ямана-сан развернулась и бодрым шагом пошла по коридору.

— Эй, подожди…

Я даже крикнуть Иччи не успел — с ещё влажными волосами, в футболке для сна и тренировочных штанах, шлёпая гостиничными тапочками, помчался за Ямана-сан.

Девчачьи комнаты были этажом выше. Этаж целиком сняли под нас, так что по коридору, переходя из номера в номер, шастали только девчонки. Я же, одинокий самец, стоило только выйти в этот коридор — и сердце уже колотилось от запретного кайфа.

В отличие от мужского этажа, где шумели только отдельные компании гиперактивных, из каждой девчачьей комнаты, мимо которой мы проходили, доносился весёлый гомон. У одной, особенно шумной, Ямана-сан остановилась.

— Вот, здесь…

И как только она открыла дверь…

— Да ну вас! Я уже сказала, переоденусь в туалете в коридоре!

Изнутри кто-то выскочил и врезался прямо мне в грудь.

— Ой!

— Кья!

Лёгкий сладкий аромат. Ощущение мягкой кожи. Светло-каштановые, почти золотые волосы мягкими волнами…

На миг я решил, что это Руна, но приглядевшись…

— К-Куросэ-сан?!

— Кашима-кун?!

Остановившаяся, по сути, у меня в объятиях, она вскрикнула от удивления и тут же отпрянула. Щёки у Куросэ-сан вспыхнули.

— Куросэ-сан… это у тебя что за вид?..

Да, мы только что столкнулись, и от этого тоже было неловко, но больше всего меня шокировал её наряд.

Куросэ-сан была одета, как древняя гяру. Не наша школьная форма, а матроска с такой короткой юбкой, что аж кажется — вот-вот трусы видно будет. Растянутые в гармошку луз-соксы. Резинка с принтом гибискусов на запястье, вызывающий цвет волос… Где ни посмотри — образ вообще не имел ничего общего с обычной Куросэ-сан.

— Э-это…

Куросэ-сан вся пылала и дрожала. Похоже, она вообще не ожидала, что её увидит какой-то парень. Хотя ничего особенного видно не было, она смущённо прижимала руками подол юбки.

— Это я у мамы с боевой молодости взяла! — донёсся из комнаты голос Таникита-сан. — Думала, если Мари-мело такое наденет, будет эффект неожиданности!

Я заглянул внутрь: в отличие от нашего номера с двумя кроватями, здесь была татами-комната. Наверно, потому что это четырёхместный номер.

На разложенных прямо на татами футоны в беспорядке валялись парики и костюмы.

«А, вот оно что», — дошло до меня.

Раз Руна так и не нашла время для косплея до поездки, они просто привезли все обещанные костюмы на школьную поездку. Тут же стало ясно, зачем Таникита-сан тащила свой гигантский чемодан, который совсем не вязался с её миниатюрной фигуркой.

«То есть и Руна во что-то переоделась?..»

Я сделал ещё один шаг, пытаясь рассмотреть комнату, и Таникита-сан, тоже всё ещё в форме, хищно ухмыльнулась.

— Руна-чан — вон там, Кашима-кун.

В этот момент из глубины комнаты, из-за уголка, который не был виден из коридора, неторопливо вышла какая-то фигура.

— Это… ты, Рюто?..

Увидев показавшуюся оттуда Руну, я без всякого преувеличения почувствовал, будто мне сердце пронзили.

На Руне был длинный белоснежный сарафан. Крой простой, но большой воротник и плавно расходящаяся к низу юбка придавали ему айдольный вид.

Но больше всего взгляд приковывала …прямая длинная чёрная причёска.

«………»

Я понимал, что это парик. Но всё равно не мог отвести глаз и потерял дар речи.

Может, дело было в косой чёлке, но её большие глаза казались ещё притягательнее обычного. На фоне чёрных волос белая кожа сияла почти прозрачной.

«Если бы такая айдол реально существовала, её просто невозможно было бы не станить».

— Это костюм из “Ногизаки”! — с гордостью объявила Таникита-сан. — Подруга попросила меня сшить, они это на сцене на школьном фестивале исполнять будут.

— Круто же, а? Как тебе такая Руна-чан?

Руна стеснительно отвела от меня взгляд и начала мяться.

— Д-да… ты… милая…

— !..

От моих слов лицо Руны покраснело ещё сильнее.

Она и правда была безумно милой. Я впервые видел Руну настолько идеальной «чистой и скромной героиней», но это совсем не выглядело чуждо — наоборот, вместе с её нынешней застенчивостью всё так гармонировало, что казалось, будто она всегда была именно такой.

«Честно говоря, она ужасно в моём вкусе. Обнять бы её. Если бы не посторонние взгляды, я бы прямо сейчас, на этом самом месте…»

В этот момент Куросэ-сан, стоявшая в коридоре, собирается вернуться в комнату.

— Ну всё, тогда занимайтесь этим только с Руной. С чего это мне ещё… Я переодеваться пошла, ясно?!

Ямана-сан хватает её за руку и останавливает.

— Да ладно, подожди. Раз уж так получилось, давай фотку сделаем?

— Точно! Будет памятка о школьной поездке, сувенир, сувенир♪

Таникита-сан поднимает смартфон.

— Какой ещё сувенир! К школьной поездке это вообще отношения не имеет!

— О, класс! Я хочу сфотаться с Марией.

Руна тут же загорается идеей и обнимает младшую сестру за плечи.

— Эй, постой… Что это вообще за фотка такая?

— Говорю же, на память♪

Раскованная гяру Куросэ-сан, над которой нависает чистая и невинная Руна, — сцена для них привычная, но сейчас, когда их внешний вид поменялся местами, выглядит это особенно забавно.

— Та-а-ак, смотрим сюда!

Пока происходит вся эта возня, Таникита-сан уже вовсю щёлкает, а Ямана-сан, ухмыляясь, наблюдает за обеими.

Глядя, как Куросэ-сан совершенно по-дружески общается с Руной и её подругами, я снова чувствую, как в груди становится тепло.

Если смотреть на них в сменённых нарядах, становится особенно понятно, как же похожи Руна и Куросэ-сан. Не просто внешне — от них обеих исходит какая-то схожая атмосфера, аура… будто бы сильная жизненная энергия.

Не знаю, врождённое ли это, или та самая «медузья закалка», о которой Руна говорила раньше: живёшь, куда несут волны судьбы, — и поневоле закаляешься.

Я человек, который, к лучшему или к худшему, прожил жизнь без особых взлётов и падений, поэтому меня тянет к людям, в которых есть такая сила.

Милых девушек, конечно, хватает и помимо них, но теперь, оглядываясь назад, я будто начинаю понимать, почему признался именно этим двоим.

Я говорил Руне, что «в любви всё упирается в тайминг», и если бы какие-то шестерёнки провернулись немного иначе, возможно, я так и не начал бы встречаться с Руной, а вместо этого встречался бы с переведёнкой Куросэ-сан. (Хотя, ну, ещё очень большой вопрос, стала бы Куросэ-сан в таком случае вообще меня любить.)

Но я выбрал Руну и теперь встречаюсь с ней.

Может, этот выбор и был продиктован каким-то случайным, ненадёжным роком, но сейчас я доволен тем, к какому результату он привёл.

«Я хочу быть с Руной как можно дольше.»

Укрепившись в этой непоколебимой мысли, я с улыбкой наблюдаю за сёстрами, которые, дурачась, делают совместные снимки.

В этот момент.

— Так, уже время отбоя! Э… Кашима-кун?! Ты чем тут занимаешься, живо обратно в мужскую комнату!

— П-простите!

Классный руководитель А-класса появляется в коридоре, и я в панике разворачиваюсь на каблуках.

— Вернее… Куросэ-сан, Ширакава-сан?! Это что ещё за вид такой?!

— Э-это… пижамы?..

— С каких это пор пижамы так выглядят!

Учительница безжалостно пресекает попытку Руны отбояриться с улыбкой.

— Только не говорите мне, что ты до сих пор даже в душ не сходили?!

— Я, я уже сходила! Просто когда я вышла из ванны, мою одежду спрятали, вот мне и пришлось так одеться!..

Куросэ-сан, почти со слезами на глазах, оправдывается.

— Э-э, но парик ты же сама, вся такая в ударе, перед зеркалом напялила, Мари-мело.

— К-когда тебя уже до такого состояния переодели, остаётся только подыграть, понятно?!

Ну, с этим всё ясно.

Я с облегчением понимаю, что Куросэ-сан, в общем-то, тоже наслаждалась косплеем.

— Ма-а, сэнсэй, будешь так нервничать — для кожи плохо, знаешь? Я вообще утром душ принимаю, так что хоть сейчас могу лечь спать.

Ямана-сан по-приятельски кладёт руку учительнице на плечо, и наставница в расцвете лет только беззвучно открывает и закрывает рот.

— Неважно! Быстро ложитесь спать, свет погасили!

Досмотрев эту сцену из дальнего конца коридора, я поспешно спускаюсь на этаж, где живут парни.

◇

На следующий день у нас снова был день коллективных мероприятий. Мы выехали из отеля на автобусе, осматривали в районе Хигасияма Сандзюсангэн-до и Киёмидзу-дэра, а после обеда нас ждал беглый тур по Кинкакудзи и Гинкакудзи.

На каждой из остановок мы должны были держаться группами и, вспоминая материал, который заранее проходили на занятиях по общему курсу, осматривать достопримечательности.

И сегодня Нисси как само собой разумеющееся влился именно в нашу группу.

Первой остановкой был Сандзюсангэн-до — восстановленный главный зал храма, связанного с императором Го-Сиракавой, где, как мы узнали на подготовительных занятиях, находится тысяча одна статуя Тысячерукой Каннон.

Когда мы вошли внутрь, в длинном и узком зале действительно рядами тянулись бесчисленные статуи Тысячерукой Каннон. Все эти деревянные статуи вырезаны вручную, и, говорят, у каждой из них немного разные черты лица.

— Говорят же, что среди них обязательно есть статуя, похожая на человека, которого ты хочешь увидеть, да? Значит, есть и такие, что похожи на нас?

Сказав это, Руна начинает разглядывать статуи, будто ищет среди них знакомые лица.

— Рюто, может, вот та? У неё такое доброе лицо.

— П-правда?

Особого сходства я не чувствую, но мне всё равно приятно, что Руна так говорит.

— А я тогда какая?

)

— Хм-м…

Я, оглядывая ближайшие статуи, только и могу протяжно мычать. Ряды фигур поднимаются ступенями всё выше к задней части зала, но мешают нимбы у статуй спереди, да и внутри довольно темно, так что дальние лица почти не разглядеть.

— Может, вот та?

Куросэ-сан подходит к Руне и показывает на одну из статуй.

— Очень похоже на твоё спящее лицо, когда ты была маленькой.

— О, если так сказать, то да, похоже!

Я так и не понял, о какой именно статуе речь, но Руна, глядя на неё, явно довольна.

— Тогда Мария — вот эта, рядом.

— Эй, да не было у меня такого круглого лица!

Куросэ-сан смеётся.

Глядя на этих дружных сестёр, на душе у меня становится тепло.

— Э-э, а я тогда какая?

Таникита-сан носится вокруг, выискивая «свою» статую. Иччи, который как-то сам собой оказался рядом со мной, глядя на неё, указывает на одну.

— …Может, вот та?

Он говорит это так тихо, что слышу только я.

Когда я пытаюсь разглядеть статую в указанном направлении, прямо перед ней оказывается Асу́ра-о с гневным выражением лица, и я невольно прыскаю со смеху.

— Э-э, это кто у нас Асура, а?!

Своим ужасающим адским слухом Таникита-сан тут же улавливает это и оскаливается, глядя в нашу сторону.

— Н-нет, я про статую за ним…

Иччи в панике пытается оправдаться, но Таникита-сан его не слушает.

— Ты вообще за кого себя принимаешь?! Думаешь, раз сам чуть повыше ростом и такой весь красивый, можно так шутить?!

— Говорю же, это не про тебя…

— Не шуметь, Таникита! Идзити!

На них прикрикивает стоявший неподалёку учитель-мужчина.

— И почему мне тоже досталось…

Иччи, у которого нет ни малейшего опыта переживания выговоров, явно сникает, и мне его немного жаль.

Рядом с ними Ямана-сан обращается к Нисси:

— Рэн, ты нашёл? Ту, что на кого-то похожа?

— Неа. Если честно, по-моему, у всех лицá одинаковые…

В голосе Нисси нет ни капли напряжения, и между ними обоими витает какая-то естественная, спокойная атмосфера.

Я с лёгким удивлением думаю о том, с каких это пор они успели так подружиться.

— Интересно, какая из них — это я…

На этот сказанный почти вполголоса вопрос Ямана-сан Нисси вдруг опускает взгляд.

— …Никакая.

Пробормотав это, Нисси на мгновение встречается с ней глазами.

— Никору намного красивее.

Говорит он это смущённо.

— …А, вот как. …Спасибо.

Ямана-сан тоже заливается румянцем и отвечает нарочито небрежным тоном.

— А-а, пойдём вон там посмотрим, Иччи.

Мне кажется, будто я подглядел за чем-то, что вообще-то смотреть не положено, и я, поторопив Иччи, увожу его оттуда.

После Сандзюсангэн-до нас ждало посещение Киёмидзу-дэра.

— Ух ты, как высоко!

Руна, глядя на сцену Киёмидзу с небольшого расстояния, восклицает.

— Жесть! Ну, Мария, ты тоже посмотри.

Руна, возбуждённая, вытаскивает Куросэ-сан вперёд.

— Я и без тебя всё вижу.

Руна радуется, как ребёнок, и Куросэ-сан с лёгкой улыбкой смотрит на неё, чуть-чуть поражённо качая головой.

— Это просто жесть, как круто! Такое чувство, что отсюда прямо просится банджи-прыжок!

— Только перила-то деревянные, вдруг сломаются?

— Получится банджи в один конец для самых смелых.

Шутят Таникита-сан и Ямана-сан, и Руна смеётся.

— Ой, тогда лучше не надо.

Пока девушки беззаботно болтают, мы, парни, стоим сбоку, выстроившись по росту в линию, опершись руками о деревянные перила и разглядывая сцену.

— Такой храм Иччи тоже может построить в «Юакре»?

— Наверное, могу. Надо будет как-нибудь попробовать японский стиль.

На вопрос Нисси Иччи отвечает без тени сомнения.

— Вот это я понимаю — настоящий строитель-задрот.

Я с искренним уважением поддеваю его.

Тут Нисси рядом со мной вполголоса бурчит:

— …Но всё-таки повыше, чем казалось. Стоит вниз глянуть — и как-то тихо так стрёмно…

В этот момент Ямана-сан подкрадывается сзади к Нисси, который заглядывает прямо вниз, переглядывается со мной и со всего размаху толкает его в спину.

— Ух!

— Уваааа!

Нисси вопит и, едва не шмякнувшись на задницу, оседает на корточки.

Глядя на него, Ямана-сан смеётся:

— Ты чё, струсил?

— Н-ничего я не струсил!

— Неужели высоты боишься?

На вопрос Ямана-сан Нисси, всё ещё сидя на корточках, понуро опускает голову.

— В начальной школе мы с семьёй ездили в парк аттракционов, сели на американские горки, и там что-то сломалось… нас на самом верху минут тридцать держало…

Об этом я слышу впервые.

— Хм…

Поджав губы, Ямана-сан всё же заговорила:

— Ну, у каждого есть свои слабости. Я, например, насекомых лютой ненавистью ненавижу.

Услышав это, Нисси оживает и поднимается на ноги.

— Серьёзно? Неожиданно! В следующий раз в «сто йен» куплю тебе игрушечных жуков и в парту засуну.

— А? Я тебя прибью, понял?

На перекосившееся от бешенства лицо Ямана-сан Нисси смотрит без тени страха и только шире ухмыляется.

Я ещё не так уж хорошо знаю Ямана-сан, но её манера так быстро сокращать дистанцию и при этом мягко подстраховывать людей очень напоминает мне Сэкия-сан. При том, что они и не так уж давно вместе, это, наверное, оттого, что характеры у них изначально похожи. То, что они потянулись друг к другу, кажется вполне естественным.

Раз уж речь зашла о Сэкия-сан, я задумываюсь.

Уже примерно сейчас должно прийти окончательное решение по его экзаменам. Он ведь говорил, что сразу напишет, как только поступит, и меня немного напрягает, что всё ещё тишина.

Смотрю на Нисси и Ямана-сан, которые по-дружески шумят и смеются, вспоминаю их сцену в Сандзюсангэн-до и чувствую, как в груди чуть-чуть мутнеет от смутного беспокойства.

Как раз в этот момент осмотр Киёмидзу-дэра заканчивается, и мы уже собираемся вернуться к автобусной стоянке, назначенной местом сбора.

— Эй-эй, смотрите, тут написано: «Бог соединяющий судьбы»!

Руна показывает на тянущуюся вверх каменную лестницу. Вверху стоит каменный тории, и на нём крупными красными буквами действительно так и выведено.

— Дзисю-дзиндзя? Мы, кажется, её не разбирали.

* * *

Дзисю-дзиндзя — небольшое святилище в Киёмидзу-дэра, посвящённое «сведению судеб» и удаче в любви.

* * *

— Может, заглянем?

На предложение Руны, обращённое ко всем, Ямана-сан говорит:

— Тебе-то уже никакие «сведение судеб» не нужны.

— Но амулетик же хочется? Парный, с парнем вместе.

Похоже, эти слова и в ней что-то задевают.

— Ну ладно, давай заглянем. У кёотских амулетов, чувствую, сила будь здоров.

— Эй, вы уверены, что можно так по дороге сворачивать? — неуверенно подаёт голос Нисси.

— Да ладно, главное — успеть к времени.

Беззаботно ответив, Ямана-сан первой идёт вперёд,и мы в итоге всей компанией свернули к Дзисю-дзиндзя.

— О, вот и амулеты!

После того как мы всем скопом помолились, Руна подходит к ближайшей лавке.

— О, тут парный амулет: «Любовь расцветёт» написано! Я этот возьму!

— А я, пожалуй, вот этот. «Колокольчик, который связывает сердца двух людей, которым из-за семьи, учёбы или работы приходится часто быть порознь», — проговаривает Ямана-сан, заглянув на прилавок.

— Тебе прям в самую точку! Но вы же совсем скоро сможете быть вместе, да?

— Ну, Сэмпай и в универе, небось, учёбой будет забита по уши.

Пока обе держат в руках выбранные амулеты, я обращаюсь к Руне:

— Ты его берёшь? …Могу заплатить.

— Не, всё норм! Это же я его хочу.

— Но… одну половинку же мне отдашь?

Если после всего этого окажется не так, у меня просто сердце остановится.

— Ага. …Тогда скинемся пополам?

— Логично. С тысячи — по пятьсот.

Когда Руна и Ямана-сан благополучно обзаводятся своими амулетами, я оглядываюсь и замечаю Иччи, который в одиночестве что-то пишет на специальном столике.

— Ты чем занимаешься?

— Это, типа, обряд очищения с человечком. Решил от сглаза-напасти избавиться.

Выглядит он при этом до ужаса серьёзно.

Иччи заполняет тонкий белый листок, вроде полупрозрачной рисовой бумаги, вырезанный в форме человечка. Его почерком на нём выведены имя, возраст и ещё какие-то данные.

Он трижды дует на фигурку и кладёт её на поверхность воды в стоящей рядом деревянной кадке.

Бумажный человечек мгновенно начинает таять с рук и ног и вскоре расползается по воде клочьями.

Не глядя на это, Иччи складывает ладони в молитвенном жесте и закрывает глаза. Вид у него до странного сосредоточенный.

— …И от какого именно несчастья ты так очищаешься?

Его мрачный пыл даже немного пугает меня. На мой вопрос Иччи, не меняя позы молящегося, открывает глаза.

— Чтобы оборвать плохую связь с одной странной тян и завести себе милую подружку.

Косой взгляд, который он бросает, обращён туда, где Таникита-сан о чём-то оживлённо болтает с Куросэ-сан.

— П-понятно…

«Вот оно как, Таникита-сан у нас, значит, официально перешла в разряд “странных баб”…

Хотя, если честно, в её нынешнем виде — оно и правда недалеко от истины…»

Стоит вспомнить Шибую и её выходки в Сандзюсангэн-до, и волей-неволей соглашаешься.

«Но, похоже, несмотря на недавнее “любовь и так норм”, Иччи всё же хочет девушку. И почему-то от этого на душе становится чуть легче.»

Если честно, с тех пор как Иччи похудел, я иногда ловлю в классе взгляды девушек в духе: «Если подумать, Идзити-кун ведь тоже… не такой уж плохой вариант», но из-за того, что Иччи окончательно утвердился в роли ультра-интровертного задрота, да ещё и из-за чудовищного давления со стороны Таникита-сан, к нему так никто и не решается подступиться. Кстати, что Таникита-сан — его фанатка, скорее всего знают уже все одноклассники, кроме самого Иччи. Порой даже странно, как эта информация до сих пор не дошла до главного заинтересованного лица.

— Руна-чи, всё? Пошли к месту сбора.

Как раз в тот момент, когда Таникита-сан позвала Руну и Ямана-сан, девушки сгрудились вместе, и уже вроде как все настроились возвращаться, —

— Смотрите, написано «Камень любовного гадания»!

Руна замечает валяющийся рядом камень — шершавую глыбу примерно до колена, с табличкой, на которой крупно выведено: «Камень любовного гадания». Если присмотреться, чуть поодаль виднеется такой же камень.

* * *

«Камень любовного гадания» — согласно преданию, если девушка, закрыв глаза, сможет преодолеть путь от одного камня до другого, не свернув в сторону, её ждёт удача в любви и скорое замужество.

* * *

— Тут пишут, если с закрытыми глазами дойти от этого камня до того, любовь обязательно сбудется, — зачитывает объяснение на табличке Ямана-сан.

— Вооот как. Акари, давай попробуешь!

— Э, с чего это я?!

На вопросительный взгляд Таникита-сан Руна и Ямана-сан переглядываются.

— Ну, понимаешь, мы-то уже…

— У нас и так «вроде как сбылось».

— Ээээ?! Тогда давай и ты, Мари-мело!

Стоило ей обернуться к Куросэ-сан, та мягко улыбается.

— Я пас. Мне гадать-то не на кого.

На последних словах наших взгляды на мгновение встречаются, и сердце у меня кольнуло.

Но в её улыбке нет ни тоски, ни насмешки. Скорее уж она будто говорит мне: «Со мной всё нормально, не переживай».

…Хотя, может, это просто удобная для меня трактовка.

«Куросэ-сан тоже идёт вперёд.»

С этой мыслью и у меня получается чуть-чуть улыбнуться.

Пока я так размышляю, выясняется, что гадать в итоге будет одна только Таникита-сан: она уже зажмурилась и пошла.

И тут…

— …Акари, это вообще нормально?

— У неё что с чувством равновесия?

Как и говорят Руна с Ямана-сан, Таникита-сан ни разу не идёт прямо. Любому с первого взгляда видно, что её конкретно уводит в сторону.

— Эй, Акари, вправо! Вправо!

— Ааа, перебор! Теперь чуть-чуть влево!

— Эээ?! Да что э-э-это вообще такое?!

— Вот и мы хотели бы это знать, — не упускает момента подколоть её Ямана-сан.

До второго камня каких-то десять метров, а кажется, будто расстояние в разы больше.

Виляя туда-сюда по подсказкам Руны с Ямана-сан, Таникита-сан наконец-то выписывает дугу к нам с Иччи, стоящим прямо перед камнем-финишем.

— Акари, вправо!

Руна как раз вскрикивает, когда Таникита-сан, грозящая влететь в нас по диагонали, пытается резко сменить направление.

— Э?

Нога Таникита-сан цепляется за небольшой бугорок в каменном полу.

—?!

— Осторожно, Акари!..

Её тело резко подаётся вперёд, и она почти падает.

И тут стоящий прямо перед ней Иччи машинально выставляет руку.

— Ах!

Опираясь на его руку, Таникита-сан каким-то чудом удерживается на ногах.

— …Ты, ты в порядке? — Иччи осторожно, словно прикасаясь к больному месту, спрашивает её.

Услышав его голос, Таникита-сан распахивает глаза. Увидев перед собой Иччи, она так таращит их, что кажется, будто зрачки сейчас выскочат, и…

«～～～～～～～～～～～～?!»

Пунцово заливаясь, отшвыривает его от себя как мяч.

— Ч-т-что ты вытворяешь вообще?! Я же глаза открыла! Я ещё не дошла, между прочим!

— Э, но… я же…

Иччи выглядит растерянным. И неудивительно.

Если человек перед тобой вот так летит носом вниз, кто угодно рефлекторно подставит руку. Будь на его месте я, Нисси или любая из девчонок — сделали бы то же самое. Скорее уж, если бы кто-то просто отпрыгнул в сторону, не подставив руку, вот тогда к нему были бы вопросы, что он за человек.

Но для Таникита-сан всё это значения не имеет.

— Т-т-ты вообще кто такой, а?! Высокий, красивый, в играх шаришь, да ещё и к девушкам добрый?! Ты просто ужасный мужик, честно!

— Интересно, в чём тут «ужас»?

— Это ж чистый комплимент, даже не оскорбление, — с кислой миной комментируют Руна и Ямана-сан.

— Сколько ж можно тебя так нахваливать, а ты всё никак не допрёшь, Идзити-кун… — тянет кто-то из девчонок.

Сам же Иччи, наоборот, выглядит полностью выбитым из колеи:

— Обряд очищения вообще не сработал… Слил двести йен в никуда…

Он уныло бормочет это почти шёпотом.

Чем там в итоге кончилось любовное гадание Таникита-сан, так толком и осталось непонятно: обстановка снова разряжается, все начинают строиться на выход, и я отхожу от группы к стоящему чуть поодаль Нисси — позвать его.

— Нисси, ты чем занят?

— Увааах!

Нисси, стоявший ко мне спиной, подпрыгивает так, будто у него сердце в пятки ушло.

— Напугал же… А, это ты, Касси.

Он стоит перед стендом, усыпанным рядами эмма, на которых прихожане пишут свои желания. Похоже, только что прикрепил туда и свою.

— Эмма? Писал желание? — Спрашиваю я, и Нисси тут же делает шаг назад, пряча свою дощечку за спиной.

— Не смотри! Ни за что не смотри, ясно?!

— Вот ровно так говорят, когда на самом деле очень хотят, чтобы посмотрели.

— Да правда не хочу я, чтобы ты её видел!!

— Понял-понял.

Я почти уверен, что дело там в Ямана-сан, но, видя, до какой степени он взволнован, дальше лезть уже не хочется.

Так мы вдвоём и возвращаемся к месту сбора.

◇

Пообедав возле Киёмидзу-дэра, мы сели в автобус и поехали к Кинкакудзи.

— Кинкакудзи — жесть! Такой весь золотой! Фотка для инсты просто огонь!

— Руина, тебя сфоткать?

— Мария, давай вместе сфоткаемся! Вообще, давайте все встанем?

— Да не влезем же. Или влезем? А, Акари, ты же покупала для телефона широкоугольную линзу?

— Ага, она как раз стоит! Давайте, все в кадр!

— Н-нам тоже?

— Ага, и ты с Рюто тоже заходите!

— Рэн, становись вот сюда.

— Эй, полегче! Ты же высокий, может, хоть пригнись как-нибудь?!

— Т-так… вот так?..

— Я сказала — не наваливайся! Ты мне, между прочим, коленом в спину упираешься!

— П-прости…

— Ты, честно, худший мужик на свете!

После этого суматошного осмотра Кинкакудзи мы снова сели в автобус — на этот раз в сторону Гинкакудзи.

— Гинкакудзи такой скучный! Вообще не серебряный!

— Руна, мы же на подготовительных занятиях проходили, что Гинкакудзи снаружи не серебряный…

— Но всё равно, он же слишком простой! После Кинкакудзи вообще не заходит.

— Тогда накрутим фильтров и сделаем его покрасивее, чего нет?

— О, клёвая идея, Никору! Давай сделаем его розовым.

— Получится Пинккакудзи, угар.

— Рюто, ты тоже в кадре?

— Н-не, мы уже фоткались, нормально.

— И розовыми быть не хочется…

— А я вообще больше не хочу, чтобы на меня орали…

Так, закончив сегодняшнюю программу, мы на автобусе вернулись в отель, и второй день школьной поездки подошёл к концу.

◇

Третий день был последним днём в Киото, и весь он отводился под передвижение по городу малыми группами. Каждая группа должна была осматривать те места, историческое происхождение которых мы заранее разбирали на занятиях по «общему».

Мы планировали утром съездить в Фусими Инари, а после обеда обойти храмы и святилища в Сагано.

Фусими Инари находилось в очень удобном месте — всего около пяти минут на электричке от станции Киото.

— Уаа, круто!

За главным залом нас встречала та самая визитная карточка святилища — Аллея тысячи тории. Ярко-алым коридором из ворот, тянущихся, казалось, до самого неба, мы проходили вперёд — и вид был настолько впечатляющим, что восторженно ахали не только Руна, но и все остальные.

— Это жесть, вот это место! Такие фотки будут!

— Никору, встань туда! И вы тоже, Мари-мело!

— Окей.

— Э-э, вот так?

— Норм, супер!

Девчонки тут же с головой ушли в фотосессию.

Аллея Тысячи тории начиналась у подножия горы, и по мере того, как мы шли, всё больше казалось, что нас втягивает в саму гору.

Хотя стояло ясное утро, голубое небо скрывали горные деревья, и вокруг царил полумрак. Воздух был прохладным и влажным, и всё это вместе создавалo странное, почти священное ощущение, будто нас отрезали от внешнего мира. Шуметь совсем не тянуло, и, перекинувшись с Иччи парой фраз, я принялся молча шагать вверх по тропе.

Немного полегчало с обзором, когда мы дошли до места, которое называлось Окуно-ин — небольшого молельного павильона. Аллея тории там заканчивалась, а дальше шла чуть более широкая, относительно ровная площадка.

План был такой: отсюда подняться ещё выше к перекрёстку под названием Ёцудзи, где есть место для отдыха, а уже потом спускаться.

Хотя на часах было ещё раннее утро, по аллее тории один за другим поднимались туристы, и народ тут постепенно скапливался.

— Здесь написано «камень Омокару»! Это что такое?

— Говорят, загадываешь желание, поднимаешь его: если покажется легче, чем ожидал — исполнится, если тяжёлым — нет.

— Серьёзно?! Никору, ну попробуй!

— Э, не, ну его, стремно.

Девчонки шумно толпились возле гадательного камня, стоящего рядом с молельней.

— Вот правда, девочки обожают всякие гадания, — вздыхает кто-то из наших.

— Когда всё так тесно и полно народу,хочется заложить под всё это ТНТ из «Юакры» и разом взорвать к чёрту, — мечтательно говорит Иччи.

— Это уже опасные мысли, Иччи…

Мы, парни, тоже болтали кто о чём — и тут…

— А, алло, Сэмпай?!

Ямана-сан резко подносит смартфон к уху и радостно вскрикивает.

«Сэмпай… Значит, это Сэкия-сан.»

Раз он сам позвонил, хотя говорил, что первым никогда не будет выходить на связь, значит, результаты экзаменов уже пришли.

Я проверяю свой телефон — у меня пока ничего. Логично, что сначала он звонит ей.

— О, у Никору звонок от парня?!

— Круто, Никору!

Под одобрительные взгляды Таникита-сан и Руны Ямана-сан счастливо болтает с кем-то по телефону.

«………»

Я невольно смотрю на Нисси, но тот упрямо вперился взглядом куда-то совсем в сторону.

Пока Ямана-сан не договорит, двигаться дальше мы не можем, так что я какое-то время просто перекидываюсь с Иччи пустяками.

Потом краем глаза снова гляжу в сторону девчонок — и замечаю неладное.

Ямана-сан стоит чуть в стороне от всех. Повернувшись к склону горы спиной к людям, она с опущенной головой держит смартфон у уха.

Пока я, насторожившись, за ней наблюдаю, она вдруг опускается на корточки, обнимая колени. Её плечи начинают ходить вверх-вниз, будто она всхлипывает.

— Никору?..

Руна с остальными тоже поглядывают на неё с тревогой, но атмосфера вокруг слишком тяжёлая, и подойти никто не решается.

Ямана-сан встаёт и, словно убегая от наших взглядов, уходит за Окуно-ин.

Руна с озабоченным лицом идёт за ней, но скоро возвращается и только молча качает головой.

Так проходит минут пять, десять.

Руна ещё раз уходит проверить, как там Никору, и на этот раз возвращается уже с абсолютно побледневшим лицом.

— Что делать! Никору нет!

— Э?!

Мы тоже сбегаемся к девчонкам.

— Как это «нет»?

— Она же только что за тем зданием с телефоном сидела. Я сейчас туда заглянула — её там нет… Пытаюсь дозвониться Никору — телефон выключен.

— Может, она говорила с Сэкия-сан, и аккумулятор сел?

— С чего бы? Ещё утро, и говорили всего минут пятнадцать…

— Тогда, может, она в туалет?

— И зачем для этого телефон выключать?

Пока мы с Руной обменивались предположениями, у меня в кармане завибрировал смартфон.

— …Это Сэкия-сан.

Сжав вспотевшую ладонь вокруг телефона, я нажимаю кнопку вызова и подношу его к уху.

— А, Рюто? Там с тобой рядом Ямана есть?

Голос у Сэкия-сан вроде обычный, но в нём слышатся тревожные нотки.

— Нет… Сейчас её нигде не видно.

— ………

По тому, как он молча перехватывает дыхание, всё понятно и на этом конце.

— …Я только что позвонил Ямана и рассказал ей про результаты, — начинает он, и по внезапно осевшему тону я понимаю исход ещё до того, как он скажет.

— В этом году — мимо.

— …Понимаю…

— Буду ещё год готовиться. Батя сказал: «Попробуй ещё раз».

— …А как насчёт ваших с Ямана-сан отношений?

Руна с остальными смотрят на меня, затаив дыхание, и это тоже делает голос напряжённым.

— Я сказал ей, что она сама может решить: остаёмся как есть или расстаёмся.

— И что ответила Ямана-сан?

— …Заплакала: «Я не хочу такие вещи решать», — и связь оборвалась. С тех пор сколько ни звоню — не дозвониться.

Выходит, поэтому он и позвонил мне.

— Она может быть где-то рядом, мы поищем. Как только найдём — я сразу перезвоню.

— Спасибо. И… правда прости.

У Сэкия-сан голос необычно покорный.

— У вас же сейчас школьная поездка, да? Где вы?

— В Фусими Инари, под Киото.

— Я знал, что вы на поездке… Но Ямана всё это время переживала, а позавчера пришли уже все результаты и стало ясно, как дальше — и тянуть с разговором показалось неправильно…

Я его понимаю, так что злиться на Сэкия-сан повода нет.

Отключив звонок, я объясняю всё нашей группе, и мы начинаем делиться на поисковые команды.

— Я пойду вниз. Чтобы подняться дальше, ей всё равно мимо нас проходить, — рассуждает Руна.

— Я с тобой!

— Я тоже.

Руна, Таникита-сан и Куросэ-сан уходят обратно по аллее тории вниз.

— Я поднимусь выше. Вдруг она прошмыгнула наверх, пока никто не видел.

Нисси берёт курс вверх по тропе, а мы с Иччи, ещё раз обойдя окрестности Окуно-ин , следуем за ним.

Тропа всё круче, кое-где начинается уже самый настоящий неасфальтированный горный путь. Хоть сначала и казалось прохладно, но в какой-то момент я обнаруживаю, что спина вся в поту, дыхание сбилось.

— …Как думаешь, наша адская гяру правда полезла по такой дороге? — Иччи, слегка запыхавшись, косится вверх.

— Разбитая сердцем девчонка пойдёт в одиночку гору штурмовать?

— Не знаю… Если человеку правда очень больно, он же иногда сам не понимает, что творит…

Поэтому мы и бродим здесь, переживая. Если у старшеклассника есть смартфон и немного налички, то даже заблудиться где-то в Японии — не то чтобы большая беда.

— …Дура она, эта адская гяру. Всего-то из-за любви, — бурчит Иччи. В его глазах больше ревности, чем презрения.

— И Нисси дурак. Гнаться за девушкой, которая от шока от того, что её парень будет второй год подряд сидеть на вступительных, сбегает посреди школьной поездки, — толку-то…

Он смотрит на тянущуюся вверх тропу и так проборматывает.

— …Тоже верно.

«Дураки мы», — думаю я.

Включая меня самого, который то ли радуется, то ли расстраивается от каждого слова Руны, от каждого её движения.

Но, наверное, в этом и есть «влюбиться».

Мы ещё неопытные, и в любви, скорее всего, тоже всё ещё где-то посреди горы.

Вокруг нас всё так же тянется густой, мрачный лес, становится тяжело, и начинаешь нервничать: «А мы вообще когда-нибудь дойдём?»

Но именно потому, что хочется знать, что ждёт там, впереди. Какой вид откроется, когда доберёмся до вершины.

И мы продолжаем подниматься.

И эта боль — тоже часть того, что зовётся любовью.

◇

Примерно через два часа, обмениваясь звонками и сообщениями, мы договорились встретиться на Ёцудзи — перекрёстке примерно на середине горы.

Ёцудзи был открытой террасой на возвышении: здесь стояло чайное заведение, где подавали еду и сладости, а на лавках перед ним теснилось множество туристов, устроившихся передохнуть.

— Никору внизу нет…

— Мы разделились: я проверила у главного зала, развилку и дорожку к чайному домику, ещё до самой станции спустились… — докладывают Руна и Куросэ-сан. Они только что поднялись снизу и ещё толком не отдышались.

— Наверху её тоже нет… Я дошёл даже до водопада, но нигде не нашёл, — с явной усталостью говорит Нисси.

— Мы с Иччи тоже доходили до развилки у Мицудзи, но… — Результат у всех один: никаких следов.

— Куда же Никору подевалась… — уныло бормочет Таникита-сан.

Тут Руна будто о чём-то вспоминает и достаёт смартфон.

— Наверное, нужно сообщить учителю. Нас потом, может, и отчитает…

— Да. Если что-то случится — будет поздно, — поддакиваю я.

По моему молчаливому одобрению Руна вытаскивает памятку поездки. На последней странице был записан мобильный классного, она, видимо, собирается его набрать.

— Тогда я ещё раз попробую дозвониться Никору, — говорит Таникита-сан и тоже достаёт смартфон. Но…

— Да ладнооо… Тут вообще сети нет! Всё-таки у этих дешёвых операторов сигнал — мусор полный! — Глядя на экран, она буквально скрипит зубами.

— Тебе дать мой? — предлагает Куросэ-сан.

— Спасибо, Мари-мело… хотя нет, толку ноль. Я же почти всегда по ЛАЙНу звоню, обычный номер Никору даже не знаю.

Сегодня определённо не её день.

— Ноль-девять-ноль, хххх, хххх, — Нисси вдруг без запинки называет какой-то номер.

— Ого, Рэн Нисина, ты сейчас продиктовал номер Никору, — удивлённо поднимает голову Руна, перебирающая страницы памятки.

— Серьёзно?! Стоп, Руна-ти, ты его тоже наизусть помнишь?

— Ага. Летом же я каждый вечер звонила ей с домашнего телефона у прабабушки.

— А, когда у тебя смартфон сломался…

В памяти всплывают дни, когда мы жил и у Сайо-сан в Тиба, и работали с Руной на морском домике Мао-сан. Даже сейчас, в такой момент, от этих воспоминаний становится немного тепло.

— Нисси, ты тоже звонишь нашей адской гяру с городского? —

Иччи с искренним недоумением задаёт вопрос.

Нисси только чуть сутулится, будто смутившись.

— …Каждую ночь смотрел на номер, который она мне дала, и думал: «Может, сегодня всё-таки позвоню…»

«Нисси правда любит Ямана-сан.»

Это ощущается настолько отчётливо, что в груди делается больно.

— А-а… всё равно не дозвониться, — Даже когда Таникита-сан пробует набрать номер Ямана-сан с телефона Куросэ-сан, на том конце по-прежнему только гудок отключённого аппарата.

И в этот момент мой смартфон снова начинает вибрировать.

Это Сэкия-сан.

— Вы нашли Ямана?

— Нет… Пока нет.

Дождавшись, пока Руна закончит разговор с классным, я включаю громкую связь — пусть Сэкия-сан услышит отчёты от всех напрямую.

Похоже, он сейчас в пути: на фоне слышен ритмичный шум, похожий на стук колёс по рельсам. Раз уж он звонит из поезда, значит, переживает он серьёзно.

— Понятно… Какие у вас планы на свободное время сегодня? —

Выслушав ситуацию, спрашивает Сэкия-сан.

— Эм, после Фусими Инари мы должны поехать в Сагано, там пообедать и обойти храмы…

В верхней части экрана высвечивается «12:03».

«Уже полдень…»

— Тогда, думаю, Ямана уже в Сагано, — говорит Сэкия-сан.

— В глубине души она очень серьёзная. Ей просто нужно побыть одной, но такая, чтобы взять и проигнорировать всю сегодняшнюю программу, — это не про неё.

— Но…

— А, точно! — Меня перебивает Нисси:

— Никору говорила, что ждёт не дождётся, когда в Сагано увидит «дракона, который со всех сторон пялится».

Он отчётливо говорит, чтобы его услышали и на том конце линии.

— Она ещё смеялась: «Типа он на всех вокруг бычит, да? Прям как я в средних классах», —

«Ах да, было такое! Никору правда очень ждала поездку в Сагано», —

Руна, словно нашедшая спасительную соломинку, складывает руки в мольбе.

— Тогда поехали в Сагано. Чем раньше, тем лучше, — подытоживает Таникита-сан, и я заканчиваю разговор с Сэкия-сан.

— Значит, так…

Когда мы уже собирались начинать спуск, у меня снова зазвонил телефон — опять Сэкия-сан.

— Алло?

Я, на этот раз не включая громкую связь, подношу аппарат к уху и слышу его слегка настороженный голос:

— Кто это там сейчас говорил?

— Э?

— Про какого-то дракона и всё такое.

— А, это Нисси… Рэн Нисина. Мой друг.

— Он с Ямана близко общается?

Сэкия-сан спокойно, но настойчиво продолжает расспрос.

— Э? …Ну, как бы… я бы сказал, что… он хотел бы быть с ней ближе…

Зная чувства Нисси, я не могу врать, и поэтому получается какая-то смазанная формулировка.

— И он всё это зная, что у неё есть парень?

— Д-да…

— …Понятно…

По тону он вроде не особо меняется, но я-то понимаю, что приятного тут мало, и от этого сам невольно сжимаюсь.

— Эм… простите… за моего друга…

— Вы же теперь в Сагано? Как найдёте её, сразу скинь локацию.

— Д-да. Хорошо.

Сэкия-сан явно не злится, но мне всё равно неловко, и я быстро заканчиваю разговор.

Мы уже двинулись вниз по склону.

Послышался прозрачный шёпот воды, и, оглянувшись, я замечаю, как по скальной стене тонкими полосами стекают струйки. Налитые полуденным светом, они искрятся, как россыпь драгоценных камней, — вид почти неземной.

Слова вроде «обладает чудодейственной силой» раньше для меня были пустым звуком, но, шагая по этой горе, действительно ощущаешь, будто повсюду вокруг живут какие-то духи.

Как только мы снова углубляемся в лесную тропу, пронизанный холодом ветер пробегает по спине, заставляя мурашки побежать по коже, листва на деревьях вокруг тихо шелестит, как рябь на воде, и сердце понемногу начинает тревожно сжиматься.

«В такой глуши, если человек пропадёт, невольно начинаешь думать даже о каком-нибудь “похищении духами”.»

— …Что же делать. С Никору всё в порядке, да?

Осторожно ступая по мрачной, выбитой корнями и камнями тропинке, Руна поравнялась со мной.

— Я переживаю…

Лицо, с которого слетают эти слова, кажется чуть побледневшим.

— Как бы она ни выглядела, у Никору не такой уж и стальной характер. В средней школе, из-за стресса от развода родителей, она за один день десять дырок в ушах пробила. Сейчас, вроде, часть уже заросла, но всё равно.

— Десять…

«Если по-простому, по пять в каждое ухо…» — одна мысль об этом заставила мои мочки ушей зазудеть от фантомной боли.

— Раз уж она даже телефон выключила… Надеюсь, она там чего-нибудь плохого не надумывает… ой!

В этот момент Руна обо что-то спотыкается. Видимо, переживая за подругу, она совсем перестала следить за тем, что у неё под ногами.

Я машинально подхватываю её за руку — и, не отпуская, беру её ладонь в свою.

— !..

Руна чуть напрягается, но ни вскрикнуть, ни отпрыгнуть от меня не пытается.

Крепко держась за руку Руны, я продолжаю спускаться по горной тропе.

Давно забытое тепло её ладони, даже в такой момент, обжигает грудь.

— Всё будет хорошо.

Я говорю это от всего сердца.

— Ямана-сан сейчас в Сагано. Так сказал Сэкия-сан, которого она любит больше всех.

Запинаясь, я изо всех сил вытягиваю наружу слова, которые вертятся у меня в груди.

— Так что всё будет хорошо.

Повторяю ещё раз и чуть крепче сжимаю руку Руны, как будто стараясь полностью укрыть её своей ладонью.

— Рюто…

В её глазах, поднятых на меня, блестят слёзы. Стоит ей опустить взгляд — и они скатятся вниз, но Руна прячет их за ресницами и смотрит вперёд.

— Да… Я тоже хочу в это верить.

Пробормотав это, она снова смотрит на меня. На её лице появляется слабая улыбка.

— Спасибо, Рюто.

Теперь уже Руна сама крепче сжимает мою руку.

От этого у меня перехватывает дыхание, в груди становится тесна.

И на один-единственный миг я забываю и о Ямана-сан, и о школьной поездке, и обо всём на свете…

Просто иду вниз по тропе, чувствуя только это тёплое прикосновение в своей ладони.

◇

Когда мы добрались до Сагано, время уже перевалило за три. Пока ждали пересадку на электричку, перекусили онигири из киоска — на этом обед был закончен, и вот мы наконец-то добрались до последнего на сегодня туристического пункта.

В Сагано у нас по плану было около пяти храмов и прочих мест, но время уже поджимало, поэтому решили разделиться и совместить осмотр с поисками.

Мы разбились на три пары: я с Руной, Куросэ-сан с Таникита-сан и Иччи с Нисси, договорившись по ходу дела держать связь и делиться информацией.

Мы с Руной направились в главное место — Тэнрю-дзи, где как раз и находился тот самый «дракон, который со всех сторон пялится».

Пройдя через внушительные ворота под черепичной крышей и двигаясь по широкой каменной аллее, мы увидели впереди небольшой зал. Это и был Хатто — зал, в потолке которого нарисован тот самый дракон.

— Пойдём посмотрим.

Зайдя внутрь плечом к плечу, мы сразу поняли, что Ямана-сан здесь нет. В зале были только люди, закинувшие головы и разглядывающие потолок, да и сама по себе комната не настолько большая, чтобы в ней можно было надолго застрять толпе из нескольких десятков человек.

«Дракон, который смотрит во все стороны» оказался исполненной тушью японской росписью в величественном стиле: из какого бы угла ни посмотреть, казалось, что он сверлит тебя взглядом, — от этой мощи и торжественности по спине пробегал холодок.

Я невольно вспомнил тот самый первый день, когда заговорил с Ямана-сан: её острый взгляд через столик в фастфуде.

— …Пойдём в основной зал, — Руна явно расстроилась, не найдя подругу.

Почти не говоря ни слова, мы вышли из Хатто и направились к следующему объекту осмотра.

И там нас ждала та самая фигура, которую мы искали.

Мы зашли в большой зал под названием Дайхо-дзё. Он стоял прямо перед японским садом, внесённым в список особо ценных достопримечательностей. Видимо, чтобы открывался лучший обзор на сад, Дайхо-дзё сделали максимально открытым: почти всё просторное татами-застеленное внутреннее помещение было закрыто для посещения, а туристы могли ходить только по широкой галерее вокруг.

Когда мы, чувствуя под носками шероховатость деревянного пола, вышли на галерею со стороны сада, наши ноги одновременно остановились.

Сидя, свесив ноги в сторону сада, и опираясь руками сзади, на вид раскинувшийся перед собой пейзаж, там была девушка в форме нашей школы… По цвету волос и тому, как на ней сидела форма, даже со спины было ясно: это Ямана-сан.

Перед её глазами расстилался огромный вид на гору Арасияма, укрытую зеленью, и широкий пруд, окружённый камнями и разными деревьями, — от всего этого веяло тихой, чуть одинокой красотой.

Японский сад, храмовая галерея и гяру.

Сочетание, казалось бы, совершенно невозможное, но чувство облегчения от того, что мы наконец нашли её, перекрывало все остальные странности, и мне самому захотелось вскрикнуть: «А!»

— А! — На деле вскрикнула Руна, с недоверием оборачиваясь ко мне:

— Никору… здесь!..

Руна бросается к ней, и Ямана-сан, заметив нас, поворачивается.

— …………

Увидев нас двоих, она чуть улыбается. Улыбка у неё — будто выбитая из сил.

— Дракона посмотрели? Он правда такой, нормальный бык, да?

— Никору…

Руна, будто лишившись сил, плюхается рядом.

— Как хорошо… Никору…

Почти со слезами в голосе она шепчет это и обнимает Ямана-сан. Та закрывает глаза и прижимает к себе лучшую подругу.

Я, присев рядом, достаю телефон и пишу в ЛАЙН всем в группе и Сэкия-сан. Звонить в храме вслух показалось бы уже перебором.

— …Я так ждала середину марта, — Когда они немного успокоились и разомкнули объятия, заговорила Ямана-сан.

— Хотела целый день быть с Сэмпаем… У меня была куча мест, куда я мечтала сходить с ним на свидание. И всё это переносится ещё на год вперёд. Как только я об этом подумала, накрыло такой дикой безнадёгой…

Руна слушает, нахмурив брови и явно переживая за неё.

— С ноября до сейчас прошло четыре месяца. И за это время уже было так тяжело… А впереди ещё целый год. То есть мне придётся терпеть в три раза дольше, чем раньше… Когда я это поняла, у меня просто произошло короткое замыкание: «Я так не могу…» — и всё.

Сжав губы, Ямана-сан опускает голову.

— Но расставаться — ещё хуже… Я хочу оставаться девушкой Сэмпая, но и жить, не видя его, я тоже не хочу… Эти мои чувства — один сплошной эгоизм, и мне не хотелось вываливать всё это на Сэмпая… Но раз я чувствую только так, то и сказать чего-то другого не могла… Оставалось только оборвать звонок.

Я запоздало понимаю, что это — её пересказ того самого разговора, о котором говорил Сэкия-сан.

— Я не могу быть с ним рядом, и, когда слышу его голос, становится только больнее… Даже сообщения и входящие вызовы тяжело видеть, и я просто выключила телефон… Я не знала, что делать, только хотелось побыть одной… Но я думала, что не имею права доставлять всем хлопоты, поэтому и пришла сюда, в последнее место сегодняшней программы… А в итоге всё равно доставила, да?

Лицо Ямана-сан кривится, и вот-вот готово расплакаться.

— Прости. Я дура… В такие моменты не понимаю, как правильно… Веду себя глупо и в итоге только всем мешаю…

Из её глаз одна за другой катятся крупные слёзы.

— Всё нормально, мы-то точно в порядке, — Руна тоже вот-вот заплачет, но придвигается ближе, как бы заслоняя подругу от взглядов прохожих, и гладит её по спине.

Смахивая указательным пальцем одну за другой катящиеся слёзы, Ямана-сан шепчет:

— Больше всех разочарован-то Сэмпай… А я даже не смогла сразу сказать ему: «Я подожду, так что ещё год борись»… Меня самой от себя тошно. Я же хочу быть для него хорошей девушкой…

— Никору… я тебя понимаю. Это правда тяжело, — Руна продолжает её успокаивать — и тут…

— Никорун!

Подбегают Таникита-сан и Куросэ-сан. Видимо, примчались, как только получили от меня сообщение.

Чуть позже подтягиваются и Нисси с Иччи.

— Никору… слава богу… — Нисси, увидев Ямана-сан, заметно выдыхает.

— Ребят, простите. Из-за меня вы весь сегодняшний план нарушили… — Ямана-сан уже видно взяла себя в руки и говорит это с искренним раскаянием.

Мы, чтобы не мешать, обошли по маршруту осмотра сад и устроились на скамейках под галереей, откуда тоже хорошо просматривался весь вид. Разумеется, все усесться не смогли, поэтому Иччи с Нисси, пришедшие позже, остались стоять.

Так как время уже близилось к последнему входу, новых туристов почти не было. Благодаря этому мы могли собраться вместе и особо не думать о чужих взглядах.

— Всё норм будет! В любом случае, в каждый из тех пунктов, что были в плане по Сагано, кто-то из нас успел заглянуть. Значит, и отчёт оформим как надо, — бодро заявляет Таникита-сан.

Раз это всё-таки «учебная поездка», после школьной поездки мы должны будем в заранее приготовленных тетрадях дописать к теоретическим материалам свои впечатления и наблюдения от реальных мест — это наше домашнее задание на весенние каникулы. В Сагано, честно говоря, всем сейчас было не до обычных экскурсий, но формально мы там побывали, так что как-нибудь выкрутимся.

— Главное, что с Никору всё в порядке, — говорит Нисси, и Руна с остальными согласно кивают.

— Рэн… — Ямана-сан смотрит на Нисси и слегка улыбается — с виноватой, но благодарной улыбкой.

В этот момент краем глаза я замечаю, как чей-то силуэт замирает неподалёку, и машинально перевожу туда взгляд.

И больше оторваться не могу.

«Не может быть.»

«Почему он здесь?»

Но сколько ни всматривайся, это… не может быть кто-то другой. Только сам Сэкия-сан.

Он в своём обычном повседневном прикиде, через плечо — одна-единственная сумка через грудь. Самый что ни на есть лёгкий набор. Встретившись со мной взглядом, он чуть неловко кивает.

Когда остальные замечают, что я уставился в какую-то сторону и не отвожу глаз, и Руна, и остальные ребята по очереди прослеживают направление моего взгляда.

— Эээ?! — Руна прикрывает рот рукой и почти вскрикивает. Потом медленно оборачивается туда, где… конечно же, сидит Ямана-сан.

— Сэмпай?..

На лице у Ямана-сан — абсолютное оцепенение. По нему видно, что она совершенно не понимает, что происходит и правда ли всё это.

Сэкия-сан смотрит на неё и криво улыбается, будто не зная, как подобрать слова.

— …Йо, — кидает он реплику так непринуждённо, словно здоровается с корешем-пацаном.

В тот же миг Ямана-сан распахивает глаза и вскакивает.

А потом, словно её выстрелило с пружины, бросается к Сэкия-сан… и они крепко обнимают друг друга.

— Сэмпай!.. Не может быть… правда ты!?

Даже находясь в объятиях парня, Ямана-сан всё ещё не до конца верит тому, что происходит.

— Прости, Никору.

Сэкия-сан прижимает её крепче, почти уткнувшись лицом в изгиб её шеи.

— Я же ещё даже не успел отплатить тебе за Белый день. В итоге вот такой вот «ответный подарок» получился… правда, извини.

Ямана-сан, не отрывая лица от его груди, отрицательно мотает головой.

— Для меня лучше любого подарка то, что я смогла увидеть Сэмпая…

Сквозь слёзы в голосе она счастливо шепчет, и Сэкия-сан обнимает её ещё сильнее.

— Я правда виноват перед тобой… Никору.

При этих словах по щеке Ямана-сан скатывается одинокая слезинка. По её лицу ясно видно, что это слёзы радости.

«………»

Я украдкой смотрю на Нисси, стараясь особо не шевелить головой, чтобы он ничего не заметил.

Нисси опустил взгляд и сжал кулаки так, что побелели костяшки.

Поднимается лёгкий ветер, и деревья на склонах Арасиама разом шелестят листвой. Шевелятся ветки в саду, по поверхности пруда пробегает мелкая рябь.

На фоне этого величественного сада фигуры Ямана-сан и Сэкия-сан, обнимающих друг друга, выглядят почти как кадр из дорамы.

Я оглядываюсь по сторонам.

У Руны глаза блестят, полные влаги; по выражению видно, как она растрогана, глядя на лучшую подругу.

Куросэ-сан и Таникита-сан смотрят на пару с восхищением, в котором мелькает лёгкая грусть. Иччи, не зная куда себя деть, уткнулся в смартфон.

И тут Нисси приходит в движение. Он быстрым шагом проходит вдоль сада, словно ему любой ценой нужно скорее уйти отсюда.

— Нисси? — зовёт его Иччи, но Нисси даже не оборачивается и продолжает идти.

Я, сам не успев ничего толком сообразить, бросаюсь следом.

Нисси идёт вперёд, даже не бросая взгляда на сад, остающийся слева. Проходит мимо Дайхо:дзё, минует поменьше Сёин, потом выходит по узкой тропинке, прорезающей сад, к северным воротам — маленькому выходу с противоположной от входа стороны.

Даже покинув Тэнрю:дзи, Нисси не сбавляет шага. Вскоре перед нами вырастает густая зелёная стена бамбука.

— Ух…

Бамбуковую рощу Сагано мы до этого видели уже сто раз — на фотографиях, в роликах.

Но вживую всё равно дух захватывает.

Последние солнечные лучи просачиваются между стройными стеблями, тянущимися навстречу друг другу с обеих сторон, и тихо льются на землю.

Насколько хватает глаз — повсюду зелень бамбука.

И уходящая вдаль тихая, безмолвная дорожка.

По этой дороге идёт Нисси. Я двигаюсь за ним, чуть отставая.

И когда роща остаётся позади, он всё равно не останавливается.

Час уже такой, что в храмах и святилищах заканчивается приём посетителей, и по сельской дорожке, похожей на тропу вдоль полей, почти не видно людей.

Идёт ли он по знакомому маршруту или просто наугад, знает ли, что я иду следом или нет — Нисси без колебаний шагает вперёд. Сейчас мне почему-то не хватает духу окликнуть эту маленькую, привычную спину, и я только молча иду за ним.

Сколько мы так шли? Минут тридцать… а может, уже и под час. Небо входит в полосу заката, и краски стремительно тускнеют.

На открытом участке, где вдоль дорожки тянется широкое пустынное поле, Нисси наконец останавливается. В нескольких метрах позади останавливаюсь и я.

За полем клубится зелень деревьев, а за ними виднеется гора.

Вдоль дороги — лишь несколько одно-двухэтажных японских домиков, то ли жилых, то ли храмовых; куда ни глянь — только тихая, безлюдная природа.

— …Вчера я на эмма написал: «Пусть я начну встречаться с Никору», — Нисси, всё так же стоя ко мне спиной, начинает говорить.

— Нисколько не сработало, да?

— Никору мне подарила печенье. Не домашнее, конечно, но сказала, что это на Белый день. А я из-за такого пустяка возомнил бог знает что и летал от счастья… Дурак же, да?

«Значит, он всё-таки заметил, что я за ним иду…» — мелькает у меня в голове, пока я молча слушаю.

Внезапно вспоминаю звонок от Сэкия-сан.

«Тот настырный грохот колёс… да это, выходит, был синкансэн», — наконец доходит до меня.

— Парню-то, даже если он приедет с пустыми руками, достаточно просто появиться — и уже сделать её такой счастливой…

Я хочу что-то сказать, но ни одна правильная фраза в голову не идёт.

Пока я мучительно перебираю слова, Нисси снова начинает говорить:

— Совсем недавно я думал, что мне вообще всё равно, кто будет рядом. «Лишь бы милая девчонка — и уже норм». Хоть с кем-то встречаться — и было бы ок.

Он бессильно опускает плечи.

— А теперь вот… Сам не понимаю, почему так. Но всё, я уже пропал. Если это не Никору… я больше ни к одной другой девчонке не могу так почувствовать.

Нисси чуть поворачивается, и я вижу его профиль. В этом лице столько безысходности, что смотреть больно.

— Наверное, и у Никору сейчас то же самое. Только по отношению к «Сэмпаю»…

С усмешкой, в которой смешались и смирение, и горькая самоирония, Нисси продолжает:

— Дело ж не в том, что «со мной всё не так». Скорее… в том, что «только Сэмпай ей подходит».

По его лицу видно, насколько сильно он любит Ямана-сан.

— Я хочу вернуться к прежнему себе. Стереть память и откатиться в то время, когда ещё не успел влюбиться в Никору.

— …Ты правда думаешь, что так будет лучше? — В тот же миг, как спрашиваю, понимаю, насколько это глупый вопрос.

«Даже если вдруг… когда-нибудь в будущем между мной и Руной что-то случится, — я всё равно не захочу стереть то, что её любил.»

Забывать не хочется. А если бы можно было так легко забывать, было бы не так больно.

Поднимается порыв ветра — и горные деревья, и низкая трава на поле разом шелестят, будто кто-то провёл по ним огромной ладонью.

Вокруг уже заметно стемнело, и всё вокруг теряет чёткие очертания.

Деревья, поля, дорога, редкие фигурки людей вдалеке — всё растворяется в наступающей темноте быстрее, чем темнеет небо.

«Кажется, я никогда ещё не встречал закат, который вызывал бы во мне такое беспокойство», — думаю я и только потом замечаю, что вокруг нигде нет уличных фонарей.

В памяти всплывает слово «омагатоки» — «час, когда встречаются с нечистью». Что-то древнее внутри меня ясно чувствует страх перед тьмой.

Это первобытные сумерки.

И сейчас на эту землю опустится самая настоящая ночь.

Мне неожиданно до боли хочется увидеть Руну.

Но Нисси всё так же стоит на тёмной обочине и не двигается с места.

Стоит мне собраться с духом, чтобы заговорить, как он сам снова открывает рот:

— Такому, как я, никому не нужному… было бы проще, если бы ночь просто взяла и проглотила меня, и всё.

Он произносит это глухо, совершенно раздавленным голосом.

— Нисси…

«Он совсем не “никому не нужен”. Для меня он — один из немногих по-настоящему важных друзей, незаменимый человек.»

Но я понимаю: сейчас это не те слова, которые он хочет услышать.

Для Нисси сейчас весь мир — это Ямана-сан.

Если он не нужен Ямана-сан, всё остальное для него обесценивается.

«Я сам такой же.»

Если бы сейчас Руна исчезла из моей жизни, для меня это тоже означало бы конец света.

И именно поэтому я понимаю: сейчас у меня нет ни одной фразы, которая действительно могла бы его утешить.

— …Он высокий, да, — снова тихо говорит Нисси.

Я понимаю, что речь о Сэкия-сан.

— Говорят, он хочет стать врачом? И родители у него врачи, да?

— …Да.

— Интересно, хоть в чём-нибудь я мог бы его обойти…

«………»

Я не могу вынести вердикт «кто лучше», но зато знаю, сколько хорошего есть в Нисси.

Он очень чувствительный и ранимый, из-за этого замкнутый и осторожный. Но при этом обожает всё забавное, и его огромные глаза, до краёв наполненные и любопытством, и настороженностью, всегда смотрят на мир чуть-чуть под углом.

Я понимаю его, потому что сам немного такой же. Поэтому мы и друзья.

Он не похож на Сэкия-сан, но мне нравятся оба. Думаю, Ямана-сан тоже ценит и того, и другого — иначе не дружила бы с Нисси.

Но… как она воспринимает Нисси именно в романтическом смысле — я не знаю.

А для нынешнего Нисси важна только эта грань, только это и имеет значение. Поэтому я не могу отпустить в его сторону какую-нибудь лёгкую «утешительную» фразу.

— …Пошли уже в отель. Посмотрим новую серию видоса от KEN’а, — В итоге всё, что я смог выдавить из себя, — это такая вот дурацкая реплика.

И всё же, возможно, до Нисси что-то из моих чувств дошло.

— …Точно, — Он оборачивается ко мне и улыбается.

И мы вдвоём, я и Нисси, в молчании пошли дальше по этой пустынной, погружённой в полумрак сельской дороге.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

* * *

В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши ( желательно под одной веткой комментов) .

Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM

Поддержать монетой : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6