— Прости, Рюто!

В воскресное утро в трубке раздался отчаянный голос Руны — она изо всех сил извинялась.

Прошло немного времени с начала нового семестра; впереди маячила Золотая неделя (GW), и у нас выдался выходной. Мы собирались впервые за долгое время провести вместе весь день. Я побоялся набивать план чем-то слишком активным — вдруг Руна устанет, — и мы решили просто сходить в кино.

Руна работает в магазине одежды, а во время GW там самый горячий сезон, поэтому в эти дни у неё смены под завязку. Зато перед длинными выходными ей удалось выбить свободное воскресенье… но, похоже, ненадолго.

— Помнишь, я говорила, что на прошлой неделе Харуна и Харука простудились? Они быстро поправились, но потом заразили бабушку… А вчера у папы и Мисудзу-сан тоже поднялась температура.

— Понятно…

Жаль, конечно, но что тут поделаешь. Я уже подумал было, что тогда наконец-то спокойно поиграю за компьютером во что-нибудь сетевое, как Руна вдруг сказала:

— Тогда можно… на сегодняшнее свидание я возьму с собой Харуку и Харуну?

— …Что?

От неожиданности я в своей комнате буквально округлил глаза.

Так что в итоге мы отправились на свидание вчетвером: я, Руна и её младшие сестрёнки-близняшки.

— Доброе утро, Рюто!

Я встретился с Руной в вагоне поезда, на который сел со станции K.

Руна стояла у края вагона, в зоне для колясок, держась за ручку. На полу там была розовая разметка и значок коляски. Утренний воскресный поезд в сторону пригорода нельзя было назвать набитым под завязку, но людей, выбиравшихся на прогулку, было довольно много.

— Смотри, Рюто-кун! — пропела Руна, обращаясь к коляске.

В коляске для двойни, где два сиденья стояли рядом, её маленькие сестрёнки радостно щебетали и вертелись.

— Здравствуйте…

Я уже не раз здоровался с ними, когда бывал у Руны дома, так что это была не первая наша встреча. Но рядом со мной редко оказываются такие маленькие дети, и я всё равно заметно нервничал.

— Аа-нча-чча!

— Рэн-рэн!

Одна из девочек, увидев моё лицо, расплылась в улыбке, а другая смотрела в окно — на мелькающие за стеклом поезда. Похоже, даже близняшки не всегда «синхронизируются».

Они родились в июне, когда я был на первом курсе, — значит, сейчас им год и десять месяцев. «Разговаривать» словами им пока явно сложновато.

— Молодец, Харуна, как хорошо сказала «здравствуйте»! А у нас тут дэн-дэн, дэн-дэн, да, Харука?

Но Руна, кажется, прекрасно понимала, что они «говорят». «Да я даже не различаю, кто из них кто — а она спокойно отличает», — и от одной этой мысли мне становилось немного стыдно.

В коляске они сидели в одинаковых раздельных детских костюмчиках, обутые — всё как положено, но впечатление ввсё равно выглядели совсем малышнёй. Волосы, отросшие до плеч, ещё были тонкими, однако крупные глаза и милые черты сразу выдавали в них девочек. Если уж сравнивать, то из всей семьи они, пожалуй, больше всего походили на Куросэ-сан.

— Отличать их сейчас легко! У кого под глазом царапинка — это Харуна. Вчера, похоже, поцарапалась, пока ногти не подстригли.

— Понятно…

И правда: у той, что первой со мной «поздоровалась», под левым глазом тянулась тонкая красная полоска.

— Если приглядеться, лица у них чуть-чуть разные… Но мы с Марией тоже двуяйцевые, а всё равно ужасно похожи. И простужаемся одновременно, и выздоравливаем тоже вместе.

— Кстати… а ты сама нормально себя чувствуешь?

— Ага! Пока что — как видишь!

Руна бодро кивнула, а потом вдруг посмотрела на меня так, будто что-то вспомнила.

— Ты сейчас не думаешь: «дураки не простужаются»?

— Э-э… н-нет, не думаю!

От неожиданности я растерялся, и Руна, увидев это, надула щёки.

— Да ладно, я и сама всё понимаю! Эх… Учёба в колледже… мне реально страшно. Я справлюсь вообще?

Руна решила идти в профильный колледж, чтобы осуществить мечту — стать воспитательницей. На поступление в апреле она не успела с документами, поэтому готовится к школе, где есть набор на октябрь. Параллельно она, по-тихому, договаривается на работе: с сентября уйти с должности заместителя управляющего и перейти на контракт.

И всё же перемены — работа плюс учёба — явно пугали её по-своему.

— Всё будет нормально. …Ты же не глупая, Руна.

Руна тут же засветилась глазами.

— Правда? Ты правда так думаешь?

— Угу.

— Когда это от тебя — почему-то так приятно! Ты же, Рюто, очень умный.

— Да нет…

Я улыбнулся в ответ на её искренний смех.

— Я в университете понял… людей умнее меня — сколько угодно.

Хоо-дай — частный вуз с одним из самых высоких уровней отбора, и туда немало кто шёл, изначально целясь в Токийский университет и другие топовые госвузы. Смотришь, как у таких людей работает голова, — и поневоле понимаешь: до «по-настоящему сильного ума» мне далеко.

— И ещё… мне кажется, многое зависит от характера. От того, как человек устроен.

— …В смысле?

— У меня есть друг, Кудзибаяси-кун…

— А, знаю! Ты про него постоянно говоришь. Это тот, который всё время: «сэсся…» — так?

— Ага. Только «сёсэй».

Руна ответила с таким видом, будто гордится собой, что я не удержался и рассмеялся, поправляя её.

— Он не только умный — он ещё и невероятно прилежный. Если что-то его зацепило, он это запоминает и потом обязательно ищет, пока не разберётся. Говорит, иначе ему просто не по себе. Может, это и наследственное — его отец профессор, — но, по-моему, это прежде всего его характер.

— Ого… да я бы так вообще не смогла! Я сразу начинаю думать о другом и всё забываю!

— Я тоже.

Её простая реакция была такой милой, что улыбка сама собой расползлась по лицу.

— Мне кажется, те, кто «много знает», добиваются этого накоплением таких мелочей. Так и появляется разница в объёме знаний между людьми. Ну и память, конечно, тоже важна — чтобы не забывать то, что уже раз узнал.

— Ничего себе…

Руна пробормотала это с искренним восхищением — и при этом ни на секунду не переставала следить за близняшками. Всё-таки она у них почти как опекун.

— Но ведь и ты запоминаешь то, что тебе интересно? Названия косметики, например… как там… на губах… «тинтон»?

— А-а, тинт?

— Точно, тинт.

«Я забываю это каждый раз просто потому, что косметика мне вообще не интересна», — подумал я.

— Людям вроде Кудзибаяси-куна интересы направлены в сторону учёбы — им и правда стоит идти в академическую сферу. Но вообще любой человек способен искать и запоминать то, что ему по-настоящему интересно.

Я ведь и сам когда-то мог по одним только скинам в Юакуре без запинки перечислить десятки ников кидсов-участников KEN.

— Ты же в мире одежды — там, что ни день, новые термины. И ты их выучила, привыкла к ним, показывала результат, правда?

— …Ну, может…

Руна скромно улыбнулась, но факт остаётся фактом: в двадцать лет она доросла до заместителя управляющего, а потом её даже продвигали на должность управляющей филиалом в Фукуоке — пусть она и отказалась.

— И раз ты нашла мечту — «хочу стать воспитательницей», — раз решила идти этим путём… всё точно будет хорошо. Такие знания тебе подойдут. Я уверен.

— Рюто…

Руна опустила взгляд на близняшек в коляске; её глаза дрогнули, будто в них вспыхнуло что-то тёплое. Потом она подняла голову и посмотрела на меня.

— …Ты всё-таки умный. И характер… мне тоже нравится.

Она сказала это так смущённо, что у меня сердце дёрнулось.

— Потому что ты всегда объясняешь так, чтобы и я понимала.

И вдруг, словно её осенило, Руна посмотрела на меня иначе.

— Тебе бы подошло быть учителем.

И тут я вспомнил слова, которые слышал от Куросэ-сан и от учителя Умино.

— Кашима-кун, тебе бы пошла профессия учителя.

— Кашима-сэнсэй… вам правда подходит быть учителем.

— А-а… может, и правда…

— Ты и сам так думаешь?

— Да нет… просто мне часто так говорят.

Руна широко распахнула глаза.

— Тогда это точно твоё, разве нет? Ты не хочешь быть учителем?

— Ну… не то чтобы «не хочу»…

Я осторожно подбирал слова, проверяя себя.

— Я могу нормально общаться один на один — с теми, кого хорошо знаю, как ты. Но школьному учителю нужно одному держать целый класс, много людей сразу… С моим характером я боюсь, что у меня просто «лопнет голова».

— А-а… ты же добрый, Рюто. Если подумать… школьные учителя часто были такими… грубоватыми, что ли. Или «на отвали», да?

— Вот-вот. Думаю, иначе там не выжить. Дел слишком много — приходится как-то отсекать лишние чувства. А те, кто так не умеет, наверное, просто уходят.

— А-а… тогда какая профессия тебе подходит, Рюто? Ты же меня так поддерживаешь… может, психиатр?

— Я не в медицинском учусь, так что никак…

— М-м, сложно…

Руна скрестила руки на груди и задумчиво наклонила голову.

И тут…

— Эй, смотри-смотри, вон та мама такая милая! И такая прям гяру!

Я обернулся: неподалёку на сиденьях устроились две девчонки, на вид старшеклассницы, и теперь таращились на Руну.

— Точно! Я бы у неё инсту попросила!

— Я вот о такой семье мечтаю… Папа тоже молодой, и такой добрый на вид.

— Ага. Я бы тоже хотела выйти замуж лет в двадцать.

— За Ю-куна?

— Не-не, ни за что. Да он же на днях опять…

Тут они перескочили на другую тему, и я перестал вслушиваться.

— ………

Руна чуть покраснела и смущённо шевельнула губами. Значит, она тоже всё слышала.

— Как-то неловко… Выходит, если вот так идти вместе… мы и правда похожи на мужа и жену.

С алыми щеками Руна пробормотала это почти шёпотом.

— Д-да… наверное.

Я сам растерялся и, заикаясь, подбирал слова.

— Из-за того, что мы с малышами… вот так и кажется?

— Уфу-фу…

Руна посмотрела на меня и улыбнулась, всё ещё смущённая.

Мы ведь… даже ещё не стали по-настоящему парой. От этой мысли становилось невыносимо стыдно.

Но если подумать — да, наверное так и бывает.

Свидание с детьми решилось внезапно, и я не успел об этом задуматься. А родители Руны ведь поженились сразу после выпуска, да ещё и «по залёту». Значит, в мире вполне обычны пары, которые примерно в нашем возрасте уже растят детей примерно такого же возраста.

То есть сегодня меня будут воспринимать как «папу, который вышел с женой и двумя дочками-близняшками»…

— ………

Ладно. Сегодня я постараюсь быть настоящим папой!..

С этой решимостью мы и добрались до торгового центра.

Мы приехали в Лейктаун в Косигае, префектура Сайтама. Машины у меня нет, так что только общественный транспорт. Нужно было место рядом со станцией и достаточно большое, чтобы с детьми можно было гулять без лишних оглядок, — поэтому для свидания выбрали именно его.

Пока люди рядом поднимались по длинному эскалатору ко входу на второй этаж, мы поехали на лифте. Двери открылись — и перед нами распахнулось пространство огромного молла: широкие проходы, разделённые на направления туда и обратно.

Выходной как-никак: даже при таких масштабах здесь было людно — семьи, молодёжь, шум, движение.

Я украдкой поглядывал на “пап” с семьями — как на шпаргалку, и мы уже немного прошли от входа, когда…

— Ан-ан-а-а-н!

Харуна-тян вдруг ткнула пальцем в проезжающую мимо тележку и радостно взвизгнула.

Это была детская тележка, какие иногда встречаются в моллах, — впереди у неё красовался Анпанман. По сторонам попадались и другие тележки с персонажами, значит, где-то тут есть пункт проката.

— Угу, Анпанман, — подтвердил я.

— Нан-нан! Нан-нан тоже!

— Эй, Нан-тян, но ты же с Кан-тян в коляске, тебе нормально, правда?

Похоже, Харуна-тян захотела именно в такую тележку.

— Ан-ан-ан! Ан-ан-а-а-н!

И в конце концов она разрыдалась во весь голос. Увидев сестру, Харука-тян тоже насторожилась и стала тревожно смотреть вокруг.

Прохожие оборачивались на плач, пытаясь понять, что случилось.

— Ладно-ладно… Поняла, — вздохнула Руна. — Анпанман, да? Прости, Рюто. Я сбегаю за тележкой, а ты пока покатай коляску, хорошо?

— Д-да… конечно…

Я толкал коляску, а Руна умчалась вперёд. Через некоторое время она вернулась, уже ведя тележку. Харуна-тян, к слову, всё это время не прекращала плакать.

— В-вот, смотри… сестрёнка привезла тебе Анпанмана.

Я, который всё это время мог лишь беспомощно катить коляску, наконец-то сумел обратиться к Харуна-тян.

— Ан-ан-ан!

Харуна-тян тут же перестала плакать.

Она перебралась из коляски в тележку; я повёз коляску, Руна повезла тележку — и, казалось бы, дело закрыто…

Но нет.

— Кан-тян тоже! Кан-тян тоже-е-е!

Увидев тележку сестры, Харука-тян теперь подняла шум.

— Кан-тян тоже? Не получится… Некому будет вторую тележку катить.

«Вот именно поэтому я и не хотела…» — Руна посмотрела на меня и криво усмехнулась.

— Кан-тян! Кан-тян, Тора-мон!

— Кан-тян — Дораэмон? Но всё равно не получится!

Тележка рассчитана на одного ребёнка, а если посадить их в разные тележки, то некому будет везти коляску.

— Кан-тян тоже! Кан-тян тоже! Уааа-а-а-н!

Пока мы спорили, Харука-тян тоже разревелась — почти как только что Харуна-тян. Взгляды окружающих снова потянулись к нам.

Харуна-тян, наоборот, была в прекрасном настроении: фыркала от удовольствия и крутила-вертела руль тележки с Анпанманом.

— Тогда я… одной рукой буду толкать коляску, а второй — тележку. Поехали.

— Э? Правда?!

Глаза Руны засияли.

Ну всё. Вот он — мой звёздный час «папы на один день»!

…Я так думал.

— …Прости. Нет, всё-таки это нереально…

Не пройдя и десяти метров, я понял, что сил просто не хватает.

— Ну да. Эта коляска весит килограммов десять, — Руна виновато усмехнулась.

 Тогда я сейчас сдам коляску на хранение. Но сначала возьму тележку с Дораэмоном. Подождёшь здесь?

— Л-ладно…

Руна принесла тележку с Дораэмоном; Харука-тян перестала плакать и пересела в неё. Потом Руна забрала опустевшую коляску и ушла.

— ………

Я отъехал к краю прохода и «припарковал» обе тележки одну за другой, присматривая за девчонками.

— Ан-ан-ан!

— Тора-мон!

Пару минут они были довольны.

Пару минут… да. Буквально две-три.

— Бу-у-ун! Бу-у-ун!

Харуна-тян вдруг сердито заворчала, глядя на меня, и одной рукой указала вперёд.

— «Бу-ун»… То есть… чтобы я ехал?

Наверное, в тележке сидеть весело, только если она движется.

— Ну да, бу-у-ун… — пропел я непривычно ласковым, сюсюкающим голосом и чуть-чуть подтолкнул её тележку вперёд.

— Кя-кя!

Харуна-тян засмеялась удовлетворённо.

— Ого!..

«Сегодня впервые я наконец-то сделал что-то по-папски».

Растрогавшись, я бодро покатил тележку Харуны-тян дальше — и тут…

— Кан-тян то-о-оже! Бууун! Бууун!

Оставшаяся позади Харука-тян внезапно закричала во весь голос.

— Л-ладно, понял!..

Я притормозил, придвинул тележку Харуны-тян к краю и метнулся к тележке Харуки-тян. Но стоило мне это сделать, как теперь уже Харуна-тян подняла шум.

— Бууун! Нан-нн! Бууун!

Стоит двинуть одну — вторая тут же выдвигает жёсткую претензию.

— Кан-тян то-о-оже!

— Нан-нн то-о-оже!

— Да-да! Да-да, уже-е!

«Хочу раздвоиться!»

С таким отчаянным желанием — о котором я даже в самый буйный период подросткового “чууни” не мечтал, — я, не помня себя, дёргал тележки по очереди, лишь бы обе были довольны.

— А, вот вы где! Извините, заставила ждать!

И тут наконец вернулась Руна.

— Ру-у-на!..

У меня вырвалось почти жалобно. Сейчас Руна казалась мне настоящей богиней.

— Прости-прости, я так и думала, что тут будет весело. Спасибо тебе.

Похоже, Руна мгновенно разобралась в ситуации. С кривой улыбкой она взялась за «дораэмоновскую» тележку и повезла её дальше.

И Харука-тян, и Харуна-тян тут же повеселели, так что мы наконец смогли спокойно двинуться по моллу.

Я шёл рядом с Руной и толкал детскую тележку — и сам от себя смущался: со стороны мы выглядели прямо как молодая семья. «Вот так, наверное, и будет, если мы когда-нибудь поженимся и у нас появятся дети: выходной, торговый центр, покупки…» От одной этой мысли у меня приятно подпрыгнуло сердце.

— …Рюто, твои кроссовки, кажется, уже подустали?

Руна посмотрела вниз, на мои ноги, и спросила невзначай.

— Ага. Сам замечаю… надо новые купить, — признался я.

Я из тех, кто носит одну пару до победного и потом меняет. Эти кроссовки, купленные полгода назад, уже прилично потрепались.

— Тогда я тебе выберу ♡ Тут есть ABC-Mart, потом зайдём!

— А… да. Спасибо.

— И ты мне поможешь? Я хочу новые сандалии.

— Конечно, если я хоть чем-то пригожусь.

— Ура! …Тогда — когда эти двое уснут ♡

Руна подмигнула, и у меня сразу потеплело внутри.

«Какой разговор… прямо как у супругов с детьми».

Сентиментально растрогавшись, я решил как следует вложиться в «семейный день на один раз».

Первым делом мы пошли на платную игровую площадку на третьем этаже. Там, в помещении, были мягкие горки, шариковый бассейн и всё такое — место, где малыши играют под присмотром взрослых.

Пока мы были в игровой, это была настоящая война. В выходной там яблоку негде упасть: дети и родители забивали всё пространство, и стоит на секунду отвлечься — своего ребёнка тут же потеряешь. А дети, которые уже могут свободно бегать, мечутся от игрушки к игрушке почти без остановки, и мы с Руной, разделившись, гонялись за близняшками так, что не было ни единого мгновения перевести дух — пока не истекли назначенные Руной шестьдесят минут.

— Уф… я вымотался, — вырвалось у меня, когда мы вышли наружу.

— Ага… Но хорошо, что ты был со мной! Если бы я была одна — мне бы правда пришлось раздваиваться, иначе никак.

Руна рассмеялась — и сказала ровно то же, о чём я недавно думал сам.

— Ладно, пойдём пообедаем! Кан-тян, Нан-тян, что хотите?

— Мэн-мэн!

— Мэн-мэ-эн!

— Принято, удон!

Мы были на третьем этаже, так что просто покатили тележки прямо в фудкорт на этом же уровне.

— Они уже не на детском пюре?

— Потихоньку. Но всё равно пока мало что можно, — ответила Руна.

Фудкорт был шире, чем какая-нибудь небольшая зона с «шведским столом», и как раз наступил обеденный час: свободные столики брали штурмом.

— Здесь скоро освободится? Ой, спасибо большое! Да нет-нет, не спешите, всё нормально! А, я сама сейчас протру! Да что вы, это вам спасибо!

Пока я, как всегда, мялся и не решался подойти, Руна легко заговорила с семьёй, которая уже доедала, и мы благополучно заполучили столик.

«Похоже, даже если мы станем мужем и женой, у нас всё будет вот так же», — почему-то ясно почувствовалось мне.

— Рюто, можешь первым сходить купить еду.

— А ты?

— Я с ними то же самое — удон. Они всё равно половину оставят.

Руна усадила обеих в детские стульчики и криво улыбнулась.

И обед начался — тоже тот ещё квест.

Ни одна из них ещё не могла нормально есть сама, так что Руна кормила Харуну-тян, а Харуку-тян — я, раскладывая удон по маленьким порциям.

— Оча-а…

— Вода, да? Вот, я принесла кружку-непроливайку, пей.

— Не! Оча!

— Это кружка «нээ-нэ». В бумажном стаканчике ты всё разольёшь, Нан-тян. Давай ты тоже из кружки?

— Оча-а!

— Ой!

— Ну вот! Почему Харука всё проливает?!

— Я принесу чем вытереть…

— Спасибо! Там, вон там, лежат салфетки-дастеры!

Когда мы кое-как закончили есть, начался эпический «период капризов».

— Чоко-о!

— Нет у меня. Нан-тян, тебе же мама сказала: шоколад пока нельзя, верно?

— Чоко-о!

— И ты тоже, Харука? Вы же только что «спасибо за еду» сказали!

— …М-может, я куплю им?

— Не надо. Они просто куксятся от сонливости. После обеда они обычно спят.

— А… понятно…

— Прости, можешь за ними чуть-чуть присмотреть? Я схожу за коляской.

Сказав это, Руна быстрым шагом ушла от столика.

Через десять минут она вернулась ко мне — а я всё это время как мог отвлекал капризных близняшек — ловко усадила обеих в коляску и, лихо развернувшись, ушла в сторону прохода.

И долго не возвращалась.

— Я… вернулась…

Спустя сорок минут Руна вошла в фудкорт с видом человека, который внезапно постарел лет на пять. Она была совершенно выжатая.

Близняшки спали в коляске. Я приподнял край накидки и заглянул внутрь: Харуна-тян вытянула обе руки к поручню, словно пыталась на него взобраться, — и по её позе было ясно, каким отчаянным был финал этой борьбы.

— Ты герой… — тихо сказал я и протянул Руне стакан с напитком.

— Ой! Тапиока!

У Руны тут же загорелись глаза. Пока я ждал её, заметил, что в фудкорте есть магазинчик с тапиокой, и заранее взял два стакана.

— Спасибо! …Ва-а, вкусно! Всё, усталость как рукой сняло!

Лицо будто мгновенно помолодело — к Руне вернулась её обычная улыбка.

— Тяжело тебе пришлось…

— Ещё как. Хотя сегодня, честно, всё прошло удачно. Иногда одна никак не засыпает, орёт во всё горло, из-за неё вторая просыпается — и потом до самого дома обе ревут без остановки.

— Ужас…

Мы с утра вместе, так что я вполне мог представить себе этот ад.

После обеденного пика в фудкорте начали появляться редкие свободные места. У окон — сплошное стекло, а снаружи, похоже, были ещё и террасные столики. Солнечный свет, льющийся через стекло, слепил глаза — погода стояла идеальная для спокойного весеннего свидания.

Мы устроились за столиком на четверых, придвинув сбоку коляску, и впервые за день смогли просто посидеть вдвоём и спокойно поговорить.

— Всё-таки близнецы — это правда нелегко…

— Ага. С одним-то тяжело, а тут сразу двое!

Руна ответила с кривоватой улыбкой.

— Но ведь хочется, чтобы Харука и Харуна росли так же, как и дети без близнеца рядом — чтобы чувствовали внешний мир, гуляли, ездили куда-то. Мисудзу-сан пока тяжело куда-то выбираться на электричке, поэтому, когда могу, я сама их вот так вывожу — даже одна.

— Вот как… Ты правда молодец.

Почти два года жить вот так — как на ежедневном марафоне. Перед Руной и правда хотелось склонить голову. И то, что у неё стало меньше времени на меня, теперь уже не казалось странным.

— Хотя, когда я одна, глаз на всё не хватает. Иногда они успевают нашкодить, а потом мне делает замечание какой-нибудь незнакомый человек — и я так проваливаюсь…

Руна, помешивая тапиоку трубочкой, чуть усмехнулась.

— Хочется, чтобы люди относились к этому мягче… Это же дети.

— Но ведь так нельзя говорить первым, правда?

С тихой, спокойной улыбкой Руна опустила взгляд на стакан.

— Дети правда шумные. Почти никогда не сидят спокойно, если не спят. Для людей, которые хотят жить тихо и спокойно, в местах, где одни взрослые, мы — только помеха. Я понимаю, почему в нынешней, «взрослой» Японии нам так мало где есть место.

Она говорила негромко, не поднимая глаз, и на лице у неё оставалась мягкая улыбка.

— Поэтому стоит выйти из дома — и ты обязан следить за поведением, не дать потеряться, защитить от странных людей… Думаю, все родители постоянно держат себя в напряжении. Даже дома нужно всё время быть начеку, чтобы ребёнок не попал в опасность. А я… я хочу дарить таким родителям хоть немного времени, когда они могут расслабиться и хоть на миг забыть о заботах. Хочу, чтобы они хотя бы ненадолго возвращали себе ту жизнь, где можно было жить в своём темпе — как до появления ребёнка.

Сказав это, Руна подняла голову и посмотрела на меня.

В её взгляде горел ровный, твёрдый свет.

— Я хочу стать такой воспитательницей, чтобы родители искренне думали: «В садике всё можно доверить Руне-сэнсэй — и всё будет хорошо». Чтобы, пока ребёнок в саду, они могли спокойно сосредоточиться на работе, делах по дому… Я правда хочу быть таким человеком.

— Руна…

Каждый день даётся ей вот так тяжело, а она всё равно думает о будущем и уже приняла решение. От одной этой мысли меня снова накрыло уважением — к ней, моей девушке.

— …Ты обязательно сможешь. Ты — точно.

Я сказал это от чистого сердца, глядя ей в глаза.

Руна смущённо улыбнулась и тихо отвела взгляд.

— Только для этого надо много учиться — про детей, про уход, про всё. Про Харуку и Харуну я уже кое-что знаю, но ведь дети бывают разные…

И, сказав это, Руна снова посмотрела на меня.

— Спасибо тебе сегодня, Рюто.

Она улыбнулась и слегка покраснела.

— Я ещё раз подумала: ты точно станешь хорошим папой.

— …Д-думаешь?..

От этих слов меня переполнило тёплое, счастливое чувство.

— Угу. …А я смогу стать хорошей мамой?..

Руна мило подперла щёки обеими руками и, покраснев, посмотрела на меня.

— …Руна, ты уже мама.

Она тут же чуть надулась.

— Эй, это что — я уже «в возрасте»?

— Н-нет, не так… Просто… я правда тобой восхитился.

Я подбирал слова, пытаясь сказать честно.

— Ты их понимаешь, всё делаешь быстро, уверенно… Я подумал, что ты больше похожа не на «старшую сестру», а уже на «маму». Это правда круто — мы же ровесники.

Руна убрала руки от лица и рассмеялась.

— Аха. Ну да, когда разница в возрасте большая — так и выходит.

Она посмотрела на двоих, мирно спящих в коляске, и лицо у неё стало очень мягким.

— Ну, у нас же есть старшая сестра, помнишь? Она на семь лет старше меня и Марии, так что когда мы хоть что-то начали понимать, она уже была взрослой, серьёзной… И по дому всё делала, и вообще. Я так сильно на неё опиралась…

— Вот как…

Из всей семьи Руны я пока не встречал только старшую сестру. Она, кажется, живёт с парнем за пределами Токио, и домой возвращается редко — Руна тоже видится с ней нечасто.

— Для меня она была наполовину мамой. Всё-таки с близнецами забот больше, чем когда дети появляются по одному. И то, чего мама не успевала, старшая сестра закрывала… Я ей до сих пор невероятно благодарна.

По её лицу было видно, насколько глубокие чувства она испытывает к сестре.

— Я хочу когда-нибудь вас познакомить. Правда. Я ею горжусь.

— Угу. Я тоже хочу с ней познакомиться.

— Но только не вздумай в неё влюбляться! У неё грудь больше, чем у меня!

— Э-э… я не буду!

Пока я в панике думал, почему меня вдруг записали в «фан-клуб груди», Руна рассмеялась:

— Да шучу я!

— …С тех пор как родились Харука и Харуна, я часто вспоминаю старшую сестру. Думаю: она тоже тогда так себя чувствовала, когда заботилась о нас?

Она снова посмотрела на близняшек в коляске — и её лицо стало ещё нежнее.

— Я хочу отдать Харуне и Харуке ту любовь, которую когда-то получила от сестры.

Сказав это, Руна взглянула на меня и чуть смущённо улыбнулась.

— Даже если у нас разные мамы… для меня они всё равно «сёстры». Ничего не меняется.

Руна правда повзрослела.

Хочется показать нынешнюю Руне ту самую Руну, что накануне Рождества во втором классе старшей школы расплакалась, увидев отца, который привёл с собой Мисудзу-сан.

«Твой папа подарит тебе новую семью и новое счастье. Всё будет хорошо».

Хочется сказать это ей тогдашней.

— И всё же… когда они вот так спят, они правда такие милые.

Руна сказала это и посмотрела на спящих близняшек — её профиль был полон такой нежности, что казался почти священным, как на западных полотнах с Мадонной.

И я снова почувствовал, как сильно люблю Руну — до боли, до тепла.

◇

Пока близняшки спали, мы с Руной быстро и тихо сделали несколько покупок. А когда они проснулись, мы двинулись к станции.

Выспавшись и оказавшись в хорошем настроении, обе сидели в коляске спокойно.

— О, «клубничная ярмарка», — сказала Руна на ходу, заметив плакат на стене коридора.

— Похоже, она была на площади с фонтаном… Хотела бы сходить. Я так люблю клубнику ♡

— …Пойдём сейчас?

— Не-а. Я уже совсем вымоталась.

Руна слабо усмехнулась и покачала головой. Я тоже был не против — так что даже обрадовался.

— В следующий раз хочу выбраться на клубничный сбор… Я, представляешь, ни разу не была.

— Я тоже.

— О, да! Значит, у нас снова будет «первый раз»!

Руна засмеялась так радостно, что мне уже стало тепло от одного ожидания — хотя мы ещё ничего не планировали.

— Интересно, где вообще можно собирать клубнику? Это далеко?

— Кстати, на станции Лейктауна я видел вывеску про клубничный сбор. Я как-то по телевизору слышал, что в Косигае много клубничных хозяйств.

— Правда?! Может, поэтому тут и сделали клубничную ярмарку?

— Может быть.

Болтая о пустяках, будто смакуя последние минуты «супружеского настроения с детьми», мы неторопливо шли к станции.

Я катил коляску и украдкой смотрел на Руну. Вначале я путался с управлением двойной коляской и возился, но за полдня уже заметно приноровился: по моллу, где нет больших ступенек, я и сам вполне мог её вести.

— …Рюто, если вот так посмотреть — ты прямо образцовый папа, — поддразнила Руна.

— Серьёзно? Уже похоже на дело?

— Угу ♡ Спасибо за сегодня, Рюто-папа.

Сказав это в шутку, Руна вдруг стала серьёзной.

— …Правда, Рюто… спасибо.

И в ту же секунду…

— Рю-то!

Из коляски донёсся голос. Харука-тян обернулась и смотрела на меня.

— Рю-то, рю-то!

Увидев это, Харуна-тян тоже показала на меня пальцем.

— Рю-то!

— Ого… Вот это да!

Руна, поражённая, сложила ладони у груди и посмотрела на меня.

— Они ведь ещё почти не выговаривают имена людей…

— Правда? Тогда я молодец!

Полдня изматывающего труда окупились.

— Рю-то-о!

— Рю-то!

Харука-тян и Харуна-тян будто соревновались, смеясь и наперебой зовя меня. Они выглядели как ангелы — от одного взгляда на них сердце словно таяло, и я чувствовал, как меня накрывает нежностью.

«А… вот оно что», — подумал я.

Как бы ни было тяжело, вот ради таких мгновений люди и могут растить детей.

— Аха-ха… они так привязались к тебе, Рюто-нии, — Руна улыбнулась так счастливо, будто сама расцвела.

Мы уже подходили к выходу Лейктауна и вместе с толпой шли по стеклянному воздушному переходу.

Глядя на профиль Руны, окрашенный закатным светом в тёплый оранжевый, я представлял нашу будущую семью — ту, которую мы когда-нибудь обязательно создадим.

И от этого у меня в груди становилось горячо — так, словно даже закат не мог бы соперничать с этим теплом.

◇

— Правда… спасибо тебе за сегодня.

У дома Руна в который раз — уже и не вспомнить, в какой — сказала это мне.

— Мы так давно не виделись… прости, что свидание получилось вот таким.

— Ничего. Я даже рад — с Харукой-тян и Харуной-тян подружился, да и мне было весело.

Их «режим хорошего настроения» всё ещё держался: сейчас они жевали боро и будто играли в гляделки.

Боро — это традиционное японское сладкое печенье, похожее на маленькие, тающие во рту шарики или мастику.

— Ну… тогда я…

Я уже отпустил ручку коляски, собираясь идти обратно к станции, как вдруг…

— Эй, подожди.

Руна окликнула меня, сделала несколько шагов навстречу, быстро огляделась по сторонам — и резко опустила капор коляски, будто пряча близняшек от чужих взглядов. Затем приблизила ко мне лицо.

«А-а…» — понял я, на миг прикрыл глаза и коснулся её губ.

…………

Поцелуй вышел коротким, всего на полсекунды.

— …Ну, тогда пока.

Руна отстранилась, и брови у неё чуть сошлись на переносице.

Раскрасневшиеся щёки, влажный взгляд, печальная, почти тоскливая улыбка… Увидев это выражение, я вдруг вспомнил одно лето — три года назад.

♣

Лето выпускного класса было сплошной учёбой. Конечно, бывало, я и расползался, ленился, терял концентрацию — но в целом с утра до вечера торчал в подготовительной школе, а в свободное время сидел в кабинете для самоподготовки.

И всё же в тех днях были два летних дня, которые я запомнил по-настоящему.

Руна взяла выходные на подработке и тем летом тоже примерно на две недели уехала в Тибу — к прабабушке. Вместе с ней поехала и Куросэ-сан. А в последние субботу и воскресенье — как раз под летний фестиваль — мы с ребятами по страйкболу заехали к Руне.

— Рюто-о!

После обеда в пляжном домике Мао-сан — «LUNA MARINE» — мы втроём, парни, лениво валялись без дела, когда Руна вернулась. Она должна была быть на море вместе с Ямана-сан и остальными.

— Там, у камней, крабы! Пойдём посмотрим вместе.

— Э? Ну… ладно…

Почему крабы?.. Я разве говорил, что люблю крабов? Есть — да, люблю, но… — с такими мыслями я поднялся с татами.

— Серьёзно? Крабы?

Почему-то Итти оживился и покосился на Нисси.

— Пойдём, Нисси?

— Не надо. И ты тоже не лезь.

Нисси холодно отрезал и схватил Итти за руку, не давая ему подняться.

Похоже, они пытались быть деликатными — и мне стало неловко.

…………

У камней Руна тихо сказала — и её глаза мягко блеснули:

— Наконец-то мы одни.

Это место оказалось на мелководье — вода доходила до колен. Тут и там высились огромные валуны, выше человеческого роста, создавая и тень, и укрытие от взглядов. Там, ближе к пляжу и домикам, было шумно и многолюдно, а здесь — никого. Как Руна и сказала, правда получалось, будто мы вдвоём.

— Рюто… ты же завтра уже уезжаешь, да?..

Она вдруг произнесла это так тоскливо.

— Угу… у меня же занятия.

— Ну да…

Опустив взгляд, Руна взяла меня под руку и, словно играя, прижалась ко мне всем телом, обвивая меня.

— П-подожди, Руна…

Я невольно оказался будто обнимающим её сзади — и запаниковал.

Её чувственный купальник и так был слишком сильным раздражителем для глаз, а уж когда я почувствовал гладкость кожи, упругость талии и груди… я понял, что силуэт моих плавок рискует предательски измениться.

— Ну ещё чу-уточку…

Руна протянула это капризно и начала сильнее вжиматься в меня спиной.

— Эй, подож…

Её пышные, слишком соблазнительные для такой стройной фигуры бёдра двигались у меня у пояса — будто нарочно. Я почувствовал это даже сквозь тонкую ткань, и… всё. Я уже не выдержал.

— …А♡

Моё состояние она уловила мгновенно.

Руна развернулась всем телом — и теперь уже, глядя мне в лицо, прижалась бёдрами.

…………

Я был полностью повержен. Я ничего не мог сделать с тем, что она, упрямо и методично, будто «раздразнивала» меня там, внизу живота.

— Рюто… тебе стало… ну, так?.. 

— …Ещё бы…

Голос у меня вышел жалким. И лицо, наверное, полыхало.

— Фуф… Рюто такой милый.

Руна выглядела довольной. Не отлипая от меня, она обвила руками мою талию и весело рассмеялась.

— Смотри, крабик на нас смотрит.

Я перевёл взгляд туда, куда она указала: из трещины между камнями выглядывал маленький краб — почти одного цвета с камнем.

А «атака» Руны не прекращалась.

— …Р-руна.

Я поспешно отпрянул бёдрами назад.

— Подожди, дальше — правда нельзя… серьёзно…

— Ну-у-у…

Руна недовольно протянула, но всё же разомкнула руки и отстранилась.

А потом, как маленькая проказница, посмотрела на меня снизу вверх — хитро и сладко.

— Кажется, мне нравится ставить тебя в неловкое положение ♡

— …Ну вот же-е-е…

Когда я вообще смогу у неё выиграть? Похоже, никогда. И странно — меня это совсем не раздражало.

— …Слушай.

Она произнесла это таким мягким голосом, что я поднял на неё глаза.

Руна стояла прямо передо мной, закрыв глаза, чуть приподняв подбородок и подставив лицо.

…………

Я понял, чего она хочет, и на мгновение прижался губами к её ярким, вишнёво-розовым губам.

Только это — вот всё, на что я тогда был способен. И от этого было мучительно досадно.

Судя по всему, Руне было так же: отстранившись, она свела брови, и в её лице появилась та самая больная, тёплая тоска.

— …Эх.

Она вздохнула — будто у неё дрогнуло сердце — и подняла взгляд к небу.

— Скорей бы уже весна…

Её шёпот растворился в ослепительно синем, насмешливо летнем небе.

♣

Прошло уже три года, а я всё ещё заставляю Руну делать такое лицо.

Тонкая вина, вспыхнувшая во мне, тут же утонула в жаре, поднимающемся от тела.

Уже скоро.

С этой мыслью я легко шагал к станции A.

В августе…

Самым большим ожиданием сейчас была поездка на Окинаву, которую мы запланировали на лето.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

* * *

В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши ( желательно под одной веткой комментов) .

Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM

Поддержать монетой : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6