На следующий день мы с Руной и Куросэ-сан втроем отправились в больницу, куда госпитализировали Кудзибаяси-куна.

Вчера Кудзибаяси-куна доставили в медпункт университета, оттуда на такси перевезли в больницу, где и положили на обследование. Если результаты будут в порядке, его должны выписать уже сегодня после обеда.

— Мария, на работе нормально отнеслись к отгулу? — спросила Руна у сидящей рядом Куросэ-сан, пока мы ехали в такси от станции.

Подарок, на который мы скинулись втроем, Куросэ-сан держала на коленях. Руна сидела посередине заднего сиденья, а мы с Куросэ-сан — по бокам от нее.

— Всё в порядке. Я сказала, что плохо себя чувствую и приду после обеда, — ответила Куросэ-сан с просветленным лицом.

Возможно, перспектива перехода на работу мечты сделала её более терпимой к нынешней службе.

— ...Я волнуюсь, так что хочу поскорее его увидеть и успокоиться, — пробормотала она.

Времени было без чего-то десять утра. Часы посещения начинались ровно в десять, так что мы планировали прийти первыми.

Поднявшись на этаж, куда нас направили в регистратуре, мы нашли палату. Кудзибаяси-кун, одетый в больничную синюю пижаму, сидел на кровати. Он поднял спинку койки и полулежа читал книгу — научный труд с библиотечной наклейкой университета на корешке.

Его правая рука была плотно забинтована. Как нам сообщили, при падении он пытался смягчить удар, из-за чего в основании большого пальца образовалась трещина. Диагноз — перелом.

— Кудзибаяси-кун.

Я постучал в открытую дверь и окликнул его. Палата была двухместная; койка напротив тоже казалась занятой, но шторы были раздвинуты, а пациента на месте не было.

— !..

Кудзибаяси-кун оторвался от книги и посмотрел на меня, но, заметив за моей спиной Руну и Куросэ-сан, тут же захлопнул полуоткрытый рот.

— Прости, что мы так вламываемся. Ну и досталось же тебе.

— Но я рада, что ты выглядишь бодрым!

Мы с Руной заговорили с ним, но Кудзибаяси-кун замялся, словно застенчивый ребенок. Вероятно, стеснялся присутствия Куросэ-сан.

— Это тебе от нас, выздоравливай. Я поставлю здесь, — сказал я.

Раз уж его выписывают сегодня, мы решили не тащить ничего громоздкого и ограничились коробкой сладостей подходящего размера. Так как торговый центр на станции был еще закрыт, купили их в киоске, где продаются сувениры. Я положил коробку на низкую тумбочку у кровати.

— ...Премного благодарен, — впервые подал голос Кудзибаяси-кун, склонив голову.

— Кроме правой руки ничего не пострадало?

— В остальном лишь ушибы да ссадины суть.

— Вот как... Тяжко тебе пришлось.

И все же я был рад видеть его в добром здравии.

— А что врачи говорят насчет полного выздоровления? — спросила Руна.

Кудзибаяси-кун немного помялся, прежде чем ответить:

— Один месяц.

— Понятно... Береги себя. Ты ведь правша?

На вопрос Руны он молча кивнул.

— Значит, будет довольно неудобно. Ты уж не перенапрягайся насчет свадьбы, ладно? Хотя, конечно, мы будем рады, если ты придешь.

— Касательно сего мероприятия, намерен я прибыть всенепременно.

Верность Кудзибаяси-куна своему слову, проявленная даже в ответе Руне, заставила меня невольно улыбнуться.

Покончив с разговорами об аварии и травмах, мне захотелось узнать, как у него дела в целом. Мы несколько раз переписывались, пока я был в Индонезии, но вживую не виделись месяца четыре. В студенческие годы мы встречались едва ли не каждый день, так что этот перерыв казался вечностью.

— Как аспирантура?

— Наставники и старшие товарищи неизменны, посему новизны не наблюдается. Разве что дозволение пользоваться читальным залом исследовательского корпуса можно счесть переменой обстановки.

На мои вопросы он, как обычно, отвечал без запинки, в своей манере.

— А как поживает Ваша милость в далёких краях?

— Работаю впервые, живу один впервые, да еще и за границей — поначалу голова шла кругом. Не то чтобы я уже совсем привык, но стало легче.

— Духота тропического лета невообразима для тенелюбивого создания, подобного мне.

— Знаешь, там на удивление комфортно. Наше японское лето, пожалуй, даже тяжелее переносится.

— Климат нашей страны, что дискомфортнее экваториального зноя, есть проблема весьма удручающая.

Мы с Кудзибаяси-куном увлеклись беседой, но присутствие Руны и Куросэ-сан, а также тот факт, что все, кроме больного, стояли, создавали неловкость.

Стул у кровати был всего один, и все из вежливости не решались на него сесть. Вероятно, для таких случаев и существовал холл для посетителей, который мы видели по пути — скорее всего, сосед по палате ушел именно туда.

Но Кудзибаяси-кун только вчера получил травму, и заставлять его идти в холл ради нас было бы неправильно.

К тому же, мне хотелось, чтобы Куросэ-сан, которая все это время хранила молчание, поговорила с ним наедине.

— ...Слушай, нам с Руной нужно обсудить кое-какие детали свадьбы, так что мы, пожалуй, пойдем вперед.

— А?

Руна на мгновение удивленно посмотрела на меня, но стоило мне скосить глаза в сторону Куросэ-сан, как ее лицо озарилось пониманием: «А-а, ясно».

— Тогда пока, Кудзирин! Поправляйся скорее!

— Береги себя. Увидимся на свадьбе.

— ............

Куросэ-сан искоса взглянула на нас, покидающих палату, но ничего не сказала.

Выйдя в коридор, я собрался было направиться в сторону холла.

— Подождем Куросэ-сан в холле... Эй, Руна?

Руна опустилась на колени прямо у двери палаты и заглядывала внутрь.

— ...Ты что делаешь?

— Тс-с! ...Я волнуюсь, сможет ли Мария нормально высказать свои чувства, поэтому буду караулить здесь, — прошептала она.

— ............

«От того, что ты караулишь, толку мало...» — подумал я, но поскольку Руна не двигалась с места, мне пришлось присесть рядом с ней на корточки.

Из-за полуоткрытой шторы лица Кудзибаяси-куна отсюда видно не было. Зато я видел спину Куросэ-сан, севшей на стул у кровати.

— ............

Некоторое время они молчали.

— ...Ты нормально питаешься? Может, купить чего-нибудь? — заботливо начала разговор Куросэ-сан.

— Отнюдь, — ответил Кудзибаяси-кун.

— Что это за манера речи? — строгим тоном произнесла Куросэ-сан. — Говори как обычно. В LINE же ты общаешься нормально.

— ............

Услышав обиду в голосе Куросэ-сан, Кудзибаяси-кун замолчал.

— ...С этой рукой всё в порядке?

Видимо, она спросила про левую руку, которая была ближе к ней.

— Можно потрогать?

Почувствовалось, как Кудзибаяси-кун смущенно кивнул, и Куросэ-сан накрыла своей правой рукой его левую ладонь, лежащую на одеяле.

— ...Холодная рука. Из-за кондиционера?

Кудзибаяси-кун сохранил молчание в ответ на её слова, больше похожие на мысли вслух.

— Оказывается, у тебя такие руки... Мы общаемся почти два года, а я совсем не знала.

Голос Куросэ-сан звучал проникновенно.

— ...А Ваша рука теплая.

Спустя паузу послышался голос Кудзибаяси-куна.

— Хи-хи, почему на «Вы»? Мы же ровесники, — рассмеялась Куросэ-сан.

Я вспомнил, как когда-то сам признавался в любви Руне, и меня охватила ностальгия.

— И сообщения в LINE тоже. Давай уже перейдем на «ты».

— ...Приложу усилия.

— Вот, опять.

Куросэ-сан рассмеялась, а Кудзибаяси-кун снова затих.

— ...Я хотела встретиться раньше.

В голосе Куросэ-сан сквозила тихая грусть.

— Я так долго ждала, когда ты скажешь: «Давай увидимся».

Пытаясь угадать, что творится в душе молчащего Кудзибаяси-куна, я вслушивался в голос Куросэ-сан. Руна тоже затаила дыхание, наблюдая за происходящим в палате.

— Когда стало известно, что тебя могут взять в ту же компанию, что и Касиму-куна, и ты уедешь из Японии... Я представила твое лицо, и мне невыносимо захотелось тебя увидеть. Захотелось услышать хотя бы голос, я позвонила... и тут такое случилось.

Голос Куросэ-сан прервался.

И тогда вместо неё заговорил Кудзибаяси-кун.

— Услышав по телефону, что Вас не будет в Японии, у меня потемнело в глазах. Когда я очнулся, пола под ногами уже не было.

Кудзибаяси-кун рассказывал ровно и спокойно.

— ...В то мгновение, пока нога соскальзывала со ступени и я падал на лестничную площадку, вся жизнь пронеслась перед глазами, словно в волшебном фонаре.

Представив этот момент на себе, я содрогнулся. Как же хорошо, что он отделался легкими травмами.

— Я думал, что умру, и горько сожалел. Но не о том, что умру молодым, не завершив научные изыскания и не достигнув цели...

Сказав это, Кудзибаяси-кун немного замешкался перед продолжением.

— ...Это было сожаление о том, что до самого конца я так и не передал Вам свои чувства.

В палате повисла тишина на несколько секунд.

— ...Я люблю вас. Мария Куросэ.

В этих словах не было ни показной мужественности, ни пафоса, с которым обычно произносят клятвы раз в жизни.

Словно вода течет сверху вниз, словно солнце всходит и заходит — Кудзибаяси-кун признался Куросэ-сан так, будто просто перечислял непреложные истины этого мира.

— Пожалуйста, даже уехав туда, помните: в Японии есть мужчина, который молится о вашем здоровье и счастье.

Я убедился: это и были все чувства Кудзибаяси-куна.

Я снова понял — таков уж он есть, этот Кудзибаяси.

— Дурак...

Голос Куросэ-сан промок от слёз, её плечи задрожали.

— Сказал бы раньше... Тогда бы мы могли...

Она не договорила, захлебнувшись слезами. Но я понимал, что она хотела сказать.

Встречаться чаще, разговаривать, касаться друг друга... Она хотела разделить с ним счастливое время. Эти чувства, должно быть, переполнили её.

— ...Мария...

Я посмотрел на Руну — по её щекам тоже текли слёзы.

Куросэ-сан в рыданиях припала к кровати, а левая рука Кудзибаяси-куна растерянно замерла в воздухе над её спиной.

— ...Идём, Руна.

Убедившись, что его ладонь всё-таки благополучно опустилась ей на спину, я позвал Руну, и мы отошли от палаты.

◇

Мы с Руной вышли из больницы и неспешным шагом направились к станции, до которой было около пятнадцати минут ходьбы. Куросэ-сан, наверняка, останется с Кудзибаяси-куном столько, сколько позволят часы посещения.

— Ох... Как хорошо, правда, Мария?..

Руна кончиками пальцев смахнула вновь набежавшие слезы и тихо вздохнула. Она шла под складным зонтиком, и в тени её лицо казалось особенно свежим.

— Любовь, которой Марии так не хватало... Наконец-то нашелся человек, который подарит ей это чувство...

— Правда, у них сразу начинаются отношения на расстоянии.

Только это и огорчало, но, учитывая, что они почти два года общались исключительно в ЛИНЕ, мне казалось, что несколько лет жизни в разлуке они как-нибудь переживут.

— Рюто.

Пока я размышлял об этом, Руна окликнула меня.

— М?

Я повернулся: Руна смотрела на меня с легкой улыбкой.

— Спасибо тебе. За то, что всегда приглядывал за Марией.

В её взгляде читалась искренняя благодарность.

— И впредь, пожалуйста, позаботься о моей сестрёнке.

— Впредь?.. — переспросил я.

Руна рассмеялась, словно говоря: «Ты что, забыл?»

— Вы же будете работать вместе, верно?

— А, точно... Будет как в «Иидабаси», — спохватился я.

Мы совсем недавно работали вместе, так что если я буду каждый день видеть Куросэ-сан и Фудзинами-сана, Джакарта может показаться мне филиалом «Иидабаси».

Руна отвела от меня взгляд и посмотрела на черный купол своего зонтика.

Сегодня в Токио снова было ясно. Сезон дождей закончился, и палящее солнце нещадно обрушивало свои лучи на мою ничем не защищенную голову.

— ...В последнее время я часто думаю об этом. Мы с Марией — единое целое...

Руна опустила взгляд под ноги и продолжила:

— Я — обратная сторона Марии. Мария — обратная сторона меня. Не было бы странным, если бы мы родились наоборот...

Я хотел было что-то ответить на этот полный глубокого смысла шёпот, но Руна подняла голову и улыбнулась мне.

— Спасибо, что полюбил нас обеих.

Глядя на чистую благодарность в её глазах, я лишился дара речи.

Тогда, в первом классе средней школы, когда я признался Куросэ-сан и был отвергнут.

Когда я наставлял Куросэ-сан на лестнице перед крышей.

Когда обнимал Куросэ-сан в школьном спортзале.

Когда она в слезах прижалась ко мне в парке.

В памяти всплыло несколько сцен, но все они растворились в прекрасной улыбке стоящей передо мной Руны.

Руна продолжила:

— И спасибо, что познакомил Марию со своим лучшим другом.

— ...Да нет, ну что ты... Это мне стоит благодарить.

Если бы не Куросэ-сан, я бы, наверное, так и не узнал, насколько хорош Кудзибаяси-кун.

В этом смысле я тоже благодарен Куросэ-сан.

И я молюсь за их с Кудзибаяси-куном долгое счастье.

— ...Слушай, Рюто. У тебя есть планы после этого? — спросила Руна, прерывая сентиментальную паузу.

Её щеки слегка порозовели.

— А? Ну, в восемнадцать ноль-ноль я встречаюсь с Иччи и Нисси...

— А до этого?

— Ничего особенного... Думал где-нибудь присесть и дописать вот это, поэтому взял с собой, — сказал я, доставая из сумки папку.

Внутри лежали десятки рассадочных карточек для свадьбы.

На обороте карточек с именами гостей, которые ставят на столы, Руна хотела написать личные послания каждому. Я решил, что будет некрасиво по отношению к гостям со стороны жениха, если я не сделаю то же самое, поэтому захватил свою часть карточек. Дома я вряд ли смог бы сосредоточиться, так что планировал поработать в каком-нибудь тихом кафе перед вечерней встречей.

— Ой! Точно, я ведь для своих гостей еще не написала!

— Кстати, Руна, ты же говорила, что сегодня пойдешь подавать заявление о выписке? Мэрия закрывается рано, нужно успеть до вечера.

— Точно же! А-а-а, как много всего надо сделать!

Лицо Руны тут же стало жалобно-плаксивым.

— ...Понятно... Значит, пообедаем и разбежимся...

— Угу... У меня встреча на станции «О», так что до неё я тебя провожу, — предложил я.

Грустная Руна выглядела так мило, да и мне самому хотелось побыть с ней подольше.

— Мы ведь завтра снова увидимся.

— Угу...

— А когда переедем, будем вместе каждый день.

— ...Ты прав...

Когда она делает такое лицо, мне ужасно хочется её обнять, и это проблема.

Я и так из последних сил сдерживаю желание приласкать её...

Но мы находились в самом центре огромного мегаполиса — Токио.

На тротуаре вдоль оживленного шоссе, где выстроились офисные здания, магазины и рестораны.

Средь бела дня, под палящим солнцем, я был связан по рукам и ногам, не в силах ничего предпринять.

— ...Давай пока зайдем куда-нибудь и пообедаем.

Руна, опустив брови домиком, кивнула на мое предложение.

— Давай...

И мы с Руной отправились на вполне себе целомудренный совместный ланч.

◇

После этого мы с Руной доехали до станции «О», где и расстались. Я засел в фастфуде неподалеку, чтобы подписать карточки рассадки, а к шести вечера направился к турникетам.

— Йо, Касси! Давно не виделись!

— Нисси! И правда давно! Ну что? Как обычно, в то заведение?

— Ага.

Встретившись с Нисси, мы направились в китайский семейный ресторанчик, куда часто заглядывали в школьные времена.

— Жаль, что Иччи не смог прийти. Он обожает тамошний жареный рис.

— Это точно. Но тут уж ничего не поделаешь...

Иччи сообщил, что не придет: подхватил простуду от ребенка и слёг с температурой. Обидно, ведь теперь мы вряд ли увидимся до самого дня свадьбы.

— Ну, как Индонезия? Ощущаешь себя в вечном тропическом отпуске?

— Вовсе нет. Курсирую только между домом и офисом, да и Джакарта — мегаполис, так что курортной атмосферы там особо не чувствуется.

— Хм-м. Значит, и Касси превратился в образцового корпоративного раба.

— Ха-ха. А у тебя как с работой?

Нисси начал поиски работы осенью четвертого курса и устроился в юридический отдел IT-компании средней руки. Это была резкая смена курса, так как поступление в юридическую школу казалось слишком сложным, но он планирует учиться параллельно с практикой и со временем получить квалификацию, например, судебного писаря.

— Потихоньку, — ответил Нисси.

Он всегда так отвечает, и когда всё хорошо, и когда плохо. Но, судя по выражению лица, работа у него шла неплохо.

Придя в ресторан и сев за столик, мы открыли меню, чтобы сделать заказ.

— Смотри, у них сейчас акция на мега-порции.

— Ого, Иччи был бы в восторге.

— Знаешь, пока думал об Иччи, самому захотелось жареного риса.

— Мне тоже. Закажу-ка я жареный рис с курицей карааге.

Когда мы с Нисси вдвоем, то невольно говорим об Иччи, а когда с Иччи — о Нисси. Если подумать, что в моё отсутствие они, возможно, так же обсуждают меня, становится немного неловко.

— Кстати, сколько уже ребенку Иччи?

— М-м? Так, он вроде родился в апреле прошлого года... Значит, сейчас год и три месяца?

— Ого, уже такой большой. Казалось, только вот-вот родился.

— И не говори. Кажется, с каждым годом время летит всё быстрее.

В этот момент к нашему столику подошел официант с едой.

— Прошу прощения за ожидание.

Перед нами с глухим стуком опустились тяжелые тарелки.

Это было, без сомнения, блюдо из «мега-меню»: гора жареного риса, доверху заваленная курицей карааге и гёдза.

— Э?!

Мы переглянулись в изумлении, а официант, заметив нашу реакцию, сверился с чеком.

— Ах, прошу прощения, это для другого столика.

Извинившись, он поспешно забрал тарелки и удалился.

Мы снова посмотрели друг на друга.

— Ну и напугал же он.

— Такую гору мне точно не съесть.

— Ага. Мы же не Иччи.

Я вспомнил, как Иччи уплетал огромную порцию пасты на подработке у Нисси.

— ...Ха-ха.

— Ты чего?

Я невольно рассмеялся, вспомнив тот случай, и Нисси спросил, в чем дело.

— Да нет, просто вспомнилось, как мы пришли к тебе на подработку, и Асако-сан вынесла ту «незаконно» огромную порцию пасты.

При моих словах Нисси вдруг заерзал на месте.

Пока я гадал, что случилось, он с некоторой неловкостью произнес:

— ...А, кстати говоря.

— М?

— Я с прошлого месяца начал встречаться с Асако.

— Э-э?!

Не веря своим ушам, я уставился на Нисси.

— Асако — это та самая Вакана Асако?!

— Ну да, Вакана Асако, с которой мы вместе работали.

Нисси ответил, что-то жуя.

— Ого, серьезно?! И как так вышло?

— ...Когда я сказал, что расстался с девушкой, она с того же дня начала писать мне чуть ли не ежедневно: «Давай сходим на свидание». А я только-только расстался с той, кого любил со школьной скамьи, настроение было совсем не то...

Нисси рассказывал это с угрюмым видом, опустив голову и стараясь не смотреть на меня.

— Но прошло несколько месяцев, я определился с работой, получил оффер, решил начать всё с чистого листа... А она всё продолжала звать. Я подумал: такая девушка, которая так настойчиво зовет такого парня, как я — это, наверное, редкость. Стал иногда выбираться с ней... Присмотрелся — она маленькая, миленькая, светлая и веселая... Ну и, в общем, влюбился.

— Вот как... Я рад за тебя.

Можно сказать, я был впечатлен: Асако-сан взяла его измором.

Если подумать, с тех пор как Нисси расстался с Яманой, прошло уже больше года. Время действительно летит быстро.

Тут нам наконец принесли наш заказ, и мы принялись за жареный рис с курицей карааге нормального размера.

— Слушай, насчет твоей свадьбы, Касси. Асако говорит, что хочет пойти на афтепати. Как думаешь, можно?

Услышав это от жующего Нисси, я замер с ложкой у рта.

— А?

— Если нельзя, то без проблем, но она просто достала: «Спроси да спроси».

— ...Думаю, всё будет нормально. Списком гостей занимается Руна, я поговорю с ней.

Хоть список участников афтепати и составлялся предварительно, мы решили, что будем рады и тем, кто решит присоединиться в последний момент, так что проблем быть не должно.

— Выручишь, спасибо.

— ...Но ты уверен, что это хорошая идея?

— М? Ты о чем?

Я нерешительно ответил переспросившему меня Нисси:

— Ямана-сан, скорее всего, тоже будет на афтепати...

— А, ну да, — кивнул Нисси как ни в чем не бывало.

— Асако в курсе. Или, скорее, именно поэтому она и рвется туда...

— Э?

— Она заявила: «Хочу узнать, что за женщина, по которой Сэмпай сох столько лет! Хочу стать идеалом для Семпая, поэтому перейму всё, что только можно!»

— Ничего себе! Ну и характер...

С-сильно!..

— Будь я на её месте, я бы и видеть не хотел бывшего своей девушки, не то что брать с него пример...

— Ага. Она невероятная.

— ............

Разговор сам собой затих, и пока мы молча ели жареный рис, меня вдруг осенило.

Если подумать, Нисси ведь знал в лицо Сэкию-сана, бывшего парня Яманы-сан. И, ориентируясь на карьеру Сэкии-сана, пытался стать адвокатом, чтобы составить достойную конкуренцию врачу.

— ............

Выходит, Нисси тоже крепок духом. Они с Асако-сан похожи — может, поэтому и поладили.

— ...Наверное, я всё это время неправильно любил.

Собирая ложкой остатки риса на тарелке, тихо произнес Нисси.

— Мне кажется, в глубине души я всегда знал: Никору никогда не полюбит меня так, как «Семпая».

Он пробормотал это, глядя на крохотную порцию риса в ложке.

— Но я думал, что любовь — это тоска, боль и тяжесть... Возможно, я просто упивался собой в этом состоянии.

Я молча слушал исповедь друга. В шумном семейном ресторане в час пик только наш столик казался островком тишины.

— Но я понял, что имею право на более добрый и тёплый мир.

— ...Вот как.

Сейчас Нисси, несомненно, находится в этом добром и теплом мире. Он нашел его рядом с женщиной по имени Асако-сан.

Глядя, как Нисси с счастливым видом отправляет в рот последний кусочек, я мысленно благословил путь, который ему предстоит пройти с новой возлюбленной.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

* * *

В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши ( желательно под одной веткой комментов).

Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM

Поддержать монетой переводчика за перевод : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6