Проснувшись следующим утром, Надеко обнаружила Цукихи-тян, спящую рядом.

— …

И хоть Надеко не закричала, но это не значит, что она не была удивлена.

Удивлена настолько, что не могла издать и звука.

Супер удивлена.

Можно сказать, что Надеко закричала ультразвуком.

Лёгкие и горло едва выдержали этот крик.

Похоже, желание спать вместе с Надеко — это обычай семьи Арараги…

Цукихи-тян спала крепко и обнимала Надеко, как дакимакуру.

Было не пошевелиться.

Возможно, вам потребуется объяснение, поэтому Надеко повторится. Цукихи-тян пугала. Среди учащихся средней школы всем известно, какой жестокой она может быть.

За её способность выходить из-под контроля люди даже сравнивают её с ядерной бомбой.

Много ли людей могут честно сказать, что знают, насколько это страшно — проснуться в объятиях ядерной бомбы? Хотя, наверное, сцена того, как кто-то находится в объятиях ядерной бомбы — это тот ещё «сюр».

Надеко не любит, когда к ней прикасаются. Надеко противны прикосновения, чьи бы то ни было, даже родителей. Но когда тебя кто-то обнимает таким образом, то ничего не поделаешь, в особенности, если этот кто-то — Цукихи-тян.

Всё, что можно сделать в этой ситуации — это превратиться в пепел.

— Мхм…

В итоге Надеко сделала всё, что могла — другими словами, не сделала ничего — и Цукихи-тян проснулась с Надеко в объятиях.

— …О-о-о! Надеко!

— …

— Ты испугала меня!

Цукихи-тян выпрыгнула из кровати.

Она попыталась отодвинуться от Надеко, но в итоге скатилась с кровати. Слишком резкая реакция… Она в самом деле отличается от Надеко, не правда ли?

Неужели мы действительно одного возраста? Неужели мы одного пола?

— Ч-что ты делаешь в постели моего брата?! Я думала, что обнимаю его, а не тебя!

— …

Это было крайне неловкое заявление.

Судя по всему, Цукихи-тян на рассвете легла на кровать братика Коёми. Но его ведь всегда будят по утрам Цукихи-тян и Карен-сан, хотя… Наверное, дело не только в этом?

Как бы то ни было, Надеко осмотрела комнату.

Хм, кажется, Карен-сан здесь нет…

— …Доброе утро, Цукихи-тян, — сказала Надеко.

А как иначе. Уже ведь утро.

— Ага… Доброе утро, Надеко-тян.

Кстати, в начальной школе мы с Цукихи-тян называли друг друга «Сэн-тян» и «Рара-тян», но в нашем текущем возрасте это начало казаться слишком уж детским обращением, поэтому в последнее время мы называем друга просто по имени.

Н-нет.

Сейчас не время для таких комментариев.

Поднявшись, Цукихи-тян поправила задравшийся подол юкаты и встала с пола. Её юката была такой же, что и юката Надеко, и это было как-то странно.

Конечно, у Цукихи, должно быть, были такие же мысли. Увидеть одну из своих юкат на Надеко, без её разрешения (вряд ли братик Коёми объяснил ей ситуацию).

— ?

Она выглядела озадаченной.

На её лице было написано, что она не уверена, проснулась ли она, или ещё спит.

Братик Коёми тоже говорил о том, что Цукихи-тян примечательная своими опущенными уголками глаз. Она всегда выглядит очень сонной, даже если это на самом деле не так.

— Эм. Э-э… Это не то… что ты думаешь, — Надеко попыталась бессвязно извиниться.

Сейчас самым большим страхом Надеко было то, что Цукихи-тян подумает: «Надеко без спроса взяла одну из юкат Цукихи-тян и легла спать в постель братика Коёми».

Если Цукихи-тян, страдающая братским комплексом (прошу прощения), поймёт всё неправильно, то может в худшем случае настроить против Надеко всех местных школьников.

Это куда страшнее, чем быть одержимой любой странностью.

— Ээ, мм… Цукихи-тян, братик Коёми сказал, что…

— Надеко-тян! Ты замаскировалась под меня, и напала на онии-тяна?!

— …

Степень её непонимания слегка выходила за рамки ожиданий Надеко.

Серьёзно, что за пугающая младшая сестра…

Нет, что за пугающие брат с сестрой.

Да, она определённо сестра своего брата.

— Вот это смело!

Она по какой-то причине выглядела счастливой и показала Надеко большой палец — несмотря на то, что в этой ситуации вполне могло возникнуть серьёзное недопонимание, кажется, пока всё было более-менее.

Невозможно понять, что у неё на уме…

Невозможно даже предугадать, что и как может повлиять на её настроение.

— А… а что Карен-сан? — неуверенно спросила Надеко.

Огненных сестёр всегда представляли, как пару, и из-за того, что одной из них не было, Надеко не могла себе позволить расслабиться.

По идее, пока Цукихи-тян, мозг команды, не дала своего разрешения, ничего неординарного не должно произойти, но всё равно осторожность лишней не будет.

Если дела пойдут плохо, то Надеко может в любой момент получить пинка без каких-либо объяснений.

— Хмм, не знаю… Думаю, она на пробежке…

А?

Такой расплывчатый ответ. Неужели Огненный сёстры не так тесно связаны, как говорят?

Или между ними что-то произошло?

Что-то, что изменило отношения между Огненными сёстрами — не драка и не ссора.

— В любом случае, рада снова тебя видеть, Надеко-тян, — Цукихи-тян после длительной беседы поприветствовала Надеко, что как бы уже было поздно, но манеры на то и манеры.

Как говорится, нужно быть вежливым с человеком, с которым делишь одну постель. В прошлом мы с ней были одноклассницами, но сейчас учимся в разных школах и не настолько близки, поэтому вежливость просто необходима.

— Р-рада тебя видеть, — ответила Надеко, опустив голову как можно ниже. Отчасти причина этого была в том, что Надеко неловко, когда кто-то видит её лицо сразу после пробуждения.

— Ага.

Цукихи-тян улыбалась.

К слову о запоздалой реакции. Надеко только сейчас обратила внимание, что за то время, что мы не виделись, причёска Цукихи-тян изменилась. Она вообще часто меняет причёски, почти как вы меняете одежду.

Надеко не следит за модой, поэтому не знает, как называется её причёска, но её волосы маленькими зазубринами торчали в разные стороны.

Её можно было описать, как нечто среднее между «стильной» и «авангардной»… Надеко никогда бы не смогла сделать себе такую привлекающую внимание причёску.

На самом деле, всё, что Надеко делает со своими волосами — это отращивает чёлку. Всё остальное она смело подстригает.

Надеко никогда не была в парикмахерской. Надеко не нравится, когда люди трогают её волосы или голову… Кроме того, пришлось бы ещё и общаться с парикмахером.

Конечно, поскольку Надеко ни разу там не была, то, что там придётся общаться — это лишь предположение.

— О, я поняла, — сказала Цукихи-тян. — Мой мозг, наконец-то, начал соображать. Получается, онии-тян нашёл тебя и привёл сюда. Это значит, что он позволил тебе спать в его кровати, а сам ушёл спать на диване на первом этаже. Ох, какой джентльмен.

Вау. Неудивительно, что она мозг Огненных Сестёр.

Прямо в яблочко.

Она была права во всем, кроме того, что он джентльмен.

— П-прости, Цукихи-тян… за беспокойство. За то, что заставила тебя лгать. Наверное, это было неприятно. Что мои родители позвонили тебе посреди ночи…

— Ха-ха-ха, да не так уж и поздно было. Я всё равно сидела слушала радио. К тому же, мне не впервой придумывать алиби для друзей. Не волнуйся об этом.

— …

Это немного неправильно с её стороны, но именно эта неправильность и спасла Надеко, так что тут нечего ответить.

Тем не менее, с точки зрения родителей Надеко было очень глупо ей верить.

— Я сказала онии-тяну, что ты справишься сама, ведь ты уже не ребёнок, но он всё равно пошёл искать тебя. И хоть я считаю, что он слишком беспокоится и чрезмерно тебя опекает, всё равно удивительно, что он смог тебя отыскать.

— Д-да… братик Коёми потрясающий, — кивнула Надеко.

Однако слова Цукихи-тян всё равно беспокоили — нет, беспокоили не сами слова, а то, что её слова заставили меня вспомнить то, что произошло прошлой ночью…

«Слишком беспокоится». «Чрезмерно опекает».

Гиперопека.

Братика Коёми.

Хотя, зная, что он так думает о Надеко…

— Хмм? В чём дело, Надеко-тян? Плохо себя чувствуешь? Так наклонила голову. Я так не могу разглядеть твоё милое личико.

— П-пожалуйста…

«Не говори так», — взмолилась Надеко, ещё сильнее опустив голову.

Прошлой ночью Надеко даже на такой ответ была не способна.

— Не называй меня милой… Надеко не милая.

— Хмм? — Цукихи тоже склонила голову.

— Надеко… не милая.

— Что-о-о-о? Что за чушь? Ты очень милая, Надеко-тян. Ты не просто милая, ты настолько супермилая, что не будет преувеличением назвать тебя самым милым существом на всей планете. Не будь ты милой, разве бы люди не умилялись тобой? Ты милая, милая, милая, милая! Я сразу об этом подумала, когда впервые увидела тебя во втором классе начальной школы. «Уаа, вот это милашка!»

Цукихи-тян напала на Надеко с приливом умиления, словно хотела её задушить. Хотелось то ли исчезнуть, то ли свернуться в клубок. Одним словом «стесняюсь» это чувство не описать.

— Да, по милоте ты вторая после меня!

— …

Она сказала то же самое, что и та вампирша.

Цукихи-тян может и выглядит вечно сонной, но у неё пугающе сильное чувство самоуважения и гордости.

Может быть, она тоже странность?

Не исключено. В ней многое кажется сверхъестественным, в различных отношениях.

— Так что я поняла это с первого взгляда, — продолжила она. — «О, мне непременно нужно с ней подружиться! Если я не смогу с ней подружиться, это будет большим упущением!»

— П-получается, — начала говорить Надеко. Говорить то, чего не следовало бы говорить, — Если бы Надеко не была милой… мы не стали бы друзьями… наверное?

— Ха?

Задавая этот вопрос, Надеко смотрела в пол, но ей не нужно было видеть Цукихи-тян, чтобы понять, что она в замешательстве.

«В замешательстве» — хорошо звучит, хотя описывает ситуацию позитивней, чем она есть на самом деле.

Её реакция была скорее не простым девичьим «Ха?», а чем-то ближе к «Ааааааа?!», которое любит использовать Кучинава-сан, имея в виду «Что это эта дура вообще такое говорит?!»

Это была та самая страшная Цукихи-тян.

В сравнении с ней любой преступник — ничтожество.

— Что, прости? Что это значит?

— П-прости… Н-ничего.

— Нет, я не просила тебя извиняться. Я спросила тебя, что всё это значит. Думаю, ты в силах ответить мне, не так ли, Надеко-тян?

— …

Очень страшно. Почему с самого утра с Надеко такое приключилось?

— Ты что, оглохла? Ты меня вообще слышишь? Ты не можешь ответить на мой вопрос или не хочешь?

— Мне… мне очень жаль.

— Повторяю ещё раз, мне не нужны твои извинения. Или я как-то неясно выразилась? Это моя вина? Или же ты извиняешься потому, что чувствуешь вину за что-то? Ты сделала что-то такое, из-за чего сейчас извиняешься? Или ты сейчас думаешь о чём-то, что заставляет тебя чувствовать себя плохо?

— Н-н…

Страшно, страшно, страшно.

Это совсем не похоже на простую перепалку между школьницами.

То есть, ну, у Цукихи-тян были сжаты кулаки.

Опущенный взгляд Надеко позволял видеть Цукихи-тян не выше колен. Лица было не видно, но зато было видно, как она сжимала кулаки всё сильнее и сильнее.

Более того, она сжимала кулаки не просто из злости. Её большие пальцы были снаружи, как это делают в боевых искусствах. Цукихи-тян словно пыталась донести мысль: «в зависимости от твоего ответа я могу тебя ударить».

И ещё: «Если ты не ответишь, я всё равно тебя ударю».

Очень-очень страшно.

Впрочем, помимо прочего в голове была ещё одна мысль: «Круто!» — конечно, сейчас не самый подходящий момент, но тут уж как есть.

Вау. Как же круто!

Как она умудряется быть настолько популярной при таком характере?

Должно быть, в ней настолько много хорошего, что оно способно всё это компенсировать.

Да.

Конечно, дело не только в её внешности.

— Хорошо. Я ударю тебя. В живот.

— Подожди! Хорошо, хорошо, хорошо! Надеко скажет! — видя, как Цукихи-тян поднимается без каких-либо колебаний или нерешительности, а её гнев вскипает за считанные секунды, Надеко вскинула вверх руки и громко сдалась, что было очень необычно для неё. — Понимаешь, просто кое-кто сказал Надеко одну вещь. Он сказал: «Разве ты не рада, что оказалась милой?»

На самом деле это был не человек, а вампир, но Надеко не будет настолько честна. К тому же, если сказать всю правду, то она будет похожа на ложь ещё сильнее.

И тогда Надеко бы ударили. В живот. И тот факт, что целью было не лицо, доказывает, что Цукихи-тян не блефовала.

— «Разве ты не рада, что оказалась милой»?

— Д-да… Именно так. У тебя хорошо получилось передать интонацию. Прямо идеально.

— Я вовсе не собиралась передавать интонацию…

Похоже, эта похвала не показалась Цукихи-тян оскорбительной, и она с застенчивым видом села обратно.

Так значит достаточно просто её похвалить. Так просто…

Вообще-то, Надеко слегка исказила цитату, так что передать интонацию она не могла.

«Ужель не рада ты, что довелось быть милой?»

Именно эти слова произнесла Шинобу-сан с улыбкой на лице.

— Н-но… это уже не первый раз для Надеко… Люди постоянно говорят подобные вещи. Ч-что Надеко милая… Что выглядит…Ну, такие вещи.

«Ты вся такая милашка».

Так сказала одна моя подруга.

Девушка, которую Надеко считала своей подругой.

Лучшая подруга Надеко, как тогда казалось.

Та самая девушка, которая наделила Надеко теми «чарами».

— Это же нечестно, когда ты даже ничего не делаешь…

— Ха… Но разве это не обычная зависть? — спросила Цукихи-тян. — Попробуй перефразировать и сама увидишь, как странно это звучит. Например: «Разве ты не рада, что тебе посчастливилось быть умной?» или «Разве ты не рада, что можешь так быстро бегать?» или «Разве ты не счастлива быть богатой?» — если рассуждать таким образом, то окажется, что в мире вообще нет ничего неслучайного.

— Да. Это так, но…

— Например, что насчёт меня? Мне просто «посчастливилось» оказаться младшей сестрой своего старшего брата.

— …

Значит, первое, что Цукихи-тян решила отметить из своих сильных сторон, это то, что братик Коёми является её старшим братом?

Это пугает. Кем она вообще себя видит?

— Не волнуйся об этом. Честно говоря, когда ты прошлой ночью рассказала мне о своей ночной прогулке, я и не думала, что ты решила сбежать из дома, а оказалось, что это всё было оттого, что кто-то что-то себе сказал?

— Н-нет…

Всё с точностью до наоборот.

Конечно, слова, которые произнесла Шинобу-сан, стали для Надеко настолько сильным потрясением, что ей захотелось сбежать — но дело не в самих словах, а во враждебности, которая за ними стояла.

Это было желание причинить Надеко боль.

Враждебность, причинить боль Надеко.

Шок.

— Надеко-тян. Вопрос, стала бы я твоей подругой, если бы ты не была милой, не имеет ничего общего с реальностью, и я считаю его бессмысленным. На самом деле, я считаю, что такая постановка вопроса способна лишь создавать проблемы, поэтому и не стала на него отвечать.

— …

— Но если ты хочешь, чтобы я всё-таки ответила на него, то вынуждена сказать, что не стала бы твоей подругой. Ты этого от меня хотела услышать? Ты довольна? Счастлива? Ты что-то обрела от моего ответа?

— Н-нет…

— Нет? Тогда ты ненавидишь себя за то, что ты милая?

— Д-дело не в этом… Просто когда все так говорят будто у Надеко больше ничего нет…

«Ненавижу это».

Надеко произнесла это тихо, чтобы Цукихи-тян не услышала.

И затем продолжила. Словно в голову пришла запоздалая мысль.

— Надеко хочет, чтобы её ценили за что-то большее… То, чего не видно…

— Хочешь, чтобы тебя ценили?

— За то, что Надеко умная, или спортивная… или просто человек хороший. За что-то более… ценное, пусть даже это будет тоже что-то случайное… Что-то вроде таланта…

— Я не думаю, что здесь есть какая-либо разница, — Цукихи-тян пожала плечами, словно она уже перестала злиться и просто сдалась. — Талантливые люди могу чувствовать то же самое. Им тоже бывает больно, когда их отвергают лишь за то, что они не милые. Но это не причина отказываться от самой себя.

— Но Надеко… милая не потому, что хочет быть милой.

В общем.

Надеко просто повезло быть милой. Это нечестно, это обман. Поэтому Надеко ненавидит, когда люди говорят подобные вещи.

Хотя нет, не ненавидит.

Это скорее… утомляет.

Утомляет Надеко физически и морально.

— К Надеко относятся по-особому только потому, что она милая…

— И это заставляет тебя чувствовать себя виноватой, — закончила мысль Цукихи-тян.

Она умная — хотя в данном случае это было не нужно.

Это и так любому понятно. Любому, кто не является Надеко.

— Ты для этого отращиваешь чёлку? Чтобы скрывать лицо?

— …

— Я думала, что это потому, что ты стеснительная и не любишь смотреть людям в глаза… но Надеко -тян. Может ты и можешь скрыть лицо, но своё поведение скрыть не можешь. Как не можешь скрыть свой голос. Я имею в виду, в тебе милое абсолютно всё, что бы ты не делала.

— …

— С другой стороны, людям свойственно желать того, чего у них нет. Карен переживает, что она слишком высокая, а мне порой в голову приходит мысль: «Эх, если бы только я не была младшей сестрой Коёми».

Её сильная сторона является её же слабостью — братик Коёми?

Это по-настоящему неловко.

Как она может быть такой откровенной?

И что бы случилось, не будь Цукихи-тян младшей сестрой братика Коёми?

— Ясно. Так вот зачем ты отрастила свою чёлку, — произнесла Цукихи-тян, словно лишний раз убедившись в правдивости слов. — По той же причине ты предпочитаешь не одеваться по моде, а носить неприметную одежду.

— …

Нет.

Одежда Надеко…

— Так вот зачем тебе эта безвкусная резинка для волос.

— …

— Вот значит почему ты всё это делаешь — ну ладно. В таком случае, позволь мне дать тебе один совет, который учитывает всё это.

— Совет?

— Ага. Слушай внимательно. Хм… — Цукихи-тян кивнула, прежде чем продолжить. С широкой улыбкой на лице. — Я понимаю, о чём ты говоришь, но ты всё ещё просто милашка Надеко, и ты не сделала ничего плохого, глупая.

— …гх!

Сказала, как отрезала.

Она настолько откровенна, что это уже даже перестаёт шокировать.

Очевидно, что это не так, но всё равно не покидает чувство, будто Надеко неправильно её расслышала.

То есть, Цукихи-тян в самом деле потрясающая. При том, что она не сказала подавленной Надеко ни единого слова утешения.

Нет, она действительно удивительная.

Тем не менее, всё-таки хотелось в конце услышать хоть одно доброе слово, чтобы Надеко не чувствовала себя так постыдно.

— Если ты так сильно ненавидишь, когда люди благосклонно относятся к тебе и хвалят тебя только за твою внешность, тогда просто работай над другими своими сторонами. Приложи усилия, начни стараться изо всех сил. Я не понимаю, зачем пытаться отменить свою миловидность? Нужно ведь делать совершенно наоборот!

— Приложить усилия? Стараться изо всех сил?

— Да. Все именно так и поступают.

— …

Она говорит это так непринуждённо, что не знаю, как тут ответить.

Она, конечно, права, но…

Она очень-очень права, но.

— Н-но, Цукихи-тян.

— Что?

— Стараться изо всех сил… это… так утомительно.

— …

Цукихи-тян на момент замолчала, после чего произнесла:

— В этом вся ты, Надеко-тян. Это твоя лень… твоя расслабленность, она мне в тебе нравится.

— …

— Но мне вот интересно. Каково это, когда кто-то вот так вот прямо предъявляет тебе твои недостатки?

— А?

Слова Цукихи-тян вернули Надеко на землю.

Предъявляет недостатки?

— Ну вроде «Ты такая неряха, мне это в тебе так нравится!» или «Ты такая грубая, это так круто!» или «Мне так нравится, что ты всегда такая мрачная!» или «Я так люблю твою неуклюжесть!» Что ты чувствуешь, когда тебе говорят что-то подобное? Тебе от этого обидно? Или тебе от этого становится легче?

— …

— И вообще, кто это тебе сказал подобную вещь?

— К-кто…

Цукихи-тян сразу же задала следующий вопрос, не дожидаясь ответа на предыдущий.

— Ммм, не могу сказать…

— Уж не Коёми случаем?

— Н-нет… братик Коёми не стал бы так говорить… — Надеко решительно всё отрицает, чтобы не возникло никаких ложных подозрений.

С другой стороны, эти слова произнесла вампирша, ментально связанная с ним, Ошино Шинобу, поэтому, возможно, возражения Надеко были не очень убедительны.

И не то чтобы по этой причине, но Надеко решила добавить:

— Братик Коёми добрый…

— Ага. Я знаю, что он добрый. Я это знаю даже лучше, чем ты. Но именно поэтому он порой говорит вещи, которые ты не хочешь слышать.

«Вещи, которые ему не следовало бы говорить. Нет, возможно, вещи, которые нет необходимости говорить», — добавила Цукихи-тян.

— …

— Погоди, так ты что, влюбилась в него что ли?

Она будто достала туз прямо из рукава.

Мы словно играли в покер, и она вдруг одним действием перевернула весь расклад.

Да, Цукихи-тян удвоила ставку, в то время как Надеко хотелось спасовать. И правда, всё как в покере.

— Ч-что ты х-хочешь иметь под этим в виду?

Из-за сильного шока слова вылетали изо рта совершенно невпопад, в результате чего Надеко выглядела как типичный преступник из классического детективного романа.

С другой стороны, именно в таком положении Надеко сейчас и находилась…

— Г-где твои доказательства…

— Эй, тебе не нужно скрывать это. Все и так всё понимают. Это же очевидно. Единственный человек, который слишком глуп, чтобы ничего не замечать — это Коёми.

— …

— Я думала, ты будешь рада, что тебе удалось поспать в его кровати прошлой ночью.

Она прямо так и сказала.

Нет, боже.

Надеко не настолько бесстыдная девушка и не стала снимать свою юкату, чтобы полежать голой в постели, ни на секунду. Надеко хотела произнести это вслух, но не могла выдавить из себя и слова. Это ещё не полная паника, но в шаге от неё.

Хотя, если так подумать, можно было предположить, что уж как минимум Цукихи-тян догадается…

— …Вот я и подумала, что Коёми сказал что-то вроде «Разве ты не рада, что оказалась милой?», и это тебя так сильно задело.

— …Это был не он, — поправила Надеко, хотя слова Шинобу-сан действительно оставили глубокий след на сердце.

И всё же.

— И всё же, интересно, братик Коёми беспокоится о Надеко так сильно, что провёл всю ночь в поисках только лишь потому, что считает её милой…

— Может быть, если ты более ничего не стоишь.

Цукихи-тян безжалостна.

В ней нет ни капли жалости.

Что делает её младшей сестрой Братика Коёми? Ну, лица у них действительно похожи.

— Мой братец любит милых девушек… Нет-нет, я шучу. Не думаю, что это правда. Он помогает всем подряд. Поверь, твоя внешность для него ничего не значит.

— …

— Тебя что, и это не устраивает? Боже мой, ну и эгоистка.

— Нет, дело не в этом…

Просто хотелось понять, кто же прав — Шинобу-сан или Цукихи-тян. Хотя они обе вполне могут быть правы.

Шинобу-сан, с которой он связан.

Цукихи-тян, его младшая сестра.

Каждая из них видит вещи по-своему, у каждой своя интерпретация. Вот почему Надеко нужно иметь свой собственный взгляд на Надеко, её взгляд на саму себя, но…

У Надеко ничего нет. Никакого представления.

Свои чувства. Своё мышление.

Надеко даже не пытается.

— Кстати, Надеко-тян. Если уж на то пошло, то обратной стороной может быть то, что ты со мной стала дружить только потому, что я младшая сестра твоего «братика Коёми».

— Что? Это…

Паника.

Надеко вспомнила о той девушке, которая якобы подружилась с Надеко, чтобы сблизиться с парнем.

И эти воспоминания вызвали панику.

— Это неправда… То есть, всё не так… Надеко пришла к тебе поиграть, потому что подружилась с тобой во втором классе, и только тогда встретила братика Коёми…

— Хмм. И ты снова начала общаться со мной в первом семестре этого года из-за Коёми, не так ли? Другими словами, потому что я его младшая сестра?

— …

— Такие вот дела, — произнесла серьёзным тоном Цукихи-тян, когда поняла, что не дождётся ответа. — Ну что, не очень-то приятно, когда кто-то задаёт тебе подобные вопросы, не правда ли? Тут даже не важна правда — но несколько минут назад ты задала мне такой же вопрос. Ты даже не задумалась о том, что я буду чувствовать.

— Мне очень жаль.

Чёрт.

Опять же, Цукихи-тян были не нужны извинения…

— Н-но Надеко продолжает с тобой общаться вовсе не потому, что ты младшая сестра братика Коёми… К тому же Цукихи-тян страшная…

— Э?

— Нет, то есть, Цукихи-тян сашная!

— Сашная… Это вообще что за слово?

У Надеко не получилось выкрутиться из ситуации.

И всё же, должна признать, теперь стало понятно, к чему клонит Цукихи-тян. И хотя всё произошло в обратном порядке, второклассница Надеко, которая в то время не любила общаться с людьми ничуть не меньше, чем сейчас, приходила в гости к Цукихи-тян каждый раз, когда её приглашали, не только из-за того, что Цукихи-тян была очень настойчивой, но и из-за братика Коёми, вне всяких сомнений.

Так что получается.

Надеко не имеет право ни ворчать, ни жаловаться.

Да. Даже насчёт той подруги.

— На самом деле, мне всегда было это интересно. Я долго ждала возможности спросить. Чем тебе так понравился мой старший брат?

— Ч-чем?

— Стой, не говори. Я уверена, что было много всего. Давно, когда мы ещё учились в начальной школе. В конце концов, он классный. Он добрый. Он замечательный. А ещё он очень умный.

— …

Она так восхваляет собственного брата.

Даже немного страшно. Нет, не немного.

— Тебе вовсе не нужна причина, чтобы любить кого-то… Но ты вполне можешь считать, что любишь кого-то по определённой причине. Начиная от того, что считаешь кого-то милым, и заканчивая тем, что этот кто-то является чьей-то младшей сестрой. Но Надеко-тян. Что заставляло тебя любить его на протяжении шести лет?

— Что…

— Мы же начали общаться во втором классе, верно? Когда он был в шестом. После поступления в среднюю школу он начал важничать и перестал общаться с девушками младше него… Ты его, наверное, все эти шесть лет даже не видела. Так почему ты всё это время продолжала любить его?

— …

— Мне кажется, как бы это сказать… это выходит далеко за пределы простой привязанности…

На самом деле.

Когда братик Коёми впервые увидел Надеко спустя шесть лет, он её даже не узнал.

Это естественно. Это вовсе не значит, что он холоден или что у него плохая память. Его нельзя за это винить.

Просто Надеко «безответно» помнила о нём.

Ненормально помнила.

— Это… но… — начала оправдываться Надеко. — О нём ходили слухи уже когда Надеко была в третьем классе… Ты же знаешь, что он был очень популярным в средней школе?

«Прямо как вы с Карен-тян стали Огненными сёстрами, когда перешли в среднюю школу», — промямлила Надеко вдогонку.

Надеко вдруг стала слишком разговорчивой, и, как и следовало ожидать, Цукихи-тян стала смотреть на Надеко с подозрением.

— Наверное, — всё равно кивнула Цукихи-тян. Будучи младшей сестрой, она должна была лучше других знать, каким активным был её старший брат в средней школе — вернее, каким непоседливым он был. В общем.

В качестве оправдания.

Слова Надеко обладали определённым уровнем убедительности.

— Это правда. Даже после того, как он перешёл в старшую школу… Коёми был кем-то вроде знаменитости. При этом он сам, кажется, по какой-то причине считает себя обычным школьником.

— Представления братика Коёми об обычном, среднестатистическом школьнике сильно отличаются от представлений большинства людей…

— Ага… Ты, наверное, тоже считаешь себя обычной. Настаиваешь, что ты не милая, хотя очень даже милая.

— …

Конечно, Надеко уже успела и несколько раз оговориться, и разозлиться, но всё же Цукихи-тян была очень настойчивой.

В отличие от спокойной Карен-сан, Цукихи-тян никогда не спускает на тормозах.

Интересно, она вообще отпустит Надеко?

— Д-да… Так что в этом нет ничего странного, — заявила Надеко. — Нормально продолжать любить кого-то на протяжении каких-то шести лет.

— Каких-то шести лет… Это же почти половина всей жизни среднеклассника… Хмф.

Цукихи слегка фыркнула и продолжила.

— Я знаю, что мне не нужно лишний раз в этом убеждаться, но просто на всякий случай. — она на четвереньках подползла к кровати и посмотрела прямо в опущенные глаза Надеко таким образом, что скрыть своё лицо не было никакой возможности. — Когда ты говоришь, что тебе нравится Коёми, ты ведь не имеешь в виду, что он тебе нравится, как добрый и заботливый старший брат или как хороший друг?

— …

— Ты ведь имеешь в виду, что он нравится тебе в сексуальном плане, верно?

— С-сексуальном…

— Ну, то есть, как представитель противоположного пола, да?

— Д… да.

— И ты не хочешь быть его младшей сестрой, как я или Карен, а хочешь встречаться с ним или быть его любовницей. Это ты имеешь в виду, говоря, что он тебе нравится, верно?

— Да… это.

— Хочешь обнять его и прижаться к нему, верно?

— Д-да… Наверное.

— Хочешь сделать с ним всякое разное.

— Д-да…

У Надеко не оставалось иного выбора, кроме как продолжать отвечать.

Кучинава-сан на правом запястье Надеко…

Ничего не говорит и не делает.

Он ведёт себя так, будто его нет.

Интересно, что он думает о Надеко и Цукихи-тян, слыша их разговор.

— Н-Надеко… нравится братик Коёми. Нравится… как мужчина.

— Хорошо.

Цукихи-тян кивнула и продолжила смотреть на лицо Надеко снизу.

Учитывая ситуацию, можно было бы подумать, что она скажет что-то вроде: «Тогда я поддержу тебя! Не волнуйся, я готова стать посредником в ваших отношениях!» — однако то, что она произнесла далее, было прямой противоположностью.

В конце концов это же Цукихи-тян.

— Ты же в курсе, что у него есть девушка?