Из школы пришлось уйти пораньше. Естественно.

Вы можете сказать, что уже слишком поздно уходить пораньше, но оставаться было невозможно, и Надеко сбежала.

Прямо в сменной обуви, но это было уже не важно.

Не было даже сил прикрывать лицо.

Просто рассеянно шла.

Ещё более рассеяно, чем по дороге в школу.

Вспоминая, как же всё тогда было здорово, до прихода в школу.

Счастливейшие времена.

Как в раю.

Какие тогда вообще были заботы у Надеко?

— Эй, Надеко, — послышалось со стороны правого запястья.

Это был Кучинава-сан.

Точно, Кучинава-сан. Сколько времени прошло? Значит он всё ещё здесь.

— Ты в порядке? Выглядишь уставшей. Ты сейчас разве не по проезжей части идёшь?

— …Что? Кто-то позвал? — спросила Надеко, всё ещё пребывая в шоке.

Глаза Надеко беспорядочно вращались, но она по крайней мере была в состоянии отвечать.

У Надеко всё в порядке, как видите.

— Что тебе нужно от человека, чья жизнь окончена?

— Ой да ладно тебе… Ты знаешь, что твоя жизнь вовсе не окончена… Но твои глаза меня пугают. Они слишком пустые. Как две пещеры или что-то вроде того. Я на секунду даже подумал, что там пустота. Будь я змеёй, заполз бы туда.

— Угх…

Плечи Надеко опущены.

То есть, такое чувство, что опущено всё, не только плечи. На самом деле, кажется, что сама Надеко опустилась так низко, как только вообще возможно.

Образ, что она создавала все эти годы, рухнул в мгновение… всё рухнуло.

— Но ты же не хотела создавать себе именно такой образ, не так ли? Я не понимаю, почему ты так расстроена.

— Хе-хе-хе-хех.

— Жуть какая! Над чем ты смеёшься?

— …

Надеко смеялась.

Очень хотелось заплакать, но когда становится слишком больно, то нет сил даже на слёзы.

— Т-теперь Надеко… может забыть о свадьбе.

— Что? К чему это ты?

— Оговорилась… Может забыть о школе.

Тем не менее, следуя советам Кучинавы, Надеко вернулась на тротуар, скорректировав свой путь, который в какой-то момент вывел её на дорогу.

Если Надеко собьёт машина, люди могут подумать, что это было самоубийство.

Удивительно, насколько Надеко алчная, что даже сейчас пытается остаться в живых.

— Надеко… не вернётся в школу… С завтрашнего дня Надеко больше не выйдет из дома…

— Почему? Здорово же было — вот так всё выложить начистоту! И этот твой мерзкий учитель, и твои одноклассники, ты заткнула их всех!

— В… Все были… шокированы… тем, насколько нелепо выглядела Надеко.

Напомнив об этом Кучинаве, Надеко вновь вспомнила всё произошедшее и лица людей, смотревших на неё, после чего её охватила головная боль, ещё более сильная, чем головокружение.

— Все смотрели на Надеко так, словно она пыталась выглядеть круто. И от этого всем было неловко…

— Пыталась выглядеть круто…

— Это самый худший способ потерпеть неудачу… В конце они уже даже перестали смотреть на Надеко, как на «жалкую»… Они смотрели на Надеко, как на «больную», не заслуживающую даже жалости…

Да, больную. Ей очень больно.

Сенгоку Страдако.

— Поверь мне, всё в порядке. Всё не так уж и плохо.

— Да… Поскольку Надеко никто не преследует, значит так и есть…

— А ты хочешь, чтобы кто-то тебя преследовал?

— Нет, но…

— Так чего же ты хочешь?

Надеко сейчас была очень неустойчива, как эмоционально, так и во всех других отношениях.

Она не знает, куда идёт… Нет, правда, куда Надеко сейчас идёт?

Её тело снова делает то, что она ему говорит, но… Надеко сейчас не в том состоянии, чтобы что-то ему говорить.

— Послушай, Надеко. Я уверен, ты это и без меня знаешь, но так, на всякий случай, — похоже, Кучинава был уже сыт Надеко по горло, потому что он звучал так, будто тоже был потрясён её нелепостью. — Я не управлял твоим телом, чтобы ходить и говорить всё, что мне взбредёт в голову, ты же в курсе? Я просто не хочу, чтобы у тебя сложилось обо мне неверное представление.

— …

— Полагаю, это всё последствия нашего с тобой слияния — оковы, что ты обычно на себя накладывала, были сняты. В этом нет ничего странного. Твои обычные мысли и чувства просто вышли наружу естественным образом…

Обычные. Естественным.

— Знаю. Заткнись уже, — ответила Надеко.

…Просто взяла и сказала ему заткнуться.

Достаточно было ответить «знаю».

Но эмоциям нужен был выход.

— Это была Надеко… Сенгоку Надеко собственной персоной, и никто другой. Сама Надеко… Надеко сказала то, что хотела сказать. Это понятно. Ты не сделал ничего дурного, Кучинава-сан…

— Да, всё так — раз ты это понимаешь.

— Но это всё равно твоя вина.

— …

Тот факт, что Кучинава обхватил правое запястье Надеко и слился с ней воедино, означает, что он высасывает энергию из Надеко и тем самым оказывает какое-то воздействие на её тело и разум.

Другими словами, то, что произошло, было побочным эффектом — хотя, конечно, психическое состояние Надеко после того, как Цукихи отрезала ей волосы, тоже сыграло свою роль…

Надеко сказала ровно то, что и хотела сказать.

Это был не Кучинава, а Надеко.

То, что накопилось внутри — то, что оставалось бы там месяцами, пока она не окончила бы школу.

Эмоции взяли верх и вышли наружу, вот и всё.

Как ни ужасно — эта смешная, больная — и да, жалкая девушка была никем иным как Сенгоку Надеко.

Это высокомерие. Эта непоследовательность.

Всё это — Сенгоку Надеко.

Но.

— Что ж… Похоже, жизнь Надеко, как школьная, так и повседневная, подошла к концу…

«Фух», — вздохнула Надеко, пытаясь сменить тему.

Тема, конечно, не изменилась, но теперь, наверное, когда у Надеко нет чёлки, она вынуждена смотреть вперёд.

Надеко смотрит вперёд, пускай и только в том, что говорит.

— Раз уж мы здесь, почему бы нам не покончить со всем этим, Кучинава-сан?

— Хаа?

— Ты уже знаешь, где находится твоя святыня, так ведь? Так давай найдём её прямо сейчас, не дожидаясь ночи. Тебе же чем раньше, тем лучше, верно?

— О, ну почему бы и нет… В конце концов, сон мне не нужен.

— Да. Давай поторопимся. Найдём твою святыню, ты вернёшь свою истинную силу, после чего, — произнесла Надеко без особых эмоций, — мы расстанемся.

— …

— И тогда всё закончится — хорошо?

О том, что будет после… не хочется даже думать.

Ничего не приходит на ум.

Однако теперь, когда так много вещей подошло к концу, хочется довести до конца всё то, что должно быть закончено.

— Да, конечно, — согласился Кучинава.

В его голосе слышалось торжество — впервые за долгое время.

— Это именно то, чего я хочу. Никаких возражений. Больше никакого подчинения — мне нужно лишь вернуть моё тело, это самое главное. Меня не интересует твоя жизнь, Надеко. Всё то, что ты будешь делать после, меня не касается.

— …Верно.

С ним даже спорить не хочется. Это было бы глупо.

И вообще, Надеко чувствует то же самое — не похоже, чтобы её интересовало, что собирается делать Кучинава после.

Надеко ищет святыню Кучинавы не ради него, а ради себя и только себя.

Чтобы загладить свою вину. Искупить вину.

Она просто хочет почувствовать себя лучше.

Вот и всё, для чего это нужно. Итак.

— Хорошо… Тогда скажи мне, Кучинава-сан. Куда Надеко нужно идти, и где ей нужно искать?

Кучинава мгновенно ответил на вопросы Надеко, чтобы покончить с этим.

Другими словами, он, должно быть, тоже чувствовал решимость — покончить со всем этим.

— Дом братика Коёми.

Однако истинное значение решимости Кучинавы — Надеко узнает его немного позже.

Ответ был кратким.

И он не слишком удивил Надеко.

— Вот где всё может закончиться.