Родители братика Коёми работают.

Надеко уже спрашивала, чем они занимаются, но и он, и Цукихи лишь давали расплывчатый ответ, вроде: «Ну, они госслужащие. Да, госслужащие».

Их объяснения были чересчур прямолинейными.

Это как-то подозрительно.

Должно быть, они не договаривают.

Интересно, не замешаны ли они в чём-то сомнительном.

Но, как бы то ни было, Надеко по крайней мере знает, что они точно не работают из дома и отсутствуют в районе полудня — как раз в то время, когда Коёми, Цукихи и Карен, очевидно, находятся в школе.

Опять же, нет никаких гарантий, что кто-то из них не решит вдруг прогулять школу, но даже если такое и случится, то они наверняка отправятся кого-нибудь спасать. Так или иначе, дома их быть не должно.

В полдень в доме Арараги никого нет.

Он совершенно пуст.

Если и пробираться в него, то лучше всего это делать днём, а не ночью.

— Щщща-ща-ща — а ты знаешь, говорят, что кражи чаще происходят днём, нежели ночью. А знаешь ещё что? Если оставить дверь незапертой или окна открытыми, то вероятность, что кто-то проникнет в твой дом, снижается. Нет, не потому, что в грабителях проснётся чувство благородства, а потому, это заставит их думать, будто дома кто-то на самом деле есть.

— …

Надеко даже не кивнула в ответ — как ещё относится к информации, которую он вытащил из головы Надеко, чтобы потом ей же и преподнести?

Впрочем, далее последовало мнение Кучинавы, а не просто случайная информация.

— Интересно, это прямо как ты — заставляешь окружающих защищать тебя, изображая из себя беззаботную и безобидную девочку. Хотя, конечно, в твоём случае дома кто-то действительно есть.

— Не могли бы мы прекратить этот бессмысленный разговор, Кучинава-сан?

— Ааааа?

— От подобных разговоров никакого толку. Нам осталось лишь обыскать дом братика Коёми и найти твой труп… Это можно сделать и молча.

Надеко заметила, что сказала «труп», а не «святыня», но поправлять себя не хочется. Надеко просто смотрела на то, что было перед ней — пустой дом Арараги.

Итак, как же в него проникнуть?

— И вообще… ты уверен, Кучинава-сан?

— Ха? В чём?

— В том, что тру… святыня находится в доме братика Коёми. Ты правда уверен, что это не очередной сбой?

Надеко высказала свои сомнения. На её месте любой бы сделал выводы из вчерашней неудачи Кучинавы.

Это нельзя даже назвать «на всякий случай».

— Нет, нет, как я уже сказал, та неудача сыграла нам на руку — на самом деле, можно даже сказать, что всё пошло по плану. Благодаря этому Коёми нашёл нас, и ты смогла проникнуть в его дом, и тогда уже я смог обнаружить, где находится моя святыня.

— Но… ты же ничего не делал в комнате братика Коёми, даже не вибрировал.

— Я сдерживался изо всех сил. Ты же понимаешь, что я не могу начать вибрировать в присутствии других людей, поэтому и молчал всё время, что мы были в той комнате.

— …

Дело не только в том, что рядом были люди — Кучинава не проронил ни слова даже после того, как Шинобу увела (или, скорее, утащила) братика Коёми из комнаты, и мы остались одни.

Наверное, дело в сохранении энергии?

— Точно… Так ты поэтому даже не попытался спасти Надеко от ножниц Цукихи?

— Ну, я бы всё равно не смог ничего сделать.

— Всё же… странно. Почему твоя святыня в комнате братика Коёми?

Это странно.

Коллекционирование антиквариата, вроде как, не входит в список его увлечений.

— Это братик Коёми или кто-то из его родных забрал твою святыню из храма?

— Нет, вряд ли — по времени не совпадает. Вероятно, кто-то нашёл мою украденную святыню раньше меня… и доверил её Коёми.

Верно, братик Коёми, похоже, не знал о существовании этой святыни — как и Надеко, пока она не начала искать способы избавиться от наложенных на неё «чар».

— Доверили… но кто?

— Кто знает — может быть, какой-нибудь специалист в гавайской рубашке?

— …

Несмотря на то, что Кучинава излагал свои мысли невнятно и уклончиво, кажется, он был вполне уверен в своих словах.

Но подождите, специалист в гавайской рубашке…

Разве под это описание не попадает всего один человек на всю Японию?

— В любом случае, гарантий нет. Кто знает, может, я снова ошибаюсь. Надеко, давай быстрее зайдём внутрь и осмотримся.

— Не мог бы ты не говорить об этом так непринуждённо?

Слушать его так утомляет.

Нам действительно нужно попасть внутрь… И он сам чуть раньше использовал такие слова, как «кража» и «грабитель», а это в точности описывает то, что Надеко собралась сделать.

Разумнее всего было бы получить разрешение от братика Коёми или Цукихи, но… братик Коёми всегда вместе с Шинобу, а Цукихи просто пугает, даже если не брать в расчёт недавние события… Даже просто спросить кого-то из них уже трудно. А объяснить причину ещё труднее.

Так что кража — единственный вариант.

Нет, серьёзно, Надеко собирается забрать что-то из чужого дома. Это кража чистой воды!

— Хорошо! Надеко постарается.

Если слишком долго слоняться по округе, это будет подозрительно (Надеко всё ещё в школьной форме, так что полиция может обратить на неё внимание). Набравшись смелости, Надеко открыла ворота и зашла на территорию резиденции Арараги.

Смело.

Как к себе домой.

…Поверить только, что Надеко, которая всю свою жизнь посвятила тому, чтобы быть тихой и незаметной, делает такие вещи… Стоит ли за это благодарить Цукихи, отрезавшую чёлку Надеко?

Не знаю.

Надеко больше сама себя не знает.

— …

Но всю её уверенность словно ветром сдуло, когда она обнаружила, что входная дверь заперта.

На два замка.

Вчера ночью было темно, и Надеко этого не заметила, но дверь, похоже, новая — они недавно сделали ремонт?

— Что делать, Кучинава-сан…

— Хе… Старая дверь, новая дверь — для меня это не имеет значения. Дверьми бога не остановить.

— Ха…

Он что, собрался использовать свои сверхъестественные способности, чтобы выбить дверь, как это недавно сделала Надеко в школе? Ох, как не хочется делать что-то, что в будущем приведёт к ещё большим проблемам…

Кстати говоря, считается, что вампиры, призраки и им подобные существа не могут входить в закрытые помещения, если у них нет разрешения от тех, кто находится внутри — разве это не относится к Кучинаве?

Ох.

Кстати, о закрытых помещениях…

Чик! Чик!

В этот самый момент.

Надеко услышала звук, раздавшийся изнутри, и не нужно много ума, чтобы понять, что это был звук открывающихся замков.

Надеко со страхом открыла дверь, и из неё сразу же, извиваясь, вылетели белые змеи. Две штуки — Надеко постаралась как можно быстрее уклониться от них, но они к тому времени уже исчезли.

Да.

Прямо как галлюцинации Надеко в школе.

— Закрытые помещения? Для меня это ничего не значит — я способен преодолеть любой барьер.

— …

Это обнадёживает, когда речь идёт об ограблении со взломом.

Похоже, что змеи были не просто галлюцинацией — теперь Надеко их не просто видела, она их ещё и чувствовала.

Зайдя внутрь, Надеко закрыла за собой дверь и вновь закрыла на оба замка.

Внутри неё никогда ещё не было столько энергии.

Но если так подумать, дверь не следовало запирать, и уж тем более открывать. Вместо этого стоило как можно быстрее покинуть дом, отбросив в сторону все этические вопросы.

Странность, что может преодолеть любой барьер. Скрывается в закрытых пространствах.

Если бы только Надеко тогда подумала, что всё это означает.

Но на это не было времени, Кучинава-сан завибрировал, нет, задрожал. Что за невероятная реакция — он яростно закрутился на правом запястье Надеко.

Если это и есть его «локатор»…

То вчерашняя песочница не идёт с этим ни в какое сравнение.

— Гха… Да, это здесь, точно, — произнёс Кучинава, перестав двигаться. Невооружённым глазом было видно, что это даётся ему нелегко. Если пытаться привести сравнение, то это как заставить себя перестать дрожать во время холода. Выглядит очень неприятно и даже болезненно.

— Д… давай поторопимся, Кучинава-сан.

Как тут не волноваться, когда кто-то так страдает прямо на глазах у Надеко.

Сняв обувь (школьную сменку), Надеко положила её в пакет, который взяла по дороге, и зашла в гостиную.

— Г-где она может быть? Для начала… проверим комнату братика Коёми?

— Да… Я сейчас словно компас на магнитном полюсе, так что не могу быть уверен, но его комната и правда кажется подозрительной. — произнёс Кучинава с ноткой сомнения в голосе. — Коёми, знаешь ли, сам на полпути к тому, чтобы стать специалистом, к тому же ему служит легендарный вампир.

— …

Служит?

Надеко видела их отношения несколько по-другому — хотя, конечно, то, что братик Коёми служит Шинобу, она тоже не считала.

Не знаю, их отношения…

Словно.

— …Надо спешить.

Надеко поднялась по лестнице.

Она знала дорогу, потому что была здесь буквально вчера, но всё равно осторожно поднималась на второй этаж на цыпочках.

В её голове тем временем прокручивались различные оправдания на случай, если кто-то окажется дома… «Простите, Надеко вчера здесь кое-что забыла и пришла, чтобы вернуть, а входная дверь была не заперта» — с этими мыслями Надеко потянулась к ручке двери в комнату братика Коёми.

Боже, это так аморально.

Смирившись с тем, что её жизнь уже кончена, Надеко погрузилась в отчаяние — у неё было сильное, сильное чувство, что ей уже всё равно, что произойдёт дальше.

Собственно говоря, произойти действительно могло что угодно, и Надеко действительно было бы всё равно, но она вовсе не ждала, что что-то подобное произойдёт, поэтому спокойно зашла в комнату братика Коёми.

Кто знает, возможно, в соседней комнате находится Цукихи и обрабатывает свои раны после того, как братик Коёми её побил — нет, скорее всего после такого её должны были госпитализировать, запоздало подумала Надеко, входя внутрь. Раз она до сих пор не вышла, чтобы снова бросить вызов Надеко, значит всё в порядке.

…Хочется верить, что она сейчас в школе, а не в больнице… Хоть она и сделала с Надеко нечто ужасное, но мы всё ещё друзья.

— Всё ещё друзья… Да… Было бы здорово, если бы Надеко всё ещё могла так думать.

— Ааааа?

— Это про те времена… Про ту девушку, что прокляла Надеко… После этого, Надеко перестала видеть в ней свою подругу… Возможно, всё могло сложиться иначе…

Оскорбления, которыми Надеко осыпала всех своих одноклассников.

Это то, что она хотела сказать самой себе — наверняка.

— …И всё же, это было невозможно, — продолжила Надеко. — Потому что мы не святые. Ни та девушка, ни Надеко. Если кто-то поступает с тобой ужасным образом, то ты начинаешь считать его ужасным человеком. Если же кто-то добр к тебе, то он тебе нравится.

— Вот это откровенность. Что-то случилось, Надеко?

— Ничего не случилось…

Надеко закрыла дверь в комнату братика Коёми и для начала решила заглянуть под кровать — хотя вряд ли там будет что-то спрятано.

Если этот специалист в гавайской рубашке, то есть Ошино-сан, действительно доверил эту вещь братику Коёми, то он наверняка надёжно спрятал её от посторонних глаз.

— Если так подумать, то так и есть… — продолжила свои размышления Надеко. — Надеко нравятся люди, что добры к ней, и она ненавидит тех, кто с ней груб…

— …

— Полюбить кого-то, кто вообще не думает о Надеко, не говоря уже о том, кому она не нравится… Это просто невозможно. Когда имеешь дело с людьми, очень важно то, как они к тебе относятся.

— А если для них так же важно, что ты о них думаешь — ох, не хотел бы я дружить с кем-то, похожим на тебя, моя дорогая.

— …

— Кстати, Надеко, ты же ничего не помнишь о том мальчике, который сказал тебе, что ты ему нравишься? Ни его имени, ни лица, ничего. Да, конечно, ты прежде не была с ним знакома, но не помнить имя человека, который сказал, что ты ему нравишься? Не кажется ли тебе, что это вскрывает определённые проблемы твоего характера, ааааа?

— …

— И чтобы скрыть эту свою черту, ты никогда не рассказываешь людям о своих чувствах, всегда смотришь в пол и молчишь — щщщща-ща-ща-ща!

— …Верно.

«О-о», — странно отреагировал Кучинава.

Он удивлён, что Надеко ответила, как честная девушка? Возможно.

Потому что Надеко не честная девушка.

Она не любит раскрывать людям свои чувства.

Она не любит ничего делать.

А всё потому, наверное, что она вовсе не добрая.

С ней совсем не просто иметь дело — совсем.

— Ты прав. Наверное, — ответила она Кучинаве, продолжая обыскивать комнату братика Коёми. Впрочем, хоть этот разговор со стороны и похож на диалог, но на самом деле Надеко скорее разговаривала с самой собой.

По крайней мере, она не ожидала никакой реакции.

— То, что сказала Цукихи, было правдой.

— Ааааа?

— Надеко любит братика Коёми, потому что так ей никогда не придётся страдать… Ну, то есть, романтика отнимает слишком много энергии — нет, не как у тебя, Кучинава-сан. Влюбиться в кого-то, быть кем-то любимым… Порой погрузиться с головой в любовь, которой никогда не суждено стать взаимной, бывает намного проще… Не нужно ни на кого отвлекаться, не нужно принимать никаких решений, так что Цукихи права.

— …

— Это единственное объяснение, которое имеет смысл, верно? Сегодня утром Надеко пыталась придумать столько оправданий… Но разве возможно, чтобы такая легкомысленная девушка, как Надеко, была беззаветно влюблена в старшего брата своей подруги на протяжении целых шести лет, хотя сама едва его знает? Нет, конечно.

Тут нельзя сказать ничего конкретного.

Было много всего, но ничего особенного — за всем этим не стояло никакой истории.

Цукихи, по её собственным словам, была совершенно уверена в своих выводах, но это не значит, что тогда, во втором классе, случился какой-то ключевой эпизод — братик Коёми спас Надеко, когда её чуть не сбила машина, или он вмешался, когда над Надеко издевались — нет, мы просто вместе играли в комнате Цукихи.

Если нужно назвать конкретную причину.

Всё потому, что он — старший брат Цукихи. Всё потому, что он — Арараги Коёми.

Другими словами, единственное возможное объяснение — любить его было безопасно, потому что он был вне досягаемости Надеко.

— …

— Быть влюблённой — это такое замечательное чувство: сразу появляется ощущение, что это всё, что тебе нужно в жизни, чтобы быть счастливой, чтобы всё вокруг стало мягким и пушистым.

— …

— Мир так жесток, в нём так много вещей, которые раздражают или идут не так, как хочешь, и всё то, что казалось незыблемым, может рухнуть в один момент, а правила, на которые, как казалось, можно положиться, оказываются вовсе не такими надёжными. Твои тело и разум устают, истощаются, и в один момент ты просто хочешь упасть на землю, но даже в таком случае ты можешь продолжить идти вперёд, если есть кто-то, кого ты любишь.

— …

— Ты можешь улыбаться, даже когда хочется плакать, вот почему… — Надеко сделала паузу, будто советовалась с кем-то. — Вот почему Надеко влюбилась в братика Коёми. Чтобы чувствовать себя более уверенной, будучи влюблённой.

— Чувствовать себя… уверенной.

— Разве это не отвратительно, если так подумать? Всё это? Мерзость. Готова поспорить, Цукихи хотела сказать то же самое. Быть влюблённой в человека, с которым шесть лет не виделась… Это могло бы звучать красиво и романтично, будь это сюжет какой-то сказки… Но на самом деле ты просто сталкер. Это так тяжело... — размышляла Надеко. — Надеко думала… о словах Цукихи. Это было утомительно, но заняться было нечем, вот и думала об этом.

— …

— Слишком высокие идеалы могут погубить человека — хотя, кажется, она сказала, что это слова Ханекавы… В любом случае, разве это не похоже на беззаботную погоню за мечтой в полной уверенности, что она никогда не сбудется?

Мечта, что никогда не сбудется.

Идеал, которого никогда не достичь.

Потерянный предмет, что никогда не найти.

Даже если она не сбудется, даже если ты никогда его не достигнешь, даже если ты никогда его не найдёшь — тебе никогда не придётся страдать.

Тебе не нужно меняться. Тебе не нужно ничего делать.

— Ну, то есть, если самая обычная мечта в итоге не осуществляется, то это серьёзное потрясение… Высокие же идеалы, вероятно, способ защитить себя. Ведь они никогда не сбудутся, и ты всегда может сказать: «Я так и знала».

Перестань мечтать. Взгляни в лицо реальности.

Сколько же неудач пришлось пережить Цукихи? Сколько всего ей пришлось узнать, прежде чем она смогла разговаривать с Надеко так, словно всё это знает?

Переживания, которые бы непременно сломили дух Надеко, испытай она их хотя бы раз — знания, из-за которых её жизнь закончилась бы.

Да.

Наброситься на учителя и настроить против себя весь класс, как это сделала Надеко — для Цукихи, наверное, это сущий пустяк.

Цукихи даже бы не стала уходить домой раньше времени — она бы сидела на уроках, будто ничего не случилось.

Но то Цукихи, а вот Надеко…

— Знаешь, возможно, Надеко влюбилась именно в Цукихи. Возможно, влюбившись в братика Коёми, она просто хотела стать сестрой Цукихи…

— …

— Иногда Надеко замечает, что пытается найти положительные стороны братика Коёми.

— …

— Мм.

Пока Надеко говорила, её руки активно двигались, но ничего похожего на святыню Кучинавы пока не находилось.

Может, не в этой комнате?

С другой стороны, комната братика Коёми — это самое большее, куда Надеко могут пустить, чтобы вести поиски в этом доме… Хмм.

Как бы то ни было, осмотрев его комнату, Надеко может сказать, что ей явно не хватает индивидуальности.

Наверное, в ней не чувствуется ничего «коёмистого»? Эта комната ничего не говорит Надеко о человеке, живущем в ней.

Здесь почти нет предметов, что могли бы рассказать о его хобби или вкусах. Все книги на полках достаточно известны, не было никаких признаков какого-либо фанатичного увлечения.

Словно номер в отеле.

С минимумом вещей… как будто он готов уйти в любой момент и уже приготовился.

…

Наверное, другим членам семьи немного неловко находится в такой комнате — такая вот мысль проскочила.

— Подожди-ка.

После чего.

Как раз в момент спокойного размышления об увлечениях, Надеко нашла предмет, который самым очевидным образом описывает его увлечения и вкусы.

Это был эротический журнал.

По факту, даже несколько. Они лежали в нижнем ящике его стола.

— Боже. Боже. Боже.

— Эй, Надеко?

— В-вот от этого другим членам семьи точно будет неловко…

Надеко взяла верхний экземпляр из стопки.

Обложка просто невероятна.

Чтобы вам описать… как бы сказать… там девушка с косичками и… нет!

Надеко не может сказать больше.

— В-вау. Настолько нишевая вещь… Ну, этого стоило ожидать от братика Коёми… Без шуток… Ну, это нормально, по-своему…

— Эй, Надеко.

— Помолчи. Святыня может быть спрятана среди страниц этого журнала.

— Нет… Она не настолько тонкая…

— Хммм.

Надеко тщательным образом его просмотрела.

Изучила каждую страницу, чтобы ничего не пропустить.

Будет плохо, если она упустит святыню Кучинавы.

— Надеко…

— Хм?

— Надеко избегает слов «я» или «мне»… Почему, как ты думаешь?

— Мне-то откуда знать? Сама себе ответь.

— Вот почему.

— Хаа?

— Наверное, это потому, что у Надеко нет собственного «Я», — заявила Надеко, закончив читать первый журнал и доставая второй.

Второй журнал был совершенно другим, его основным типажом были иностранки.

К… как непристойно.

Нет, Надеко не может этого сделать. Не может даже начать.

— У Надеко нет… собственного «Я», — пробормотала она.

Была ещё одна вещь, о которой она думала.

Хотя об этом совсем не хотелось думать.

— Нет собственного «Я»? Ты уверена, что не имеешь в виду уверенность в себе, дорогуша?

— Нет. «Я».

— Ты о чём, Надеко? Человек, находящийся прямо здесь, это ты, и никто другой.

«Эти руки. Эти ноги. Это тело».

«Каждый волосок на твоей голове — это всё ты», — подробно описал Кучинава.

— Конечно, у тебя есть своё «Я».

— Да… конечно, существует некто по имени Сенгоку Надеко. Кто-то зовёт её Сенгоку. Кто-то зовёт её Надеко. Ты, Кучинава-сан, можешь называть её «дорогушей» — она прямо здесь. Определённо, существует восьмиклассница, которая прямо сейчас копается в комнате братика Коёми.

Но это не «Я».

Надеко не может считать её «собой».

— Надеко — это кто-то другой, поэтому Надеко никогда не говорит о себе в первом лице.

— …

— «Я» — это не тот человек, которого все принимают за Сенгоку Надеко — если они считают Сенгоку Надеко милой, то они говорят не про «меня».

Такое чувство, будто Надеко живёт чужой жизнью.

Словно у неё нет себя.

Надеко живёт так, как ей говорят другие.

Она реагирует только на то, что говорят другие.

Она никогда ничего не делает сама — конечно.

Потому-что у Надеко нет своего «Я».

Она даже не пуста — внутри неё, как и снаружи, кто-то есть, какой-то неизвестный человек.

— Ты говоришь глупости. Иными словами, ты ещё ребёнок, — усмехнулся Кучинава.

— …

— Именно поэтому маленькие дети зовут себя по имени. Потому что все остальные так их зовут, вот они и «понимают» себя таким образом — по сути, это значит, что у них ещё не сформировалось эго. О, и поэтому твой учитель порой тоже называл себя «учителем» в третьем лице. Потому что, называя себя «учителем», он действительно чувствовал, что им является.

— Другими словами, у Надеко нет эго… нет того, кого бы она могла назвать собой…

— В этом нет ничего плохого — вообще ничего. Жить жизнью, которая соответствует твоей сущности, по сути, не так и значимо.

— Но… Если у Надеко нет эго, если нет своего «Я», тогда… нет и смысла находится здесь.

— Это слишком тяжело для тебя, Надеко, верно?

— …

Он прав.

Надеко вообще не желает своего «Я».

Если она чего-то и хочет, так это…

— Журнал номер три…

Ой.

А школьнику вообще можно иметь у себя такие вещи? Если кому-то станет об этом известно, это может всю жизнь разрушить.

— Может, нам стоит сказать, что это и есть твоя святыня, и забрать его с собой…

— Вот так ты ищешь мою святыню, да?

— Аx

Вжух.

Из журнала что-то выпало — закладка?

Братик Коёми ещё более дотошен, чем Надеко думала, раз он использует закладку в своей коллекции… Если он оставил закладку, значит ему нравится именно эта страница?

В таком случае, её непременно нужно проверить.

Так, посмотрим.

— Кучинава-сан, как ты и сказал недавно — Надеко не сожалеет.

— Хм?

— О твоих братьях? Детях? Подчинённых… рабах? Другими словами, об убийстве всех этих змей… таким жестоким образом.

Надеко не жалеет об этом. Не чувствует никакого раскаяния.

Надеко ничего — ничего не делает.

— Надеко просто считает, что не могла поступить иначе… ведь она думала, что иначе умрёт. Есть вероятность, что некоторое угрызение совести чувствует Надеко, но не «я».

— …Но ведь твоя резня оказалась бессмысленной и лишь ухудшила твоё положение, не так ли?

— И всё же, Надеко ничего не могла с этим поделать… Потому что она не знала.

— …

— Ничего не могла поделать. Да. Таким образом Надеко может справится с чем угодно. Потому что всё, что с ней происходит — это чужие проблемы.

Даже проникновение в дом братика Коёми — Надеко ничего не могла с этим поделать. Если он разозлится на Надеко, она скорее всего извинится.

В конце концов, если кто-то злится.

Конечно, Надеко извиняется.

Как будто это проблема кого-то другого.

— И именно потому, что ты злишься, Кучинава-сан, Надеко таким образом искупает свою вину.

— Да нет, я не особенно злюсь на тебя…

— Спорим, Надеко может убить человека, и всё равно сказать: «Я ничего не могла с этим поделать».

— Надеко! — прокричал Кучинава, чем заставил Надеко замереть, прежде чем она успела перевернуть очередную страницу.

— Ч-что… Что-то с девушкой на этой странице?

— Нет, нет… дело в закладке.

— В закладке?

Может быть, это специальный бонус к первому тиражу с фотографией девушки на обратной стороне? Надеко сделала то, что ей сказали, и подняла в руки упавшую закладку.

И затем…

— На лицевой стороне была изображена змея.

Та, что пожирает собственный хвост.

Изображение Уробороса.

— Подожди… Так это не закладка… а талисман?

Надеко вспоминает.

Да, талисман, который братик Коёми прикрепил к стене храма Китасирахэби в июне — талисман, который ему предположительно доверил Ошино.

Так вот такой он. Почти «идентичный».

Разве работа по установке этого талисмана на храм не стоила больше пяти миллионов иен? Конечно, на том талисмане были написаны иероглифы, а на этом — иллюстрация.

Говорить, что они похожи, нелогично.

Однако.

Красные чернила — они использовались как для рисования изображения, так и для написания иероглифов — даже мазки кисти, несомненно, выглядят похоже.

— Ясно, — сказал Кучинава. — Так вот в каком виде она была сохранена — моя святыня сохранилась не в своей материальной форме, а в виде образа… Я не ожидал такого. Щщща-ща-ща.

— В виде картинки…

Это был не труп.

Это была не куча костей, и даже не мумия…

В этом есть смысл: его легко носить, хранить и прятать, и это объясняет почему Кучинава, не смог найти его, несмотря на отличные поисковые способности. Но…

Картинка?

— Значит, люди могут поклоняться этому? Ну, то есть, это же тонкий лист бумаги.

— Конечно, могут.

«Даже если это тонкий лист бумаги», — Кучинава ответил без раздумий.

Он бессовестно противоречит тому, что говорил раньше.

— Вы, люди, не задумываясь поклоняетесь изображениям.

— Ну, это правда, мы влюбляемся и восхищаемся ими, но вся эта культура появилась совсем недавно…

— Нет, нет. Я не об этом.

— Т-ты имел в виду картины, а не фотографии?

— Я говорю о Рембрандте, Да Винчи и таком подобном.

— А-а…

Вот как.

Раз он так сказал, значит это и есть поклонение — верно?

— Не обязательно должно быть изображение, — пояснил Кучинава. — Музыка или литература — что угодно может стать объектом поклонения. И конечно, это касается трупов, камней, деревьев и так далее.

 — …

Надеко снова посмотрела на талисман.

Для Надеко это просто рисунок.

Не из тех, которым поклоняются.

Если бы его не называли талисманом, он бы всё равно выглядел, как обычная закладка… но, возможно, именно поэтому данное место было идеальным тайником.

Обычно, вы не ожидаете, что святыня будет спрятана на страницах эротического журнала — разве это не действенный способ навлечь на себя проклятие?

Не исключено, что именно по этой причине братику Коёми в последнее время так не везёт, и его жизнь наполнилась множеством бедствий…

— Обратить существование, концепцию в образ, чтобы сохранить его навсегда — думаю, в этом есть определённая мудрость. Но подумать только, что у меня, Кучинавы-сама, может быть такое тонкое тело — щщщща-ща-ща. Ты права, Надеко. Познать себя намного сложнее, чем я ожидал.

— …То есть, всё в порядке? — спросила Надеко, глядя то на одну сторону талисмана, то на другую, чтобы уточнить у Кучинавы.

Последняя проверка.

— Теперь, Кучинава-сан, к тебе вернулась твоя энергия… А значит, ты можешь продолжить существовать, не беспокоясь, что она закончится.

— Ну, я сомневаюсь, что это продлиться вечно — этот лист бумаги всего лишь копия оригинала, и я не смогу вернуть всю утраченную в меня веру. Однако я смогу прожить несколько веков — гораздо дольше, чем если бы я был электронной книгой. Ну же, Надеко. Не медли, и дай мне наконец проглотить этот талисман.

— Дать проглотить…

— Не волнуйся, я сдержу своё обещание — я обязательно воскрешу твою чёлку. Хотя нет, наверное, я должен сделать нечто большее в качестве благодарности. Если у тебя есть ещё какое-нибудь желание, я его исполню.

Кучинава пребывал в лучшем настроении, чем когда-либо — можно даже сказать, что он был опьянён.

Его нельзя винить.

Он, наконец-то, нашёл то, что искал, своё тело — свою энергию, её источник.

— …

— Хм? Ничего? У тебя нет желаний? Я не против и чего-то амбициозного. Например, отменить то, что произошло сегодня в школе — у меня должно быть достаточно энергии, чтобы это провернуть.

— Амбициозного…

Чего-то невозможного.

Желание.

Как будто Надеко посещает храм — что же она пожелает?

Чего «я» хочу?

Для девушки по имени Сенгоку Надеко.

— Не нужно исправлять этот день.

— Хм? Ты уверена, Надеко? После всех тех разговоров, что твоя жизнь закончена? Ну, я бы всего лишь стёр всем память — ты действительно не против, что всё осталось так, ааааа?

— Это бы всё равно не имело значения… Понимаешь, Надеко плохо работает в группе.

— Хах. Конечно, я так и предполагал.

— Но иногда Надеко думает, что это высокомерно — говорить, что она плохо работает в группе. Ведь это значит, что она не причисляет тебя к тем, кто её окружает. Надеко боится слов «Разбейтесь на пары с теми, кто вам нравится», ведь ей никто не нравится.

— …

— Вот почему это не имеет значения — для Надеко всё было кончено с самого начала. Давным-давно. Она просто этого раньше не замечала. Всё уже давно кончено, и дело не в сегодняшнем дне, и даже не в тех чарах. Это всё не важно.

Все уже кончено.

— …Так что, ничего? — упорствовал Кучинава. Его хорошее настроение и все его волнения исчезли. Он был серьёзен. — Ничего, о чём бы ты хотела попросить бога?

— Попросить…

— Можешь помолиться, если хочешь.

Надеко задумалась.

Этот вопрос заставил Надеко хорошо подумать.

Это было утомительно, но Надеко думала.

— Мой любимый…

Надеко заговорила.

Начала произносить утомительные слова.

— Мой любимый братик Коёми… Если Надеко попросит сделать так, чтобы он полюбил её в ответ… Сможешь ли ты это сделать?

— Ты просишь слишком многого, Сенгоку.

Произнёс голос из-за спины Надеко — голос, принадлежавший не Кучинаве.

За спиной.

Братик Коёми.

Арараги Коёми был здесь.