От лица Арисы

Ты такой милашка, Ариса-тян!

Мне снился сон.

— Ариса, ты самая очаровательная на свете!

Мне снился сон.

— Ариса — мамино драгоценное сокровище!!

Мне снился сон — отголоски старых воспоминаний.

— Знаешь что! Я буду становиться всё милее, и милее, и милее!

Я увлеклась модой из-за мамы.

Она всегда была стильной, красивой, очаровательной и неизбежно притягивала взгляды. Я хотела быть такой же.

Каждый раз, когда я надевала что-то милое или хорошо укладывала волосы, она улыбалась и так радовалась. И это делало счастливой меня.

Даже будучи вечно занятой на работе, с утра до ночи, она находила время для моих нарядов — и я обожала те моменты, что мы проводили вместе.

— Этот журнал — тут мама! Ты была моделью, мама!? Это потрясающе!!

— Немного, в юности. Подработка такая, ничего особенного.

— Это очень-очень круто! Ты восхитительна! Я хочу быть как ты, мама!

Это было ещё в начальной школе, в родительском доме мамы. Я нашла старый модный журнал.

В нём был её разворот, со времён молодости. Она выглядела ослепительнее всего, что я когда-либо видела. Именно тогда я впервые загорелась желанием стать моделью.

А потом...

...С того дня мама стала понемногу меняться.

— Никаких больше мини-юбок. Никакой косметики. Хочешь быть моделью? Этому не бывать.

Она критиковала всё, что я делала. Любая мелочь превращалась в ссору. Мы уже не могли нормально разговаривать.

Мама тоже перестала наряжаться. Не успела я опомниться, как вся её одежда и аксессуары оказались глубоко запрятаны в шкаф. Она даже перестала улыбаться.

Я до сих пор думаю — что же случилось?

Я всегда так сильно любила маму.

Она всегда была моим главным примером для подражания.

────୨ৎ────

...Лежа в постели, я бессмысленно смотрела в потолок, всё ещё во власти послевкусия сна.

На уроке физкультуры на меня накатило головокружение, и меня отправили в медпункт.

Температура — 38°C. Меня сразу же отослали домой, и вот — я здесь.

— Уфф...

Я перевернулась и закрыла глаза.

Голова болит. Нет совершенно никаких сил. Тело горит, но при этом меня знобит.

Но больше всего... Мне так одиноко.

С тех пор как я живу одна, я впервые серьёзно заболела. Может, поэтому — я всё думаю, а что если я вот так и умру? Этот страх не уходит.

Я не хочу полагаться на маму. Если я это сделаю, то лишь услышу поток её язвительных колкостей.

Но в то же время, мне кажется, я не справлюсь с этим в одиночку.

Я уже на пределе. На глаза наворачиваются слёзы.

— Дзинь-дзинь.

Звонок в дверь.

Волоча своё ноющее тело, я добралась до входной двери. Едва я взглянула в глазок и увидела, кто там, моё сердце мгновенно отлегло.

— А-аах... ♡ Это Саэки-кун... ♡

Когда я открыла дверь, на пороге стоял Саэки с покупками в руках.

От школы до супермаркета, а от супермаркета до моей квартиры.

Должно быть, он шёл быстро — его лоб слегка поблёскивал потом, и он немного запыхался.

— ...Эм, как ты себя чувствуешь?

— Всё прекра-а-асно, просто замечательно — кх-кх! кхе-кхе-кхе!

— Да ты совсем не в порядке...

— Хе-хе... да, наверное, не очень...

— Я купил кое-чего — изотоник, желе в пакетиках, ещё немного всего. Если можно, прими, пожалуйста.

— Правда? Хе-хе, ты такой мила-а-ашка ♡ Спасибо тебе ♡

Я с благодарностью приняла пакет и уже собралась закрыть дверь с бодрым «Пока-а!».

Но... что-то в выражении лица Саэки заставило меня замедлиться. Он выглядел так, будто хотел что-то сказать. Я остановилась и внимательнее посмотрела на него — он отвел взгляд.

— ...Саэки, что такое?

— Нет, просто...

Колеблясь и запинаясь, я сказала это.

Его блуждающий взгляд наконец устремился на меня.

— М-мне остаться с тобой? То есть... если Амаги-сан не против...

Я счастлива. Искренне, от всего сердца, счастлива.

Но сейчас не самое подходящее время.

Я эгоистичная девчонка, которая хочет только своего — но даже у меня есть какое-никакое чувство меры.

— Спасибо. Но скоро промежуточные экзамены, и если ты заразишься от меня, будет плохо. Пожалуйста, сосредоточься сейчас на учёбе, хорошо?

Если Саэки не попадёт в первую десятку по успеваемости в году, его отправят обратно в родительский дом.

Единственная причина, по которой он хоть как-то принимает мои чувства, — это возможность продолжать жить одному.

Если из-за меня он получит ужасные оценки, это полностью перечеркнёт весь смысл.

Сейчас я не могу на него опереться.

— Я справлюсь! Увидимся!

Я изо всех сил сделала тон как можно бодрее и снова потянулась к дверной ручке.

Но — вдруг Саэки решительно переступил порог.

Я пошатнулась назад, а он обнял меня, поддерживая, чтобы я не упала. На его лице читалось извинение, но в глазах горела твёрдая решимость.

— ...П-прости. Я неправильно выразился.

— Э?..

— Позволь мне остаться с тобой. Я волнуюсь о тебе... это мой эгоизм. Прости, пожалуйста.

Его взгляд так напряжён.

Его руки, обнимающие меня, сжимаются сильнее, даже немного больно.

Но от этого невероятно хорошо.

Озноб отступает. Вместо этого внутри поднимается иной жар, от которого всё тело покалывает.

Нельзя поддаваться. Нужно твёрдо повторить. Сказать ему идти домой, что я справлюсь одна.

Это ради Саэки. Если я забочусь о его счастье, так и нужно поступить. Я это знаю. Знаю, но губы не слушаются.

Моя рука сама потянулась и ухватилась за его рубашку. Я сама не заметила, как смотрю на него снизу вверх, словно умоляя о помощи.

— Эм... можно мне хотя бы войти?

На этот вопрос — на который я должна была ответить отказом — я без колебаний кивнула.

Уф... Саэки, это нечестно.

Я люблю тебя.

────୨ৎ────

От лица Саэки

Услышав, что Амаги-сан упала в обморок с высокой температурой, я первым делом вспомнил сегодняшнее утро.

Она просила: «Обними меня». Возможно, причина её странного состояния уже тогда крылась в начинающейся болезни.

И всё же... я не заметил.

Хотя мы видимся почти каждый день, я не заметил такую простую вещь.

— Позволь мне остаться с тобой. Я волнуюсь о тебе... это мой эгоизм. Прости, пожалуйста.

Меня глодало чувство вины. И страх — страх, что что-то ужасное может снова случиться без моего ведома.

Быть больным и одному с высокой температурой — это гораздо страшнее, чем кажется. Я слишком хорошо знаю этот страх, потому что сам серьёзно заболел вскоре после того, как начал жить один.

— М-м... проходи.

Амаги-сан, закутанная в пушистую пижаму. Она взяла меня за руку — менее оживлённо, чем обычно, — и повела в свою комнату.

В тот миг я застыл. Откровенное нижнее бельё с вызывающим дизайном было открыто развешено для просушки.

...Ну конечно. Всё-таки это комната Амаги-сан.

Стирка — дело естественное. Да и я пришёл без предупреждения, так что у неё не было времени прибраться. Мне так стыдно. Если бы я знал, что так выйдет, нужно было сначала связаться.

— Прости... тут бардак. Я, на самом деле, ужасная неряха...

Разбросанная там, где сняли, одежда. Раскиданные украшения и косметика. Пустые пластиковые бутылки на полу. Безусловно, беспорядок, но по сравнению с хаосом в моём родном доме — это просто цветочки.

— Ты... не разочаруешься во мне?..

— Э?

— П-пожалуйста, не разочаровывайся.

— Конечно нет! Естественно, нет!

Я никогда не видел Амаги-сан такой робкой.

— Когда болеешь, на душе становится тяжело, да... ничего не поделаешь.

С мягкой улыбкой я сказал это.

Амаги-сан посмотрела на меня снизу вверх, глаза блестели.

Её руки обвили меня с силой, едва ли вдвое меньшей обычной — вцепившись крепко, как ребёнок цепляется за родителя, отчаянно и беззащитно.

— ...Я люблю тебя.

— С-спасибо большое.

— ...

— Эм, Амаги-сан? Не могла бы ты... отпустить и пойти прилечь?..

— ...

— М-м...

— ...Отнеси меня.

— ...Прости?

— Если не отнесёшь, не пойду.

Я сказал, что она может на меня опереться, но не думал, что она сразу же попросит о таком.

В обычное время я бы наотрез отказал. Но она больна. Сейчас говорить что-то резкое как-то неправильно.

Эх... видно, выбора нет.

Я тихо вздохнул и встретился с ней взглядом.

Затем, осторожно просунул одну руку под её колени и поднял её на руках, как принцессу — стараясь быть как можно аккуратнее. ...Кто бы мог подумать, что таскание тяжестей на подработке окажется таким полезным навыком?

— Так сойдёт?

— ...Я люблю тебя.

— З-значит, да...?

— Лю-ю-юблю тебя...

Она расплылась в улыбке с блаженно затуманенным взглядом.

Мне совсем не стоит так думать, но... это по-своему даже мило. Она и так всегда ведёт себя немного по-детски, а сейчас и подавно — прямо как маленький зверёк.

— Ладно, давай в постель.

— ...Саэки-и-и...

— Не надо делать такое грустное лицо, я никуда не ухожу. Я останусь в этой комнате. Немного приберусь, потом приготовлю тебе рисовую кашку. А, и банановый смузи тоже. Он лёгкий, питательный, так что поможет температуре быстрее спасть.

— М-м-м... люблю тебя...

— Да, да.

— ...Погладь по голове.

— Конечно.

— ...Я так тебя лю-ю-юблю...

Я гладил её по волосам, иногда касаясь щеки, иногда вытирая пот с шеи.

Амаги-сан медленно закрыла глаза, с умиротворённым видом, и вскоре погрузилась в сон.

...Что ж.

Пора заняться делами — потихоньку, чтобы не разбудить.

────୨ৎ────

От лица Арисы

...М-м? Чего?..

Я открыла глаза и поняла, что спала с открытым ртом— в горле пересохло.

Я в растерянности уставилась в потолок, и тут вспомнила — Саэки приходил.

В комнате было непривычно тихо. Лишь ночник мягко освещал стену тусклым светом.

Наверное, он всё-таки ушёл домой... — подумала я, как что-то пошевелилось у кровати.

— О, проснулась? Как самочувствие?

— М-м... Всё ещё... не очень...

— Понятно. Можно я проверю?

Он мягко приложил ладонь к моему лбу, прищурился и пробормотал: «Всё ещё горячая...»

— Хочешь... чего-нибудь попить?

— ...Д-да.

— Тогда принесу изотоник.

— ...Ты... всё это время был здесь?

— Ну да. Я же сам сказал, что останусь с тобой.

Было уже за девять вечера.

Значит, он пробыл здесь больше пяти часов, скрашивая моё одиночество в тишине, даже не включая свет — просто спокойно ждал, пока я проснусь.

...И ещё, ёлки-палки — моя комната стала идеально чистой.

И чем-то очень вкусно пахнет. Ах да, он говорил, что сварил кашу.

— Охлаждённый или комнатной температуры?

Я указала на тот, что теплее, и он аккуратно открыл бутылку и протянул её.

Я счастлива. Каждая большая забота, каждая маленькая — всё.

Даже смотреть ему прямо в лицо теперь тяжело.

— У-у... у-у-у~~~...!

— Ч-что такое!?

— Саэки...!

— Д-да!

— ...Женись на мне.

— ...Прости?

— Будь со мной всегда~~~...!

— Э-э... Я-я подумаю.

Наверное, всё из-за болезни.

Его голос звучал мягче обычного, когда он, неловко улыбаясь, деликатно уклонился от ответа.

Я немного отпила, затем измерила температуру.

Фух... высоченная. Чуть за 39°C. Неудивительно, что голова как в тумане.

— Есть хочется?

— ...М-м, хочу.

— Хорошо, тогда разогрею кашу.

Он налил немного каши в миску и разогрел в микроволновке.

Я просто сидела на кровати и смотрела, как он несёт её ко мне.

— М-м...

— ...

— Ты хочешь, чтобы я тебя покормил?

— Да!

Хе-хе-хе.

Он догадался, чего я хочу. Какое счастье ♡

— Э-э... ладно тогда. Скажи «а-а»...

— А-а-а.

Вспомнив, как я соревновалась с Субару-тян, чтобы кто-нибудь сказал мне «а-а», я позволила Саэки покормить себя.

Честно говоря, из-за температуры я почти не чувствую вкуса.

Но это вкусно.

Странно называть что-то вкусным, когда не чувствуешь вкуса, но именно так и есть. (Прим.пер. — Не то чтобы по вкусу вкусно, но по сути вкусно).

Мой желудок наполняется его заботой.

И пропорционально этому я люблю его ещё сильнее.

Безграничное облегчение, которое он дарит, делает мои мечты о нашем совместном будущем такими яркими.

— О, ты всё съела. Молодец, Амаги-сан.

— Хе-хе-е...

— Добавить ещё?

— Не-а. Лучше... банановый сок.

— Понял. Его тоже подогрею.

Вскоре в моих руках оказалась тёплая кружка.

Светло-коричневый банановый сок.

Я сделала глоток, и нежная сладость заставила мои щёки расслабиться в улыбке.

— Это восхитительно... Кажется, я могу его полюбить...

Саэки мягко плюхнулся на кровать рядом.

Он посмотрел на меня, с удовлетворением улыбнулся и нежно погладил по голове.

Его тепло, наполненное облегчением и нежностью, просочилось с макушки прямо в самое сердце.

Оно разливалось, словно тёплая волна.

А-а-ах.

Да-а-а-а~~~... ♡♡♡

Что это такое ♡ Я так счастлива, так счастлива ~~~ ♡♡♡

Саэки, что это за сила балования!?

Это читерство! Это против правил! Я хочу влюбить его в себя, а сама влюбляюсь всё сильнее!

Он меня испортит...

Я не смогу жить без Саэки ~~~ ♡♡♡

— Хорошо, тогда теперь примем лекарство.

— ...Если я его правильно выпью, ты меня похвалишь?

— Конечно. Засыплю тебя похвалами.

Не то чтобы у меня были проблемы с глотанием таблеток — просто сейчас я не могу устоять перед возможностью получить ласку.

Я проглотила обычную таблетку, показала, что приняла, и снова получила свою порцию поглаживаний.

Блаженство... ухе-хе... ♡

— Я сейчас отлучусь в свою комнату.

— ...А-а ты уходишь домой?

— Нет, просто переоденусь. Я довольно сильно вспотел.

— Поняла. Хорошо.

Я проводила Саэки взглядом.

Сделала глоток оставшегося бананового сока — и вдруг меня осенила мысль.

...Стоп. А я-то ведь тоже вспотела очень сильно?

Я пахну?

У меня же была физра в школе, потом я пришла домой, залезла в кровать, уснула после того, как пришёл Саэки...

Потом я поела, и сейчас лоб и шея просто мокрые от пота.

Теперь, когда я об этом задумалась, это начало казаться очень противным.

— ...Ах.

Может, Саэки сейчас пошёл переодеться, потому что имел в виду: «Ты плохо пахнешь, так что приведи себя в порядок, пока меня нет»?

Возможно.

Саэки не из тех, кто прямо скажет кому-то, что от него пахнет.

Так что, может, он так поступил, чтобы я сама догадалась...?

Я понюхала себя — нюх-нюх.

Пахнет потом... кажется. Нет — точно потом.

А этот пижамный комплект... я в нём вчера спала.

Он точно думает, что я воняю. Он думает, что я дурно пахнущая девчонка... и это думает не кто-нибудь, а Саэки.

— Мне нужно привести себя в порядок...

Он будет меня ненавидеть. Он точно начнёт ненавидеть. Я не хочу, чтобы он меня ненавидел...

Моя тревога дала мне решительный толчок.

В глазах поплыло.

Лишь несколько шагов — и я уже задыхаюсь. Я едва не упала, но кое-как продолжила двигаться.

Сначала душ... Нет, сначала одежду.

Полотенце... и нижнее бельё... и свежая пижама. Милый комплект, да.

Голова кружилась. Руки дрожали, и я не могла как следует вытащить то, что нужно.

Нужно стараться сильнее. Я должна что-то сделать. Быстрее.

Пока Саэки не вернулся.

────୨ৎ────

От лица Саэки

— Фух... я выжат...

Вернувшись в свою комнату, я облегчённо вздохнул, раздеваясь.

За исключением комнаты Субару, это был первый раз, когда я вообще заходил в комнату девушки.

В комнате чувствовалось живое присутствие, и во время уборки мне не раз приходилось брать в руки её нижнее бельё. А сама девушка в это время мирно спала с безмятежным лицом — это тоже было мило. Она даже звала меня во сне.

Да как тут, чёрт возьми, не сойти с ума?

Никто бы не остался спокоен.

Вся спина промокла от пота.

Даже бельё стало влажным и тяжёлым, и мне стало не по себе от мысли, что она, возможно, думает, будто я дурно пахну.

...Может, стоит не просто переодеться. Может, принять быстрый душ.

Но — если задержусь, и она начнёт волноваться, тоже будет плохо. В её состоянии она может расплакаться даже из-за этого.

— Ладно... готово.

Я переоделся и направился обратно в комнату Амаги-сан.

В тот миг, когда я открыл дверь, — мой мозг отключился.

В коротком коридоре, в зале, который я только что прибрал, — повсюду на полу валялась одежда.

Дверь в ванную была открыта, оттуда лился свет.

Что, чёрт возьми, произошло меньше чем за десять минут?

Осторожно заглянув в ванную, я увидел там Амаги-сан, лежащую без движения, полураздетой, между ванной и раздевалкой.

— Амаги-сан!? Э-эй, держись!!

— ...М-м? Ах... нет, не надо... я плохо пахну...

— Что... что ты говоришь...?

Она, должно быть, в полубессознательном состоянии.

Она не может поддерживать разговор, и тело её обмякло.

Она что, попыталась принять ванну из-за того, что переживала из-за пота? В её состоянии это безумие...

— Давай сначала вернём тебя в постель!

Верх пижамы был полностью расстёгнут, а штаны она уже сняла. Было неправильно и смотреть, и тем более прикасаться — но оставлять её в таком виде тоже было нельзя.

Что за чёрт... За что мне её брать? Как вообще её поднять?

Нет, времени на колебания нет. Если не действовать сейчас, её состояние только ухудшится.

Я собрался с духом, поднял её и кое-как унес на руках.

Амаги-сан сидела на кровати, опустив голову, не двигаясь. Но она что-то беззвучно бормотала. Прислушавшись, я разобрал, как она раз за разом повторяет: «Нужно переодеться... Нужно быть чистой...»

— Ах, господи...

Я в досаде почесал затылок, взял полотенце, намочил его и сунул в микроволновку. Пока оно грелось, я выбрал свежий комплект пижамы из одежды, разбросанной по полу.

— Я вытру тебе тело, так что о ванне на сегодня забудь.

— ...а-ах...

Амаги-сан издала звук, слишком слабый, чтобы разобрать слова.

Это... согласие? Она почти без сознания...

Сначала верх. Под пижамной кофтой чёрная майка.

Мои глаза не знали, куда деться, пока я вытирал её шею, плечи и руки. Затем я осторожно приподнял майку, чтобы протереть пот со спины и живота.

— ...М-м-х... у-у-ух... Саэ...ки-и...

— П-пожалуйста, не волнуйся. Я не трогаю ничего странного... а-абсолютно...

— ...Грудь...

— Прости?

— Моя грудь... ах, там потно...

— ...

В обычное время я бы сказал ей сделать это самой, но сейчас она точно не в состоянии.

Я глубоко вздохнул и просунул руку под майку.

Медленно, осторожно, всё время колеблясь.

Всё выше и выше, пока —

— Ухх...

Что-то мягкое, горячее и влажное коснулось кончиков моих пальцев.

В тот же миг Амаги-сан издала звук, на мгновение открыла глаза, посмотрела на меня, затем снова закрыла их. Её молчание говорило:

«Продолжай».

— Я-я прошу прощения... правда, в этом нет ничего неприличного...!

Я вытер область под грудью, затем между.

Ошеломляющая тяжесть реальности затуманила рассудок, но я как-то закончил с верхней частью и натянул на неё новую пижамную кофту.

— Т-теперь... нижняя часть, хорошо?

На ней были чёрные шорты в комплекте.

Я видел её нижнее бельё во время уборки, но видеть его на ней было совершенно другим, небесным и земным, испытанием.

Я заставил мозг не думать ни о чём лишнем и прижал полотенце к её бёдрам, вытирая по направлению вверх, вдоль внутренней стороны ног.

Амаги-сан издала сдавленный, сладостный звук, от которого у меня появилось чувство, будто я творю что-то ужасно неправильное.

Спокойно. Это просто уход. Я делаю это только потому, что иначе она не успокоится. В этом нет ничего пошлого. Это не аморально.

— Саэки... м-м-х... у-у-ух...

— Я-я почти закончил! Ещё чуть-чуть... потерпи...!

Потребовалось немало усилий, чтобы надеть штаны на почти недвижимого человека, но я справился.

Я уложил её в постель и тяжело выдохнул.

К тому времени, как я заметил, несмотря на смену одежды, я снова был мокрым от пота — лоб, спина, подмышки, всё промокло. Какой вообще был смысл сначала идти в свою комнату?

— ...Спа...си...бо...

— Всё в порядке, право. В трудную минуту мы помогаем друг другу.

— ...

— Ч-что-то не так?

Амаги-сан уставилась на меня. Её красные глаза дрожали, и вскоре в них навернулись слёзы. Они превратились в крупные капли и упали на подушку, пропитывая её жаром.

— С тобой всё в порядке!? Что-то болит?..

Она слабо покачала головой и с болезненным стоном слёзы хлынули из её глаз.

— Я-я... такая беспомощная...!

Она стиснула зубы от досады и всхлипнула.

— Я вечно доставляю Саэки хлопоты... Ты потратил силы на уборку, а я всё снова испортила...!

— П-пожалуйста, не переживай из-за этого. Я —

— И сегодня тоже... У-утром у меня было прослушивание, и ты поддержал меня... но я всё равно всё испортила!

Я вспомнил сегодняшнее утро.

«...Обними меня», — сказала она тогда.

Прослушивание... значит, это не было симптомом болезни. Всё дело было в нём.

Амаги-сан талантлива, но когда дело касается работы, я никогда не слышал, чтобы у неё всё шло гладко.

Так что это прослушивание, должно быть, было для неё очень важным.

— Я даже создала проблемы своему агентству и менеджеру! Они дали мне такой большой шанс! Я хотела ценить и Саэки, и свою работу, но в итоге сделала ужасное и тому, и другому...!

Сказав это, она расплакалась, как ребёнок — громко и безудержно.

Её боль была настолько пронзительной, что я не мог больше смотреть. Мне просто хотелось снова увидеть её улыбку. Побуждаемый порывом, я притянул её к себе в объятия.

Слова вроде «Я не против» или «Люди на работе поймут» вертелись на языке — но ни одно из них не казалось по-настоящему утешительным, поэтому я не мог их произнести.

Минут через десять, а может, двадцать, Амаги-сан наконец задышала ровнее, погружаясь в сон.

Она и так была на пределе физически, а тут ещё выплакала душу. Конечно, силы её оставили.

— ...

Я вытер её заплаканное лицо салфеткой, натянул одеяло и посмотрел на неё сверху вниз.

И в глубине груди затеплилась одна-единственная мысль.

Даже я нахожу это странным.

Я знаю, что слишком мягок.

Если Субару узнает об этом, она наверняка рассмеётся.

Но всё же...

Я не могу не думать — что я могу сделать для Амаги-сан?

Я продолжаю об этом размышлять.

Я не могу перестать о ней заботиться, до степени, граничащей с абсурдом.

Мой взгляд не может от неё оторваться — и это больно.

Я хочу оставаться рядом с ней — и это мучительно.