Ицуки и Читосэ ушли из дома Аманэ ещё до того, как солнце полностью село. По дороге домой они собирались заглянуть на световое шоу, поэтому не могли задерживаться в гостях, чтобы не прийти домой слишком поздно.

«Несмотря на все их поддразнивания, они гораздо больше, чем мы, похожи на типичную парочку».

После ухода друзей Аманэ и Махиру провели вечер как обычно – готовили ужин вместе, наслаждались чуть более роскошной едой, чем обычно, а затем отдыхали вместе. Это была рутина, полностью лишённая рождественского настроения. Если и были различия, то лишь в том, что украшения всё ещё висели, ужин был немного более изысканным, и по телевизору показывали рождественские передачи.

— По телевизору только рождественские программы, да?

Как обычно, Аманэ и Махиру сидели рядом на диване, уставившись в телевизор. Там транслировался специальный выпуск, где на фоне играли рождественские песни, а на экране показывали разнообразные подарки, выбранные для разных возрастных групп и полов. Это было шоу, где участники предсказывали рейтинг подарков на основе уличных опросов, зарабатывая очки за правильные догадки. Они видели, как участники спорили друг с другом, не вполне уверенные в своём выборе.

— Сезонные темы всегда в ходу, и они нравятся среднему зрителю. Особенно Рождество. Это крупное коммерческое событие, так что, полагаю, его продвижение стимулирует людей покупать больше.

— Не думаю, что нам стоит обсуждать коммерцию в Сочельник.

— Хе-хе... Какие разговоры, по-твоему, подошли бы для Рождества, Аманэ?

— Что-то вроде: «Когда придёт Санта?» или «Какие подарки он нам принесёт?»

— Довольно милая мысль.

— Когда речь о Рождестве, разве это не первым приходит в голову?

Аманэ сделал общее замечание, но Махиру, похоже, сочла его умилительным. Она тепло улыбнулась Аманэ и посмотрела на него ласковым и мягким взглядом. По её выражению было ясно, что она действительно посчитала его мысль милой. Почёсывая голову в лёгком смущении, Аманэ легко мог догадаться, что было на уме у Махиру, поэтому продолжил разговор.

— ...Думаю, стоит упомянуть, что уже к концу начальной школы я понял, кто именно кладёт подарки мне под подушку.

— Значит, до тех пор ты верил в Санту?

— Э-э-э, я… наверное, да. То есть у меня были подозрения, но папа отвечал на всё с улыбкой и не теряясь. Его хитрая ложь обманула меня.

Вы будете правы, если скажете, что Аманэ соображал не слишком хорошо, но на то были причины: слишком уж хороши были разговорные навыки Сюто.

— Подозрения?

— Типа «Как Санта может доставить подарки каждому ребёнку в мире самостоятельно?» или «Что он с этого имеет?» и «Откуда у него деньги?», что-то такое.

— Какие хлопотные вопросы. То, что у тебя даже в детстве возникали подозрения, многое говорит о тебе, Аманэ... И как отвечал господин Сюто?

— Он сказал мне, что Санта доставляет подарки не один. Он сказал, что существует большая некоммерческая организация из Финляндии под названием «Санта-Клаус», у которой есть филиалы по всему миру. И эти филиалы занимаются логистикой. Они дарят подарки, чтобы сделать счастливыми детей по всему миру, независимо от материального состояния, и защищая сердца следующего поколения, что в долгосрочной перспективе способствует миру во всём мире. А финансирование происходит за счёт пожертвований взрослых и компаний по всему миру, которые желают, чтобы все дети росли здоровыми и счастливыми.

— Сложновато для понимания ребёнка, но с точки зрения взрослого – очень удобная история, которая к тому же звучит довольно правдоподобно.

— Думая об этом сейчас, я понимаю, что было бы плохо раскрывать столько личной информации — эта компания отслеживала бы твой адрес, подробности семейной ситуации и даже личные предпочтения.

[П/П: Д.У.Ш.Н.О.]

Оглядываясь на объяснение Сюто сейчас, будучи взрослым, Аманэ легко мог заметить всю абсурдность этого. Однако Сюто был честным и прямолинейным человеком, который никогда не лгал и не нарушал обещаний. Когда он спокойно и связно всё объяснил, юный и впечатлительный Аманэ просто поверил в это. К тому же, не всё было ложью. Хотя в мире не существовало никакой некоммерческой организации Санта-Клауса или армии Сант, в Финляндии действительно была Деревня Санта-Клауса. Эта смесь правды с вымыслом придавала истории странное ощущение достоверности, благодаря чему обмануть Аманэ было ещё проще.

— Вот как это было. Вместо того чтобы уходить или отмахиваться от моих вопросов, он отвечал так, будто рассказывал чистую правду. Тогда я был намного наивнее, глупее чем сейчас, и... поверил каждому слову.

— Как мил...

— Это не мило. И не делай такое грустное лицо.

— Ты бы хоть дал мне договорить.

Поскольку Аманэ точно знал, как отреагирует Махиру, он перебил её заранее. В ответ она надула щёки самым очаровательным образом. Он счёл её детскую реакцию слишком прелестной, и, не устояв, погладил Махиру по голове. Она пробормотала: «Но ты постоянно так меня называешь...» в знак протеста, но он успокоил её, позволив в ответ погладить свою голову именно так, как она, видимо, и хотела.

— Мои родители никогда мне не лгали... Думаю, это был совершенно особенный случай.

— Ты разозлился на них?

— Нет.

Осознание того, что родители его обманывали, было для маленького Аманэ нешуточным делом, но он не испытывал желания в чём-либо винить их. Ко времени, когда он начал осознавать ложь, Аманэ достаточно вырос как в своих мыслях, так и в эмоциях, чтобы не просто распознать ложь, но и понять, зачем она.

— Конечно, я был шокирован, когда всё понял, но думаю, родители просто хотели, чтобы у меня была эта мечта. У других была похожая мечта, и им не хотелось, чтобы я оказался чем-то обделён. Когда наступает время понять, что мечта была выдумкой, лучше прийти к этому самостоятельно – так проще примириться с мыслью.

Аманэ не любил ложь. Он считал, что её не стоит говорить легкомысленно. Но в то же время он понял, что бездумно разбрасываться правдой тоже не всегда лучший вариант. Действительно ли в интересах ребёнка знать с самого начала, что Санта-Клауса не существует и что подарки ему дарят родители? Стоит ли родителям самостоятельно разрушать детский образ Санта-Клауса из сказок и мультфильмов? Даже если в конце концов наступит день, когда ребёнок поймёт, что всё это было обманом, стоит ли раскрыть эту правду самостоятельно, против воли ребёнка? Аманэ был уверен, что его родители мыслят именно так.

Именно поэтому, когда для Аманэ пришло время узнать правду, Сюто и Сихоко позволили ему держаться за фантазию, чтобы он смог смириться и пережить это как-то по-своему.

— Кроме того, они заботились обо мне, когда клали эти подарки мне под подушку. Я просто не мог заставить себя злиться.

Несмотря на то, что подарки готовили они сами, родители Аманэ никогда не показывали этого и просто праздновали вместе с ним, когда он радовался получению их от «Санта-Клауса». Эта подлинная доброта и любовь, которую они показывали, разделяя его счастье, была настоящей и неоспоримой.

Зная это, Аманэ не мог заставить себя злиться из-за обмана. Правда, он чувствовал небольшое смущение, понимая, как родители наблюдали за ним, верящим в ложь все эти годы с любящими улыбками, но в целом – это было частью их очарования.

— У тебя замечательные родители.

— Да. Я горжусь ими и не стал бы стыдиться их ни перед кем... Хотя, когда они вместе, мне иногда бывает неловко.

Для Махиру Сихоко и Сюто казались идеальными родителями, но Аманэ как их ребёнку хотелось бы, чтобы они немного сбавили обороты со своим флиртом.

— Хе-хе, они действительно очень близки, правда? У меня краснеет лицо, просто наблюдая за ними.

— Если это тебя беспокоит, ты всегда можешь сделать им замечание.

— Я не хочу мешать любящей паре. Это будет нехорошо, так ведь?

— И всё-таки…

— Аманэ, тебе не нравятся такие вещи?

Неуверенно, осторожно. Как будто нащупывая ответ, Махиру посмотрела на него с беспокойством в глазах. Аманэ тихо покачал головой.

— Этого я сказать не могу. Просто мне, как их ребёнку, хочется, чтобы они не делали этого при людях.

— Я считаю, что хорошо, когда родители проявляют свою любовь на публике, пока это не переходит определённые границы. Например, постоянные ссоры вредят эмоциональному развитию ребёнка, поэтому важно показывать взаимное уважение и заботу друг о друге.

— Да, согласен.

О чём думала Махиру? Что она чувствовала в этот момент? Какие воспоминания всплывали в её памяти? С чем она их сравнивала? Аманэ не нужно было задавать эти вопросы – он и так знал ответ. Однако если он покажет, что понял, Махиру станет ещё более скованной и настороженной. Поэтому, сохраняя невозмутимое лицо, Аманэ пожал плечами.

Сейчас Махиру смотрела на вещи объективно и рационально, видя их именно такими, какие они есть. В её выражении не было признаков страха или отчаяния. Было ясно, что она просто завидовала родителям Аманэ, и он решил пока что не выказывать своих опасений.

— Ну, пока они не перебарщивают, я не против. На самом деле, папа обычно делает это, даже не осознавая. Правда, зная его, он-то как раз всё отлично понимает.

— Ах, да...

— Подожди, почему ты согласилась?

— Нет, не обращай внимания, — Махиру отвела взгляд, притворяясь незнайкой.

— …В любом случае, что ты думаешь о моих родителях, Махиру?

— В каком смысле?

— Ну, мне кажется, что тебе они очень нравятся, так? Поэтому интересно, какими они выглядят для тебя.

— Мне они кажутся замечательной, любящей парой.

Скорей всего, это было её подлинное, честное мнение. Махиру часто восхищалась Сихоко и Сюто. Для неё они представляли идеальную пару – возможно, даже идеальную семью.

— Говорят, с точки зрения нейробиологии романтические чувства начинают ослабевать через несколько лет из-за гормональных изменений, правда?

— Да, я слышал об этом.

— Однако твои родители, кажется, всё ещё очень любят друг друга. Мне нравится думать, что это потому, что их преходящие чувства созрели и переросли во что-то большее. Есть много форм любви, но я глубоко восхищаюсь той, которая сложилась у твоих родителей.

Слова, которые тоскливо произнесла Махиру, были из самых потаённых глубин её сердца.

— Надеюсь, мы тоже станем такими, — сказал Аманэ. — Только без этих публичных проявлений.

— …Да, я тоже на это надеюсь.

Наблюдая, как бледные щёки Махиру внезапно вспыхнули глубоким красным цветом, Аманэ понял, что, не подумав, сказал что-то возмутительное. Тем не менее, он не собирался отказываться от своих слов. Махиру, казалось, полностью поняла подтекст. Она прижала ладони к горящим щекам, пытаясь охладить жар, вспыхнувший внутри, но её слегка прохладные руки не могли справиться с теплом, которое распространялось внутри неё. Аманэ тоже почувствовал, как в нём поднимается жар, не показывая никаких признаков возможного затухания.

***

После того как они краснели снова и снова, встречаясь глазами лишь для того, чтобы быстро отвести взгляд, время прошло незаметно. Сейчас уже наступил момент, когда Махиру обычно отправлялась домой.

Хотя жар и неловкость давно прошли, тем, что чувствовал сейчас Аманэ, было нежелание. Нежелание расставаться с ней. Они не планировали ничего особенного на Рождество, но желание остаться рядом, быть возле неё, стало настолько сильным, что переполняло его изнутри.

— Уже поздно.

— Да... уже.

Махиру наверняка знала, что пришло время уходить, как обычно, но она не показывала никаких признаков того, что собирается.

Аманэ понимал, что она пыталась ему сказать. Он не был совсем тупым, но и не надумывал лишнего. Махиру просто хотела остаться рядом с ним ещё ненадолго и провести эту холодную ночь вместе.

— Эм, знаешь... — у него пересохло в горле.

Учитывая, что они проводили бесчисленные ночи вместе совершенно невинным образом, это приглашение не должно было так его нервировать. С другой стороны, он не представлял, что простое обстоятельство рождественской ночи так поднимет ставки.

Махиру слегка вздрогнула от нервного замечания Аманэ и скромно взглянула на него.

— ...Может, это и Рождество, но, ну... мы всегда вместе, так что ничего особо не изменилось, но...

— Да...

— Как насчёт... переночевать вместе сегодня?

— ...Х-хорошо, — заикаясь, ответила Махиру после нескольких мгновений молчания.

Её щёки мгновенно покраснели. Увидев это, Аманэ быстро понял, что она совершенно неправильно поняла его слова. Он в панике замахал руками. С их последней ночёвки они едва ли делили такие интимные моменты, в основном из-за занятости, стеснения и, прежде всего, неловкости. Но сейчас было Рождество – время, когда пары склонны сближаться. Должно быть, он невольно направил её мысли не в ту степь.

— Я-я не в том смысле, понятно? Просто обычная ночёвка! Ничего неприличного, клянусь!

— Не нужно так нервничать! Всё в порядке, я понимаю!

Аманэ казался настолько отчаявшимся, что даже Махиру начала отчаянно в панике махать руками. Оба красные и в замешательстве, они чувствовали себя ещё более смущёнными, чем раньше. Когда Аманэ и Махиру пришли в себя, абсурдность ситуации внезапно поразила их, и они расхохотались.

— …Махиру.

После того как они посмеялись и успокоились, Аманэ мягко взял её за руку.

— Ты точно не против?

Он не собирался принуждать Махиру к чему-либо, и если бы она чувствовала дискомфорт, он был готов отступить. Махиру тоже это понимала, поэтому слабо, нежно улыбнулась, после чего покачала головой.

— Д-да, всё хорошо. Я только рада.

— Хотя твой голос звучит натянуто.

— Э-это потому что между нами всё было, знаешь, спокойно, так сказать... как будто ничего такого не происходило, да? Поэтому я не ожидала, что ты вот так меня пригласишь...

— Правда? Даже чуть-чуть?

— Дурачок.

— Прости.

Если он будет слишком дразнить Махиру, она наверняка найдёт способ отомстить, поэтому Аманэ искренне извинился и отпустил её руку. В ответ Махиру слегка надулась, её губы сложились в крошечную, обаятельную гримаску.

— Ты бы предпочёл, чтобы я ожидала этого с самого начала?

— Меня любой вариант устраивает... Я всё равно собирался пригласить тебя остаться.

— Ну вот.

Махиру легко хлопнула его по плечу. Это была скорее не атака, призванная отругать его, а ласковый жест, как будто она говорила: «Ну что с тобой поделаешь». Аманэ всё это показалось ужасно трогательным, отчего губы у него изогнулись в игривой улыбке, и он заработал ещё один: «Дурачок» от Махиру – поистине обаятельное оскорбление.

***

— Я правда ничего не буду делать.

Сидя на кровати лицом к Махиру, Аманэ слегка поднял руки, ладонями к ней, чтобы показать свои чистые намерения.

Пришло время ложиться спать: они оба приняли ванну и переоделись в пижамы. Однако Аманэ чувствовал, что Махиру всё ещё напряжена из-за того, что сидит с ним на одной кровати в такой лёгкой одежде. Он хотел её успокоить, поэтому изо всех сил настаивал, что ей не о чем волноваться.

Поскольку была зима, Махиру надела ночную рубашку из довольно плотной ткани. Несмотря на это, она всё равно была гораздо тоньше её обычной одежды. Одетая в такой тонкий материал, она бросила на Аманэ взгляд лёгкого недоверия.

— Я ни за что не нарушу своё обещание. Клянусь. Если тебя это так беспокоит, может, свяжем мне руки?

— Почему ты так строг к себе? Я ведь тебе доверяю.

— Я бы на твоём месте не полагался на меня так сильно.

— Почему?!

Конечно, Аманэ будет максимально осторожен и никогда не нарушит обещание, данное Махиру. Но вместе с тем, ему хотелось, чтобы Махиру полностью расслабилась.

Аманэ имел право касаться её в пределах их договорённости. Другими словами, пока он придерживался обозначенных рамок, Аманэ мог исследовать неизведанные глубины тела Махиру столько, сколько захочется. Но даже это следовало делать лишь когда Махиру того хотела – сам Аманэ не должен был навязывать ей что-либо. Хоть они и состояли в отношениях, это не означало, что Махиру должна принимать любое его действие, и если ей что-то не нравилось, она имела полное право отказаться.

Аманэ настаивал на этом, потому что чувствовал необходимость не увлечься рождественской атмосферой и в итоге не сделать чего-то, о чём мог потом пожалеть. Однако взгляд Махиру оставался полным мягкого раздражения.

— …Как долго ты планируешь придерживаться такого мышления? — спросила она.

— Пока ты не почувствуешь себя в безопасности?

— Я уже чувствую себя в безопасности, так что не о чем беспокоиться... На самом деле меня больше тревожит, когда ты вообще отказываешься меня касаться.

Пока Аманэ стоял с поднятыми руками, Махиру потянулась к нему. Застигнутый врасплох посреди своей позы капитуляции, он не смог вовремя среагировать и оказался легко схвачен её руками. Хотя, скорее чем захватом, это можно было назвать объятиями. Расстроенная его поведением, Махиру слегка опустила взгляд, надувшись, и прислонила лоб к его груди.

— Ты говоришь, что ничего не будешь делать... но поцелуй ведь не помешает, правда?

— …А вы довольно хитры, не так ли, Госпожа?

Аманэ задался вопросом, что будет делать, если его самоконтроль начнёт, как мозаика, рассыпаться на части под влиянием этих дразнилок. Но поскольку он не хотел доставлять Махиру лишних хлопот, то быстро успокоился и отбросил эту мысль, обняв свою девушку за спину. Почувствовав уникальную мягкость её тела, он заглянул Махиру в карамельные глаза, окрашенные намёком на расстройство и беспокойство.

Когда её глаза, теперь скрытые под бледными веками, исчезли из виду, Аманэ не мог не почувствовать укол сожаления. Медленно он наклонился и запечатал её губы, заглушив сладкие слова, которые она только что произнесла.

Слабое, сладкое «М-м-м» прозвучало тихо, но дотянулось из-за близости до его ушей.

Её губы, невероятно мягкие, нежные, и от этого совсем не похожие на его собственные, были влажными и чувственными. Казалось, они тают просто от прикосновения Аманэ, становясь всё теплее и теплее с каждым мгновением.

«Интересно, откуда эта сладость...»

Когда Аманэ медленно коснулся её губ языком, они стали мягче, тая от его тепла. Тело девушки, которое поначалу слегка напряглось, начало расслабляться, а тепло и мягкость, которые он чувствовал, набирали силу и распространялись всё дальше.

Почувствовав, что если он ещё больше погрузится в этот сладкий плод, то может уже не суметь остановиться, Аманэ сохранил поцелуй лёгким, едва касаясь её губ, а затем отстранился. Её веки медленно поднялись, открывая карамельные глаза, наполненные сиропообразным блеском. Аманэ почувствовал искреннее облегчение, что остановился вовремя.

Если бы он увидел её взгляд посреди поцелуя, то ему, возможно, не удалось бы этого сделать.

Дыхание, слетавшее с её теперь слегка увлажнённых губ,тоже было влажным, а голос, который ускользал вместе с ним, был окрашен сладостью, которая витала в воздухе. Аманэ прикусил губу, используя боль, чтобы привести себя в чувство, а Махиру посмотрела вверх глазами, которые потеряли часть прежнего блеска. Её невинный жест лёгкого наклона головы, как будто из любопытства, был настолько обаятельным, что Аманэ почувствовал сильное желание крепко обнять её и ещё раз глубоко поцеловать. Однако спокойная часть его разума, которая знала, что произойдёт, если он поддастся, приказала остановиться, и каким-то чудом ему удалось успокоиться.

— …Мне кажется, в последнее время я много тренируюсь… — пробормотал Аманэ.

Махиру, которая окружала себя непробиваемой защитой с другими, была мягче и ласковей с близкими – особенно с Аманэ, своим парнем. Она любила, когда её баловали, и ценила физическую близость превыше всего. Встречаясь с такой девушкой, Аманэ не мог не чувствовать, что его самоконтроль и способность сдерживать более примитивные инстинкты нижней половины тела постоянно проходили усиленные тренировки. Впрочем, в этом он бы никогда не смог ей сознаться.

— Да, в последние время их результаты стали особенно заметными, — небрежно заметила Махиру, невинно, беззащитно прижав ладонь к его телу.

Аманэ прикусил внутреннюю сторону щеки, стараясь не показать, насколько он потрясён, и покачал головой:

— Я не об этом. Я говорил больше о, знаешь, самоконтроле и всём таком.

— …Думаешь, он может не устоять?

— Я не нарушу наше обещание и не переступлю границы. Но всё равно трудно не испытывать противоречия и беспокойства... Несмотря на всё, я люблю тебя, и поэтому ещё сильнее хочу тебя беречь.

Аманэ часто не мог уловить, специально она это делает или нет, но у Махиру был способ разжигать его желания. Тем не менее, он не собирался становиться их рабом – для Аманэ это была скорее тренировка, что в определённом смысле не являлось проблемой. Однако же Махиру была настолько дорога ему, что желание касаться её больше и прижимать к себе неуклонно росло внутри него.

«Любить кого-то слишком сильно тоже бывает непросто…» — размышлял Аманэ.

На его ответ Махиру несколько раз моргнула:

— …Меня очень сильно любят, да?

— Почему ты говоришь так, будто тебя это не касается?

— П-пожалуйста, не тяни меня за щёки!

— А почему ты теряешь уверенность, когда ловишь осознание, что тебя любят?

В последнее время Махиру с гордостью заявляла, что Аманэ её любит, полностью осознавая его привязанность, но по какой-то причине на этот раз её комментарий был слишком отстранённым. Она говорила так, как будто наблюдала за собой со стороны. Аманэ слабо ущипнул её мягкие щёки, почувствовав, что его выражения любви всё ещё могут быть недостаточными, несмотря на приложенные усилия.

Насладившись мягким, тягучим ощущением её бледных щёк, похожих на моти, Аманэ отпустил их быстрым движением. Его глаза встретились с глазами Махиру, когда она прижала руки к теперь слегка покрасневшим щекам.

— Я-я не теряю уверенность, ладно?.. Просто мне пришло в голову, что в такие моменты, как бы ты ни пытался сдерживать свои чувства, ты всегда ставишь меня на первое место.

Слова «сдерживать свои чувства» заставили Аманэ осознать, что Махиру уловила его борьбу, и ему захотелось закрыть лицо руками. Однако Махиру не казалась смущённой; вместо этого она выглядела немного застенчиво, её взгляд слегка блуждал.

Аманэ и Махиру когда-то раскрылись друг перед другом, показав свои истинные личности. Из-за этого Махиру, казалось, по-своему осознавала ситуацию. Для Аманэ причина, по которой он решил не совершать необдуманных шагов, была простой – разница в том, что ждало в конце их страсти, была слишком значительной. Он не хотел рисковать чем-то, что могло иметь серьёзные последствия для неё, поэтому сдерживался.

— Я могу справиться со своими проблемами, но что касается тебя, Махиру, дела обстоят немного сложнее... Ты для меня весь мир, и я не хочу разрушать путь, по которому ты идёшь. Пожалуйста, позволь мне о тебе заботиться.

— …Хорошо, — мягко ответила Махиру.

Этого её осознания, как много она значила для Аманэ, было для него достаточно.

Выражение лица Махиру смягчилось с лёгким румянцем, появившимся на её лице, когда она стеснительно, но искренне приняла его слова. Аманэ не мог не подумать, что, возможно, ему следует более явно выражать свои чувства – настолько, чтобы она действительно это прочувствовала.

Слегка наклонившись, он посмотрел на неё с расстояния настолько близкого, что его можно было покрыть одним крошечным движением:

— Ну, если ты хочешь чувствовать себя ещё более любимой, я могу осыпать тебя большим количеством ласки прямо сейчас – но всё-таки не доходя до того, чтобы нарушить обещание.

— Хи?! — пискнула Махиру от удивления. Это было предложение, которого она никак не ожидала, поскольку её выражение в момент изменилось со смущения на полнейшую озадаченность.

На этот раз Аманэ не собирался отказываться от своих слов. Он уже рассмотрел все способы, которыми Махиру могла неправильно понять его слова. Он снова протянул руку, обняв стройную спину Махиру, и почувствовал напряжение её тела и тепло, поднимающееся между ними. Однако она не пыталась отстраниться. Вместо этого она закрыла глаза, доверившись ему.

Аманэ мягко приблизил губы к её уху и прошептал:

— Вот, обнимашки, — когда он нежно обнял её маленькую фигурку, выражение лица Махиру заметно изменилось: после краткого замешательства на нём появилось явное разочарование, наглядно показывающим, что она чувствует.

— Почему ты выглядишь расстроенной? — спросил тогда Аманэ.

— Д-да так, просто.

— …Знаешь, Махиру, ты действительно как открытая книга.

— Э-это только с тобой, Аманэ!

— Я знаю… Так что давай, покажи мне ещё больше своих чувств. Но только мне.

— …Дурачок, — прошептала она мягким голосом.

— Ага.

— Обними меня ещё крепче.

— Если я сожму ещё сильнее, тебя раздавит.

Стройная фигура Махиру, хотя и не совсем хрупкая, казалась ужасно деликатной по сравнению с его собственной. Аманэ не мог не переживать, что, если он обнимет её слишком крепко, Махиру может сломаться. Она была такой миниатюрной.

— Я же не настолько хрупкая.

— Правда? Ты очень худенькая.

— На самом деле я недавно немного набрала веса... из-за, эм, д-дегустации тортов. Хотя я сразу же похудела!

— Я почему-то ни капли не удивлён…

Махиру заняла немного больше «места в это мире» из-за многочисленных пробных тортов ко дню рождения Аманэ. Правда, сам он не заметил совершенно никакой разницы. Даже если у неё были некоторые колебания веса, Махиру, вероятно, поддерживала баланс при помощи диеты и физических упражнений.

— Не нужно заставлять себя худеть, ладно? Твоё здоровье – как физическое, так и ментальное – всегда должно быть на первом месте.

— Я хочу гордиться собой, поэтому настроена поддерживать фигуру, которая меня устроит. Не волнуйся, всё это происходит в пределах разумного.

Как её парень, Аманэ думал, что она слишком худая, и не возражал, если бы Махиру немного набрала вес. Однако он знал, что неразумно вмешиваться в беспощадное стремление женщины к красоте. Махиру наверняка определила для себя здоровую, идеальную фигуру, и ему не следовало разбрасываться небрежными комментариями на эту тему. Единственное, о чём он мог попросить Махиру – это чтобы она не слишком напрягалась с контролем своего веса.

— Понял. В таком случае, я больше ничего не буду говорить. Просто жалей себя хоть немного… Ведь если ты будешь страдать, то буду и я.

— Хорошо.

Аманэ очень обрадовало, что Махиру приняла его беспокойство. Он осторожно избегал касания части её живота, которая, казалось, смущала Махиру. Вместо этого Аманэ мягко обнял свою девушку, думая только о частях её тела, которые прижимались к нему – и всё равно она казалась такой же стройной, как всегда.

— …Но ты правда очень худая. Я в последнее время набрал немного, и сравнивая нас теперь…

— Это потому, что раньше ты был кожа да кости, Аманэ.

— Не могу отрицать.

— Кроме того, ты «набрал» мышцы – благодаря тренировкам. Твоя осанка тоже улучшилась, из-за чего ты стал выглядеть более подтянутым. Я вообще не чувствую у тебя лишнего жира.

Раньше Аманэ всегда сутулился и смотрел в пол, из-за чего, как он сам знал, выглядел худым и хрупким. Было вполне естественно, что он набрал массу после тренировок, и сравнивая настоящего себя с прошлым, полностью понимал, о чём говорила Махиру. Несмотря на это...

— Ты не боишься касаться меня, где захочешь, да?

Аманэ был удивлён тем, насколько смелее стала Махиру. Она спокойно водила руками по его телу, пусть даже поверх пижамы. Это его не беспокоило, и он ничего не терял, но Аманэ не мог не думать о том, насколько более раскованной стала Махиру по сравнению с прошлым. Впрочем, если бы она узнала, о чём он думает, то, вероятно, покраснела бы и начала дуться.

— Не нравится?

— А, нет, всё в порядке. Я просто не понимаю, что в этом интересного.

— Я люблю трогать тебя, Аманэ.

— Не стоит формулировать это именно таким образом – с большой вероятностью тебя поймут неправильно.

Её фразу было очень легко вырвать из контекста, но Аманэ знал, что Махиру не имела в виду ничего такого, поэтому ограничился небольшим замечанием. Однако Махиру, недовольная его комментарием, тихо фыркнула, явно не обрадовавшись тому, что её поправляют.

— Здесь только мы, какие могут быть недоразумения?

— Это правда, но...

— И ты тоже любишь касаться меня, не так ли, Аманэ?

— …Да, это так, — признал он.

Неужели она правда думает, что есть люди, которым не нравится дотрагиваться до своей второй половинки? Аманэ не мог этого представить.

Само собой, он любил касаться Махиру. Будь это позволительно, он хотел бы касаться её ещё больше, узнать о ней всё, глубоко и полностью. Он хотел всю её. Однако ещё не пришло время действовать в соответствии с чувствами, кипящими внутри него, особенно учитывая, что он не хотел чем-либо навредить ей. Аманэ нёс эти чувства в своём сердце, почти ужасаясь их силы, и изо всех сил пытался скрыть их от Махиру. Неизвестно, знала ли она об этом или нет, но Махиру невинно и непреднамеренно раздувала пламя, раз за разом усложняя Аманэ жизнь.

Когда Махиру, устроившись в его объятиях, прошептала: «Ты хотел бы меня потрогать?», у Аманэ от её натурально соблазнительной, но невинной натуры, на мгновение закружилась голова. К счастью, этого было недостаточно, чтобы он утратил хладнокровие – к огромной радости парня.

Аманэ не мог допустить, чтобы с ним вот так играли, не мог стать безответной марионеткой в руках ничего не подозревающей Махиру. В своей игривой расплате он мягко погладил область вокруг её живота, где она немного стеснялась, и обвёл кончиками пальцев стройные линии её тела. Когда его рука ласкала талию Махиру, на которой не было и следа лишних килограммов, о которых она недавно упоминала, Махиру извернулась от удивления, явно застигнутая врасплох.

— Разве ты не просила, чтобы я тебя потрогал?

— Я-я не думаю, что ты меня правильно понял!

— Тогда, где ты хотела, чтобы я тебя потрогал, Махиру?

— …Дело не в том, где я хочу, чтобы ты меня трогал, Аманэ. Речь в том, где ты хочешь меня потрогать.

— Но я хочу трогать там, где хочешь ты… Я хочу услышать это из твоих уст, — прошептал Аманэ ей на ухо. Когда Махиру услышала, её лицо постепенно покраснело ещё больше, жар распространился по её щекам.

Что бы Махиру ни представляла, её лицо стало ярко-красным; она быстро легла на кровать, повернувшись спиной к Аманэ, словно пытаясь сбежать. Он понял, что перестарался, и не наседал на Махиру ещё сильнее с вопросами о её фантазиях. Вместо этого он мягко и тихо устроился рядом с ней.

Тело Махиру безошибочно задрожало, вероятно, потому что она ожидала каких-то действий Аманэ. Он подавил смех, так, чтобы она не заметила, и улыбнулся. Его забавляла реакция девушки, которая была так уязвима к подшучиваниям. Осторожно, чтобы не улечься на разбросанные пряди льняных волос, он мягко придвинулся ближе к ней и лёг рядом.

— Не волнуйся, я не буду делать ничего, что тебе не нравится... Но хотя бы позволь мне обнять тебя так.

Было бы ложью сказать, что он не хотел прикасаться к ней, и нельзя было утверждать, что не хотел повторить того, что случилось в ночь культурного фестиваля. Но у Аманэ было достаточно здравого смысла, чтобы на время запечатать эти чувства глубоко в сердце. Честно говоря, Аманэ был почти уверен, что Махиру не остановила бы его от повторения, но он старался не подводить к подобному, если бы только Махиру не показала явного желания. Кроме того, если они засидятся слишком допоздна, это может помешать его дальнейшим планам.

— Ты уверен? — прошептала Махиру.

— Конечно. Я с самого начала не собирался ничего делать сегодня. И думаю, нам лучше лечь спать пораньше. В конце концов, сегодня ночь, когда Санта посещает послушных детей.

— …Ну тебя, — Махиру тихо рассмеялась, вероятно, вспомнив их недавний разговор.

Аманэ тепло улыбнулся ей. Её смущение, похоже, прошло, поскольку в ответ на его улыбку она тоже стеснительно улыбнулась. Аманэ мягко обнял её за спину, притягивая поближе, и без какого-либо сопротивления Махиру удобно устроилась в его объятиях.

Сегодня Аманэ не мог предложить ей свою руку в качестве подушки, поэтому им пришлось довольствоваться тем, чтобы просто лежать рядом. Однако Махиру, похоже, это абсолютно устраивало, если не сказать больше: она довольно прижалась лицом к его груди, совершенно удовлетворённая их уговором.

— …Санта ко мне не пришёл, но взамен я получила множество подарков от тебя, Аманэ. Я уже более чем счастлива.

— Если этого достаточно, чтобы тебя удовлетворить, то я не согласен. Это ведь только начало.

Аманэ не мог повлиять на отсутствие приятных детских воспоминаний у Махиру, но согреть её сердце сейчас было вполне в его силах. Как в своё время родители окружали его теплом и заботой, он хотел одаривать Махиру тем же самым – но не как родитель, а как её парень.

— ...Пожалуйста, не заходи слишком далеко, ладно? Ты, эм, куда более страстный, чем можешь думать сам, Аманэ.

— Я буду действовать осторожно, чтобы ты не перегрелась. Просто поддерживать кипение на нужной температуре. Идеально.

— Пожалуйста, не нужно доводить меня до кипения!

— …Значит, отказываешься?

Глядя в глаза Махиру и замечая, что она уже нагревается, Аманэ улыбнулся ей. Не в силах ответить ему, мягкие, розовые губы Махиру молча дрожали. Она была в растерянности.

После мягкого, почти тающего шёпота «Я такого не говорила…», соскользнувшего с губ Махиру, Аманэ не мог удержаться. Он наклонился ближе, желая почувствовать её очаровательное тепло, которое казалось чуть более горячим, чем обычно. Смущённая, Махиру зарылась лицом в грудь парня, чтобы избежать его взгляда, не осознавая, что от её очаровательной реакции улыбка Аманэ стала только шире.

Как и обещал, Аманэ мягко похлопал её по спине, словно успокаивая. Махиру медленно подняла лицо и взглянула на него. Казалось, она всё-таки не дулась – в её глазах был намёк на смущение, но на мгновение их взгляды встретились, после чего она сомкнула веки.

— Спокойной ночи, Аманэ.

Её голос был едва слышен – тихий, сладкий и довольный шёпот.

Не дождавшись ответа Аманэ, Махиру снова зарылась лицом в его грудь, выбирая удобную позу для сна. Аманэ тихо выдохнул, расслабил тело и подстроил свои объятия, мягко прижимая её так, чтобы ей было удобно заснуть.

— …Спокойной ночи, Махиру, — он мягко прошептал, подбадривая её погрузиться в сон.

Махиру полностью расслабилась, прислонившись к нему и полностью растворившись в его объятиях. Когда её дыхание стало ровным, Аманэ почувствовал, как последние остатки напряжения покинули её тело. С нежным выражением лица он продолжал мягко держать её, убаюкивая своим теплом, пока она полностью не погрузилась в мир снов.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

— Ну что ж...

Аманэ терпеливо ждал, пока Махиру погрузится в глубокий сон. Убедившись, что она крепко спит, он еле слышно обратился к себе и осторожно, с предельной аккуратностью, начал подниматься с кровати.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

Из них двоих Махиру обычно вставала раньше. Но сегодня Аманэ проснулся первым, то ли из желания увидеть спящее лицо Махиру, то ли потому, что с нетерпением ждал её реакции. Одним словом, его тело естественным образом пробудилось по своей воле.

Если бы Махиру проснулась первой, он был бы разочарован, упустив её первое впечатление, но это беспокойство оказалось напрасным. Его девушка спала рядом с ним, и её беззащитное, безмятежное спящее лицо – вероятно, отражение комфорта, который она испытывала рядом с Аманэ, само воплощение чистоты – было прямо перед его глазами. Это выражение казалось полностью мирным и свободным от малейших забот и тревог.

Даже в тускло освещённой комнате, где единственным источником света было утреннее солнце, выглядывающее сквозь занавески, спящее лицо Махиру казалось более ярким, чем что-либо ещё – без сомнения, потому что Аманэ был полностью ею очарован.

После нескольких минут наблюдения за ней (от чего он никогда не уставал), Аманэ заметил лёгкое шевеление. Возможно, из-за того, что он потревожил Махиру, это нежное движение разбудило её. Длинные ресницы Махиру дрогнули, и медленными, осторожными движениями её веки приоткрылись.

Карамельные глаза девушки, всё ещё расфокусированные и затуманенные, не казались полностью пробудившимися. Веки поникли, почти закрываясь снова. Затем она, казалось, уловила присутствие Аманэ, и после нескольких мгновений сонливости медленно поднялась, потирая глаза и лениво оглядываясь – пока не застыла.

Её наполовину сонные глаза мгновенно широко раскрылись от удивления.

— А?

— Доброе утро.

Аманэ прекрасно знал, что Махиру удивило не его присутствие. Как доказательство, взгляд Махиру был направлен не на него, лежащего рядом, а на определённую вещь, которая расположилась возле её подушки.

— …Что-то не так?

Аманэ понимал, что это немного по-детски, но не мог не притвориться чайником и не спросить, хотя отлично знал причину. Всё же он хотел увидеть реакцию Махиру любой ценой. Аманэ сел и наклонился, чтобы получше рассмотреть её лицо, которое теперь выглядело взволнованным и слегка обеспокоенным.

— А? К-коробки?

— Да, это несомненно коробки.

Хотя Махиру была настолько удивлена, что могла выдавать лишь отдельные слова, Аманэ прекрасно понимал, что она пыталась сказать. Две маленькие, аккуратно упакованные коробки лежали на её стороне кровати, расположившись у подушки.

— Н-но как?

— Ну, весёлый старик с большой белой бородой... не оставлял их здесь – на самом деле они от твоего угрюмо выглядящего парня. Надеюсь, ты простишь меня за это.

— М-мы же договорились, что подарков не будет... — Махиру мягко надулась.

Слабым, дрожащим голосом, полным недовольства, она мягко постучала по груди Аманэ. В её глазах смешались замешательство, расстройство и радость, заставляя саму Махиру гадать, какая из эмоций была сильнее.

Несколько недель назад, на Дне Рождения Махиру, они договорились не обмениваться рождественскими подарками. Махиру не хотела, чтобы Аманэ снова проходил через муки выбора, когда у него и так дел по горло.

Вместо этого они решили провести много времени вместе на Рождество в качестве замены. Однако...

«Честно говоря, я давно понял, что Махиру втайне мечтала о том, чтобы Санта её навестил – ещё до того, как мы говорили об этом».

По словам Махиру, Санта никогда её не навещал, и она в него не верила. По этой причине Аманэ планировал удивить её на этот раз, позволив ей испытать удивление от подарков у своей подушки, которые появились там, пока она спала.

— Так и есть. Прости.

— Это нечестно! — воскликнула Махиру.

Аманэ действительно не гордился тем, что нарушил слово: за это ему оставалось лишь извиняться. Однако он нисколько не сожалел о своих действиях. Кроме того, это была не только лишь его собственная инициатива.

— Но я не единолично принял это решение.

— А?

— Мама с папой тоже прислали тебе подарок.

Да, там было две упакованные коробки. Одна от Аманэ, а другая прибыла вместе с ёлкой, которую прислали его родители.

Аманэ удивился, но потом получил сообщение от Сихоко: «Другая коробка – это рождественский подарок для Махиру! Заодно притворись для неё Сантой!», — поэтому послушно положил у её подушки ещё один подарок. Он понятия не имел, как его мать предсказала, что у Аманэ будет возможность подложить ей подарок посреди ночи (его это немного тревожило), но если так можно было сделать Махиру счастливее, он не видел причин отказываться.

— …Госпожа Сихоко, господин Сюто...

— Для справки, я не знаю, что они туда положили. Меня просто наняла организация Санта-Клауса, филиал «Фудзимия», чтобы я занялся логистикой.

— Хе-хе, — Махиру мягко хихикнула.

Махиру вспомнила их вчерашний разговор и тихо рассмеялась, её прежнее расстройство и замешательство полностью сменились нежным счастьем. Прижимая две коробки к груди, она смотрела на них с заботой. Видя её такой, Аманэ протянул руку и мягко погладил Махиру по голове, приглаживая слегка растрёпанные волосы.

— Сомневаюсь, что родители прислали бы тебе что-то странное, но я правда без понятия, что они выбрали.

Зная, как сильно Сихоко её обожает, она могла подарить Махиру буквально что угодно, но Сюто наверняка был рядом, чтобы жену не занесло, поэтому можно было ожидать относительно обычного подарка.

Коробка была прямоугольной и тонкой, размерами чуть больше ладони. В руках Махиру она казалась лёгкой и не издавала звуков при движении, поэтому Аманэ предположил, что внутри какой-то маленький предмет. Он не думал, что Сихоко положила внутрь что-то смущающее, но учитывая её характер, Аманэ не мог не сомневаться... Затем он заметил, что Махиру взглянула на него, как будто спрашивая, может ли она открыть коробку.

Поскольку это был подарок Махиру, Аманэ, само собой, кивнул, показывая, что она может делать что хочет. Немного нервничая, Махиру осторожно развязала ленточку и аккуратно сняла обёрточную бумагу, пытаясь её не порвать.

«Наверное, старается не порвать бумагу, чтобы можно было её переиспользовать».

Аманэ улыбнулся, вспомнив, какой дотошной всегда была Махиру. Вскоре из-под аккуратно снятой обёрточной бумаги показалась коробка.

В этот момент Аманэ узнал коробку и уже мог догадаться, что внутри. Однако последнее, чего он хотел, – это испортить Махиру удовольствие, поэтому он держал рот на замке и наблюдал, как её осторожные руки распаковывают подарок.

Махиру медленно и робко приподняла крышку коробки. Внутри было две письменных принадлежности.

— Похоже на шариковую ручка и механический карандаш, — деликатно сказала Махиру.

Действительно, деревянный механический карандаш и шариковая ручка были аккуратно уложены в отведённых им местах. Украшенные латунными вставками, которые мерцали, улавливая утренний солнечный свет, тёплые тона дерева красиво дополняли бледные пальцы Махиру.

— Думаю, они выбрали это вместе. Очень практично. Не шатаются, пишут гладко и приятно лежат в руке, — объяснил Аманэ.

— Они показались мне знакомыми, — заметила Махиру с улыбкой. — Такой же дизайн, как у тех, что у тебя в пенале, верно?

Аманэ знал, что внутри, ещё до того, как Махиру открыла коробку, потому что его родители подарили ему такой же набор канцелярских принадлежностей и часы к поступлению в старшую школу.

Родители Аманэ отличались тонким вкусом. Несмотря на отличный общий стиль, при выборе подарков они обычно отдавали приоритет практичности, поэтому подарили сыну нечто полезное и долговечное. Хотя дерево, использованное в наборе Махиру, отличалось от оного у Аманэ, модель и бренд были такими же. Аманэ мог лично поручиться за комфорт и долговечность письменных принадлежностей, поскольку сам пользовался ими уже не первый год.

— Скорее всего, они долго думали над подарком, опасаясь прислать тебе что-то бесполезное. Мне кажется, они рассматривали перьевую ручку, но отказались, потому что школьникам редко выпадает возможность воспользоваться ей как следует.

— Я очень тронута уже тем, что они прислали мне подарок…

— Родители, они такие. Хотели подарить тебе что-то практичное и долговечное.

Для Сихоко и Сюто Махиру уже была их дочерью. Они хотели вступить в эту родительскую роль в её жизни, и выбор подарка отражал то, что они бы выбрали для собственного ребёнка.

Хотя Аманэ испытывал смесь восхищения и крошечной ревности из-за того, насколько хорошо его родители понимали, как сделать Махиру счастливой, эти чувства быстро исчезли. Махиру, краснея и сияя от радости, стеснительно сказала: «Я так счастлива. Нужно будет обязательно поблагодарить их позже».

Её искреннее восхищение заполнило комнату, и все смешанные эмоции Аманэ оказались сметены. В конце концов, счастье Махиру было для него главным приоритетом. Пустяковая ревность вообще не имела значения – было просто смешно за неё держаться. Вместо этого Аманэ был благодарен родителям за то, что подарили Махиру такую радость.

Осторожным движением она мягко закрыла крышку, обращаясь с коробкой словно с драгоценностью.

«Как приёмные родители Махиру, мама с папой были бы рады видеть её такой счастливой».

Будь Махиру одета не в пижаму, Аманэ мог бы записать момент, когда она открывала подарок, и отправить им – но он быстро отбросил эту мысль. Гораздо важнее было дать Махиру опыт пробуждения рядом со ждущим её подарком – чего она никогда раньше не испытывала.

Осторожно закрыв коробку и сложив обёрточную бумагу и ленточки, Махиру положила подарок Сихоко и Сюто на прикроватную тумбочку, после чего устремила взгляд обратно к Аманэ. Теперь в её руках остался лишь приготовленный им подарок.

— Можно… открыть?

— Мне было бы грустно, если бы ты просто убрала его, не открыв, — в шутку ответил Аманэ.

— Я-я бы никогда так не сделала! Просто некоторым людям не нравится, когда подарок открывают при них.

— Я выбрал то, что счёл хорошим для тебя, поэтому хочу, чтобы ты открыла. Просто надеюсь, что это придётся тебе по вкусу.

Нельзя сказать, что Аманэ совсем не умел выбирать подарки, но даже так он был не совсем уверен, что его идея соответствует стандартам Махиру. Так же, как с выбором подарка на День Рождения, решение оказалось мучительным именно потому, что Аманэ знал – Махиру оценит что угодно, и тем важнее было сделать правильный выбор. На этот раз он ни с кем не советовался, поэтому не был уверен, что Махиру действительно понравится.

Не давая беспокойству проявиться на своём лице, Аманэ тихо наблюдал, как тонкие пальцы Махиру осторожно развязывали ленточку. В коробке оказался комплект из серёжек и ожерелья.

Махиру не питала пристрастия к ярким аксессуарам, поэтому Аманэ выбрал относительно простой дизайн. Серёжки и ожерелье были выполнены в форме нежных цветов, с маленькими сверкающими камнями, разбросанными по всей поверхности. Несмотря на сдержанную элегантность, великолепная внешность Махиру не затмила бы их полностью. Хотя украшения не были каким-то необычным подарком, преподносить их на Рождество – самое банальное из всех клише – заставляло Аманэ смущаться, поскольку казалось несколько неуместным.

— Помнишь, на День Рождения я подарил тебе шкатулку для украшений? Так вот, эм, я подумал, будет здорово, если ты положишь в неё что-то, чего я тебе раньше не дарил, — объяснил Аманэ, чувствуя себя немного неловко.

На Белый день Аманэ подарил ей браслет, а на летнем фестивале – заколку для волос. Не желая дарить ей один и тот же подарок дважды, он тщательно выбрал что-то, что подошло бы Махиру и, как он наделся, дополнило бы её стиль.

Люди обычно носят аксессуары на ушах, шее и пальцах – но пальцы были зарезервированы для кое-чего другого – на будущее, не на сегодня. Поэтому Аманэ решил украсить уши и шею Махиру тщательно выбранными украшениями. Это была простая, возможно, даже самонадеянная мысль.

«Ну, что она думает?»

Аманэ был почти готов посмеяться над собой, понимая, как в такие моменты его собственническая натура выходит на первый план. Тем не менее, он не отстранился и вместо этого внимательно наблюдал за реакцией Махиру.

— Как... тебе? — спросил он немного неуверенным голосом.

В конечном счёте, важнее всего было то, понравилось Махиру или нет.

С лёгким намёком на нервозность Аманэ продолжал внимательно за ней наблюдать. Махиру некоторое время с восхищением смотрела на сверкающие цветы в коробке, после чего наконец заметила его взгляд и медленно подняла голову, встретившись с Аманэ взглядом.

Увидев выражение её лица, он облегчённо вздохнул.

«Кажется, зря волновался».

— Это… прелестно. Правда, просто потрясающе.

— Слава богу. Я волновался, что тебе может не понравиться.

— Конечно, я была бы рада любому подарку от тебя, Аманэ. Но это идеально дополняет мой стиль. Просто прелесть.

— Если ты счастлива, то как Санта… то есть твой парень, я бы не мог желать большего.

Основываясь на вкусе Махиру в одежде и аксессуарах, которые она обычно носила, Аманэ сузил выбор до этого дизайна, рассудив, что он ей подойдёт. Казалось, он попал в точку, и его бьющееся сердце наконец начало успокаиваться.

— Аманэ, ты часто выбираешь украшения с цветочными узорами, не так ли?

— Это был неудачный выбор? — спросил Аманэ, слегка обеспокоенный.

— Нет, я просто подумала, что у этого должна быть причина.

— По правде, ничего такого… Я подумал, что тебе это подойдёт, плюс будет хорошо сочетаться с одеждой, которую ты обычно носишь. Что-то слишком простое не гармонировало бы с твоим стилем.

Махиру любила простые дизайны, но не слишком скучные и не такие, которые ограничивались базовыми формами. Она предпочитала изящные дизайны, которые хорошо использовали изгибы или были милыми. Учитывая это, Аманэ выбрал цветочный дизайн, веря, что он идеально подойдёт под её вкусы.

Махиру не была из тех девушек, кто делает ложные комплименты, поэтому Аманэ почувствовал облегчение. Не было сомнений, что ей действительно понравился подарок. Махиру мягко закрыла крышку, осторожно держа коробку, как драгоценное сокровище. Мягкая улыбка появилась на её губах.

Говоря прямо, у неё было выражение, которое выглядело так, будто она сдерживала довольную ухмылку.

— …Я буду беречь это, — мягко сказала Махиру.

— Спасибо. Но когда будешь носить, обязательно покажись мне – я буду хвалить тебя, как в последний раз.

— П-пожалуйста, не нужно заявлять заранее, что будешь хвалить меня. Как минимум, не нужно заставлять себя.

— Почему нет? Я купил эти аксессуары, решив, что они тебе подойдут – и, уверен, так оно и будет. А если тебе идёт, ничего странного, что я буду тебя хвалить. Или это так плохо – говорить своей девушке, что она милашка?

Просто представляя Махиру в том, что ей подарил, Аманэ испытывал невероятное счастье – это, несомненно, стало бы отрадой для его глаз. Кроме того, Махиру тоже не расстроилась бы от комплиментов – одним словом, сплошные плюсы. Хвалить достоинства своего партнёра было одним из секретов поддержания здоровых, полных любви отношений. В конце концов, если не выражать свои чувства, нет гарантии, что их правильно интерпретируют, поэтому не было ничего плохого в том, чтобы заявлять о них вслух.

Когда Аманэ наклонил голову, думая, что ничего странного в его словах не было, Махиру пробормотала: «Вот как господин Сюто сформировал тебя…», — будто он тесто, подготовленное для запекания в духовке. Аманэ не мог не засмеяться. По правде говоря, Сюто действительно привил ему идею, что когда открыто хвалишь других, обе стороны начинают чувствовать себя лучше; в этом смысле он действительно был «сформирован». Наблюдение за взаимодействием родителей в течение долгих лет только укрепило эту веру, сделав её руководящим принципом в жизни Аманэ.

Он прямо сказал: «Когда ты ведёшь себя так, ты тоже очаровательна», — на что Махиру ответила мягким, смущённым стоном. Не желая увеличивать время, которое потребуется ей для восстановления, Аманэ решил остановиться с поддразниваниями. Со слабым смешком он терпеливо ждал, пока Махиру успокоится. Несколько глубоких вдохов спустя краснота на её щеках уменьшилась, и она смогла снова посмотреть на Аманэ.

По какой-то причине Махиру слегка надулась.

— …Я тоже хотела сделать тебе подарок. Нечестно, что только ты приготовил для меня.

Увидев её расстроенной по такому неожиданному поводу, теперь настала очередь Аманэ тепло улыбнуться.

Махиру была недовольна тем, что только она получила подарок, и обаятельно надула щёки в небольшом проявлении недовольства. Аманэ это показалось невероятно милым, но он знал, что если скажет это вслух, она утащит одеяло от смущения. Предвидя это, он проглотил слова, которые собирался сказать.

— Не волнуйся, я уже получил подарок, — заявил он.

— …Ты ведь не собираешься сказать, что это «я», правда?

— Близко, но нет. Видишь ли, я сделал предзаказ на твоё будущее.

— Это нечестно! Я тоже зарезервировала твоё!

— Ха-ха-ха.

Хотя она не схватилась за одеяло, кулаки Махиру мягко колотили бедро Аманэ. Даже несмотря на то, что на него нападали, это картина, вопреки ожиданиям, разбудила его инстинкт защитника. «Ай, ай», — бормотал он, хотя эти лёгкие постукивания были скорее приятными, чем болезненными. Ему это странно нравилось, до такой степени, что впору было счесть самого себя безнадёжным.

Аманэ снова улыбнулся. Может, она всё ещё не до конца проснулась, но эмоции Махиру считывались легче, чем обычно. Почувствовав его мысли, она игриво пробормотала: «Ты такой дурачок, Аманэ», дразня его милым маленьким оскорблением. Это сделало его улыбку ещё шире, и ему с большим трудом удавалось сохранять невозмутимый вид.

 ___________________________________

Перевод: RedBay

Бета: Keuk

Спасибо, что читаете!