Три дня спустя Аманэ получил сообщение от Ицуки.

Новогоднюю ночь Аманэ в тишине и покое провёл вместе с Махиру. Они уже успели сходить в храм и теперь наслаждались тихими, спокойными каникулами. За всё это время от Ицуки не было ни слуху ни духу, что немного беспокоило Аманэ. Лишь заметив в уведомлении имя друга, он понял, как сильно это его волновало.

Внимательно прочитав сообщение: «Можем встретиться прямо сейчас?» — Аманэ сразу же ответил согласием.

Предупредив Махиру, которая училась с ним в гостиной, что уходит, Аманэ отправил ещё одно короткое сообщение и направился в парк, где они договорились встретиться. Он шёл по тихой дорожке, не обращая внимания на холодный зимний воздух, который обжигал щёки. Ицуки писал, что находится где-то поблизости, так что Аманэ не пришлось долго ждать. Аманэ следил за своим темпом ходьбы, и получилось, что они пришли в парк одновременно.

Сегодня Ицуки был лучше подготовлен к холоду. Закутанный в толстое пальто и шарф, он даже надел наушники – наряд Ицуки удовлетворил бы даже самых больших мерзляков. Аманэ с облегчением отметил, что друг не заболел после того случая в новогоднюю ночь. Ицуки встретил Аманэ своей фирменной беззаботной улыбкой.

— С Новым годом, — поприветствовал его Аманэ.

— С Новым годом. Постараемся, чтобы и этот год выдался хорошим. А, вот – твои пальто и шарф. Спасибо, что одолжил. Без них я бы точно заболел.

На первый взгляд Ицуки выглядел как обычно. В бумажном пакете, который он протянул, были аккуратно сложены пальто и шарф, а сверху лежала коробка с довольно дорогими на вид сладостями – видимо, в знак благодарности. Аманэ невольно улыбнулся такой заботливости Ицуки.

— Не стоило беспокоится. Я сам решил тебе их одолжить.

— Отец всегда говорит: «коль занял – отдавай с процентами», вот и приходится. Интересно, по чьей же вине мне пришлось одалживать твои вещи?.. Ну и ладно, смысл тратить время на жалобы.

Хотя Ицуки говорил пренебрежительно, в голосе не чувствовалось настоящей горечи. Он казался гораздо более собранным, чем при их последней встрече, и это радовало Аманэ, который уже некоторое время не получал от друга весточек.

— Ах да, угости этими сладостями Сиину. Спасибо, что помогли мне в новогоднюю ночь.

— Я толком ничего не сделал.

— Вечно ты так говоришь... В идеале хотелось бы угостить и господина Сюто, раз он мне так помог, но я не знаю его адрес. А лезть к тебе с просьбой отправить подарок самому будет не очень вежливо…

— Папа бы просто сказал что-то вроде: «Я ничего толком не сделал, так что не переживай».

— Ха-ха, наверняка. Яблочко от яблоньки.

— Но ведь я действительно ничего не сделал.

В конце концов, это Сюто выслушал переживания Ицуки и успокоил его.

Аманэ было не за что благодарить, вот он и отнекивался. В ответ Ицуки выдал знакомую фразу: «Вот об этом я и говорю» — реплику, которую Аманэ довольно часто слышал в последнее время. Когда Аманэ нахмурился, Ицуки просто рассмеялся.

Лёгкий смех Ицуки, лишённый насмешки, застал Аманэ врасплох, и он уставился на друга. Ицуки выглядел так, словно у него с плеч свалился тяжёлый груз, и беззаботно улыбался. Увидев это, Аманэ успокоился. Его переживания оказались беспочвенными, а тревога, которую он таил глубоко в сердце, начала уходить.

Аманэ прошёлся вместе с Ицуки, чьё спокойное настроение было видно невооружённым глазом, и они сели на свободную скамейку. В тёплое время года в парке играло множество детей, но сегодня стояла жуткая тишина – лишь далёкий гул самолёта и мягкий шелест ветра в ветвях нарушали безмолвие.

— Были какие-нибудь проблемы?

Аманэ замялся. Он не был уверен, что задал вопрос правильно, но чувствовал, что Ицуки ждал, когда эту тему поднимут. Поэтому, помолчав около десяти минут, Аманэ нарушил тишину именно этим вопросом, стараясь сохранить непринуждённый тон.

Ицуки небрежно пожал плечами и улыбнулся:

— Ну, можно сказать, что проблемы начались в тот момент, когда я выскочил из дома.

— Да, логично... И что-то изменилось?

— Хм... и да, и нет. Брат с отцом всё ещё на ножах, а я как бы предоставлен сам себе. Мама по-прежнему не вмешивается, придерживаясь позиции «ругайтесь сколько душе угодно». Так что да. Наша семья состоит из индивидуалистов, мягко говоря.

Когда Ицуки говорил о семье, в его голосе снова появились слабо уловимые нотки горечи, но в нём не было того холодного отчаяния, которое охватило Ицуки в новогоднюю ночь.

— В общем, знаешь...

— Хм?

— Я не могу перестать думать о словах господина Сюто, что, если я хочу, чтобы отец меня выслушал, мне нужно усадить его за стол и заставить слушать.

— Да, было такое.

— В плане, никто не станет вести серьёзный разговор, если не подготовить почву. Я всегда обижался, но... на самом деле, именно я первым отказался от нормального диалога.

Ицуки откинулся на спинку скамейки. Его голос дрогнул от ностальгии и сожаления, когда он пробормотал эти слова. Запрокинув голову к небу, он закрыл глаза.

— Помнишь, как я всегда бунтовал против моего старика?

— Да.

— Я поругался с отцом, потому что он не мог принять, как я изменился. Потом, когда появилась Чи, отец окончательно перестал мне доверять, и я взбунтовался ещё сильнее. С тех пор это просто порочный круг... Честно говоря, неудивительно, что он начал вмешиваться. До встречи с Чи я был тихим, серьёзным и послушным – примерным учеником. Я никогда не был наглым мальчишкой с нахальной ухмылкой, принимающим безрассудные решения. С точки зрения отца, я завёл девушку и внезапно превратился в поверхностного, безответственного и легкомысленного типа.

— Ты правда называешь себя легкомысленным? — Аманэ ухватился за его слова.

— Заткнись, мы оба знаем, что это правда.

Аманэ специально подразнил его, на что Ицуки ответил как обычно. Этот привычный обмен репликами успокоил Аманэ.

— Когда твой тихий, серьёзный ребёнок полностью меняется в характере, попадает в неприятности из-за девушки, получает травму, а потом тебя вызывают в школку... да, как родитель, ты несомненно будешь испытывать стыд. Неудивительно, что у отца есть сомнения насчёт той, с кем встречается его сын. Я понимаю, почему он думает, что я связался не с той девушкой. Он же не знает, что это я предложил Чи измениться вместе.

Ицуки опустил поднятую руку, прикрыв ею глаза, то ли чтобы свой скрыть взгляд, то ли сосредоточиться на мыслях.

— Отец неправ, что так упорно держится за своё восприятие меня, но если посмотреть в корень, то во всём виноват я. Учитывая события, произошедшие с братом, время я выбрал не лучшее. Если бы я хотя бы остался примерным учеником… он бы с большей вероятностью был открыт к тому, чтобы меня выслушать.

Ицуки говорил обрывками, и Аманэ чувствовал в его голосе тень сожаления. Было ясно, что он понимает – прошлого не изменить. Однако в его голосе слышалась некая сила. Ицуки был настроен смотреть вперёд, а не зацикливаться на прошлом.

— Я знал. Знал всё это время, но отворачивался. Я выбирал лёгкий путь... И сам стал причиной этого кошмара.

Медленно, Ицуки опустил руку, которой прикрывал лицо. В его теперь открытых глазах ярко сиял чистый свет. Излучая столько силы, что это поразило Аманэ, его взгляд демонстрировал непоколебимую решимость. Переосмыслив свои прошлые сожаления, Ицуки посмотрел на Аманэ со спокойствием и непоколебимостью в глазах. Он обрёл уверенность и ясно понимал, что делать дальше. Аманэ больше не нужно было волноваться.

— Поэтому, чтобы он меня признал, я буду планомерно расширять свои возможности, — серьёзно заявил Ицуки, улыбаясь.

В ответ Аманэ молча кивнул.

— Я не собираюсь становиться идеальным сыном, которого хочет видеть отец, но теперь я понял. Он не станет слушать, если я просто буду настаивать или требовать чего-то, не справляясь с другими обязанностями. Поэтому теперь я буду работать над тем, чтобы вернуть всё обратно – начиная с доверия... Знаю, немного поздно для этого, но лучше поздно, чем никогда.

— Понятно. Я мало чем могу помочь, кроме моральной поддержки, но буду внимательно наблюдать.

Теперь, воочию увидев решимость Ицуки, Аманэ понимал, что его максимум – это поддержать усилия друга и протянуть тому руку помощи, когда потребуется. Ицуки лучше всех понимал, что должен добиться цели собственными силами. Поэтому Аманэ решил не вмешиваться без нужды, выбрав вместо этого наблюдать за тем, как Ицуки смело встречает грядущие вызовы.

— Время от времени, не стесняйся брать меня за жабры. Просто скажи: «Эй! Возьми себя в руки!» или что-то в этом роде. Я ведь ленивый, — признался Ицуки.

— Если появятся какие-либо проблемы, я надеру тебе задницу и направлю на путь истинный.

— Что? А как же мягкая сила?

— О? Выходит, тебе так больше нравится? — ухмыльнулся Аманэ.

Ицуки отвёл взгляд со смущённым видом. Хорошо зная его, Аманэ быстро понял, что тот просто стесняется.

— ...Делай что хочешь.

— Буду. А ты поступай так, как считаешь правильным.

— Да. Выложусь по полной.

Ицуки, вероятно, смутила поддержка Аманэ, потому что его щёки были напряжены. Он кивнул, всё ещё чувствуя себя неловко. Аманэ втайне радовался, что Ицуки взял себя в руки и наметил план на будущее.

Взглянув на телефон, он заметил, что в открытом чате ему прислали стикер.

— Что скажешь Читосэ?

Незаметно для Ицуки, Аманэ проверил историю сообщений, а затем выключил экран и задал ещё один вопрос. Лицо Ицуки тут же напряглось, отчётливо показывая, что ему некомфортно.

— ...Я заварил эту кашу, поэтому не должен втягивать Чи. Я это понимаю, но... если хочу быть с ней в будущем, то мы должны пройти это вместе, если только она готова. А если скажет, что для неё это слишком, буду справляться один.

Одних слов Ицуки, что он не собирается её бросать ни при каких обстоятельствах, было достаточно.

— Читосэ всегда будет на твоей стороне. Она тебя не бросит.

— Откуда такая уверенность?

— …Правду я говорю, Читосэ?

«Думаю, как раз пора».

Когда Аманэ, не оборачиваясь, назвал её имя, сзади послышались шаги. Тень накрыла Ицуки, а затем пара бледных рук появилась чуть сбоку от Аманэ и крепко сжала плечи Ицуки.

— Иккун, ты дурак!

— Ч-что?!

Той, кто яростно тряс Ицуки за плечи, была не кто иная, как Читосэ – человек, которого эта ситуация касалась сильнее всех, и вместе с тем оставленный в неведении.

Когда Ицуки обратился к нему, Аманэ отправил Читосэ сообщение, сообщив ей о месте их встречи. Честно говоря, это была авантюра. Аманэ не был уверен, что Ицуки пойдёт на пользу, если Читосэ увидит его уязвимую сторону и чувство вины.

Аманэ колебался, размышляя, правильно ли делиться с Читосэ тем, что доверил ему Ицуки. Это могло выйти боком, возможно, даже привести к ссоре между Читосэ и Ицуки. Но несмотря на риск, Аманэ считал, что им необходим честный разговор. Он не хотел, чтобы Ицуки снова строил из себя героя и взваливал всё на свои плечи, – так же, как не хотел, чтобы Читосэ оставалась в неведении, окружённая заботой, но вечно встревоженная. С чем бы им ни пришлось столкнуться, они должны встретить это вместе, а не как раньше, когда один уходит вперёд в одиночку.

Пока Ицуки застыл в шоке от её неожиданного появления. Читосэ – с лицом, красным то ли от бега, то ли от гнева – свирепо на него глядела, продолжая трясти за плечи.

— И я тоже дура! Я тоже виновата, но просто стояла в сторонке и жаловалась, пока ты один со всем разбирался! Это моя вина, но всё равно! Дурак! Ты дурак! Ты большу-у-ущий дурак!

— Что? Подожди... Чи, нет, я...

— Всё началось с того, что господин Дайки не принял меня, а с последствиями приходится разгребаться тебе!

— Н-нет, Чи, это совсем не твоя вина!

— Ещё как моя! Просто признай, что я тоже виновата! Это я всё начала!

«Одного поля ягоды», — подумал Аманэ. «Оба настаивают, что виноваты именно они». Затем он встал, готовый уступить место тому, кто действительно должен быть рядом с Ицуки.

— В общем, оставлю вас, голубков, разбираться между собой, — сказал Аманэ. — Я не в том положении, чтобы говорить это, но ты слишком много на себя взваливаешь, Ицуки. Ты так хорошо научился притворяться, что всё под контролем, что думал – никто не заметит, но не повезло: теперь тайное стало явным.

— Так ты сам и сделал его явным!

— А ты пытаешься решать всё в одиночку, даже когда проблема касается не только тебя. Попробуй поставить себя на моё место, и представить, каково было видеть, как Читосэ с каждым днём тревожится всё сильнее.

Скрытность Ицуки сыграла с ним злую шутку. Читосэ и так переживала из-за Дайки, поэтому скрытность Ицуки лишь усугубляла ситуацию, и он не был настолько глуп, чтобы не понимать этого.

«Если Ицуки действительно настроен всё уладить, ему будет проще, если его девушка будет в курсе событий» – так считал Аманэ.

Возможно, это было не его дело, но на этот раз Аманэ также действовал по просьбе Махиру. Она упомянула, что Читосэ беспокоится, потому что Ицуки долго не отвечает, и Аманэ решил, что будет лучше поскорее разрешить недоразумение и успокоить её. На худой конец, Читосэ была рада, что оказалась здесь.

Заметив, как у неё на глаза наворачиваются слёзы, Аманэ быстро отвёл взгляд, изо всех сил стараясь не видеть плачущего лица Читосэ. Он направился к ближайшему торговому автомату и опустил монеты.

— Выпейте это. Обязательно как следует поговорите и смотрите не простудитесь. Не делайте глупостей, из-за которых придётся пропускать первый учебный день.

Понимая, что разговор будет длинным – без вариантов – Аманэ бросил им две тёплые банки какао и пошёл прочь, оставив их со всем разбираться.

— ...Спасибо.

Аманэ помахал рукой на голос, не оборачиваясь. Он услышал, как Ицуки проворчал: «Пытаешься выглядеть крутым, да? Придурок», — на этот раз куда более спокойным тоном. Громко рассмеявшись, Аманэ ускорил шаг и покинул парк.

***

— Я смотрю, эти двое очень изменились.

Сегодня был первый учебный день после каникул, и хотя занятия уже шли полным ходом, ни Ицуки, ни Читосэ не жаловались, как обычно. Оба учились с немыслимым для себя энтузиазмом, чем привели в полное недоумение Юту, который не знал об обстоятельствах происходящего.

Они не теряли время даже за обеденным перерывом: быстро перекусив, Ицуки и Читосэ снова уткнулись носом в учебники. Даже Махиру, которая была в курсе ситуации, была одновременно озадачена и впечатлена этим тектоническим сдвигом в их поведении.

— Согласен... Но это хорошие перемены. Куда лучше, чем держать всё в себе.

По крайней мере, Аманэ мог с уверенностью сказать, что сейчас они в гораздо лучшем состоянии, чем до разговора.

— Именно, — согласилась Махиру. — Это полезно и для будущего этих двоих. Как их учитель, могу добавить, что с позитивным настроем учиться гораздо легче.

— Тебе это, кажется, нравится.

— Не совсем так, но я рада, что Читосэ нашла для себя цель... Нельзя по-настоящему что-то изучить, когда занимаешься спустя рукава. Как их подруга, я буду только счастлива, если моими стараниями они станут ближе.

Скорей всего, с этого дня они будут ещё больше полагаться на Махиру в учёбе, но для неё это не выглядело проблемой. Мягкая улыбка девушки говорила о том, что она будет искренне рада помочь.

Аманэ и сам не мог сдержать улыбки. «Повезло им с такой замечательной подругой, как Махиру», — подумал он.

Они наблюдали, как Ицуки и Читосэ сидели за партами – привычно весёлые, но полностью сосредоточенные на учёбе. Время от времени Читосэ с расстроенным видом бросала гневные взгляды на учебник, словно никак не могла чего-то понять. Смеяться было невежливо, но про себя Аманэ подумал, что это выглядит забавно.

— Похоже, нам придётся познакомить их со спартанскими методами, если они всерьёз настроены всё наверстать, — заметил Аманэ.

— Не волнуйся, я с ними церемониться не буду, — подтвердила Махиру.

— ...Да, я в этом не сомневался. Меня волнует, справится ли Читосэ со всем этим.

Когда Махиру говорит, что не будет церемониться, она имеет в виду именно это. Взявшись за обучение друзей, Махиру, без сомнений, проведёт их через все этапы с уверенной улыбкой. Хотя она регулировала темп в зависимости от их душевного состояния и физической формы, Махиру обладала способностью использовать свою улыбку одновременно как кнут и пряник, создавая нужное давление для достижения цели. Она знала, что это для их же блага, и поэтому не сдерживалась.

Учитывая текущий уровень знаний Читосэ, Аманэ переживал, сможет ли она справиться с насыщенными уроками от Махиру. В конце концов, он знал, какие у неё оценки. Махиру, с другой стороны, как будто вообще ни о чём не беспокоилась. Она смотрела на Читосэ глазами, полными уверенности.

— Думаю, с ней всё будет в порядке. На самом деле у Читосэ светлая голова. Проблема была лишь в том, что раньше она не могла направить свою мотивацию в нужное русло, но теперь, думаю, нам не о чем беспокоиться.

— Значит, у нас больше не будет никаких «Махиру-у-ун! Помоги мне-е!»?

— Ну, я бы не была так уверена...

— Махиру-у-ун! Помоги мне-е!

Как только Махиру замешкалась с завершением фразы, с места Читосэ послышался крик – или, скорее, вопль о помощи. С мягкой, слегка неловкой улыбкой Махиру встала и сказала:

— ...Это уже совсем другая история, — сказала она, явно довольная тем, что на неё полагаются.

— Да и вряд ли она сразу всё поймёт.

— Точно, всё дело в постоянстве.

«Вот бы можно было освоить что-то, прикладывая совсем немного усилий. Жизнь была бы гораздо проще», — подумал Аманэ.

И всё же он восхищался их решимостью, а потому не собирался уклоняться от помощи, и вскоре присоединился к своим друзьям.

 ___________________________________

Перевод: RedBay

Бета: Keuk

Спасибо, что читаете!