Наступили весенние каникулы, но подработка никуда не делась. Наоборот, появилось больше возможностей брать смены.

На третьем году обучения старшей школы начнётся серьёзная подготовка к экзаменам, и времени на работу почти не останется. Рассудив, что зарабатывать нужно прямо сейчас, Аманэ брал смену за сменой, стараясь при этом не загнать себя.

Утренние смены на каникулах не доставляли хлопот, поэтому он трудился с самого открытия. Как и ожидалось, даже в будни посетителей оказалось больше обычного. 

Обычно в эту кофейню заглядывала публика постарше, но теперь то и дело мелькала молодёжь.

— На каникулах народу прибавилось, — заметил Аманэ.

— И не говори, — отозвался Миямото.

Они сидели в раздевалке. Миямото, с которым они случайно пересеклись в одну смену, уже отработал свои часы. Аманэ тяжело вздохнул, вспомнив суету в зале.

Много посетителей — это прекрасно, и владелица наверняка визжит от восторга, но персоналу лишняя беготня ни к чему. Хотелось эгоистично пожелать себе хоть немного передышки.

— Но наплыв гостей — это неплохо. Рост продаж превыше всего, — рассудил Аманэ.

— Нам-то никаких внеплановых премий не светит, — хмыкнул Миямото. — Разве что надбавка.

— Радуйся тому, что есть. Лично я хочу заработать как можно больше, пока есть возможность.

В долгие выходные и каникулы работы прибавлялось, поэтому к почасовой ставке шла сезонная надбавка. Владелица кофейни не скупилась, и сотрудники трудились с огоньком. 

Старания окупались сполна, поэтому в такие периоды Аманэ брал максимум смен.

— А-а, всё ради твоей ненаглядной... Кстати, сколько ещё осталось накопить?

— Думаю, к лету управлюсь... как-то так.

Конкретных цифр Аманэ не назвал, но цель была уже близка. Конкретно говоря, не хватало лишь зарплаты за этот месяц — так или иначе, он стоял в шаге от нужной суммы.

Дальше начнётся череда пробных экзаменов и прочей суеты, так что не успеть скопить деньги к лету было бы скверно.

— Хе-е. Значит, и от родителей своей девушки ты разрешение уже получил?

— ...По сути, да, получил.

На днях Саё весьма легкомысленно бросила, что ей безразлична судьба Махиру: раз они оба согласны, пусть делают что хотят. Чем не благословение?

Асахи же просто склонил голову со словами: «...Я не вправе о таком просить, но, пожалуйста, позаботься о ней». Так что и с его стороны согласие было получено.

Выходит, их поддержали обе семьи.

Правда, собственные родители скорее не просто дали «зелёный свет», а буквально гнали его в спину пинками. Звучит несколько безумно, не так ли?

Аманэ криво усмехнулся: он давно ко всему готов, но обычным старшеклассникам такие проблемы и не снились. Впрочем, он сам отвоевал это право, когда лицом к лицу столкнулся с прошлым Махиру, и ни о чём не жалел.

— Далеко же вы зашли-и~ — протянул Миямото.

— Попрошу без шуток.

— Да нет, круто, что у вас всё так гладко. Обычно в нашем возрасте над такими разговорами просто смеются, на том всё и глохнет.

— ...Мои родители знают: если я что-то решил, то не отступлюсь. А родители Махиру придерживаются политики невмешательства.

— Тогда вообще красота! Никакого упрямого папаши, из-за которого приходится со слезами расставаться или сбегать вдвоём, как в мыльных операх.

«А ведь среди моих близких друзей есть человек в похожей ситуации», — подумал Аманэ, но вслух лишь скромно ответил:

— И то верно.

Те двое намеревались идти до конца и всеми силами добиваться признания, невзирая на любое сопротивление. Аманэ оставалось лишь по-дружески молиться, чтобы их старания окупились.

— Даже без разрешения я бы дождался совершеннолетия и поступил по-своему, — добавил Аманэ.

— До чего горячо!

— Может, и вам, Миямото-сан, стоит действовать чуть горячее?

Вечно сыплющий подколами Миямото держался настолько непринуждённо и уклончиво, что объект его симпатии попросту не воспринимала его чувства всерьёз.

Аманэ не считал ситуацию безнадёжной: признайся Миямото искренне, и Оохаси вряд ли бы его отвергла. Вот только сам влюблённый об этом не догадывался.

Не ожидая встречного выпада, Миямото недовольно поморщился и уставился на Аманэ. Но из-за лёгкого румянца на щеках взгляд вышел совсем не грозным — Аманэ было от него ни тепло ни холодно.

— ...Вообще никакого обаяния, — буркнул он.

— Уж от кого, а от вас, Миямото-сан, с вашими вечными подколами, я ожидал услышать такое меньше всего.

Аманэ тонко намекнул, что лишь возвращает должок. Поняв, что карма настигла его, Миямото энергично почесал затылок и отвернулся. 

Пытаясь скрыть смущение, он резким движением стянул рубашку и небрежно сунул её в сумку.

«Как же легко его прочитать», — подумал Аманэ. Озвучь он это вслух, нарвался бы на очередной сердитый взгляд, но мысли оставались при нём. 

Тихо усмехнувшись так, чтобы Миямото не заметил, Аманэ аккуратно свернул рабочий фартук и убрал в шкафчик.

— Я прекрасно понимаю, Фудзимия, что ты из кожи вон лезешь ради своей ненаглядной. И всё же... твоя решимость просто пугает.

Остывший Миямото снова посмотрел на Аманэ, когда тот потянулся за чистой рубашкой.

— Не будь я уверен, не стал бы заходить так далеко.

— И то верно. Ну и «тяжёлый» же ты парень.

— Махиру не уступает мне в «тяжести», так что наши весы в идеальном равновесии.

Да, его любовь можно было назвать пугающе тяжёлой, удушающей. Но Аманэ с Махиру прекрасно это осознавали, как и то, что со временем это чувство будет лишь расти. 

Случись такой перекос лишь у одного, возникли бы проблемы. Но их 

одержимость сводилась к тому, что они не замечали никого, кроме друг друга — а значит, всё оставалось в гармонии. 

Находясь в идеальном равновесии, они плевать хотели на мнение окружающих. Их всё устраивало, и в этой взаимной привязанности они находили лишь уют.

— Ну ты и жук...

— Что-то не так?

— Ни капли обаяния.

— Увы, Миямото-сан, для вас у меня обаяния не припасено.

— Вообще никакого.

Аманэ усмехнулся, всем своим видом показывая: «Я же говорил, не водится за мной такого», а Миямото лишь недовольно цокнул языком. Не почувствовав угрозы, Аманэ проигнорировал его выпад и принялся бережно складывать униформу. Если скомкать вещи, они займут половину сумки; к тому же Махиру, заметь она подобное, непременно бы отчитала: «Так нельзя».

— Ты уже как-то упоминал, но... до какого месяца ты планируешь здесь работать, Фудзимия? Наверняка ведь наметил сроки.

Вопрос Миямото, который уже успел переодеться, напомнил Аманэ о недавнем разговоре с Фумикой.

— Я посоветовался с владелицей и решил остаться до конца июня. С мая начнутся пробные экзамены, подготовка будет отнимать всё больше времени, и я не смогу часто брать смены. Нужную сумму я почти скопил, так что, как бы мне ни хотелось остаться, летом придётся попрощаться.

Как бы Аманэ ни привязался к подработке и как бы ни жаждал заработать, весной он переходил в выпускной класс. 

Оценки у него были приличные, да и тесты прошлых лет по пройденному материалу он щёлкал без труда. Если не расслабляться и упорно зубрить, провал на экзаменах и перспектива стать ронином[1] ему не грозили.

[1]: Ронин — выпускник школы, проваливший вступительные экзамены и посвятивший следующий год подготовке к пересдаче.

Само собой, он планировал учиться в меру сил и регулярно писать пробники. Они с Махиру уже договорились вместе ходить на летние подготовительные курсы, поэтому Аманэ заранее предупредил Фумику о своём уходе. 

Признаться, ему не хотелось расставаться с кофейней, но выбора не было. Он устроился сюда ради конкретной цели, и каким бы уютным ни стало это место, близился час расставания.

— Э-эх, тяжела жизнь абитуриента, — протянул Миямото.

— Вы ведь и сами через это прошли.

— Было дело. Вот только к учёбе я относился со всей серьёзной несерьёзностью.

— А-а...

— Хватит строить лицо, будто всё понял!

Миямото лишь казался ветреным, но на деле отличался серьёзностью и умел находить баланс. Аманэ ни за что бы не поверил, что тот корпел над учебниками ночами напролёт: наверняка он в меру учился, в меру тусовался, брал от юности всё и при этом благополучно поступил в универ. Чувствовалось в нём природное чутьё и хватка.

— Просто вы, Миямото-сан, соображаете быстро. Вот я и подумал, что вы грамотно совмещали развлечения с учёбой. Оохаси-сан как-то упоминала: «Строит из себя придурка, а сам схватывает на лету и дружит с головой, поэтому у него всё по плану... аж бесит».

— Последнее «бесит» явно было лишним.

— Может, Оохаси-сан так скрывает смущение?

— И кому сдалось её смущение?

— Вам, разве нет?

В ответ Аманэ получил тычок кулаком в плечо.

— Ого, а ты незаметно окреп... Даже жутко стало.

— Звучит жутко, учитывая, что вы вообще это заметили.

Получить тычок, пусть и лёгкий, а потом смотреть, как нападавший сам же шарахается — это ни в какие ворота. Но больше пугало то, как и когда Миямото успел оценить мускулатуру Аманэ.

Аманэ опасался, что из-за подработки забросит тренировки и растеряет форму. На деле же таскание коробок и беготня с подносами нагружали те мышцы, до которых не добирались упражнения с собственным весом. Тело развивалось гармонично. И всё-таки... откуда Миямото об этом знал?

— Ты не подумай! Просто замечал, когда мы случайно сталкивались или переодевались! Я ничего такого не имел в виду!

— А, ну да. У вас ведь есть Оохаси-сан.

На этот раз кулак прилетел прямо под рёбра.

— Прекратите, а не то пожалуюсь на превышение полномочий.

— Физических.

— Раз у вас есть время на шуточки, пойду сдам вас владелице.

— Стой, она же реально зарплату урежет!

Фумика не имела привычки наказывать обоих; она всегда вникала в суть и била по шапке виноватого. Крайним явно оказался бы Миямото — он первый полез с подколами, да ещё и распустил руки.

«Впрочем, она сразу раскусит, что мы просто дурачимся, и максимум лишит его служебного пайка».

Фумика не стала бы жестить, да и Аманэ не планировал раздувать скандал. Со смехом уворачиваясь от попыток Миямото его схватить, он наконец просунул руки в рукава своей рубашки.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

— О, куда-то собрались?

Они сошлись на том, что Миямото купит Аманэ попить в обмен на молчание. Парни вышли из раздевалки и нос к носу столкнулись с Оохаси. Она тоже отработала утреннюю смену и, судя по всему, как раз переоделась.

«А у них частенько совпадают смены», — подумал Аманэ, но промолчал. Он лишь кивнул Оохаси, которая всем своим видом показывала, что готова лететь домой.

В будни их смены обычно заканчивались вечером, а по выходным графики расходились, так что вне работы они почти не общались. Но сегодня они освободились одновременно и решили бесцельно побродить по городу, надеясь найти какое-нибудь занятие на ходу.

— Мы отработали утреннюю, вот и решили немного прогуляться, — ответил Миямото.

— Сэмпай, угости его как следует~ — протянула Рино.

— Ого, Миямото-сэмпай меня угощает? Какая радость~ — подыграл Аманэ.

— Ах вы ж...

— А-ха-ха, Фудзимия-чан, а ты освоился! Так держать~ С Дайчи только так и надо~

Дерзость Аманэ её позабавила. Оохаси звонко рассмеялась, а Миямото одарил её мрачным взглядом.

— Ты идёшь с нами. И тоже угощаешь Фудзимию.

— А? С чего бы это?

— Не успокоюсь, пока твой кошелёк тоже не похудеет.

— У-у, втягивать других — отстой. Ну да ладно, я всё равно свободна.

Миямото, конечно, тот ещё кадр — взял и бесцеремонно потащил её с собой. Но и Оохаси хороша: согласилась не раздумывая. Кажется, они частенько выбирались куда-нибудь выпить или развлечься, так что для них это было в порядке вещей.

— А ты не против, Фудзимия-чан?

— Мне без разницы. Мы всё равно шли куда глаза глядят.

Парни не ставили перед собой великих целей — просто хотели проветриться. Скорее, Аманэ чувствовал себя третьим лишним в их компании.

— Тогда я с вами! Чего бы такого съесть~

— Эта девчонка явно нацелилась на мой кошелёк...

— Фудзимию-чана я угощу, но от денег Дайчи не откажусь!

— Да ладно вам, мне неловко заставлять вас платить. Я же просто пошутил.

— Ничего-ничего, молодёжь должна с благодарностью принимать доброту старших.

— А ты не наглей за счёт ровесников! — огрызнулся Миямото.

— Жмот~

Как обычно, они вели себя словно старые добрые друзья, хотя сами бы с пеной у рта это отрицали. Вспомнив недавний разговор, Аманэ с лёгкой грустью осознал: скоро он уже не сможет вот так запросто наблюдать за их перепалками.

Переводя взгляд с Оохаси, сияющей в предвкушении халявы, на хмурого Миямото, Аманэ тихонько рассмеялся, стараясь не привлекать внимания.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

Хоть их и стало трое, план не изменился — они всё так же слонялись по улицам.

Стояли весенние каникулы, поэтому улицы гудели от толпы, а в магазинах кипела жизнь.

Несмотря на странный состав компании, старшие то и дело опекали Аманэ. Обошлось без споров о вкусах, и время пролетело незаметно.

Они перекусили в кафе, заодно оценив работу конкурентов. Аманэ с благодарностью принял угощение (а Оохаси без зазрения совести стрясла деньги с Миямото). Затем троица вновь отправилась глазеть на витрины, пока взгляд Аманэ не зацепился за ювелирный магазин.

Сквозь стекло виднелся интерьер — сдержанный, но дышащий той самой роскошью, от которой Аманэ был далёк. На витринах сверкали украшения, идеально дополняющие статус заведения.

Разумеется, здесь царила женская аудитория: покупательницы и парочки увлечённо перешёптывались, разглядывая драгоценности.

Заметив, что Аманэ замер, Миямото и Оохаси тоже остановились с немым вопросом в глазах. Аманэ посмотрел на девушку, которая заглядывала внутрь.

— Оохаси-сан, можно кое-что спросить?

— М-м?

— Я бы хотел узнать о предпочтениях девушек... Если говорить о подобных вещах, что вам нравится?

Вкусы Махиру, разумеется, стояли на первом месте. Он искал идеальный вариант именно для неё, да и Читосэ с Аякой уже получили задание ненавязчиво прощупать почву. Но Аманэ хотелось понять базовые вещи: чему в принципе радуются девушки?

Читосэ и остальные — обычные школьницы. Они бы просто постеснялись зайти в такой бутик, да и вряд ли разбирались в дорогих украшениях. Ему требовался свежий женский взгляд совершеннолетнего человека — того, кто не испытывал бы предвзятости ни к нему, ни к Махиру.

Оохаси мгновенно всё поняла. Протянув: «А-а, вот оно что...», она с весёлой искоркой во взгляде посмотрела на Аманэ.

— Рад, что вы всё поняли, — кивнул он. — Конечно, я буду отталкиваться от вкусов Махиру, но хочется понимать и общую картину.

— Хм-м, дай-ка подумать. Речь ведь о помолвочном кольце, так?

— Да.

Коллеги по кафе прекрасно знали, ради чего он вкалывает, поэтому Аманэ не стал отпираться. Оохаси задумчиво промычала:

— Если отбросить вкусовщину, то солитёр — самый беспроигрышный вариант.

— Солитёр?

— Это когда один крупный камень прямо по центру! Классическое помолвочное кольцо, каким его все представляют. Правда, огромный булыжник влетит в копеечку.

— Понятно.

При словах «помолвочное кольцо» в голове и правда всплывало нечто с одним сверкающим камнем на виду. Бывают кольца, усыпанные мелкой крошкой, или где центральный камень окружён россыпью других, но для Аманэ идеалом оставалось кольцо, где солировал один-единственный бриллиант.

Когда-то пределом мечтаний считался бриллиант в один карат, но школьнику такое явно не потянуть. За камни высшего класса пришлось бы отвалить сумму с шестью нулями, да и скопить он бы уже не успел.

— А тебе самой что нравится? — вдруг встрял Миямото.

— Я не фанатка бриллиантов, мне больше по душе цветные камни. Бриллианты — это классика, но сейчас многие выбирают цветные. А ещё мне кажутся очень милыми кольца с мелкой россыпью по кругу.

«А Миямото-то не промах, невзначай выведал вкусы Оохаси», — хмыкнул про себя Аманэ. Правда, с его подходом до ответных чувств было ещё как до луны.

— Но главное — вкусы самой девушки. Надеюсь, ты найдёшь то, что понравится Шиине-сан. Лично я ставлю на минимализм и простоту, — подытожила Оохаси.

— Думаю, это правда. Вычурное ей ни к чему.

— Неужели Махиру так легко прочитать? — удивился Аманэ.

Он и сам исходил из этих же предположений, когда присматривался к дизайну. Аманэ полностью разделял эту догадку, но его поразило, с какой точностью Оохаси попала в цель.

— Ну, у неё внешность гармонирует с характером. Когда она заглядывает к нам в кафе, то всегда выглядит элегантно, а украшения носит скромные, верно? Она прекрасно знает, как подчеркнуть свои достоинства. Я ещё тогда подумала: у неё безупречное чувство вкуса и баланса.

— Да уж, чисто женский взгляд...

— Но если честно, Фудзимия-чан, она будет на седьмом небе от любого твоего подарка.

— Знаю. Но такую вещь дарят раз и на всю жизнь. Хочется, чтобы подарок пришёлся ей по душе.

Аманэ понимал: Махиру обрадуется чему угодно, лишь бы подарок был от него. Но он не мог подойти к делу спустя рукава. Такое украшение и момент его вручения — бесценный опыт, который случается лишь раз в жизни. Он хотел продумать всё до мелочей и выбрать то, что вызовет у неё самую искреннюю улыбку.

Ради этого он подключил Читосэ с Аякой и сам внимательно изучал её повседневные украшения. Оохаси явно впечатлилась его рвением, но особого энтузиазма не выказала.

— По-хорошему, такие вещи обсуждают вдвоём. Это ведь не только твоё дело, Фудзимия-чан. К тому же сюрпризы иногда вызывают не радость, а сплошное неудобство. Особенно когда отдают эгоизмом или выглядят как одолжение. А флешмобы — это вообще кошмар.

— Угх. Д-до такого я не дойду. Но, значит, эгоизм...

Слова Оохаси больно резанули по ушам, словно нож вонзился прямо в сердце. Аманэ сдавленно застонал, мучительно осознавая свою неправоту.

Ведь всё так и было: он всё решил в одиночку и сам же из кожи вон лез ради цели. Старые сомнения — а стоило ли вообще всё это затевать, заставляя Махиру скучать в одиночестве? — вновь нахлынули с головой. Грудь стянуло так, словно её сверлили дрелью.

Если бы он действительно думал о ней, разумнее было бы всё рассказать и выбрать кольцо вместе. Тогда она бы точно получила желаемое. Выходит, Аманэ действовал исключительно из эгоизма.

— Рино, не дави на Фудзимию.

Слово «эгоизм» водоворотом крутилось в мыслях Аманэ, затмевая всё остальное. Он стоял как громом поражённый, пока обеспокоенный Миямото легонько не пихнул Оохаси в бок.

— Ой, нет-нет! — спохватилась она. — Я считаю, что ты, Фудзимия-чан, очень внимательный и заботливый! Слушай, можно вопрос?

— Да.

— У вас же это обоюдное решение?

— ...Я не собираюсь забегать вперёд, поэтому напрямую мы об этом не говорили. Но мы уже решили, что останемся вместе навсегда. Ни у кого из нас и в мыслях нет расставаться.

Аманэ ещё не делал ей предложение, но говорил слова, весьма близкие к нему, и Махиру с радостью отвечала взаимностью. Она сама признавалась, что ей не нужен никто, кроме него.

Он и помыслить не мог, что она откажется связать с ним жизнь официально.

Махиру всем сердцем тосковала по настоящей семье. Аманэ же мечтал стать для неё этой самой семьёй. Он хотел подарить ей простое человеческое счастье. Ведь они поклялись, что станут счастливыми вместе.

— Ну, тогда всё отлично! Скажу честно, звучит слегка «тяжеловато», но раз вы оба на одной волне, посторонним лезть не стоит. Главное, чтобы вас двоих всё устраивало. Кому-то нравится, когда парень берёт всё в свои руки, кого-то это бесит — тут всё зависит исключительно от Шиины-сан.

— ...Я сделаю всё возможное, чтобы Махиру была счастлива.

— Кстати, Рино, а ты из каких? — поинтересовался Миямото.

— Из тех, кто скажет: «Не смей решать за меня».

— Я так и думал.

Ценная информация, добытая Миямото минуту назад, потеряла всякий смысл. Но он, кажется, с облегчением выдохнул, увидев, что Аманэ немного пришёл в себя.

— Уверена, для Шиины-сан главное — твоя любовь. Так что выше нос!

— А ведь это ты его вогнала в депрессию...

— Говорю же, прости!

Оохаси с извинениями принялась болезненно хлопать Аманэ по спине — то ли прося прощения, то ли подбадривая. Он лишь растерянно улыбнулся, покорно снося побои.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

— ...Что случилось? Ты почему такой поникший? Какой-то странный посетитель приставал?

Неужели у него всё на лице написано?

Стоило Аманэ переступить порог, как Махиру, вышедшая его встречать, слегка нахмурилась. Её взгляд помрачнел. Эта враждебность предназначалась не ему, а воображаемому обидчику: Махиру надула щёки, мысленно готовясь растерзать того, кто посмел наговорить Аманэ гадостей.

Увы, никакого обидчика не существовало. Разве что сам Аманэ из прошлого. Ему захотелось поскорее успокоить девушку.

— Да нет же. Никто ко мне не лез. Просто задумался: а не слишком ли я эгоистичен?

— Кто тебе такое сказал?

Аманэ понял, что ляпнул лишнее. Махиру явно закипала от гнева, и он судорожно замахал руками.

— К слову пришлось! Речь вообще шла не обо мне. Просто я принял это на свой счёт, вот и загрузился.

— Если ты у нас эгоист, Аманэ-кун, то половина земного шара — законченные тираны. Ты и так постоянно держишься в тени и скромничаешь.

«Мог бы иногда и настоять на своём, проявить эгоизм», — пробормотала она. Гнев Махиру утих, уступив место лёгкому недовольству. Она явно верила в то, что говорила.

В её глазах Аманэ оставался слишком уж скромным. А ведь на деле он оказался тем ещё эгоистом, в одиночку гнавшим лошадей вперёд. И всё же то, с какой готовностью Махиру принимала его любым, приносило невероятное облегчение.

— Слушай, Махиру.

Напряжение отступило, и ему до дрожи захотелось заговорить о том самом обещании, которое свяжет их навсегда.

— Да?

— ...Эм-м.

— Если ты опять заведёшь пластинку «достоин ли я тебя», я разозлюсь. Мы ведь совсем недавно обсуждали то же самое, только наоборот.

— И не собирался. Ведь мне нужна только ты, а тебе — только я, так?

Аманэ ни на секунду не сомневался в чувствах Махиру. Каждым словом и жестом она доказывала, что ей нужен лишь он один. Никто другой ей бы не подошёл. Аманэ отдавал себе в этом отчёт. Как и ему не нужна была ни одна девушка в мире, кроме Махиру.

Она стала его половинкой, невероятно любимым и драгоценным человеком. Ради её счастья он не раздумывая пожертвовал бы собой. С первого дня их отношений он ни разу не усомнился в их связи и любви. Их доверие было нерушимым.

Выслушав эту железобетонную уверенность в голосе Аманэ, Махиру с лёгким изумлением моргнула.

— Раз ты так уверен, к чему эти страдания из-за мелочей?

— На то есть веская причина.

— О которой ты даже мне рассказать не можешь?

— ...Да.

Он едва не проболтался, но чудом прикусил язык и кивнул.

— Что ж, ничего не попишешь. Думай на здоровье.

Поняв, что Аманэ не станет вдаваться в подробности, Махиру легко отмахнулась от этой темы.

— Я поддержу любое твоё решение, к которому ты придёшь после долгих раздумий. Ведь это выберешь ты, Аманэ-кун. Если ты сам в себя не веришь, кто тогда поверит?

Махиру всегда заботилась об Аманэ, но не собиралась вести его за ручку. Она хотела, чтобы он твёрдо стоял на ногах, поэтому лишь бережно касалась его спины, делясь своим теплом. В этом заключалась её поддержка: безгранично доверяя ему, она время от времени подталкивала его вперёд, придавая сил для шага.

«Наверное, так и выглядит настоящее уважение», — подумал Аманэ. Глядя на ослепительно улыбающуюся Махиру, он улыбнулся в ответ, стараясь не ослепнуть от её сияния.

— ...Кажется, меня отпустило.

— Не слишком ли быстро?

— Исключительно благодаря вам, Махиру-сама.

— К чему вдруг такие почести?

— Да так, к слову.

Не займи Махиру такую позицию, Аманэ точно увяз бы в сомнениях по уши. Нельзя сказать, что они испарились без следа, но его решение, подкреплённое верой Махиру, осталось непоколебимым.

Пусть он поступает по-своему. Пусть остаётся эгоистом и пусть его за это осудят. Он готов понести этот крест. Главное — не отступать и изо всех сил тянуться к Махиру. Всё, что ему оставалось — двигаться намеченным курсом и сделать всё возможное, чтобы в тот самый день Махиру сияла от счастья.

— Ладно. Давай уже готовить ужин. Сегодня у нас набэ.

Поняв, что Аманэ пришёл в норму, Махиру со смехом потянула его на кухню.

— Значит, согревающее набэ.

— На дворе весна, но всё ещё зябко. Так что сделаем мидзорэ-набэ[2] с щедрой порцией имбиря. Подадим с пастой юдзукосё и соусом понзу.

[2]: Мидзорэ-набэ — блюдо в горшочке, в бульон которого щедро добавляют тёртый дайкон (белую редьку).

— Звучит аппетитно.

— Тебе, Аманэ-кун, предстоит натереть целую гору дайкона. Так что засучивай рукава!

Махиру радостно щебетала: «Давай-давай, считай это тренировкой», забавно тыча пальцем ему в щёку. Тяжесть в груди Аманэ окончательно растаяла.

— ...Постараюсь на славу. Ради нас обоих.

— Ловлю на слове.

«Мне её в жизни не переиграть», — с улыбкой признал Аманэ. Подумав о том, что именно так, наверное, и выглядит настоящее счастье, он лёгким шагом последовал за Махиру на кухню.

* * *

Поддержать переводчика:

• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d

В ТГК вся информация и новости по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN