После новогодних каникул Читосэ стала гораздо усерднее учиться. 

Похоже, разговор о том, что они будут стараться вдвоём, всё-таки подействовал: теперь она чаще просила у Махиру помощи и даже без неё сама раскрывала учебники и справочники.

Осознание того, что это нужно для её собственного будущего, явно пошло ей на пользу, и для Махиру, которая искренне желает, чтобы Читосэ шла по выбранному пути, такая перемена — повод для радости.

Конечно, Читосэ всё ещё порой ленится, но раз она сама взялась за ум и старается учиться, Махиру не жалеет сил, чтобы её поддержать.

Сегодня выходной, но поскольку Аманэ на подработке, Махиру пригласила Читосэ к себе домой, чтобы повторить материал за первый год обучения.

Махиру подозревала, что после сдачи тестов у Читосэ, скорее всего, многое вылетело из головы, и предложила позаниматься. Судя по двум часам совместной учёбы, опасения Махиру оказались верными.

— Почему же раньше я была такой глупой? — простонала Читосэ, уткнувшись лицом в стол в гостиной.

Махиру, с лёгкой улыбкой, закрыла учебник.

— Оглядываясь назад, каждый из нас вспоминает моменты и думает: «Эх, зря я это сделал» или «Лучше бы я этого не делал». Это нормально. Главное — сделать выводы и двигаться дальше.

Читосэ, похоже, неплохо помнила математику и грамматику английского — те предметы, где без базовых знаний не освоить новый материал. А вот с историческими хронологиями, деталями событий и английскими словами дела обстояли хуже: то и дело слышались её горестные возгласы: «Мы вообще это проходили?..» Конечно, всё это было изучено давным-давно. Для экзаменов нужно использовать знания не только за три года старшей школы, но и за начальную и среднюю, так что без крепкой базы не обойтись. К тому же, как ни странно, именно основы чаще всего и оказываются подзабытыми, поэтому они решили сосредоточиться на их повторении и закреплении.

— Махирун, тебе-то всё легко даётся, — протянула Читосэ.

— Легко? Скорее, я заблаговременно учусь и регулярно повторяю материал. Дело в разнице потраченного на это времени, так что ничего удивительного. Пока ты, Читосэ-сан, занималась лёгкой атлетикой, я сидела за учебниками…

— Ух… Если ты с самого начала всё накапливала, то мне и возразить нечего. Я же всё время либо бегала, либо бездельничала с Иккуном. Сама виновата.

— Я бы не сказала, что виновата, — мягко возразила Махиру. — Это вопрос приоритетов. И потом, именно те времена и те отношения сделали тебя той Читосэ, которой ты являешься сейчас.

Если честно, прежняя Махиру была настолько серьёзной, что даже сама себе казалась чересчур занудной и упрямой. Она смутно понимала, что родители никогда не обратят на неё внимания, но всё равно отчаянно старалась заслужить их признание. Сколько бы она ни училась, как бы ни старалась, не удостаивалась даже мимолётного взгляда. В итоге всё, что у неё осталось, — это накопленные знания и навыки. Но Махиру не считала это чем-то выдающимся. Напротив, она видела в этом скорее жалкий итог своих усилий. Читосэ же, напротив, прожила нормальную школьную жизнь, и Махиру даже немного ей завидовала.

— А я, наоборот, считаю, что была довольно глупой, — сказала Махиру.

— Что? Откуда вдруг такой самокритичный настрой? — удивилась Читосэ.

— Нет, просто… теперь думаю, что мне тогда стоило больше смотреть по сторонам. Если позаимствовать твои слова, Читосэ-сан, прошлая я была довольно глупой.

Впрочем, нынешняя Махиру вполне довольна собой. Она даже научилась хвалить себя за усилия, приложенные в прошлом, так что сожалений у неё не так уж много.

— Но ведь именно из-за того прошлого ты, Махирун, стала такой, какая есть, и начала встречаться с Аманэ, верно?

Махиру, слегка ошеломлённая тем, что её собственные слова обернулись против неё, уставилась на Читосэ. Та, словно в отместку, расплылась в довольной улыбке.

— Да, верно. Конечно, у меня есть сожаления, но из-за всего этого я стала такой, какая сейчас, и именно такую меня полюбил Аманэ-кун.

— Угу, точно! Прошлое ведёт нас в настоящее, так что не стоит слишком уж переживать и корить себя, правда?

— Да. Но, между прочим, тебе всё-таки стоит пожалеть о том, как ты сразу после экзаменов выкинула из головы всё, что учила, — заметила Махиру.

— Справедливо! Извини, что заставляю тебя возиться со мной! — воскликнула Читосэ, энергично вскинув руку, словно признавая свою вину.

Махиру невольно рассмеялась. Она отрезала кусочек мидзу-ёкана[1], приготовленного к чаю, и отправила его в рот. Махиру знала, что, если концентрация Читосэ пропала, вернуть её сразу не получится, так что лучше устроить небольшой перерыв.

[1]: Мидзу-ёкан — сладкое желе из красной фасоли.

Гладкая текстура мидзу-ёкана и его лёгкая, ненавязчивая сладость приятно освежали мозг, уставший от учёбы. А если добавить к этому зелёный чай, сочетание сладости, аромата и лёгкой горчинки наполнят рот и сердце удивительным чувством счастья.

— Кстати, вы с Аманэ уже больше полугода вместе, да? — спросила Читосэ, аккуратно разрезая чёрной бамбуковой палочкой нэрикири[2] в форме кролика, лежащее на её тарелке.

[2]: Нэрикири — сладость из бобовой пасты, часто в форме цветов или животных.

Махиру задумалась, вспоминая тот день.

— Со спортивного фестиваля всего-то десять месяцев прошло.

Сейчас начало марта, итоговые контрольные только что закончились, и, если посчитать, их отношения с Аманэ скоро достигнут отметки в десять месяцев.

Внутри Махиру боролись два противоречивых чувства: с одной стороны, удивление, что прошло уже столько времени, а с другой — ощущение, что это ещё так мало. Читосэ, заметив её задумчивость, почему-то посмотрела на неё с таким выражением лица, будто не могла поверить в услышанное.

— …Всего-то?

— Почему ты так недоверчиво смотришь? Ты же всегда была рядом и прекрасно знаешь, когда всё началось.

— Да нет, просто, знаешь, вы вместе всего ничего, а уже как будто супруги со стажем — такое чувство сплочённости и доверия, будто вы кучу всего вместе пережили. И при этом вы умудряетесь флиртовать на уровне молодожёнов!

— Ф-флиртовать?! Мы ничего такого не делаем!

— Значит, это у вас само собой выходит? Понятно-понятно. Хотя, знаете, несмотря на всю эту супружескую атмосферу, ваши отношения такие… сверхчистые, прямо платонические до невозможности.

— Читосэ-сан!

— Прости-прости! — Читосэ подняла руки в примирительном жесте.

Конечно, Махиру даже лучшей подруге не рассказывала подробности их с Аманэ отношений — это было бы несправедливо по отношению к нему. Но Читосэ прекрасно понимала, что «определённого опыта» у них пока нет, и поэтому так её подначивала.

«…Хотя я вовсе не такая уж наивная, как думает Читосэ-сан».

Действительно, они с Аманэ ещё не переступили ту черту, которую пары их возраста обычно переходят довольно быстро. Махиру знала, что Аманэ сдерживает себя, потому что хочет относиться к ней с уважением и заботой, и об этом она однажды рассказала Читосэ.

Но о том, что произошло в тот день, она не упоминала. Как он к ней прикасался, как они узнавали друг друга — всё это Махиру хранила в своём сердце.

Одно лишь воспоминание об этом заставляло её щёки пылать от смущения. Читосэ, похоже, решила, что Махиру просто стесняется её поддразниваний, и с ухмылкой наблюдала за ней, приговаривая: «Ах ты, хитрюга!»

Махиру не стала её переубеждать, просто продолжала держать свои мысли при себе, когда весёлый смех Читосэ снова прервал её размышления.

— Кстати, Махирун, у тебя к Аманэ вообще никаких претензий нет?

— Претензий?

— Ну, я знаю, что ты от него без ума, но неужели нет хоть какого-то маленького недостатка? С моей точки зрения, он, знаешь, так старается, что аж бесит — будто специально избавляется от всех своих минусов!

— Бесит?

— Ну да! Ты же знаешь, Аманэ из кожи вон лезет, чтобы быть достойным тебя. Он и так трудяга, да ещё и такой серьёзный, впитывает всё, как губка!

— Аманэ-кун и правда упрямый, он всегда добивается своего, если уж решил.

Она так и не поняла, почему Читосэ выбрала слово «бесит», но в остальном была с ней согласна: Аманэ действительно неустанно работал над собой, исправляя свои недостатки.

Он сам говорил ей, что делает это не ради неё, а потому, что хочет быть человеком, достойным стоять рядом с ней. И Махиру действительно замечала, как постепенно исчезали те черты, которые её слегка беспокоили.

— Это всё сила любви, правда? — подмигнула Читосэ.

— …Н-нет, Аманэ-кун делает это ради себя, — поспешно возразила Махиру.

— Да, но любовь — его главная мотивация! И теперь он, похоже, способен на всё, что угодно.

— Ну, в повседневной жизни сложно найти что-то, с чем бы он не справился, — согласилась Махиру.

И правда, если сравнить Аманэ сейчас с тем, каким он был при их первой встрече, разница была разительной — почти не верится, что это один и тот же человек.

Раньше его комната была завалена одеждой и журналами, окна покрыты пылью, а теперь он поддерживает идеальный порядок: на полу ничего лишнего, на столе и подоконниках ни пылинки.

Из человека, чьи омлеты неизбежно превращались в яичницу-болтунью, он стал тем, кто продумывает сбалансированное меню и готовит почти всё с отменным вкусом.

Когда-то он не особо заботился о своей внешности, а теперь регулярно ухаживает за волосами и кожей. Худощавый и сутулый, он преобразился благодаря тренировкам, став крепким, надёжным и уверенно глядящим вперёд.

И это лишь часть изменений — Аманэ неустанно работал над собой, исправляя всё, что считал своими недостатками.

Его решимость браться за дело и доводить его до конца — одна из тех черт, которые Махиру в нём особенно любила.

— Все его промахи остались в прошлом, теперь он прямо-таки идеальный парень! Единственный явный недостаток — это то, что он временами такая тряпка.

— Аманэ-кун рассердится, если это услышит.

— Но он же правда нерешительный!

— …Он просто осторожный и уважает мои чувства.

— Ну, это и плюс, и минус одновременно, разве нет? Разве тебе, Махирун, не хочется, чтобы он был, ну, посмелее?

— П-посмелее?

— Ну да, например, прижал бы тебя к стене и сказал: «Смотри только на меня!»

— Я и так всегда смотрю на Аманэ-куна, и зачем бить по стене?..

— Да не про это речь! Ладно, раз ты так в него влюблена, то, может, хочешь, чтобы Аманэ, переполненный любовью, ну, скажем, повалил тебя на диван?

— Т-такое Аманэ-кун не… — начала Махиру, но осеклась.

Она не смогла договорить. Да, Аманэ вёл себя как джентльмен, был мягким и заботливым, но, как он сам признавал, оставался обычным старшеклассником. Бывали моменты, когда он заводился от прикосновений или поцелуев, когда его самообладание ослабевало, и он тянулся к более интимным местам. Случалось, что, увлечённые моментом, они падали на диван. Но даже в такие моменты он никогда не переходил черту, всегда спрашивая её согласия, что лишь подчёркивало его порядочность и уважение.

Заметив, что Махиру замялась, Читосэ посмотрела на неё с удивлением, но вскоре в её взгляде появилась игривая искорка, будто она заподозрила что-то забавное.

— Не делает?

— …Ну, может, чуть-чуть, но не так, как ты думаешь.

— Ого!

— Хватит делать такое лицо!

— Ого-о-о!

— Читосэ-сан!

— Прости, прости! Но всё-таки было такое, что он повалил тебя на диван, да?

— Ничего такого, как ты себе представляешь, мы не делаем!

Она понимала, что воображение Читосэ явно рисует что-то чересчур откровенное, и, чтобы прервать её фантазии, повысила голос. Но Читосэ лишь продолжала ухмыляться.

— Хм-м, значит, прикасаться он прикасается?

— Читосэ-сан!

— Ладно, ладно, извини! Слушай, я считаю, что для людей нашего возраста это вполне нормально и даже похвально, но иногда думаю: а точно ли это нормально для подростков? Честно говоря, он на удивление хорошо держит себя в руках. Иккун мог бы у него поучиться сдержанности, — добавила она с тоном, в котором смешались удивление и восхищение.

«Неужели Ицуки так сильно хочет сблизиться с Читосэ?» — невольно задумалась Махиру. От этой мысли она смутилась и поспешила выкинуть её из головы. Сделав глубокий вдох, Махиру заговорила снова:

— …Аманэ-кун всегда держит свои обещания и никогда не заставляет меня делать то, чего я не хочу.

— Это, конечно, его достоинство, но и недостаток, разве нет? У него железобетонная решимость. Это, наверное, наполовину успокаивает тебя, а наполовину заставляет сомневаться в своей привлекательности, верно?

Читосэ попала в точку, затронув одну из прошлых тревог Махиру, и у той не нашлось, что ответить. Махиру никогда не сомневалась в своей, скажем так, физической привлекательности. Она не раз ловила на себе пошлые взгляды и слышала соответствующие комментарии. Она всегда считала, что внутреннее и внешнее должны быть в гармонии, поэтому тщательно следила за собой и прилагала усилия, чтобы подчёркивать свои достоинства. Не то чтобы она этим гордилась, но благодаря генетике и стараниям она знала, что выглядит весьма привлекательно.

И всё же то, что Аманэ не проявлял явного желания переступить определённую черту, порой вызывало у неё беспокойство. Он относился к ней с такой нежностью и заботой, что она иногда задавалась вопросом: хочет ли он вообще чего-то большего, чем поцелуи? Впрочем, позже его слова, действия и даже физические реакции убедили её в том, что эти тревоги были напрасными.

— Вот видишь! — подхватила Читосэ.

— …Но Аманэ-кун — настоящий мужчина, и я, будучи рядом с ним, знаю это лучше всех.

— Ага, значит, внизу у него всё честно и бодро. Это хорошо!

— Читосэ-сан!

— Прости, буду осторожнее с выражениями, — под её строгим взглядом Читосэ подняла руки, слегка помахивая ими у висков, словно извиняясь и сдаваясь.

Махиру старалась говорить уклончиво, но откровенные, хоть и не прямые, слова Читосэ вызвали у неё прилив смущения. Читосэ же, похоже, не видела в этом ничего особенного и вела себя совершенно невозмутимо. Разница в опыте явно давала о себе знать, и Махиру, чувствуя лёгкое раздражение, бросила на подругу чуть более резкий взгляд, чтобы скрыть своё неловкое состояние.

— А как насчёт тебя, Читосэ-сан?

— Меня?

— Вы с Акадзавой-саном ведь давно встречаетесь. Наверняка из-за близости у тебя тоже есть к нему какие-то претензии, нет?

Ей казалось несправедливым, что только её личную жизнь разбирают по косточкам, и она решила, что Читосэ тоже могла бы поделиться чем-нибудь. Не то чтобы Махиру хотела услышать жалобы, но после новогоднего инцидента она подумала, что лучше заранее узнать, если у Читосэ есть какие-то проблемы, чтобы те не переросли во что-то серьёзное. Вопрос был задан и из лёгкой мести за поддразнивания, и из искреннего беспокойства. Читосэ, к удивлению Махиру, ответила легко и беззаботно:

— Иккун? О, да у меня к нему куча претензий, просто море!

— Серьёзно? Н-неожиданно.

— Да не так уж и неожиданно. Со стороны, может, и не скажешь, но Иккун же душа компании, всегда со всеми ладит, и всё у него как-то само собой получается.

Махиру была согласна: Ицуки был человеком с отличными коммуникативными навыками, лёгким и ненавязчивым обаянием и умением чувствовать атмосферу. Он мастерски находил подход к людям, не переступая границ, которые могли бы их задеть. При этом он умел быть весёлым и даже немного похожим на клоуна, но сохранял трезвый взгляд на вещи и ловко справлялся с делами. Такое мнение складывалось у Махиру.

Аманэ, который знал Ицуки больше, чем Махиру, однажды описал его так: «Яркий, любит дурачиться, но в душе довольно сдержанный, терпеливый, склонен молчать в трудные моменты и отмахиваться от помощи из скромности — умный дурак». Характеристика была довольно резкой, но Махиру не могла не согласиться с некоторыми её частями.

«Похоже, они с Аманэ чем-то похожи», — подумала она.

Если даже Аманэ так оценивал Ицуки, то как же его видит Читосэ, будучи его девушкой и находясь ещё ближе к нему?

— С твоей точки зрения, Иккун ведь мастер общения, правда?

— Ну, да, в общем-то.

— Он и правда мастер общения, но, знаешь… Иккун невероятно хорошо читает атмосферу, даже слишком хорошо. Иногда кажется, что он не просто улавливает настроение, а контролирует его. Может, это наполовину бессознательно, но он как будто хочет держать всё под контролем. Это и его сильная сторона, и слабая. Он редко говорит, что у него на душе, всегда подстраивается под ситуацию, чтобы всё выглядело гладко.

Читосэ вздохнула и добавила:

— Конечно, с нами или с Аманэ он так себя не ведёт. У Иккуна образ весёлого, яркого, шумного и обаятельного парня, но в глубине души он довольно робкий и, как бы сказать… немного замкнутый, даже отталкивающий. Он терпеть не может, когда кто-то вторгается в его личное пространство. Поэтому старается держать всё под контролем, быть ведущим, чтобы никто не приближался к нему слишком близко. Как будто он не хочет пускать людей в свой дом, поэтому разводит огромный сад вокруг, чтобы держать всех на расстоянии.

— …Я понимаю, о чём ты, — тихо ответила Махиру.

Махиру Ицуки напоминал скорее её саму, чем Аманэ. Чтобы защитить свою уязвимую, нежную внутреннюю сущность, она тоже когда-то выстраивала внешнюю маску обаятельной и привлекательной личности. Создавала образ, который нравится людям, но при этом не позволяла никому оставить следы на своей настоящей, чистой душе. И в итоге, сама того не желая, оставалась в одиночестве, чувствуя пустоту. Она отталкивала людей, не пуская их в свой мир, но при этом глупо тосковала по тому, что никто не видит её настоящей.

У Махиру когда-то был такой период.

Но теперь всё иначе.

Благодаря Аманэ всё изменилось.

— Аманэ, кстати, похож на него, но в то же время полная противоположность. Он прямо возводил стены с табличкой «Не подходи, не лезь». Но если с ним сблизиться, он полностью открывает свою внутреннюю сторону. А ты, Махирун, больше похожа на Иккуна, но ты чётко обозначаешь границы и улыбаешься, не подпуская людей слишком близко.

Махиру не раз замечала, что Читосэ удивительно хорошо разбирается в людях, особенно в тех, кто ей близок. Она с поразительной точностью видела их суть и умела выстраивать правильную дистанцию. Наверное, именно поэтому она так легко и незаметно сумела пробраться в её внутренний мир, не вызывая никакого дискомфорта.

— Иккун вообще редко кого пускает дальше порога. Даже если с ним подружиться, он обычно держит тебя где-то в прихожей или, в лучшем случае, в гостиной. А если и впустит в свою комнату, то точно спрячет что-нибудь в шкафу. Это, конечно, перебор, — добавила она с ноткой искреннего недовольства, отпивая остывший зелёный чай, чтобы смочить горло. — И ещё, Иккун всегда хочет решать свои проблемы в одиночку, поэтому кучу всего скрывает. И самое раздражающее — он так мастерски это маскирует, что никто ничего не замечает!

— Хм, но ведь недавно вы с ним всё обсудили, правда? — спросила Махиру, сдерживая улыбку.

— Ага, обсудили. Я ему сказала, что если он ещё раз попытается держать всё в себе и решать наши общие проблемы в одиночку, я ему такой пинок под зад дам!

Махиру знала, что после новогоднего случая, когда Ицуки пропал из виду и заставил Читосэ изрядно поволноваться, они серьёзно поговорили о своих тревогах, недовольствах и планах на будущее.

Но новость о том, что Читосэ пообещала ему «пинок», заставила Махиру слегка напрячься, и её щёки невольно дёрнулись. Хоть Читосэ больше и не состояла в легкоатлетическом клубе, она продолжала бегать, чтобы поддерживать форму и силу ног. Махиру легко могла представить, какой сокрушительный удар получится, если Читосэ всерьёз решит наказать Ицуки. И, судя по её тону, сдерживаться она не собиралась — бедняга Ицуки явно попал бы в беду, если бы дело дошло до «исполнения приговора».

— С твоей-то силой ног это может плохо кончиться, Читосэ-сан, — осторожно заметила Махиру.

— Иккун сам виноват! — безапелляционно заявила Читосэ.

— Ну, в общем-то, да, — согласилась Махиру.

В целом, Читосэ была очень терпеливым человеком и редко злилась по-настоящему, так что, если уж она дошла до такого состояния, значит, Ицуки действительно перегнул палку. Если он раз за разом делает то, что она просила не делать, то, наверное, заслужил наказание.

Читосэ надула губы и отвернулась, словно обиделась, но было ясно, что она не всерьёз сердится. Казалось, она верит, что Ицуки больше не станет скрытничать, и эта её уверенность в нём вызывала у Махиру тёплую улыбку.

— Ещё вот что, — продолжила Читосэ. — Иккун слишком много строит из себя крутого.

— Разве не все парни любят казаться круче перед девушками, которые им нравятся?

— Это да, но у него это уже перебор. Он даже Аманэ не хочет показывать свою слабость! Его вечная ухмылка — это просто способ всё скрыть. И меня это, знаешь, бесит.

— Ты, Читосэ-сан, порой бываешь довольна сурова по отношению к Акадзаве-сану, — заметила Махиру, удивлённая её резкостью.

— Ага, потому что любить и во всём соглашаться — разные вещи. Притворяться, что всё в порядке, когда тебе тяжело, — это его дурная привычка. Правда, после нашего разговора стало получше. Или, точнее, я надеюсь, что стало получше, иначе ему не поздоровится.

И правда, в канун Нового года Ицуки, не выдержав, всё же пришёл к Читосэ, хоть и с неохотой. Так что её слова звучали вполне справедливо.

Аманэ, конечно, тоже не из тех, кто легко делится своими переживаниями, но если его что-то беспокоит, он всё же говорит об этом прямо. В отличие от Ицуки, Аманэ по натуре честный и открытый, ему сложно скрывать свои чувства, точнее, он просто не умеет этого делать.

— Конечно, у Иккуна есть недостатки, но я не считаю их чем-то ужасным. Иногда они даже превращаются в достоинства. Да, у меня есть к нему претензии, но это не меняет того, что я его люблю. У тебя ведь с Аманэ то же самое, правда, Махирун?

— …Да.

Конечно, Махиру могла с уверенностью сказать, что любит Аманэ целиком и полностью, но за время, проведённое вместе, она хорошо узнала и его не самые лучшие стороны.

Хорошо это или плохо, но он часто ставит Махиру превыше всего, и порой она замечает в этом лёгкую тревожность: когда дело доходит до выбора между собой и ею, он без раздумий выбирает её. Это, безусловно, приятно и даёт ей почувствовать, как сильно она любима, но иногда Махиру хочет, чтобы он больше думал о себе. Если из-за этого он сам пострадает или будет несчастен, ей тоже будет больно. Она уже говорила ему, чтобы он не перегибал палку в этом стремлении.

Ещё одна проблема — после начала их отношений Аманэ стал настолько открыто и прямо выражать свои чувства, что Махиру порой корчится от смеси радости и смущения. Вспоминая это, она снова ощутила, как сильно он её любит, и от этой мысли её тело невольно охватил жар.

Читосэ, заметив её реакцию, с улыбкой сказала:

— Любовь, да? — словно прочитав её мысли. — Ну, Иккун, похоже, всё осознал, так что, думаю, теперь он не будет ничего скрывать и мы сможем всё обсудить.

На её лице не было и тени тревоги. Зная, как сильно Читосэ переживала в новогодние дни, Махиру улыбнулась, чувствуя, что теперь всё действительно будет в порядке.

— Уверена, вы двое теперь сможете нормально всё обсуждать, правда?

— Ага. Но если он опять начнёт что-то скрывать… ну, второго шанса не будет.

— Фу-фу, думаю, таких поводов для беспокойства больше не будет.

— Хочется в это верить.

У Махиру было предчувствие, что ничего подобного больше не случится. Глядя на счастливое лицо Читосэ, она отпила глоток давно остывшего зелёного чая, словно закусывая им её радость.

* * *

Мой ТГК, где есть вся информация по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN

Поддержать меня:

Тинькофф: https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d

Бусти: https://boosty.to/godnessteam/donate