Контрольные закончились, и до Дня Рождения Махиру уже оставалось всего-ничего.

Успевая совмещать подработку, учёбу и подготовку ко Дню Рождения, Аманэ закончил писать контрольные, уже воплотив большую часть составленных планов. К слову, его класс превратился в сплошное месиво из убитых тел, что лишний раз подчёркивало, насколько убойным вышел этот раунд контрольных. Читосэ была настолько измотана, что Махиру всерьёз беспокоилась о её самочувствии, а Аманэ оставалось только надеяться, что результаты контрольных не вызовут панику среди одноклассников.

День Рождения Махиру выпал на недельный перерыв после адских контрольных.

Сегодня был последний день перед каникулами – а также день перед Днём Рождения Махиру – и напряжённый график Аманэ достиг своего апогея. Однако он должен был сообщить ей одну вещь, которая причинит Махиру боль, если останется невысказанной. Аманэ выпрямился и повернулся лицом к Махиру, которая сидела рядом с ним.

Отдыхая после ужина, Махиру часто работала над упражнениями из учебника, и сегодняшний день не был исключением. Она старательно занималась своим привычным делом и, закончив сверять свои ответы с контрольных, она, казалось, уже думала о предстоящих пробных экзаменах. При этом Махиру будто позабыла про свой день рождения, и вела себя совершенно обычно.

— Уважаемая Махиру.

— Да?

Когда он позвал её по имени, Махиру моментально закрыла свой учебник и подняла глаза. Заметив, что Аманэ ведёт себя не как обычно, она выпрямилась и повернулась к нему. Но Махиру, похоже, не догадывалась, что он собирается сказать, и в каждом сантиметре её лица угадывались любопытство и озадаченность.

— Могу я попросить тебя завтра не приходить ко мне в гости до тех пор, пока я не позову?

— Почему… а, я поняла. Хорошо, без проблем.

Махиру, прежде не понимавшая, к чему это, сразу уловила намерения Аманэ и с готовностью согласилась, а её лицо обрело выражение: «Ах, да. А я и забыла об этом». Нельзя сказать, что она вообще не ждала своего Дня Рождения, но при этом и не думала о нём слишком много. Такое положение дел было для неё естественным на подсознательном уровне, и Аманэ ничего не мог с этим поделать – да и не хотел делать этого через силу.

Пока же, радуясь, что ему удалось выкроить достаточно времени для завтрашних дел, не вызвав при этом никаких недоразумений, Аманэ заглянул в глаза Махиру, которые по-прежнему казались ему несколько отрешёнными.

— Будет не очень хорошо, если ты придёшь раньше, чем я всё приготовлю. Я хочу встретить тебя, когда всё будет полностью готово. Надеюсь на твоё понимание.

Махиру хихикнула.

— Хорошо. Но всё-таки странно ощущается, когда ты вот так прямо обо всём рассказываешь.

— Я с самого начала сказал, что подготовлю для тебя кое-что особенное. Никаких сюрпризов. Я прошу тебя искренне и открыто: пожалуйста, дай мне немного времени.

На тот день было запланировано так много дел, что Аманэ было не продохнуть. Если бы Махиру пришла к нему домой, он бы никак не смог подготовить всё так, чтобы она не заметила. Кроме того, он, разумеется, хотел провести с Махиру время в день её рождения. А раз он собирался преподнести ей сюрприз всей её жизни, то должен был исключить любую, даже самую крошечную вероятность того, что его сиюминутные желания возьмут верх над подготовкой.

Увидев, какой энтузиазм излучает Аманэ, у Махиру слегка расширились глаза, после чего она вздохнула и мягко улыбнулась.

— Значит, всё что мне нужно сделать завтра, — это ждать с нетерпением, верно?

— Да. Я не могу наверняка сказать, оправдает ли это твои ожидания, но я хочу отпраздновать твой День Рождения по-особенному.

— Одно лишь то, что ты будешь его праздновать, уже делает меня счастливой.

— Я знаю, но всё же…

Никто лучше Аманэ не понимал, как сильно Махиру о нём заботится. Он знал, что простого присутствия рядом достаточно, чтобы подарить ей счастье. Но несмотря на всё, это был День её Рождения – день, который случается лишь раз в году.

Аманэ хотелось, чтобы Махиру получила от него истинное удовольствие.

— Но я всё равно хочу, чтобы ты оказалась на седьмом небе, Махиру. Так что позволь мне устроить всё в лучшем виде.

— …В таком случае, я буду многого ожидать.

— Ох… Я постараюсь.

Он, конечно, был рад, что Махиру возлагает на него большие надежды, но оставался вопрос о том, сможет ли он оправдать их. Это сомнение медленно грызло его изнутри.

— То, как ты теряешь в себе уверенность, зайдя настолько далеко, очень для тебя типично, Аманэ.

— Я по умолчанию не очень уверен в себе.

— Боже… Ты ведь изменился с тех пор, разве не так, Аманэ? Теперь-то ты научился быть увереннее?

— Когда это касается тебя, Махиру, я всегда очень, очень осторожен.

Его намерение сделать её счастливой и желание позволить Махиру сполна испытать на себе плоды его трудов было искренним и непоколебимым. Неуверенность Аманэ в себе объяснялась лишь тем, что он не хотел разочаровывать Махиру. Кроме того, у него был определённый план, который игнорировал само понятие осторожности, отчего Аманэ было ещё тревожнее.

— …Я сделаю всё возможное, чтобы ты была счастлива, Махиру. Так что…

— Что?

— Можно я сначала немного подзаряжусь?

Завтрашний день Аманэ был под завязку забит планами, и он был лишён возможности увидеться с Махиру, пока не закончит все приготовления. Ему нужны были силы, но он не имел возможности подзарядиться, пока всё не кончится. Поэтому, надеясь получить дополнительную энергию, он попросил у Махиру разрешения обняться. Махиру мило моргнула, а затем рассмеялась, заметно повеселев.

— Не обязательно спрашивать моего разрешения. Ты можешь делать это, когда захочешь.

— Ну, в этот раз я решил спросить тебя, как положено.

— Такой серьёзный… Ладно, можешь подзаряжаться, сколько угодно. А взамен…

— Взамен?

— Завтра будет моя очередь, ведь так? — Махиру осторожно притянула его, держа за затылок, и Аманэ послушно придвинулся к ней, зарывшись лицом в её плечо.

«Завтра утром я закончу всё на кухне, подготовлю комнату, а затем проверю электронную почту, чтобы перепроверить своё расписание на день».

Пройдёт ли всё гладко, зависело от усилий Аманэ и от того, как примет их Махиру.

«Завтра я сделаю всё, что в моих силах», — пообещал себе Аманэ. Он прижался к Махиру щеками, наслаждаясь её сладким ароматом, и закрыл глаза, чтобы немного восстановить силы.

***

Этот день входил в топ-3 самых напряжённых дней в жизни Аманэ.

Первым делом поутру он отправился на кухню, чтобы применить навыки, отточенные в ходе своей специальной тренировки. После обеда он вызвал подкрепление, чтобы помочь ему с украшением комнаты, и провёл совещание с человеком, причастным к самому важному сюрпризу этого дня. При этом Аманэ продолжал поддерживать связь с Махиру, чтобы она не чувствовала себя одиноко, пока он занимался приготовлениями.

Управляясь со столькими задачами одновременно, Аманэ почти чувствовал себя подавленным таким объёмом работы. Однако в сравнении с тем, что обычно удавалось Махиру, это было сущим пустяком. Молча похвалив свою девушку за её потрясающую многозадачность, он усердно продолжал подготовку, расставляя декорации по местам.

***

В напряжённой суматохе день остался позади.

Когда Аманэ наконец почувствовал удовлетворение от проделанной работы, солнце уже полностью село, а часы показывали время, в которое обычно садятся ужинать. Небо за окном было разукрашено мириадами разных цветов, от ярко-багрового до сумрачно синего и цвета индиго.

Аманэ переживал, что может не успеть всё в срок, но теперь испытывал глубокое облегчение оттого, что ему это всё же удалось – пусть и совсем впритык. Аманэ позвонил в дверь соседней квартиры, чтобы позвать Махиру, которая ждала его приглашения.

Открыв дверь сразу же после звонка, Махиру выглядела по-своему готовой.

Заглянув в щель двери, Аманэ заметил вазу с цветами, стоящую на тумбочке для обуви. Эта картина слегка умерила его тревогу, и он позволил себе немного расслабиться.

— Я-я ждала тебя, — пролепетала она.

Махиру выскочила за дверь в лёгкой спешке и говорила немного нервно.

От этого зрелища Аманэ не удержался и захихикал. Как только Махиру поняла, над чем он смеётся, её щёки сразу же окрасились в розовый, и она неловко отвела взгляд.

— …Пожалуйста, притворись, что ты ничего не видел.

— Почему?

— Н-ну, эм… Тебе разве не кажется, что я слишком взволнована по этому поводу?

— С чего бы? Это же просто значит, что ты ждала с нетерпением. Меня это скорее радует.

Будь праздник «однонаправленным», Аманэ, скорее всего, был бы шокирован и очень смущён.

Но поскольку и Махиру будоражило предвкушение, он был очень доволен. Аманэ не мог быть уверен, что оправдает её ожидания, но учитывая, как сильно она ждала его визита, он был уверен, что подготовился как нельзя лучше.

Оставалось лишь показать ей плоды своих трудов.

Похоже, Махиру тоже тщательно подготовилась, ведь её наряд был особенно милым и гораздо более замысловатым, чем обычная повседневная одежда. Взяв её за руку, Аманэ спросил: «Ты готова, Махиру?», — на что она застенчиво прищурила глаза и тихо ответила: «Да».

Аманэ повёл Махиру, также взявшую небольшую сумочку, в свою квартиру. Войдя, она удивлённо моргнула, обнаружив, что весь свет выключен – не считая того, что был у входа.

— …А? Здесь же кромешная тьма, — сказала Махиру.

— Было бы неинтересно, если бы ты смогла увидеть всё прямо с порога, верно?

Между прихожей и гостиной с кухней была стеклянная дверь, через которую Махиру легко увидела бы всё, что находится по ту сторону. Раз уж он решился спланировать и осуществить всё втайне от Махиру, о халтуре в самых последних штрихах, разумеется, не могло идти и речи. Чтобы преподнести достойный сюрприз, магия контраста была просто необходима.

— Если ты не против, можно я ненадолго закрою тебе глаза? Возможно, тебе будет немного страшно, но не волнуйся, я рядом. Просто позволь мне вести тебя.

Махиру хихикнула в ответ.

— Если так надо, я полностью доверяю тебе, Аманэ.

Её быстрый кивок свидетельствовал о полном доверии.

Безо всяких колебаний, ещё до того, как Аманэ положил руки ей на глаза, Махиру сама закрыла их.

«Ей бы не помешало хоть немного осмотрительности…» — подумал Аманэ. Затем он обхватил её спину и колени руками, и поднял в воздух. Как и всегда, лёгкий вес тела Махиру заставил Аманэ забеспокоиться, хорошо ли она питается. Оставив одну руку свободной, он открыл двери в гостиную и включил свет.

Махиру по-прежнему держала глаза закрытыми, видимо, дожидаясь, пока Аманэ позволит ей открыть их. Успокоенный её доверием, он осторожно поднёс Махиру к месту, подготовленному на диване, и аккуратно опустил. Вероятно, по пройденному расстоянию и по ощущению под собой она поняла, где находится, благодаря чему уселась с удивительной лёгкостью.

— Пожалуйста, сиди смирно и пока не открывай глаза. Можешь пообещать мне, что подождёшь ещё немного?

— Хе-хе, не нужно обращаться со мной, как с ребёнком. Я понимаю, что ты хочешь показать мне результаты своих трудов во всей красе. И могу подождать в предвкушении ещё немного.

— Прости, прости. Я очень ценю, что у меня такая понимающая девушка.

Он подумал, что она, возможно, даже слишком проницательна. С другой стороны, это была одна из самых характерных черт Махиру. Криво улыбнувшись, Аманэ встал и бросил быстрый взгляд на бумажный пакет, лежащий рядом с диваном, желая убедиться, что всё на месте: в этом пакете находились предметы, которые он хотел отдать Махиру.

— Всё готово. Теперь можешь открыть глаза, — мягко сказал Аманэ. В тот же момент Махиру начала медленно, с предвкушением открывать глаза.

Она ещё какое-то время щурилась, пытаясь привыкнуть к свету, и наконец её глаза полностью раскрылись.

— Это… — её тихий голос слегка дрогнул.

Аманэ без вопросов понял по её взгляду и блеску в глазах, о чём она хочет спросить.

— Ицуки, Читосэ, Кадоваки и Кидо помогали мне украсить комнату.

Ты ведь говорила, что не против, если они будут в курсе твоего Дня Рождения, помнишь? Я бы не смог так замечательно украсить комнату в одиночку, поэтому попросил о помощи, и они с радостью согласились. В отличие от меня, у них всех отличный вкус на такие вещи, поэтому я невероятно благодарен им за помощь. Ну, что думаешь? Тебе нравится?

— Это… очень красиво.

— Я попросил их не стесняться с украшениями, и вот что получилось в итоге.

При помощи нескольких друзей, которым доверяла Махиру, Аманэ всего за один день превратил гостиную в праздничный зал для её Дня Рождения.

Тема была такой: «Весёлый праздник, о котором она мечтала в детстве».

Стены были украшены множеством воздушных шаров и бумажных цветков, чьи цвета отлично сочетались друг с другом. Кроме этого, на стене висела большая светящаяся надпись «С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ», что ещё больше усиливало праздничную атмосферу. С потолка свисали хрустальные украшения, которые покачивались в тёплом воздухе и рассеивали мягкие, сияющие блики, когда на них попадал свет. На диване, где сидела Махиру, находились её любимые плюшевые животные, украшенные праздничными ленточками, мило наряжённые и терпеливо ожидающие появление звезды дня.

Можно было подумать, что из-за такого количества украшений комната выглядела слишком вычурно и безвкусно, но это было не так. Декорации были выполнены в мягких тонах, чтобы не мешать друг другу, и благодаря продуманной обстановке и хорошо подобранной цветовой гамме в комнате царила спокойная, но в то же время праздничная атмосфера.

Даже Аманэ, который считал себя безразличным к такого рода обстановке (тем более, что он лично присутствовал при украшении комнаты), не смог удержаться от восхищённого вздоха, увидев готовую комнату. Но для Махиру это, вероятно, стало ещё большим сюрпризом.

Увидев, как украшения блестят и переливаются в её широко раскрытых глазах, Аманэ тут же расплылся в улыбке, осознав, что вызвал именно ту реакцию, на которую рассчитывал. Однако на сегодня у него было припасено ещё немало сюрпризов.

— А это твой букет на День Рождения. Я попросил Ицуки составить его.

Гостиная радикально переменилась, чтобы лучше соответствовать вкусам Махиру, и она с любопытством разглядывала новую обстановку. Улыбаясь, Аманэ поднял букет, который прежде был спрятан от её глаз. Он бережно протянул его Махиру, которая на мгновение опешила от его неожиданного жеста.

Поскольку он хотел устроить ей День Рождения, который порадует девушку как можно сильнее, букет, естественно, был составлен из её любимых цветов в её самых любимых оттенках. У Аманэ было лишь общее впечатление о вкусах Махиру, поэтому он обратился за помощью к Аяке и Читосэ, и с их помощью ему удалось подарить Махиру букет, который, вероятно, был близок к её идеалу. Аманэ ещё раз мысленно поблагодарил своих подруг за помощь.

— Так вот почему Читосэ и Кидо?..

— Да, ты правильно подумала. Они пытались втихую выведать твои вкусы… чтобы сделать тебя очень-очень счастливой.

Особенно Читосэ, чей энтузиазм просто зашкаливал.

Чтобы «сделать Махирун самой-самой счастливой!», как она сама выразилась, Читосэ принялась собирать всевозможную информацию. Даже зная о подготовке Аманэ, Махиру не заметила в разговорах с подругами ничего неуместного, и это навело Аманэ на мысль, что у Читосэ, возможно, есть задатки неплохого детектива.

Умение втереться к другому человеку в доверие и узнать всё, что ей нужно, было одной из самых сильных сторон Читосэ. Аманэ восхищался ею и тоже мечтал о похожей способности, хотя и сомневался, что такое возможно.

— Думаю, не всем нравятся живые цветы, но у тебя в прихожей стоит ваза, так ведь, Махиру? Я замечал её каждый раз, когда заходил за тобой, поэтому решил, что тебе они нравятся.

— Ты очень внимательно следишь за мной, как я посмотрю.

— Ещё бы, ты ведь моя девушка.

Аманэ отчасти ожидал, что она скажет: «Ну, тогда ты и так знаешь, какие мои любимые цветы», — но он надеялся, что Махиру не станет ему мешать.

Поскольку он хотел подарить ей букет лишь из тех цветов, которые ей нравятся, было необходимо изучить ассортимент цветов, доступных в текущий сезон.

«Понравилось ли ей?»

Аманэ взглянул на Махиру, на то, как она нежно прижимает букет к груди, стараясь, чтобы тот не развалился. Брови девушки были расслаблены, а на лице написана нежность.

— …Они такие красивые… Жаль теперь, что скоро завянут, — сказала Махиру.

— Госпожа, я приготовил для вас силикагель, чтобы вы могли засушить цветы.

— Хе-хе, как заботливо с вашей стороны.

— Ещё бы. Даже засушенные цветы когда-нибудь осыпятся, но я всё равно хочу, чтобы они радовали тебя как можно дольше.

— Спасибо. Я буду наслаждаться их красотой и в свежем, и в засушенном виде… И, глядя на них, буду всякий раз думать о тебе, Аманэ.

— Я очень счастлив слышать это.

— …Это будет напоминать, что ты всегда со мной, даже в моей собственной квартире, — прошептала Махиру невероятно милым голосом.

От её нежного ответа Аманэ пришлось крепко сжать губы и схватиться рукой за рубашку, чтобы угомонить колотящееся сердце. Хотя ему, как парню Махиру, будет приятно, что она вспоминает о нём, глядя на цветы, услышать об этом непосредственно от неё было очень неловко. Он не удержался и в стеснении почесал щеку.

Махиру держала букет с мечтательным выражением лица, глядя на него, как на настоящую драгоценность. Губы Аманэ подёргивались от смущения и неловкости.

— …Я очень рад, что тебе понравилось. Тогда мне, эм… нужно накрыть на стол, так что я займусь этим прямо сейчас!

Продолжая держать букет и застенчиво улыбаться, Махиру наблюдала за тем, как Аманэ встал и ушёл, воспользовавшись ужином как предлогом для побега.

***

Отдалившись от Махиру на несколько метров, он кое-как успокоил своё безумно стучащее сердце. Аманэ начал расставлять на обеденном столе заранее приготовленные блюда.

Поскольку Махиру с большой вероятностью могла определить по запаху, что именно он готовил, в выборе блюд не было ничего удивительного или нового.

Тем более, что речь идёт о праздновании Дня Рождения Махиру, и знакомый вкус придётся как нельзя кстати.

Он выбрал японскую кухню с добавлением западных приправ, поскольку Махиру предпочитала, чтобы еда имела более мягкий, не слишком экстравагантный вкус.

— Ты приложила столько усилий, чтобы приготовить вкусную еду на мой День Рождения, так что теперь моя очередь, — заявил Аманэ. Он улыбнулся Махиру, которая заняла своё обычное место за столом.

Несмотря на то, что в кулинарии он значительно уступал Махиру, Аманэ сделал всё возможное, чтобы приготовить ужин из её любимых блюд, желая порадовать свою девушку как можно сильнее.

Махиру вовсе не отличалась привередливостью в еде, но, хотя она могла есть любую пищу, у неё всё же имелись определённые предпочтения. Как правило, она предпочитала блюда с мягкими и тонкими приправами, которые раскрывали естественный вкус ингредиентов и аромат бульона, используя минимальное количество соли. Выявить эти вкусы зачастую оказывалось сложнее, чем придать еде какой-то конкретный, мощный вкус.

Сильный вкус обычно можно скорректировать, а в худшем случае – замаскировать приправами, но в случае с более мягкими вкусами такой возможности не было. По максимуму использовать естественный вкус ингредиентов и на самом деле наслаждаться их вкусовыми качествами – это две разные вещи, которые требуют собственных подходов в готовке и разных приправ.

Поэтому освоить стиль использования приправ, который бы понравился Махиру, было очень нелегко и заняло немало времени.

«И всё же, я хочу как следует овладеть этим искусством в будущем».

Аманэ было стыдно за своё неумение готовить любимые блюда любимого человека, и это чувство лишь усиливалось из-за того, что Махиру умела готовить блюда, идеально соответствующие его вкусовым предпочтениям.

Хотя Аманэ считал, что еда получается неплохой, он втайне стыдился своей неумелости и думал, что ему ещё есть куда расти. Махиру внимательно наблюдала за его выражением лица.

— …Очень вкусно, — сказала она. Махиру грациозно поднесла чашу к губам и немного отпила суп. По её лицу расплылась нежная улыбка, а потом она издала тихий вздох.

Этот бульон был тщательно приготовлен с нуля по методике, которой Махиру его обучила, так что он, в теории, был приправлен именно так, как ей нравится больше всего.

Его ожидания полностью оправдались, поскольку Махиру продолжала есть с безмятежным выражением лица.

— Я рад, что тебе понравилось. Если честно, я очень волновался.

— Я и раньше оценивала твою готовку, и никогда на неё не жаловалась.

— Да, это так, но волноваться о том, понравится тебе или нет – это уже совсем другое дело, не думаешь? — пробормотал он, разламывая палочками тушёную редьку дайкон с креветочной пастой, как вдруг с другой стороны стола послышался обеспокоенный голос.

— Это правда, но… знаешь, Аманэ, твои кулинарные способности развиваются с поразительной скоростью.

— Я бы сказал, что они поднялись с отрицательной отметки где-то до пятидесяти баллов, тогда как твои навыки находятся где-то между сотней и двумя сотнями баллов. Я никогда не смогу сравниться с тобой.

— Я была бы в полном замешательстве, если бы тебе удалось так быстро наверстать упущенное.

— Сомневаюсь, что смогу, даже если посвящу этому всю свою жизнь. Начнём с того, что приготовленная тобой еда всегда будет для меня на первом месте, даже стань я шеф-поваром. И всё же я буду продолжать усердно работать, чтобы радовать тебя самыми вкусными блюдами, на какие только способен.

— …Опять ты за своё. Боже.

Это «боже» было сказано не затем, чтобы отчитать его, а скорее в знак признания этой черты как врождённого свойства Аманэ. Это также не означало, что она недовольна – скорее, наоборот. За время их совместной жизни Аманэ уже неплохо толковать поведение своей девушки.

Он широко улыбнулся, а у Махиру изумлённо расширились глаза, после чего она скривила губы и отвела взгляд в сторону, пробормотав:

— Ну тебя, Аманэ…

***

— Спасибо за угощение.

— Я рад, что тебе понравилось.

Они быстро покончили со скромным ужином.

Обычно, у Махиру был нормальный аппетит, но учитывая предстоящее угощение, Аманэ понимал, что она не сможет сразу съесть всё, что он для неё приготовил. Поэтому он, ничего не сказав девушке, подготовил для неё порции размером чуть поменьше.

Аманэ решил остановиться на японской еде отчасти потому, что это была любимая кухня Махиру, а также из-за того, что традиционно маленькие чаши и красочная подача позволяли сгладить общее впечатление от еды и уменьшить размер порций. Однако Махиру, похоже, не обратила на это особого внимания.

— …Я и представить не могла, что ты так много ради меня сделаешь, — призналась она.

Настаивая на том, что уберёт всё сам, Аманэ проводил почётную гостью до дивана. Махиру, вероятно, была этим немного недовольна, желая предложить свою помощь, но когда Аманэ вымыл посуду и вернулся, то чувственно прошептал ей на ушко:

— Ты ведь тоже вкладываешь всю себя, когда делаешь что-то ради любимого человека, правда, Махиру?

— М-может и так, но…

— Раз на то пошло, я могу сказать, что делал это не столько ради тебя, сколько потому, что сам хотел этого.

Всё, что Аманэ делал, проистекало из его собственных желаний, поэтому он не решался использовать такую удобную, идеально звучащую фразу как «это ради Махиру».

— Так что да, я поступаю так по своей собственной инициативе.

— …У тебя действительно есть такая привычка, Аманэ.

Махиру игриво шлёпнула Аманэ по руке, как бы укоряя. Она поняла, что Аманэ всё равно не уступит, и улыбнулась ему, не скрывая всех сложных чувств, которые отражались на её лице: беспомощность, покорность и счастье.

— …Но сегодня, ты сделал меня по-настоящему счастливой. Всё было так…

— Ой, прости. Можешь подождать ещё минутку?

— А? — глаза Махиру расширились от того, что её прервали, но Аманэ не хотел допустить здесь недоразумения.

— Может сложиться впечатление, что это всё, но на самом деле у меня другие планы. Твой День Рождения ведь ещё не закончился, верно?

— А?.. — смущённо пробормотала Махиру, но Аманэ был серьёзен: подготовленный им День Рождения только начался. Он бы не стал тратить почти месяц времени только ради украшенной комнаты, букета и домашнего ужина. Он хотел сделать Махиру счастливой, и ему помогали добрые люди из его окружения. Аманэ ещё только предстояло показать ей истинные плоды своего труда.

Махиру была скромной девушкой, и уже выглядела полностью довольной. Но сегодня Аманэ хотел доставить ей столько радости, чтобы от этой скромности не осталось и следа.

— Можешь, пожалуйста, ещё раз закрыть глаза?

Держи она глаза открытыми, сюрприз бы не удался, поэтому Аманэ снова попросил Махиру закрыть их, уже второй раз за день. Девушка плотно закрыла глаза и подняла лицо к потолку: это было не столько покорное подчинение, сколько предвкушение чего-то особенного. В воздухе повисло напряжение.

Застывшая в сладостном ожидании Махиру выглядела так очаровательно, что Аманэ невольно прикрыл рот рукой, стремясь скрыть улыбку – даже несмотря на то, что Махиру никак не могла её увидеть. Вид любимой девушки, с нетерпением ждущей его следующий шаг, был невыносимо восхитительным.

— …Прости, на этот раз я не собираюсь тебя целовать, — тихо прошептал он ей на ухо, не желая полностью разрушать её ожидания.

Карамельные глаза Махиру широко распахнулись и уставились на Аманэ.

Её лицо приобрело ярко-красный оттенок, и она мило пробормотала: «Ты. Та. Кой. Ду. Рак», — в ритме, который совпадал с её лёгкими ударами по груди Аманэ.

Глядя на её милое поведение, он опять с трудом сдержал ухмылку. Однако Аманэ знал, что если выдаст эти эмоции, то удары Махиру станут сильнее, поэтому он прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы скрыть улыбку.

— Ай-ай-ай. Прости… Я хочу показать тебе кое-что ещё, так что закрой, пожалуйста, глаза.

— …Надо было сказать раньше.

— Прости ещё раз.

Ещё сильнее надувшись, Махиру отвернулась и снова закрыла глаза. Пользуясь моментом, Аманэ наклонился и слегка прижался губами к розоватой, похожей на персик щеке.

Махиру, похожее, узнала прикосновение и тепло тела Аманэ, которое чувствовала уже не раз. Она открыла глаза и застыла, на что Аманэ тихонько рассмеялся и сказал: «Держи глаза закрытыми, хорошо?» Её тонкое горло дрогнуло, а с губ сорвался тихий разочарованный гул.

— Это был ещё один сюрприз, — довольный своим импровизированным сюрпризом, Аманэ направился на кухню.

Аманэ приготовил ужин в одиночку, а затем настоял на том, чтобы самому убрать со стола, поскольку это было частью его плана держать Махиру подальше от холодильника. Аманэ подошёл к нему и аккуратно достал результат своих недельных усилий, вынув коробку и осторожно поддерживая тарелку двумя руками.

Осторожно, не торопясь, Аманэ понёс тарелку к праздничному столу. Он увидел, как Махиру повернулась к нему, когда поняла по звуку, что Аманэ вернулся.

Он тихо улыбнулся про себя.

«Как же не терпится увидеть её реакцию, когда она откроет глаза».

— Посиди ещё немного с закрытыми, ладно? — прошептал ей Аманэ, поскольку был не вполне готов. Он достал свечи и осторожно вдавил их в белую кремовую основу. Свечи, которые использовал Аманэ, были тоньше и цветастее обычных свечей.

«Одна… Две…»

Беззвучно выставляя свечи одну за другой, Аманэ вдруг почувствовал, что семнадцать свечей – это, пожалуй, даже много. Теперь на торте преобладали пастельные тона свечей. Поразмыслив над своим просчётом, Аманэ зажёг свечи зажигалкой, решив просто смириться с тем, что торт стал куда более пёстрым, чем он предполагал.

Минусом было то, что зажигание такого количества свечей заняло какое-то время. Когда Аманэ закончил, он сразу же приглушил освещение в комнате при помощи пульта. Вокруг стало темно, но эта темнота не была кромешной: тёплое пламя свечей, по одной на каждый год жизни Махиру, мягко освещало комнату.

— Теперь можешь открыть глаза, — нежно прошептал он своей девушке, которая до самого конца следовала его указаниям. Махиру медленно и осторожно приподняла веки, и…

— …Ах, — с её губ сорвался дрожащий изумлённый шёпот.

Мягкий свет озарил лицо Махиру, придав ему почти растерянное выражение, никак не вяжущееся с её обычным самообладанием. В глазах девушки отчётливо отражалось мерцающее пламя свечей.

Аманэ прочистил горло и медленно раздвинул губы, чтобы сказать.

В действительности, он чувствовал себя довольно неловко, но желание поделиться своими чувствами с Махиру было гораздо сильнее. Аманэ не считал себя в этом талантливым, но всё же спел ей короткую песенку «С Днём Рождения», которую пели ему родители в детстве, вкладывая в каждое слово всю душу.

— Поздравляю с семнадцатилетием, Махиру.

Намеренно придержав слова, которые хотел сказать ей с самого первого мгновения, как они сегодня встретились, Аманэ наконец-то получил возможность выразить свою радость и торжество по поводу Дня Рождения любимой девушки. Он посмотрел на Махиру и увидел, что она просто замерла, поражённая.

Аманэ понял, что она, вероятно, слишком потрясена его поздравлением и слегка улыбнулся ей, пока она пыталась осмыслить происходящее.

— Я подумал, не слишком ли это по-детски, — тихо сказал Аманэ. Он пышно украсил комнату, приготовил специальное место для именинницы, принёс торт с множеством свечек и даже спел ей поздравительную песню. Несмотря на то, что они уже учились в старших классах, обстановка была больше похожа на детский праздник. Но именно этого Аманэ и добивался, именно к этому моменту вела вся его подготовка.

— Я подумал, что мы в какой-то степени ещё дети, и такой праздник будет очень кстати. У меня осталась приятная память о праздновании моего Дня Рождения в детстве. Воспоминания о том, что родители делали для меня, когда я был маленьким, остаются со мной до сих пор.

Хотя эти воспоминания были несколько расплывчатыми, он по сей день отчётливо помнил события тех праздников.

Родители украшали комнату, как ему нравилось, сажали за стол его любимые мягкие игрушки и животных, ставили на стол торт со свечками и предоставляли ему эксклюзивное право задуть их. Его осыпали бесчисленными поздравлениями «С Днём Рождения!» и словами любви. Эти приятные детские воспоминания глубоко запали ему в душу, вселяя в сердце уверенность и счастье, что его любят. Именно эта уверенность помогала Аманэ в самые трудные периоды его жизни.

— Возможно, это немного самонадеянно, но я хотел поделиться с тобой своим счастьем. Мне кажется, что все мы мечтали о таком празднике в детстве, — добавил Аманэ.

Праздник в честь Дня Рождения – это именно то, о чём мечтал каждый ребёнок. Аманэ понимал, что не стоит целиком полагаться на собственный опыт, но для него это всегда был самый волнительный праздник.

— Я подумал, а что если ты тоже мечтала о чём-то подобном, — продолжал Аманэ. Ему было немного совестно делать такие предположения, но увидев реакцию Махиру, он убедился, что не ошибся. — Поэтому я хочу, чтобы ты пережила то же самое. Может, это эгоистично, но всё равно…

Семнадцать свечей на торте диаметром пятнадцать сантиметров могли бы показаться перебором, но если учесть, что Махиру никогда не праздновала – никогда не имела возможности праздновать – это ощущение полностью пропадало. Пламя свечей мягко колыхалось в тёплом воздухе, и в глазах Махиру появилось тихое мерцание, которое начало катиться вниз, как сверкающая слеза.

Какое-то мгновение спустя лицо Махиру растаяло, как желе. Аманэ запаниковал – её лицо исказилось, и на щеках появились бесчисленные прозрачные капельки слёз.

— Тебе не понравилось? — встревоженно спросил Аманэ.

— Нет, дело не в этом… Просто я так счастлива… Меня переполняют эмоции… Неужели я заслуживаю чего-то… настолько прекрасного? — Всхлипывая, Махиру изо всех сил пыталась словами выразить переполняющие её чувства от переживаний, каких не испытывала никогда раньше.

Пока она отчаянно пыталась поделиться эмоциями, показывая их истинный, неприукрашенный вид, Аманэ присел рядом с Махиру. Почувствовав, как на глаза наворачиваются слёзы, он нежно сжал её дрожащую руку своей.

— Я рад, что тебе понравилось. Я много думал, спрашивая себя: «Что я могу сделать, чтобы Махиру была счастлива?» Я рассматривал разные идеи для твоего Дня Рождения и советовался со многими людьми. В конце концов, всё это того стоило, — мягко сказал Аманэ.

Это полностью отличалось от её прошлого Дня Рождения. Ицуки и Читосэ протянули Аманэ руку помощи, зная, что это ради Махиру. Ради Махиру он получил ценные советы от родителей. Друзья, как Юта и Кадоваки, и даже коллеги с работы и хозяйка кофейни, где он подрабатывал – все они внесли в это дело свой вклад.

Все они по-своему способствовали, чтобы этот праздник воплотился в жизнь.

— Это не только моя заслуга – многие люди поучаствовали в организации твоего Дня Рождения. А это значит, что есть множество людей, которые хотят отметить твой День Рождения и были готовы протянуть мне руку помощи.

— …Да.

— А теперь задуй свечи, пока они не растаяли. Это твоя особая привилегия как именинницы.

Аманэ вытер платком слёзы Махиру и весело улыбнулся ей. Щёки девушки, покрытые слезами, слегка расслабились, словно она приободрилась. Махиру больше не хотелось плакать, и в её глазах, хоть ещё и немного влажных, появился яркий блеск, а лицо расплылось в застенчивой, но радостной улыбке.

Махиру встала с дивана и наклонилась над столом. Она осторожно подула на свечи, ярко сиявшие в полумраке. Пламя лишь колыхнулось, сопротивляясь её мягкому дыханию, и после нескольких попыток Махиру с обеспокоенным видом обернулась к Аманэ. Это её замешательство умилило Аманэ, как ничто другое.

Заметив колебание Махиру, которая не знала, как поступить, Аманэ мягко подбодрил её, похлопав по спине.

— Поскольку свечей семнадцать, тебе придётся дуть сильнее.

Он продолжал наблюдать за ней, желая, чтобы Махиру сама задула свечи, ведь это было ритуалом, предназначенным только для именинника.

Получив поддержку от Аманэ, Махиру сделала глубокий вдох и подула на свечи, словно стараясь погасить все свои тревоги. По мере того, как свечи гасли, в комнате становилось всё темнее, а Махиру продолжала тушить свечи одну за другой. Когда она задула последнюю, Аманэ снова включил в гостиной свет.

Теперь торт был виден во всей своей красе.

Аманэ остановил свой выбор на простом бисквитном торте. Он был украшен клубникой и взбитыми сливками в честь первого пирожного, которое Аманэ подарил Махиру в прошлом году, но в то же время многим от него отличался.

Декорации – это одно, но в центре торта красовалась шоколадная табличка с неуклюже написанными Аманэ словами «С Днём Рождения». В сочетании со свечами, разбросанными между шоколадом и клубникой, торт производил совсем другое впечатление, чем подарок годовой давности. Тем не менее, он специально выбрал именно этот торт, чтобы добавить прошлогодние воспоминания к тем новым, что они создадут сегодня.

— Со светом неровные края ещё сильнее бросаются в глаза, да… — замялся Аманэ, но потом заверил её: — Н-но зато он должен быть очень вкусным! Хозяйка кафе наблюдала за тем, как я его готовил, так что в этом нет сомнений! Я много тренировался!

— А? К-когда? Где?..

— На работе. Я попросил хозяйку научить меня, пока я помогал ей испытывать новый рецепт, — подрабатывая при ней дегустатором, Аманэ попросил Фумику о помощи и она сразу же согласилась – настолько быстро, что он едва не выпал в осадок. — Вот как мне это удавалось, чтобы не приходить домой слишком поздно – иначе ты бы обо всём догадалась. Я очень благодарен хозяйке.

Несмотря на плотный график, Фумика находила время, чтобы лично обучать Аманэ. Она говорила: «Если ещё больше людей научится печь торты, это снизит общую нагрузку», — но Аманэ понимал, что она просто хочет успокоить его.

Под чутким руководством Фумики Аманэ удалось идеально освоить рецепт приготовления бисквитного торта. Само собой, в приготовлении торта самое важное – это правильно воспроизвести рецепт. Фумика в подробностях объяснила ему каждый этап и меры предосторожности, чтобы он смог испечь его самостоятельно с оборудованием, которое есть у него дома. Вот так Аманэ и научился печь бисквитные торты. Хотя его навыки в изготовлении глазури всё ещё оставляли желать лучшего, Фумика заверила его, что это нельзя освоить в столь сжатые сроки. Зато он, хотя бы, научился придавать торту презентабельный вид – и после этого уже мог приступать к выпечке настоящего торта для Махиру.

«И всё-таки я рад, что она довольна».

Глядя на приготовленный для Махиру торт, Аманэ почувствовал облегчение.

— Но за это придётся заплатить.

— П-платить?.. Ты сделал всё это ради меня, и…

— «Дай мне знать, как твоей дорогой девушке это понравится», — сказала она… Ну, каково твоё мнение?

С самого начала, Фумика не хотела просить ничего взамен. Но чтобы выполнить её просьбу и удовлетворить собственное любопытство, Аманэ нежно, но пристально посмотрел на Махиру. С видом, будто вот-вот расплачется снова, она согласно кивнула.

— Я так счастлива, что даже не могу подобрать нужных слов. Спасибо, большое спасибо вам обоим, — сказала Махиру, одарив его улыбкой чистой радости, хотя была готова расплакаться в любой момент.

Обрадовавшись, Аманэ мысленно поблагодарил Фумику и отправился за тарелками и ножом для торта. Однако Махиру подняла на него обеспокоенный взгляд.

— …Это правда нормально, что я могу быть так счастлива?

— Н-н-нет.

Быстро сообразив, что такой короткий ответ может ввести её в заблуждение, Аманэ спешно продолжил.

— Эм… Я хотел сказать, что того счастья, которое ты испытываешь сейчас – недостаточно. Я сделаю тебя ещё счастливее, поэтому тебе ещё нельзя быть полностью удовлетворённой.

— …Хорошо, — слегка кивнув, на её щеках проступил слабый румянец.

Прояснив это недоразумение, Аманэ снова стал спокоен. Он принёс всё необходимое для поедания торта и сел на пол рядом с Махиру.

— Давай разрежем торт, ладно? Извини, что свечи стоят неровно.

Аманэ старался разместить свечи так, чтобы это выглядело гармонично, но часть пространства была занята шоколадным покрытием и клубникой, поэтому всё получилось немного не так, как он планировал. Несмотря на все старания Аманэ, в некоторых местах свечи стояли более плотно, чем в других, ясно сообщая о том, что ему ещё есть над чем работать. Аманэ сделал себе мысленную пометку, что в следующий раз нужно уделить больше внимания этому вопросу, но вскоре отодвинул эти мысли на задний план и сосредоточился на текущей задаче, думая, как разрезать торт.

Немного поразмыслив, Аманэ пришёл к выводу: «По-моему, будет лучше, если мы уберём свечи», — и начал их вытаскивать. Заметив на лице Махиру тоскливое выражение, он аккуратно переложил свечи в отдельную тарелку, чтобы успокоить её.

Поскольку торт был всего пятнадцать сантиметров в диаметре, он решил разрезать его на четыре части, чтобы было удобно как в нарезке, так и при поедании. Он передал тарелку с главным кусочком, на котором была шоколадная табличка, Махиру.

— Вот, держи.

Девушка приняла тарелку с большой осторожностью. Её выражение смягчилось, а глаза заблестели, словно в её руках оказалась величайшая драгоценность. Аманэ её реакция показалась слегка преувеличенной, но это также наглядно показывало, насколько Махиру счастлива. Почувствовав внутри себя щемящее чувство, он протянул ей вилку.

— Угощайся.

— Спасибо большое.

Махиру немного замешкалась, ведь она не могла приступить к поеданию торта, не сломав надпись на его поверхности.

Она довольно долго колебалась, не зная, что делать, а потом осторожно сняла шоколад с белой поверхности.

Она не торопилась, медленно разрезая торт на кусочки, но стоило ей начать их есть, как всё исчезло в мгновение ока.

С тихим «ням» прекрасное сочетание белого и красного цветов исчезло за её тонкими губами. Широко раскрытые глаза цвета карамели моргнули, а затем медленно смягчились и сузились от восторга.

Заметив, как неуверенное выражение на лице Махиру сменилось нежным и довольным взглядом, Аманэ убедился, что все его старания за последние недели полностью окупились.

— …Ну как? — спросил он.

— Очень вкусно.

Тщательно прожевав и проглотив всё до последнего кусочка, Махиру кивнула Аманэ с робкой улыбкой, и он наконец позволил себе расслабиться. Аманэ испустил тяжёлый вздох и снова вдохнул, на этот раз гораздо легче.

— Это просто замечательно. Ты испекла на мой День Рождения такой шикарный торт, и я хотел отплатить тебе тем же, — сказал он.

Аманэ хотел, чтобы Махиру испытала ту же радость, что и он в свой особенный день. Поскольку Аманэ – совсем новичок, и у него было мало времени на подготовку, он понял, что должен выложиться на полную. Вместо того, чтобы барахтаться в одиночку, он решил обратиться за советом к эксперту, и этот подход оказался весьма успешным. Аманэ в очередной раз убедился, что в трудную минуту стоит при необходимости полагаться на других.

— Но с моими навыками я бы никак не смог сделать что-то на твоём уровне, Махиру. Однако, с посторонней помощью у меня бы могло получиться.

— …Тебя учила та добрая хозяйка, верно?

— Да, я обратился к ней. Когда я сказал, что хочу испечь праздничный торт для своей девушки, она просто засияла. Так на неё похоже… В общем, я ей очень благодарен, — сказал Аманэ.

Фумика пояснила: «Чем проще блюдо, тем сильнее влияет на конечный вкус качество ингредиентов и мастерство создателя». Аманэ кое-как умел готовить, но что касается выпечки, то здесь он был полным дилетантом, поэтому Фумике пришлось учить его с нуля.

Она заставила его попробовать разные торты, чтобы продемонстрировать, как можно добиться разной структуры теста, меняя метод взбивания яиц. Она также показала, как от жирности сливок меняется время и техника взбивания, и позволила Аманэ поработать с разными ингредиентами, чтобы понять их свойства. Фумика даже рассказала ему, где можно купить лучшие ингредиенты для выпечки, подсказав адрес специализированной кондитерской лавки. Она оказывала ему всестороннюю поддержку, чтобы помочь Аманэ улучшить свои навыки.

Получив так много помощи, Аманэ, который был всего лишь сотрудником в её кафе, чувствовал себя невероятно обязанным Фумике и теперь относился к ней с огромным уважением.

— Я бы тоже хотела поблагодарить её за помощь с Днём Рождения, но… ты ведь пока не хочешь, чтобы я приходила? — нерешительно сказала Махиру.

— Не совсем так, — быстро ответил Аманэ. — Просто я бы предпочёл, чтобы ты пришла в гости, когда я научусь лучше справляться с работой… Знаешь, будет очень неловко, если я опозорюсь в твоём присутствии.

Аманэ работал уже больше месяца, поэтому был уверен, что более-менее освоился с самой работой, но в то же время он сомневался, что его навыки достаточно отточены для их демонстрации Махиру.

Он полагал, что большинство людей чувствует себя немного неловко, когда во время работы за ними наблюдают друзья или возлюбленные, поэтому, пригласив Махиру к себе, Аманэ бы непременно стал жертвой этого чувства. Он хотел показать себя с лучшей стороны, чтобы она видела, как он уверенно справляется со своей работой. Он сожалел, что приходится заставлять Махиру ждать, но это был не тот вопрос, в котором Аманэ был готов пойти на компромисс.

Хоть Махиру уже видела его слабые стороны, он всё равно хотел показаться ей во всей красе. Для Аманэ это был вопрос первостепенной важности.

— По-моему, ты милый, даже когда смущаешься, Аманэ.

— Это не очень хорошо… Потому что я хочу выглядеть круто перед тобой.

— Понимаю. В таком случае, я буду ждать.

Прощая Аманэ за то, что вынуждает её ждать, Махиру радостно улыбнулась ему. Он мысленно поблагодарил свою девушку за терпение и доброту, после чего поднёс кусок торта ко рту.

Благодаря наставлениям Фумики торт получился великолепным. Бисквит, смазанный сиропом, был влажным, но не слишком тяжёлым, с тонкой и нежной текстурой, которая мягко таяла во рту вместе с уложенной между слоями клубникой. Сливки были подобраны таким образом, чтобы не быть слишком сладкими, позволяя клубнике проявить свою сладость и терпкость. Хотя Махиру могла по достоинству оценить замысловатые и модные десерты, в конечном итоге она тяготела к классическим вкусам вроде этого.

Аманэ решил, что ему удалось воспроизвести вкус, соответствующий предпочтениям Махиру.

Он посмотрел на неё и увидел, как Махиру наслаждается тортом и с нежным, расслабленным выражением лица, смакует каждый кусочек. Она казалась более довольной, чем обычно, когда ела десерт, а её брови расслабились в выражении искреннего удовлетворения.

— Правда очень вкусно, — тихо сказала Махиру.

— …Я рад.

Если ей понравилось, то для Аманэ это была величайшая победа.

«Будет неплохо время от времени печь для Махиру торты», подумал он, медленно наслаждаясь сладким, но не слишком приторным тортом, на верхушке которого красовалась улыбка Махиру.

***

Когда Махиру закончила есть, Аманэ подгадал время и направился в спальню, где у него был приготовлен подарок. Он знал, что если оставит его в ярко освещенной гостиной, то будет слишком легко догадаться, что внутри. Махиру проследила за ним взглядом, когда Аманэ вышел, и несколько раз удивлённо моргнула, когда парень вернулся с подарком.

Аманэ обрадовался, заметив, что сегодня уже не в первый раз видит у Махиру такое выражение лица. Он опустился возле Махиру на колени, пока она в недоумении сидела на диване, и осторожно положил подарок ей на руки, которые лежали на аккуратно выровненных бёдрах.

— Это твой подарок на День Рождения. Переживания и воспоминания важны, но я также хотел подарить тебе что-то материальное, такое, что ты сможешь сохранить.

Букет был лишь аперитивом, за ним последовали торт и этот подарок, а на финал у Аманэ оставалась ещё одна вещь.

Хоть он и назвал врученный Махиру предмет подарком, на самом деле в нём не было ничего особенного. Будучи учеником старшей школы, он мог позволить себе лишь то, что было ему по карману и понравилось бы при этом Махиру (по его мнению). Однако Аманэ считал, что главнее всего обдуманность и обоснованность выбора, поэтому в конечном итоге пришёл к собственным выводам насчёт того, что ей лучше подарить.

— Говоря начистоту, Махиру, ты всегда покупаешь то, что тебе нужно, и будешь не очень довольна, если я подарю тебе что-то дорогое. Из-за этого ты, наверное, чувствовала бы себя виноватой. Поэтому мне, если честно, пришлось помучиться с выбором.

Он говорил с Читосэ, и они вместе пришли к выводу, что Махиру – не материалистка. Она без раздумий покупает то, что ей действительно нужно, поэтому подобрать для неё полезный подарок было крайне сложно.

Аманэ знал, что Махиру обрадуется любому подарку, но это лишь усложняло ему выбор. В итоге он остановил свой выбор на предмете, который ему подсказали собственные наблюдения и представление о личности Махиру.

Он тихо прошептал: «Давай, открывай», — и Махиру словно вынырнула из своего оцепенения, после чего посмотрела на него, будто спрашивая разрешения. Аманэ это позабавило, и он не смог удержаться от смеха. Махиру немного поморщилась от его реакции, но с лёгкой нервозностью и предвкушением начала осторожно развязывать ленту, обмотанную вокруг коробки. Аманэ заметил, что её пальцы слегка дрожат, но решил, что лучше не упоминать об этом вслух.

Махиру развязала блестящую красную подарочную ленточку и аккуратно сняла обёрточную бумагу, добравшись до коробки, в которой находился сам подарок.

Когда Махиру снова посмотрела на него, будто спрашивая одобрения, Аманэ усмехнулся и подбодрил её: «Давай, можешь открыть». Затаив дыхание, она осторожно приподняла крышку коробки. Внутри, на мягкой обивке лежала ещё одна коробка, которая как раз умещалась в ладони Махиру. Впрочем, назвать это просто коробкой было бы не совсем правильно. Подарок Аманэ вовсе не напоминал матрёшку из нескольких коробок, каждая из которых была бы всё меньшего размера. Аманэ бы никогда не стал дарить что-то настолько безвкусное.

Сейчас Махиру держала в руках деревянную шкатулку в антикварном стиле. Она была изысканной и красивой, с элегантным дизайном и хорошо подобранной вкусовой гаммой, скорее утончённая и изящная, чем просто милая.

— Я дарю тебе шкатулку, которая, как мне кажется, может прийтись тебе по вкусу, — сказал Аманэ.

Зачастую лучшим выбором на подарок любимой девушке стали бы ювелирные украшения или косметика, но, собрав различные мнения, Аманэ остановил свой выбор именно на этом варианте.

В силу своего характера, Махиру отличалась особо бережным отношением к своим вещам, особенно тем, которые ей подарил кто-то другой. Аманэ не понаслышке знал, с какой заботой она хранит каждый подарок, чтобы максимально продлить ему жизнь, и глубоко уважал её за это. Поэтому он хотел подарить Махиру особое место для хранения самых ценных вещей, где они будут в безопасности и сохранят память о её самых сокровенных воспоминаниях.

— Махиру, я знаю, что ты всегда бережно относишься к моим подаркам, поэтому решил, что тебе будет приятно получить шкатулку для их хранения. Но я понимаю, что у тебя, возможно, уже есть что-то подобное, поэтому ты вовсе не обязана ей пользоваться!

Аманэ подчеркнул, что, хоть это и его подарок, Махиру не обязана хранить подарки именно там, после чего прочистил горло и снова заговорил:

— Я подумал, что было бы неплохо иметь специальное место, где ты могла бы хранить мои будущие подарки, — смущённо добавил он. Было неловко говорить об этом так прямо, из-за чего каждое слово давалось ему с трудом. Но, понемногу, Аманэ удалось озвучить желание, которое он хранил в своём сердце: — Я просто подумал, что будет хорошо, если со временем коробка наполнится только теми вещами, которые я тебе подарил… Прости меня за это эгоистичное желание.

— …Оно не эгоистичное, — тихо ответила Махиру.

Аманэ уже хотел уничижительно улыбнуться, думая о том, какой это ужасный эгоизм – вложить в выбранный другому подарок собственные желания. Однако Махиру, уставившись вниз, покачала головой. Её голос слегка дрогнул, а из глаз упала крупная слеза, похожая на драгоценный камень, и расплылась по тыльной стороне ладони, лежащей на коробке.

Аманэ не требовалось объяснение. Он понимал, что эти слёзы рождены не печалью.

— …Сколько раз за сегодня ты хочешь заставить меня плакать, Аманэ?

— Если от счастья, то я предпочту не устанавливать ограничений.

— …Какой же ты… — прошептала она, слегка надувшись, но ласковый тон девушки свидетельствовал о глубоком доверии, которое она к нему испытывала.

Когда Махиру наконец подняла голову, она одарила Аманэ самой милой и ослепительной улыбкой, настолько счастливой, что казалось, будто она смягчает красноту покрасневших от слёз глаз.

— Когда я вернусь домой, обязательно сложу сюда всё. Мой браслет, заколки. Все мои сокровища, — хихикнула Махиру. — При каждом использовании этой шкатулки меня будет наполнять счастье.

Махиру осторожно приподняла крышку, как будто держала в руках что-то хрупкое. Внутренность оказалось простой и просторной, без перегородок и с тремя отделами для хранения. Шкатулка была не слишком большой, но, похоже, идеально подходила для хранения аксессуаров и тонких предметов. Любуясь шкатулкой, Махиру не могла скрыть своего восторга.

— Я хочу, чтобы она постоянно пополнялась всё новыми и новыми сокровищами, — сказал Аманэ.

— Кажется, здесь хватит места не только для аксессуаров, так что придётся хранить здесь и другие ценные вещи, — ответила Махиру.

— Например?

— Хе-хе, воспоминания, которые я пережила вместе с тобой, Аманэ. Правда, это всякие мелочи, так что я буду держать их в секрете.

Аманэ помнил о подарках, которые дарил ей, но из слов Махиру можно было заключить, что она дорожит и другими вещами, которые объективно нельзя назвать подарком.

Он почувствовал себя немного виноватым, что не может вспомнить, какие это могут быть предметы. Однако Махиру, заметив его беспокойство, просто улыбнулась, не показывая ни малейших признаков тревоги.

— Будешь держать в секрете, значит?

— Да… Это вещи, которые ты подарил мне без особых раздумий, или те, которые попались нам, когда мы гуляли вместе. Поэтому вполне естественно, что ты можешь не помнить их все. Пожалуйста, дождись времени, когда коробка будет заполнена, и я покажу тебе всё, что в ней спрятано. Тогда мы сможем оглянуться назад и вместе вспомнить прошлое.

— Конечно.

Они обязательно создадут вместе ещё много воспоминаний.

«Мы непременно создадим их», — уверенно подумал Аманэ.

«Надеюсь, однажды эта шкатулка будет до краёв наполнена нашим счастьем», — пожелал он, взглядом поделившись этой надеждой с Махиру. Она тепло улыбнулась, разделяя его чувства. Они посмотрели друг на друга с нежностью, с нетерпением ожидая будущего, которое построят вместе.

***

Увидев, как Махиру тихонько закрыла глаза, продолжая наслаждаться впечатлениями от устроенного им праздника, Аманэ не мог не загордиться, рассудив, что до сих пор всё идёт хорошо. Однако в его плане оставался ещё один пункт, и он не знал, как на него отреагирует Махиру. Аманэ поджал губы, напомнив себе, что пока не стоит терять бдительность.

Быстро взглянув на стену, он увидел, что стрелки настенных часов, скрытых декорациями, неуклонно приближаются к назначенному времени.

«…Уже почти пора».

Почти пора удивить Махиру последним – и, вероятно, самым важным сюрпризом в честь её Дня Рождения.

Махиру полагала, что все торжества на сегодня закончены, поэтому просто сидела на диване, греясь в сладком тепле подаренного ей счастья, нежно сжимая при этом мягкие подушечки кошачьих лап. Выглядела она совершенно безмятежно.

Аманэ очень не хотелось нарушать её идиллию, когда Махиру была так расслаблена, но они уже достигли точки невозврата, и ему оставалось лишь подготовить её к тому, что произойдёт дальше.

— …Слушай, Махиру, тут такое дело…

— Да?

Она смотрела на Аманэ без тени настороженности. Её лицо излучало радостное сияние, а его выражение было более мягким и расслабленным, чем обычно.

Мечтательный взгляд Махиру, полный нежности к Аманэ, был таким невыносимо милым, что ему показалось, будто от одной сладости этого взгляда на внутренней стороне его щеки может выскочить штук пять язвочек.

Аманэ прикусил щеку, чтобы подавить непреодолимое желание осыпать её ласками, а затем заставил себя продолжить с невозмутимым видом.

— На самом деле, я подготовил для тебя ещё один сюрприз.

— Ты так много для меня сделал, а теперь говоришь, что это ещё не всё? Тебе не кажется, что ты немного перестарался?

— Всего, что сегодня было, слишком мало, чтобы перекрыть все твои предыдущие Дни Рождения. Тебе бы не помешало немного жадности, не думаешь?

— Н-нет, это нет… Эм, я хотела сказать, что это может быть слишком для меня. Слишком, чтобы принять за один раз.

— Ну, мне очень жаль, если так получится.

— А?

На самом деле Аманэ приготовил этот последний сюрприз, полностью осознавая, что от него у Махиру может случиться перегрузка.

Она смотрела на него с озадаченным выражением лица, явно не понимая, что Аманэ имеет в виду. Решив ничего не объяснять, он тихо встал, готовясь раскрыть завесу тайны над последним и самым главным подарком – сюрпризом всех сюрпризов.

— Всё уже готово, так что подожди немного, пока я закончу последние приготовления.

Оставив растерянную Махиру на диване, Аманэ вернулся в свою комнату, чтобы принести ноутбук, который он приготовил заранее. Внезапное появление ноутбука, который, как ей показалось, не имеет никакого отношения к делу, лишь сильнее раззадорило любопытство Махиру, но Аманэ оставался непреклонен, отказываясь что-либо объяснять. Он просто положил ноутбук на низкий столик, сохраняя атмосферу таинственности и предвкушения.

На открывшемся экране появилась комната ожидания программы для видеоконференций.

— Может, я… слишком много на себя беру, но…

Самый большой сюрприз этого дня, на который Аманэ решился, руководствуясь исключительно своим разумением, требовал содействия ещё одного человека. В тот момент, когда его сердце замерло в надежде, что Махиру будет счастлива, в нём также затаилась гложущая тревога – страх, что его самоуверенный поступок может оказаться нежеланным. Для Аманэ это было сродни рискованной авантюре.

Он, конечно, знал, что Махиру была бы более чем счастлива и без этого последнего подарка – она уже плакала сегодня от радости, и не один раз. Так что, возможно, ему не следовало этого делать. Но теперь, когда шестерёнки уже пришли в движение, пути назад не было.

Он должен был собраться с силами и довести дело до конца.

— Ты можешь подумать, что это лишнее или что я переступаю границы дозволенного, но я не единственный, кто хочет тебя поздравить. Есть ещё один человек, который всегда о тебе думал и переживал.

Многие в этот день праздновали День Рождения Махиру и поздравляли её. Самые близкие и дорогие люди объединили силы, чтобы устроить для неё праздник. Конечно, она была счастлива. Однако Аманэ не мог отделаться от ощущения, что чего-то всё же не хватает. Ему было недостаточно, что Махиру поздравляют лишь её друзья и новообретённые родители. Он задавался вопросом, нет ли в прошлом Махиру человека, которым бы она восхищалась и глубоко любила, и который не остался бы в стороне от этого поздравления. Кого-то, кто от всего сердца хотел отпраздновать её День Рождения.

Отправив сообщение в чат, дабы подтвердить готовность, Аманэ сделал медленный, глубокий вдох, чтобы успокоить участившееся сердцебиение, а затем нажал на иконку звонка.

Мгновение спустя экран, прежде бывший тёмным и пустым, ожил.

— Юная госпожа.

Из динамиков компьютера раздался мягкий голос.

Он не был ни громким, ни тихим, а его тон был спокойным. Аманэ не узнал этот голос – в отличие от Махиру.

С её губ сорвалось удивлённое «Э?..», голос девушки слегка дрогнул.

Затем Махиру резко подскочила. Она спрыгнула с дивана и через мгновение приземлилась на полу; наклонившись к ноутбуку, стоящему на низком столике, она пристально всматривалась в экран. На её лице, обычно таком спокойном, сейчас было написано потрясение и неверие.

Глаза Махиру широко распахнулись. Она никак не могла поверить своим глазам, а её слегка приоткрытый рот дополнял ошеломлённый вид девушки. Было ясно, что она в полном недоумении, возможно, даже шокирована. Женщина на экране, которой по виду было лет на десять больше, чем родителям Аманэ, кажется, заметила неверие Махиру. С элегантной улыбкой, в которой виднелся намёк на восхищение и веселье, женщина посмотрела прямо на Махиру.

— Я уже отошла от выполнения своих обязанностей, так что, возможно, такое обращение к вам больше не подходит. Нужно подумать…

Махиру застыла, напряжённо глядя на экран, а женщина – Коюки, встретилась с её взглядом и мягко улыбнулась.

— Давно не виделись, Махиру.

Изящно сложив руки на груди, Коюки с утончённой улыбкой назвала её имя. Не обращая внимания на шокированное состояние девушки, она продолжала говорить:

— Прости, что так внезапно назвала твоё имя, но раз мы теперь не на работе, можно называть тебя по имени?

— П-почему… как… это возможно?..

— Наш маленький сюрприз удался? — улыбнулась Коюки, негромко хихикнув.

Не будет преувеличением сказать, что успех был оглушительным – настолько, что Аманэ начал беспокоиться, не остановится ли у Махиру сердце от потрясения. Такого она точно не ожидала.

Находясь рядом с Махиру, Аманэ видел, как она впала в ступор от весёлого, но изысканного голоса Коюки. В нём не было резкости, но ощущалась зрелая элегантность, что ещё больше усиливало эффект встречи.

— А-а? Что? К-как мы…

— А, ты, наверное, не понимаешь, как вышло, что мы созвонились. По этому поводу тебе будет лучше спросить юношу, который сидит рядом с тобой.

Осознав, что теперь внимание обращено на него, Аманэ не удержался и слегка хихикнул. Махиру быстро повернулась к нему, и он понял, что у него нет иного выбора, кроме как объясниться. Осторожно усадив Махиру на диван, он поднял на неё глаза и приготовился рассказать ей обо всём, что она хотела знать.

— Эм… Для начала, я бы хотел перед тобой извиниться. Прости.

— А?

— Я сделал кое-что плохое.

— Плохое?..

— Тебе не интересно, как мне удалось организовать вам созвон?

Коюки была домработницей и наставницей Махиру, человеком, который присматривал за ней до тех пор, пока она не встретила Аманэ. Сам он никогда не разговаривал с ней, не слышал её голоса и понятия не имел, как с ней можно связаться.

Естественно, Махиру быстро сообразила, что ему неоткуда было взять её контактную информацию.

Спустя несколько мгновений Махиру издала негромкое «Ах», быстро догадавшись, что Аманэ имел в виду, и в тот же момент в нём начало подниматься чувство вины. Он глубоко вздохнул, мысленно готовясь дать подготовленное объяснение, чтобы рассказать, как всё это произошло.

— Помнишь мы говорили о том, что я хочу поприветствовать госпожу Кою… то есть госпожу Кудзикаву?

— Д-да…

— Когда ты показывала её фотографию, то я… мельком увидел записку. И запомнил написанные на ней адрес и номер.

Так Аманэ узнал личную информацию госпожи Коюки.

Выяснилось, что, хотя они с Махиру общались по переписке, Коюки оставила в запасе ещё несколько каналов связи. В записке, которая хранилась вместе с другими важными документами, были указаны почтовый адрес, электронная почта и номер телефона. Когда Аманэ мельком взглянул на записку, адрес электронной почты сразу бросился ему в глаза – он был узнаваемым и легко запоминался. Ему даже не потребовалось смотреть на записку повторно – адрес почты моментально отпечатался в его памяти.

Честно говоря, Аманэ несколько дней раздумывал, стоит ли отправлять ей письмо, постоянно спрашивая себя, не переступает ли он черту – не только этикета, но и морали. Он и сейчас отчётливо помнил, как живот завязался в узел сразу после нажатия кнопки «Отправить».

Аманэ в любом случае собирался представиться, но делать это вот так, без ведома Махиру, казалось ему не лучшей идеей.

Он прекрасно понимал, что вовлекая в дело Коюки стремится удовлетворить свои собственные эгоистичные желания. Но несмотря на это Аманэ чувствовал, что ему нужна помощь, несмотря ни на что.

— Махиру, госпожа Кудзикава. Я приношу глубочайшие извинения за то, что сперва заполучил, а затем без спросу воспользовался вашей личной информацией. Я глубоко сожалею о своём поступке.

Зная, что его изображение транслируется на том конце, Аманэ встал перед камерой и глубоко поклонился, опустив голову в знак искреннего раскаяния. Коюки криво улыбнулась, как бы говоря: «Ну, что тут поделаешь». Когда он впервые с ней связался, то тоже принёс извинения, но сейчас ему казалось, что этого недостаточно, и он продолжал держать голову опущенной. Через мгновение до его затылка донёсся слегка раздражённый голос Коюки.

— Прошу тебя, подними голову. Сначала я правда подумала, что это письмо от мошенников, и даже посоветовалась с сыном и его женой по этому поводу.

— Пожалуйста, простите меня.

— В этот раз я проявлю снисхождение из уважения к твоей безвыходной ситуации. Твоя решимость очевидна, как и чувство глубокого раскаяния за содеянное. Но, пожалуйста, в следующий раз будь осторожнее, хорошо?

— Да. Этого больше не повторится, — Аманэ больше не собирался поступать настолько неуважительно и переступать границы дозволенного.

Для Коюки он был, по сути, совершенно незнакомым человеком, подозрительной личностью. Но она не только выслушала его, но и согласилась помочь, что вызывало у него непреодолимую благодарность пополам с чувством вины.

— Не могла бы ты тоже простить его, Махиру? Он так искренне мне всё объяснял, всё время склонял голову. Он знал, что это грубая и, возможно, самонадеянная просьба, но всё равно спросил, не соглашусь ли я ему помочь.

— Я-я совсем не сержусь! Аманэ всегда так старается ради меня, и я знаю, что здесь было точно так же! Я очень благодарна и счастлива, но в то же время чувствую себя виноватой.

— Если ты счастлива, то мне, как твоему парню, больше нечего желать.

— Знаешь, он был очень убедительным, когда разговаривал со мной об этом. Он сказал, что хочет устроить для тебя самый счастливый День Рождения, и чтобы это произошло, нужно моё участие, потому что оно сыграет решающую роль. Как я могла отказать в помощи, когда он так искренне просил? К тому же, если я смогу поучаствовать в том, чтобы сделать тебя счастливой, то что может быть лучше?

Когда она услышала добрые слова Коюки, в глазах Махиру появилась ещё одна слезинка и тихо покатилась по её слегка покрасневшей щеке. Аманэ подсознательно понял природу эмоций, которые переполняли её и находили для себя выход в слезах. Он осознал, что именно его усилиями сердце Махиру целый вечер подвергается подобным испытаниям, и протянул ей платок, которой держал рядом. Махиру приняла его со скромной, благодарной улыбкой.

— И ещё раз. Давно не виделись, Махиру.

Подождав, пока она вытрет лицо платком, Коюки ещё раз ласково поприветствовала её.

Наблюдая за их разговором, Аманэ подумал, что будет лучше оставить их наедине, не мешая воссоединению. Однако стоило ему двинуться в сторону, как кончики пальцев Махиру мягко ухватили его за рукав – жест сопротивления, который естественно удержал его на месте. Но, хотя Махиру и была не против, Аманэ переживал, что может помешать их долгожданной встрече. Когда он бросил взгляд на Коюки, она тепло улыбнулась, взглядом призывая его остаться.

Похоже, она тоже не считала его помехой.

Махиру похлопала по месту на диване рядом с собой, приглашая Аманэ сесть.

Когда он взглянул на экран ноутбука, его встретила неизменно весёлая, но однако же непостижимая улыбка Коюки. На мгновение замешкавшись, он решил, что является желанным гостем, и спокойно сел рядом с Махиру.

— Мы время от времени обменивались письмами, но я никогда… Не знала, уместно ли инициировать встречу со своей стороны. У меня прежде не было возможности увидеть, как сильно ты выросла… до этого момента. Я искренне благодарна за эту возможность.

— Д-давно не виделись, госпожа Коюки…

— Ну-ну, лучше покажи мне свою улыбку вместо слёз. В конце концов, мне выпала драгоценная возможность увидеть твоё лицо.

— Хорошо.

Вытерев с лица крупные слёзинки, которые продолжали литься из её глаз, Махиру наконец смогла продемонстрировать яркую улыбку. Когда Коюки заметила это, её лицо смягчилось, и она расслабленно улыбнулась.

— Но знаешь, я рада, что ты теперь можешь так открыто плакать. Это говорит о том, что ты нашла в себе силы показать другим свои слабые стороны.

В детстве Махиру была сильной, но в то же время хрупкой, и не желала показывать свои слабости даже Коюки. Она редко плакала, держала всё в себе и не имела возможности положиться на кого-то другого, как бы больно ей ни было. У Махиру не было другого выбора, кроме как терпеть всё в одиночку. Но теперь она сбросила этот жёсткий панцирь. Она стала более мягкой и открытой, но в то же время стала сильнее и выносливее.

— Ты выросла замечательной девушкой, Махиру.

— …Спасибо.

— Ты выглядишь гораздо счастливее, чем когда я видела тебя в прошлый раз. В твоих глазах появился новый свет. Похоже, тебя теперь окружают прекрасные люди. Я очень рада.

— …Да.

В голосе Коюки слышалось искреннее облегчение: это был голос человека, который от всего сердца переживал за Махиру.

Её нежная улыбка выражала одновременно беспокойство и радость, показывая, как сильно она переживала о Махиру.

Что до самой Махиру, то она наконец перестала плакать, и приняла исключительно правильную позу: спина прямая, а тело слегка напряжено, словно она пытается съежиться. Заметив это, Коюки поднесла руку ко рту и изящно улыбнулась, забавляясь реакцией Махиру.

— Не нужно этих формальностей. Я больше не одна из работниц твоей семьи. Теперь я просто обычная старушка, — усмехнувшись, сказала она.

— П-просто… прошло столько времени, и я немного нервничаю! — запинаясь, выдала Махиру.

— Ох, и правда. Видимо, наши чувства взаимны, раз я от счастья стала вести себя настолько фамильярно.

Заметив, что Махиру смутилась от её ответа, Коюки улыбнулась ещё шире.

— Прости за столь обыденный вопрос, но как у тебя дела? Я получала письма, которые ты присылала время от времени, но всё же хочу услышать ответ из первых рук.

— Да, у меня всё хорошо. Довольно-таки…

— Ты такая скованная. Не нервничай, я ведь не буду сердиться, и никуда не исчезну.

— Как скажете…

— Ну вот, опять ты ведёшь себя официально.

— У-у-у…

— Тебе придётся привыкнуть к этому, Махиру.

Даже после того, как ей повторно указали на это, Махиру не смогла расслабиться. Она продолжала сидеть с неестественно прямой спиной, показывая, как сильно она нервничает от их долгожданного воссоединения. С другой стороны, Махиру смотрела на экран глазами, излучающими доверие и привязанность, поэтому было лишь вопросом времени, когда она снова почувствует себя комфортно.

— Я очень рада слышать, что у тебя всё хорошо, правда. Хотя, по твоему выражению лица можно увидеть… что ты встретила замечательного человека.

— Да.

От неожиданного комплимента Аманэ выпрямился. То, как Махиру моментально подтвердила слова Коюки, заставило парня смутиться, и его глаза отправились блуждать по комнате.

— Если так, то мне не о чем беспокоиться. Я уже успела убедиться, что он много трудится ради своей замечательной девушки, поэтому не было никаких сомнений, что он хороший человек.

Коюки издала мягкий, изысканный смешок, означавший: «Проживи с моё, и тоже научишься отличать плохих людей от хороших». От этой сцены у Аманэ что-то сжалось в животе, но он сохранил вежливую улыбку, прекрасно понимая, что именно его решение написать Коюки и привело к этой ситуации. Ему нельзя было показывать собственный дискомфорт.

Неизвестно, заметила Коюки смешанные чувства Аманэ или нет, но она сохраняла элегантное выражение лица, внешне не показывая никаких изменений.

— …Я не знаю, как мне в полной мере отблагодарить Аманэ, — призналась Махиру. — Он так много сделал, чтобы подготовить для меня этот праздник. И даже устроил встречу с вами, госпожа Коюки.

— Тебе не нужно беспокоиться об этом, Махиру. Я сделал это лишь потому, что сам хотел.

В действительности, Аманэ казалось, что ему полагается ещё много раз извиниться, но поскольку Махиру была счастлива, он почувствовал гордость и у него стало легче на душе. Впрочем, его методы всё же оставались сомнительными, не позволяя отметить праздник так, как он сам бы того хотел.

— У тебя сегодня День Рождения, и я хочу, чтобы твоё сердце было переполнено радостью. Честно говоря, я не знал, получится у меня или нет – шансы были пятьдесят на пятьдесят.

Аманэ решил рискнуть, хотя его могли счесть назойливым, отругать или даже возненавидеть. Поэтому для него стало большим облегчением, что Коюки и Махиру так легко простили его.

— Если ты станешь счастливой оттого, что я немного подсуетился, то для меня это будет стоить каждой потраченной секунды… Я знаю, как сильно ты старалась ради меня день за днём, поэтому хотел сделать для тебя что-то взамен. Ещё я хотел, чтобы ты чаще улыбалась. Хотя в итоге довёл до слёз…

Пока Аманэ говорил, из уголков глаз Махиру продолжали литься слёзы, красивые и прозрачные капли. Он быстро схватил платок и осторожно вытер их. От количества выражаемых ей эмоций, которое было немыслимым для прежней Махиру, ему казалось, что и сам платок скоро расплачется. Однако столь бурный отклик убедил Аманэ, что Махиру была действительно тронута его поздравлением.

— Ну что, ты счастлива?

— Да, конечно.

Махиру улыбнулась яркой, беззаботной улыбкой, идеально подходящей девушке её возраста, словно заявляя, что она не может позволить себе плакать дальше, и Аманэ вместе с Коюки почувствовали, что у них словно камень упал с души.

— Мне бы хотелось побольше узнать о молодом человеке рядом с тобой, Махиру. Вы ведь встречаетесь, да?

 — …Да. Он – первый человек, которого я по-настоящему полюбила. Когда я рядом с ним, то чувствую себя спокойно, а на сердце у меня всегда тепло. Он первый, кто полюбил меня такой, какая я есть, – и за внешность, и за мою настоящую личность. Он тот, кто знает обо мне всё, ,и несмотря на это, дорожит мной. Он видит своё будущее вместе со мной и готов пройти этот путь вместе.

Аманэ смотрел не на Махиру, а скорее на экран перед собой. В этой ситуации, где он фактически сидел напротив человека, которого Махиру воспринимала, как родителя, Аманэ было ужасно неловко. Её слова о нём, которые она говорила радостно и с любовью, восхищаясь его характером и рассказывая, как сильно хочет быть с ним вместе, выбивали у него всякую почву из-под ног. Но радость от осознания, что Махиру испытывает к нему настолько глубокие чувства, была ещё сильнее. Не отрывая глаз от экрана, он инстинктивно потянулся к её руке. В то же время Махиру, казалась, сделала аналогичный жест, и кончики их пальцев нежно встретились.

Естественным образом скользя от кончиков к ладоням, их пальцы переплелись, и Аманэ почувствовал, как тепло руки Махиру, гораздо более мощное, чем обычно, вливается в его руку.

— Правда? Я рада слышать, что ты нашла себе такую прекрасную пару. Я счастлива, правда.

Тепло и доверие от руки Махиру вызвали у Аманэ улыбку, которую Коюки сразу же заметила. Выражение её лица было нежным и несло в себе оттенок приятного тепла, которое, казалось, согревало сильнее, чем их переплетённые руки. Когда Аманэ об этом подумал, на него накатила волна смущения, от которого он почувствовал себя немного – или, скорее, очень даже – в роли парня, которого представляют своим родителям.

Единственным утешением было то, что, в отличии от его матери, Коюки не собиралась над ним подшучивать. Она сохраняла спокойное и мягкое выражение, наблюдая за ними с приветливой улыбкой, излучающей одобрение.

— Махиру с самого детства была очень талантливой девочкой, поэтому я беспокоилась, что другие люди могут быть ей неинтересны. Но, похоже, эти опасения были беспочвенны.

Беспокойство, возникшее у неё как у человека, наблюдавшего за Махиру с самого детства – Аманэ мог его понять. Он и сам считал чудом, что такая, как она, выбрала себе в партнёры парня вроде него – хотя сама Махиру, узнав о мыслях Аманэ, немедленно бы его отругала.

— К слову сказать. Ты его прикормила? — спросила Коюки, вспомнив, что говорила Махиру все эти годы.

— …Прикормила?.. — озадаченно повторила Махиру.

— Да. Окончательно и бесповоротно, — заявил Аманэ.

— Охо-хо.

Аманэ решительно кивнул, не показывая и тени сомнений. Он встретился с понимающей улыбкой Коюки, как бы говорившей: «Меньшего я и не ожидала». Аманэ не раз слышал, что Махиру оттачивала кулинарное мастерство под присмотром госпожи Коюки, и счёл нужным поклониться ей в знак глубокой признательности.

В момент, когда Аманэ собирался склонить голову в знак благодарности, он вдруг заметил, как Махиру взволнованно машет свободной рукой, словно пытаясь остановить его.

— А, н-нет! Аманэ не сбрасывает всю работу на меня! Он тоже принимает участие! Аманэ всегда помогает мне, а иногда даже готовит сам! Мы, скорее, работаем посменно… Он правда вносит огромный вклад в, эм… нашу совместную жизнь!

Махиру не хотела, чтобы Коюки ошибочно считала, будто Аманэ оставляет всю работу ей, а сам только пользуется её плодами. Однако нельзя было отрицать, что Махиру берёт на себя значительную часть ответственности, поэтому Аманэ добавил: «Честно говоря, Махиру готовит лучше всех, и я считаю её еду самой лучшей», — после чего на глаза девушки снова навернулись слёзы.

Нельзя было сказать, что она плачет, но Аманэ ощутил от руки Махиру лёгкую дрожь, и заметил, что она сжала его руку сильнее, чем обычно.

— Да-да, я всё прекрасно понимаю. Махиру, не нужно так нервничать. Он ведь твой идеал, верно?

— Да! — Махиру твёрдо кивнула и без колебаний продолжила: — Но именно вы советовали мне искать такого человека, который сделает меня по-настоящему счастливой.

— Да, это точно.

— Вы были правы, госпожа Коюки. Даже когда мы ещё общались, и особенно после того, как вас не стало в моей жизни, я общалась с самыми разными людьми. Именно тогда я поняла… Человек, который сделает меня счастливой, – это тот, кто не пытается подогнать меня под какую-то мерку и не судит обо мне лишь по тому, что видно на поверхности. Это человек, который никогда не станет пренебрегать моими чувствами.

На протяжении всей её жизни Махиру окружало множество людей, и она поняла, что минимальная планка для отношений – это чтобы её уважали, как личность. Это был простой, но очень важный критерий, который не так-то просто встретить.

— Аманэ всегда ставит мои чувства на первое место и старается меня понять. Он влюбился в меня настоящую и принял, несмотря на мои детские переживания. Он уважает меня, и поэтому я невероятно счастлива… Хотя иногда он ведёт себя слишком благородно, из-за чего кажется скованным.

— Махиру, это для твоего же блага!

— Я-я знаю!.. Я прекрасно понимаю, что ты осторожничаешь, потому что очень меня ценишь.

Аманэ не мог отделаться от ощущения, что Махиру только что завуалировано назвала его трусом, хотя для него эта «осторожность» была результатом взаимного уговора. И всё же он задавался вопросом, нет ли в её словах скрытого недовольства, которое он не уловил.

Аманэ уставился на Махиру, и она поспешно добавила:

— Я-я не хочу сказать, что несчастна или что-то в этом роде! Просто, может быть, тебе не нужно постоянно так беспокоиться о моих чувствах… Ты бы мог уделять больше внимания своим желаниям, — она выглядела одновременно смущённой и несколько неуверенной в своих словах, чем подкинула Аманэ ещё один повод для размышлений.

«Если я начну так себя вести, то это ты перегреешься».

Он не собирался нарушать данную тогда клятву, но слова Махиру заставили его задуматься…

«Если это не нарушит наше обещание, может, мы всё-таки сможем воплотить кое-какие из моих желаний?»

Аманэ всерьёз задумался, стоит ли баловать Махиру так, как она предлагает, учитывая её повышенную чувствительность. Он внимательно смотрел на девушку, но она, вероятно, была смущена своими смелыми словами и лишь покраснела, не догадываясь о мыслях, которые проносились в его голове.

— Я рада, что вы так близки, но меня заинтересовало это упоминание о «совместной жизни».

Коюки не укоряла их, но в её голосе звучала нотка недоверия, отчего щёки Махиру заалели от смущения. Она поняла, что обсуждать такой вопрос в присутствии названной матери было не лучшей идеей.

— О-ой! Нет, всё не так! П-просто Аманэ мой сосед – мы живём в одном доме! Между нами не происходит абсолютно ничего, о чём вам бы стоило волноваться, госпожа Коюки! — быстро объяснилась Махиру.

— Клянусь, я бы не сделал ничего, что может так или иначе навредить Махиру.

Для Коюки было естественно переживать, что незнакомый парень может воспользоваться той, кто была для неё всё равно что любимой дочерью. Осознав, насколько неосторожно прозвучали эти слова, и Махиру, и Аманэ вместе пожалели о неудачной формулировке. Но Коюки издала тихий вздох, выражавший обеспокоенность и лёгкое замешательство, после чего обратила свой взгляд на Махиру.

— Я не в том положении, чтобы критиковать вас, но, если вы проводите так много времени в компании друг друга и при этом отлично ладите – это хороший знак. Чем чаще вы вместе, тем больше сталкиваетесь с нелицеприятными чертами друг друга.

— Я-я не думаю, что такое есть… А если бы и было, мы всегда можем поговорить и поработать над этими моментами.

Говорят, что совместная жизнь выявляет расхождения в жизненных привычках, отношении к деньгам, бытовой гигиене, моральных нормах и общих вопросах. Однако, хоть они и проводили так много времени вместе, Аманэ не помнил, чтобы сталкивался с какими-то серьёзными проблемами или тревожными звоночками в отношении Махиру. Если что и можно было отметить, то это её излишнюю сдержанность и редкие приступы смелости, обычно происходящие из-за влияния Читосэ. Первое Махиру исправляла сама, по мере того, как становилась более честной, а во втором моменте дело было в самой Читосэ – вероятно, повод для серьёзного разговора с виновницей.

За этими мыслями Аманэ задумался: а нет ли у Махиру каких-либо претензий к нему? В последнее время она ни о чём таком не говорила, хотя в начале их общения Махиру не стеснялась сообщать Аманэ о том, что ей не нравится. Вполне возможно, что он уже исправил в себе большинство моментов, которые были Махиру не по душе, но Аманэ по-прежнему опасался, что остались какие-то невысказанные вопросы.

— Если тебя будет что-то не устраивать, пожалуйста, не стесняйся и скажи мне. Хорошо? Я не хочу доставлять тебе неприятности. Я хочу, чтобы нам обоим было комфортно, и если для этого мне потребуется что-то изменить в себе – я это сделаю, — серьёзно сказал он, обращаясь к Махиру.

В ответ она быстро покачала головой, явно смущённая этим предложением.

— На самом деле, ты слишком внимателен ко мне! Для меня ты самый невероятный и замечательный человек, ясно?

— Не нужно мне льстить.

— …Тогда, я придумала, над чем тебе нужно поработать. Пожалуйста, научись как следует принимать мою похвалу.

Увидев, как Махиру надулась, очаровательно поджав губки и легонько похлопав по бедру, он понял, что нельзя позволить ей дуться ещё больше, так что он улыбнулся и быстро сказал: «Я понял, спасибо».

— Махиру полностью открыла тебе своё сердце, да?

Когда Аманэ услышал эти искренние слова, он снова посмотрел в экран и увидел, как Коюки, спокойно наблюдавшая за их общением, смотрит точно в то место, где сейчас игриво взаимодействовали руки Аманэ и Махиру. Казалось, Коюки видит их насквозь.

Махиру, естественно, смутилась. Она сгорбила плечи и густо покраснела, а Аманэ, пытаясь преодолеть накатывающую волну смущения, изо всех сил старался не показывать этого на своём лице.

Коюки негромко хихикнула и, улыбаясь, перевела взгляд на Аманэ.

— А как насчёт тебя, Фудзимия? Скажи, что ты о ней думаешь?

— Я?..

— Ох, извини. Ты, наверное, чувствуешь себя, будто на собеседовании. Я не это имела в виду… — Коюки посмотрела на Аманэ мягким, но проницательным взглядом. — Я хотела узнать твоё мнение о Махиру. Какой она тебе кажется?

Аманэ решил не торопиться с ответом, а сначала хорошенько подумать.

«Какой она ему кажется?»

Другими словами, Коюки спрашивала, каким человеком является Махиру по мнению Аманэ. Создавалось впечатление, что она пытается выяснить, действительно ли Аманэ, если верить Махиру, понимает её и принимает такой, какая она есть. Из поведения Коюки парень понял, что таким образом она пытается заботиться о благополучии Махиру.

Осознав её намерения, Аманэ стал тщательно обдумывать, как лучше ответить на её вопрос.

«Какой она мне кажется?»

Аманэ молча посмотрел на сидящую рядом Махиру. Их взгляды встретились. В глазах девушки отражались надежда и тревога, показывая, что она жаждет услышать, что он чувствует на самом деле. В ответ на это он решил быть предельно честным и заявить о своих чувствах без всякого притворства.

— …Она пытается казаться сильной и держать всё в себе, но в глубине души она просто одинокая девочка, которая хочет, чтобы её баловали.

Именно такой Махиру казалась Аманэ.

— Аманэ?!

— Разве тебе не нравится, когда я тебя балую?

— Нравится! Но не обязательно говорить об этом в присутствии госпожи Коюки!

Внезапно обнажив свою потаённую, скрытую сторону, Махиру ещё больше покраснела и в знак протеста слегка хлопнула Аманэ по руке. Однако он не собирался забирать свои слова обратно.

— Махиру может справиться почти с чем угодно без посторонней помощи. Она предпочитает держаться от людей на расстоянии и полагаться исключительно на себя. Не имея возможности рассчитывать на других, она, можно сказать, сама подставилась под удар, угодив в ловушку ограничений, которые сама для себя и установила.

Махиру всегда была сдержанной и скромной, редко ставя себя на первое место. Складывалось впечатление, что она даже избегала возможности полагаться на Аманэ – вероятно, из страха стать обузой, от которой могут захотеть избавиться. С другими людьми эта её черта проявляла себя ещё ярче, поскольку неспособность Махиру довериться другим приводила её к неосознанному стремлению быть «идеальной девочкой». Как следствие, она избегала того, чтобы показывать другим свою ранимую сторону, предпочитая носить маску и изображать из себя идеальную девушку для остального мира – образ, который практически стал для неё второй кожей.

Это и был тот «Ангел», которого видели окружающие. Но Махиру изменилась.

— Она научилась полагаться на других и опираться на тех, кто её окружает. Она позволила мне быть рядом с ней. Она доверяет мне достаточно, чтобы показывать своё настоящее «я». Я думаю, для Махиру это было важное и сложное решение, а для меня оно стало знаком огромного доверия и любви, которую она испытывает.

Махиру поверила, что ей больше не нужно играть свою роль. Она поняла, что это нормально – полагаться на другого человека и позволить себе быть слабой и ранимой. Сегодняшняя Махиру – это немного меланхоличная, эмоционально выразительная девушка, которая искренне, всем сердцем тянется к Аманэ. Именно это он считал своим главным сокровищем.

— Я сказал ей, что, когда она со мной, ей не нужно так стараться, не нужно заставлять себя быть идеальной. Она может положиться на меня и просто быть собой. Когда Махиру такая, она становится невероятно очаровательной… И по этой причине мне хочется баловать её до безумия.

Махиру заметно изменилась: из вежливой, почти непостижимой и всегда держащей эмоции в узде девушки она превратилась в ту, кто, хоть и оставалась скромницей, могла открыто на него опираться и демонстрировать свои истинные чувства. И такой она нравилась Аманэ ещё больше. Конечно, её обычная сдержанность, вкупе с независимым характером, а также озорная часть её натуры, которая иногда пыталась его баловать, тоже были по-своему очаровательны, но дарили совершенно другие ощущения.

Временами он испытывал непреодолимое желание баловать свою девушку до потери пульса, позволяя ей раствориться в блаженстве.

Но Аманэ понимал, что это может пойти вразрез с желаниями самой Махиру, поэтому он установил границу, решив баловать её не больше, чем хочет она сама. Ему было интересно, осознаёт ли Махиру этот хрупкий баланс, который он пытается сохранить.

Лицо Махиру приобрело тёмно-красный оттенок. Счётчик её смущения заполнялся по мере того, как до неё доходили слова Аманэ. Казалось, что она сейчас расплачется, но Аманэ надеялся, что это «готовое вот-вот расплакаться лицо» всё ещё находится в пределах нормы.

— Но я хочу баловать тебя не только потому, что ты милая. Я правда восхищаюсь твоим трудолюбием, целеустремлённостью и самодисциплиной, Махиру. Поэтому я хочу, чтобы тебе было со мной комфортно. Я не буду баловать тебя, если ты сама того не хочешь!

Как бы сильно Аманэ ни любил Махиру, ему не стоит баловать её сверх меры, ведь это не принесёт им обоим ничего хорошего. Он старался, чтобы его собственные желания не преобладали над тем, как будет лучше для неё. Главной задачей Аманэ было позволить Махиру прожить день счастливо и спокойно, поэтому он старался держать себя в руках, когда балует её.

— Я обещаю, что не стану отнимать у Махиру что-либо ценное для неё, не буду предъявлять односторонних требований и не причиню ей боль. Госпожа Кудзикава, я знаю, что вас могут беспокоить эти вопросы, и понимаю, что мои слова сейчас могут не иметь большого веса, но я не намерен нарушать своё обещание.

От удивления у Коюки слегка расширились глаза, а затем она издала тихий вздох одобрения. Аманэ понял, что правильно уловил смысл её вопроса. Похоже, она рассчитывала услышать именно такой ответ.

— Махиру – это девушка, которую я люблю и которой очень дорожу, та, кого я хочу сделать счастливой. Но мы также равноценные партнёры: я не хочу обременять её или игнорировать её мнение. Я хочу, чтобы мы поддерживали постоянный диалог и работали вместе, как одна команда, чтобы сделать наше совместное будущее как можно более комфортным. Я надеюсь, что мы сможем стать друг для друга безопасным пристанищем, и искренне верю, что у нас с Махиру получится к этому прийти.

Аманэ нравилось баловать Махиру, и он хотел посвятить ей всего себя, но также знал, что она не хочет просто получать его заботу. Махиру хотела, чтобы они принимали достоинства и недостатки друг друга и вместе росли над собой, а также жили мирной жизнью, наполненной взаимной заботой и пониманием. Но этого не случится, если отношения будут однонаправленными, поэтому им следует разделить нагрузку, поддерживать друг друга и жить, как равные. Именно этого желала Махиру, и того же хотел сам Аманэ.

— Так что, пожалуйста, не волнуйтесь. Я сделаю Махиру счастливой. Вместе мы станем счастливыми.

Возможно, для постороннего это звучало немного банально, но Аманэ знал, что его слова – это выражение искренних чувств, непреклонной веры и обещания не останавливаться на достигнутом. Жить вместе означало проявлять взаимное уважение, доверие и понимание, принимать различия друг друга, делиться бременем и оказывать взаимную поддержку. Это был путь к счастью. Аманэ не сомневался, что сумеет пройти этот путь, в конце которого они с Махиру будут счастливы.

Ему было немного стыдно от сказанных слов, но Аманэ чувствовал, что это – главная мысль, которую он хочет донести откровенно и чётко. Глядя в глаза Коюки, он открыто выразил свои чувства. Она сделала медленный глубокий вдох, словно вбирая в себя вес его слов.

В ожидании её ответа Аманэ не обращал внимания на участившееся сердцебиение. Через мгновение она одарила его тёплой, нежной улыбкой, похожей на только что распустившийся цветок и выражающей самые сокровенные чувства. Всё напряжение в комнате тут же рассеялось. Едва заметное давление со стороны Коюки, ради которого Аманэ приходилось напрягать свою выдержку, исчезло без следа.

— Я ещё раз убедилась, что Махиру сделала правильный выбор.

Она сказала это, чтобы успокоить Аманэ, или же чтобы убедить его? Это было неизвестно. Однако несомненным был тот факт, что Аманэ заслужил её признание.

— Конечно, я доверяю суждению Махиру, но всё же хотела убедиться… Прости, что поставила тебя в такое затруднительное положение. Появись у меня хоть малейшие сомнения касательно твоих намерений, я бы сделала всё, чтобы убрать тебя от неё, даже несмотря на мой почтенный возраст.

Аманэ понял, что ситуация могла быстро накалиться, если бы он оступился, но теперь он испытывал огромное облегчение, – особо не скрывая этого, – что уложился в стандарты Коюки. Мысль о том, что ему не позволят быть с Махиру, которую он был намерен делать счастливой до конца своих дней, была невыносимой. Однако ещё труднее было смириться с мыслью, что он мог не оправдать ожиданий Коюки, выставив напоказ свои недостатки.

— В этом нет никакой необходимости! Аманэ – замечательный человек, и родители у него тоже прекрасные!..

— Хо-хо, я вижу, ты уже познакомилась с его родителями.

«Возможно, госпожа Кудзикава чем-то похожа на мою мать», — мелькнула у Аманэ мысль. Хотя их характеры заметно отличались, в Коюки чувствовалась едва уловимая сила, из-за которой она производила грозное впечатление.

— Очень умно. Найти партнёра, который тебя ценит, а потом позаботиться об основных вещах – это, безусловно, очень важно. Такие люди редкость в наше время.

— Э-э-эм… Госпожа Коюки, вы сказали это слишком прямолинейно, и мне кажется, это звучит не очень хорошо. Я совсем не этого хотела… — объяснила Махиру.

— Простите, — вмешался Аманэ. — Раз на то пошло, то «основными вещами» занимался именно я.

— Аманэ?!

— Хотя, на самом деле половину работы за нас сделала моя мама… Она была так увлечена, и ни за что не хотела упустить свой шанс «заполучить такую милую, вежливую и замечательную доченьку!»

Оглядываясь назад, Аманэ не мог отделаться от ощущения, что Сихоко с воодушевлением закладывала фундамент их отношений ещё до того, как он влюбился в Махиру. Будь то её сверхъестественная интуиция или наблюдательность, а может, непоколебимая решимость, но было ясно, что она идёт к своей цели.

Бывали моменты, когда Аманэ казалось, что Сихоко слишком настойчива, и всё же он не мог отрицать, что его родители сыграли свою роль в формировании их с Махиру отношений. И хотя он не мог решительно возмущаться их вмешательством, как человек, который предпочитает полагаться на свои силы, Аманэ иногда жалел, что не может прямо сказать им не лезть, куда не следует.

— …Если смотреть с этой стороны, то это была эстафета, в которой я бежала лишь вторую половину…

— А?

— А, ничего.

Махиру что-то тихо пробормотала, возможно, в дополнение к словам Аманэ, но он был так занят внутренним негодованием в адрес Сихоко, что не обратил внимания, и переспросил позже. Однако Махиру со вздохом отвернулась, похоже, не желая продолжать разговор. Она часто так себя вела, когда пыталась что-то скрыть, но Аманэ решил не давить на неё. Ему придётся подождать, пока Махиру не захочет сама с ним поделиться.

Впрочем, микрофон, похоже, уловил слова Махиру, и Коюки, которая явно слышала их, ответила любопытным: «Так-так-так», — сопровождаемым улыбкой, которая была весёлой и, безусловно, изысканной. Она слегка кивнула головой, опуская эту тему.

— Похоже, я зря волновалась. Может, просто люди в старости становятся более осторожными… Прошу прощения за своё ненужное вмешательство и беспокойство, — сказала Коюки, опустив взгляд, пока перечисляла свои недавние действия. По выражению лица Махиру было похоже, что она собирается возразить, но Коюки мягко остановила её взглядом: — Так, я наконец избавляюсь от своего давнего беспокойства. Хотя я уже не в том положении, чтобы вмешиваться, мне не давал покоя вопрос о том, куда Махиру приведёт выбранный ей путь.

Аманэ услышал рядом с собой едва слышное: «А…»

— Но теперь я уверена, что всё будет хорошо. Я вижу, как у вас обстоят дела, и с уверенностью оставляю её на твоё попечение. Я знаю, что это может показаться самонадеянным, но как взрослый человек, который раньше заботился о Махиру, я могу сказать, что это мои искренние чувства.

Коюки испытывала Аманэ ради Махиру.

Он прекрасно понимал это. С раннего детства Махиру, Коюки всегда была рядом с ней, спасала от одиночества и воспитывала её доброй девушкой, которая не станет причинять другим зла и сумеет избежать множества неприятностей, когда вырастет. Она подпитывала Махиру любовью, чтобы та не потеряла веру в людей и однажды смогла открыть кому-то своё сердце.

И вот теперь, после всей любви и заботы, которую она вложила в Махиру, Коюки решила, что может передать эстафету Аманэ.

— В следующий раз приезжайте ко мне в гости вместе. Я с удовольствием познакомлю вас с моим сыном и его женой. Я расскажу им о моей очаровательной дочке и её любимом человеке. И не волнуйтесь, сын на станет ревновать из-за того, что у меня стало на ребёнка-другого больше.

Услышав, как Коюки назвала её своим ребёнком, Махиру, казалось, больше не могла сдерживаться. Слёзы, которые на какое-то время утихли, теперь снова катились из её глаз свободно, как будто навёрстывая все те слёзы, которых она не пролила за свою жизнь. Хрупкие слои её защиты будто рассыпались, и Махиру, тихо всхлипывая, позволила себе плакать, не сдерживаясь.

Увидев, что Махиру плачет, не стесняясь, выражение Коюки смягчилось, и её улыбка стала тёплой и обволакивающей. Вместе с Аманэ она спокойно ждала, пока Махиру справится с наплывом эмоций.

— Хе-хе, но я ещё не дала вам своего благословения на свадьбу. Для этого мне нужно вживую, а не по видеосвязи увидеть, какой он джентльмен.

Когда Махиру начала успокаиваться, Коюки игриво и нарочито объявила о своих намерениях, из-за чего Аманэ чуть не поперхнулся. Он попытался что-то ответить, его губы слегка дрожали, но знающий взгляд Коюки, как будто она понимала, что именно задумал Аманэ, лишил его дара речи. Всё, что ему оставалось сделать – это молча сжать губы.

«Я так и знал! В глубине души она похожа на мою маму!»

От одной мысли, что Коюки и Сихоко объединятся, у него по спине пробежали мурашки. Но тут она выпрямилась и повернулась лицом к Махиру. Выражение лица Коюки теперь было нежным и излучало чистую материнскую любовь.

— Не стесняйтесь приехать проведать нас. Мы встретим вас обоих с распростёртыми объятиями.

— …Хорошо! — взволнованно воскликнула Махиру.

— Спасибо вам большое, — ответил Аманэ.

Это было словно приглашение на смотрины в семью Махиру; оно пробудило в нём мягкое тепло, а также радость и лёгкость. На лице Аманэ появилась улыбка, а переполненная счастьем Махиру выпустила из глаз одну-единственную слезинку, как будто перед тем уже выплакала все слёзы. Коюки ответила им красивой, доброй улыбкой.

— Да, если я узнаю, что ты довёл Махиру до слёз – пощады не жди.

— …Но ведь сейчас она плакала не из-за меня, разве нет?

— Ох, это… — хихикнула Коюки. — Давай не будем брать этот случай в расчёт, ладно?

Увидев весёлую улыбку Коюки, Аманэ и Махиру обменялись взглядами, после чего тоже расплылись в улыбке.

— Если это слёзы радости, то пусть плачет, сколько ей угодно. Махиру не очень привыкла к счастью, поэтому, прошу, компенсируй всю ту радость, которую она не получила в прошлом.

— Тогда я не буду сдерживаться и сделаю всё возможное, чтобы она продолжала плакать от счастья.

— Постой… Аманэ?!

Смущённая словами Аманэ, Махиру выглядела так, будто хочет возразить, но он не собирался отказываться от своих слов.

Не могло быть и речи о том, чтобы Аманэ довёл Махиру до слёз от злости или печали. Но вот слёзы счастья – это совсем другое дело. Слёзы – это всплеск сердечных эмоций; если они проистекают из счастья, то нет никаких причин стесняться их. Учитывая, сколько радостных моментов Махиру недополучила в прошлом, никто не мог винить Аманэ в том, что он хотел подарить ей как можно больше радости сейчас. Тем более, если он станет единственным участником и свидетелем этих счастливых слёз.

— Тогда полагаюсь на тебя, — сказала Коюки. — Махиру, пусть он подарит тебе ещё много счастливых дней. Когда мы увидимся в следующий раз, я надеюсь, ты сможешь поделиться со мной всеми этими историями. Буду ждать с нетерпением.

Ответ Аманэ, похоже, удовлетворил Коюки: она тепло улыбнулась и смотрела на них с ярким, добрым выражением, полным нежности. Этот взгляд напомнил Аманэ о том, как на него смотрела Сихоко.

— Тогда, ещё увидимся. Будь здорова и живи счастливо, Махиру.

Коюки пожелала Махиру счастья и здоровья чётким, уверенным голосом. В её словах не было намёка на сомнение, и, бросив нежный, слегка тоскливый взгляд на взволнованную Махиру, она завершила разговор. Экран снова стал тёмным и пустым: теперь на нём отражались только их собственные отражения, а также празднично украшенная комната. Прощание было коротким, но сердце Аманэ успело наполниться тёплым, томительным чувством удовлетворения, которое после окончания разговора ощущалось ещё очень долго.

Это тепло, несомненно, почувствовала и Махиру. Она продолжала смотреть в пустой экран, словно продолжая впитывать оставшиеся эмоции, её взгляд отражал только что пережитое счастье… Через мгновение она медленно наклонилась к Аманэ и ласково прислонилась к его плечу. Махиру сделала глубокий вздох, чтобы успокоиться, и погрузилась в этот момент.

Шелковистые волосы Махиру мягко струились по её плечам, поднимаясь и опускаясь вместе с дыханием девушки. Аманэ спокойно ждал, давая ей достаточно времени, чтобы мысли немного улеглись.

— …Аманэ.

— Да?

Тихий, мягкий голос.

— Я… не совсем понимаю, что сказать. Я так счастлива, что у меня в голове как будто всё перепуталось… Я никогда не думала, что в моей жизни наступит такой день.

Конечно, в глубине души Махиру мечтала об этом – воссоединиться с Коюки, которая была ей как родная.

Но у неё никогда не хватало решимости сделать это самостоятельно.

Махиру всегда ставила чужие интересы выше своих собственных. Более того, она была нерешительной, возможно, даже немного боязливой.

Хотя Махиру при желании могла легко связаться с Коюки – позвонить, написать письмо или даже навестить её, – она ни разу этого не сделала. Аманэ подозревал, что в глубине души Махиру боялась быть отвергнутой даже своим опекуном, и потому неосознанно сдерживала себя.

И хотя он продолжал думать о том, что, возможно, разбудил эти страхи, Аманэ всё же не жалел, что обратился к Коюки, а счастливое выражение на лице Махиру говорило о том, что он принял верное решение.

— …Это принесло тебе ещё немного радости?

Аманэ понимал, что не очень хорошо задавать вопрос, ответ на который он и так знает. Но он ничего не мог с собой поделать: Аманэ хотел, несмотря ни на что, услышать ответ из уст Махиру. Пусть это было только ради его собственного удовлетворения, ему нужно было убедиться, что он сделал свою любимую девушку счастливой.

— Конечно. Я так счастлива, что не могу удержать эти чувства в себе – в голове всё путается, сердце колотится… А когда думаю о том, что всё уже закончилось, мне становится немного грустно. Мои эмоции сейчас как ураган.

— Да, сегодня было много событий. Тогда давай принимать их понемногу, неспеша. Ладно?

Махиру говорила более нежным и детским голосом, чем обычно, а её слова скорее походили на попытку разобраться в бурлящих внутри чувствах, чем донести что-то до Аманэ. В ответ он мягко кивнул, показывая, что никуда её не торопит.

Всё ещё пытаясь справиться с нахлынувшими на неё эмоциями, Махиру, вместо того чтобы лежать на его плече, обхватила его руку и прижалась к плечу сбоку. Она потёрлась о него лбом, словно пытаясь выпустить накопившиеся внутри эмоции. Аманэ тихо усмехнулся и вытянул свободную руку, чтобы погладить льняные пряди её волос.

— …Не волнуйся, это счастье никуда не денется. Просто не торопись и наслаждайся им. Давай вместе пообещаем друг другу, что не забудем всего хорошего, что сегодня произошло.

— …Хорошо.

— Я надеюсь, что однажды мы будем вспоминать сегодняшний день, и ты сможешь вспомнить его, как день настоящего счастья.

«Я хочу, чтобы этот день стал одним из многих счастливых воспоминаний, которые мы разделим».

В будущем, Аманэ хотел создать бесчисленное множество счастливых воспоминаний с Махиру, и он был полон решимости сделать её счастливой. Аманэ надеялся, что сегодня станет не единственным счастливым днём в их жизни, а лишь первым из многих, полных радости моментов, которые они разделят в будущем.

— …Эй, а ты знаешь, что твой День Рождения ещё не закончился?

— Мне кажется, я уже насытилась – настолько, что даже могу лопнуть.

— Правда? Ну, тогда ничего не поделаешь… Просто у нас осталось ещё немного торта.

Аманэ прекрасно понял, что имела в виду Махиру под словом «насытилась», но он подыграл ей, в шутку изобразив разочарованное лицо, сетуя, что торт так и не доели. В ответ Махиру робко прижалась лбом к его руке, словно ища утешения и ласки.

— …Если ты меня покормишь, может, я смогу съесть ещё немного.

— Конечно. Твоё желание – закон. Я буду делать это столько раз, сколько ты захочешь.

Махиру смотрела на Аманэ с ожиданием в глазах – признак того, что она пытается положиться на него и выразить свои потребности.

Аманэ был в состоянии принять её чувства и нежно погладил её по голове, как бы говоря, готов исполнять желания Махиру.

Её глаза сузились в удовлетворении.

— Но сама я всё это не осилю, так что накормлю и тебя, Аманэ.

— Спасибо… В следующем году надо будет испечь торт поменьше. Тогда мы сможем съесть его вместе, не запихиваясь.

— Значит, в следующем году тоже…

Услышав слова «В следующем году», Махиру тихонько повторила их, словно впитывая эту мысль. Скорее всего, она представляла себе недалёкое будущее, в котором они с Аманэ по-прежнему будут вместе. На её щеках появился нежный, но яркий румянец, похожий на мягкий отблеск света в темноте, и она подняла на него взгляд, полный ожидания, который не могла скрыть.

Аманэ был невероятно счастлив, что Махиру смотрит в будущее с таким предвкушением, не выказывая никаких признаков беспокойства насчёт следующего Дня Рождения. Он почувствовал, как внутри него поднимается счастье, отражая сердечное тепло в выражении его лица.

— Конечно, и в следующем году тоже. Ты ведь будешь ждать с нетерпением? — спросил он.

— Да.

— Я рад. Тогда я тоже буду с нетерпением ждать.

Будущие дни, которые он проведёт с Махиру, радость, что сможет сделать её счастливой, и восторг от того, что она доверяет ему и верит в него – всё это складывалось в источник радости и счастья Аманэ, его нетерпеливого ожидания будущего.

И теперь он был полностью уверен, что Махиру чувствует то же самое.

— …Спасибо тебе за то, что родилась и полюбила меня. Я обещаю, что сделаю тебя счастливой.

Эти слова вырвались из уст Аманэ, не обязательно предназначаясь для Махиру, но она, похоже, всё-таки их услышала. Её блестящие глаза цвета карамели удивлённо расширились, но затем выражение лица смягчилось, и на нём появилась милая, почти тающая улыбка. Махиру расслабилась и прильнула к Аманэ, полностью ему доверяя и отдаваясь в его объятия.

 ___________________________________

Перевод: RedBay

Бета: Keuk

Спасибо, что читаете!