Утром после своего дня рождения Махиру пришла к Аманэ перед школой. Глаза у неё были ещё немного опухшими, но лицо светилось от безграничного счастья и радости.

Его стараниями, вчера Махиру не раз расплакалась, и Аманэ переживал, что из-за этого у неё могли опухнуть глаза. К счастью, припухлость была не настолько заметной, чтобы слишком бросаться в глаза, сообщая, что вчера что-то произошло, и это успокоило Аманэ. Впрочем, несмотря на его беспокойство, саму Махиру это, похоже, совершенно не волновало. Выражение её лица было естественным и нежным, ясно давая понять, что вчерашняя буря эмоций ещё не до конца сошла на нет.

На её лице было такое удовлетворение, что, казалось, там бы не уместилась никакая другая эмоция: Махиру слишком сияла, чтобы Аманэ мог спокойно на неё смотреть с самого утра. Это было губительно для его сердца.

— Доброе утро, — поздоровалась Махиру.

— ...Доброе утро, — ответил Аманэ.

— ...А почему ты отводишь взгляд? — спросила она.

Махиру сразу же заметила, что он не может смотреть ей в глаза.

Аманэ не возражал против того, что она встречает его в гостиной. И всё же, оставаясь в пижаме, он инстинктивно отступил назад, когда Махиру подошла прямо к нему и бросила на него недовольный взгляд. Это было рефлекторное действие – попытка защититься от подавляющего очарования Махиру, но она вряд ли понимала истинную причину его поведения.

Краем глаза Аманэ увидел, как брови Махиру огорчённо опустились. Он сразу же понял, что допустил оплошность, поэтому быстро сократил расстояние между ними и обнял её за спину. Отвернуться было глупой ошибкой. Он не хотел её обидеть. Аманэ понял, что должен как следует объяснить смысл своего поступка.

— Прости – дело не в том, что я устал от тебя или больше не хочу на тебя смотреть. Просто ты... слишком, — сказал Аманэ.

— Слишком – что?

— Ты выглядела такой счастливой, и, эм... Ты так сияла, что я не мог смотреть на тебя, едва проснувшись. Ты была слишком очаровательной, и я не смог с этим совладать. Прости. Это я странно себя веду. Я не хотел тебя расстраивать.

Пока Аманэ говорил, Махиру постепенно расслабилась в его объятиях. Успокоившись, она прильнула к нему, показывая, что недоразумение разрешилось. Махиру слегка передвинулась, но не переставала к нему прижиматься. Удовлетворённая, она подняла взгляд и пробормотала: «Тогда всё в порядке», — после чего снова уткнулась лицом ему в грудь.

— ...Я правда выглядела такой счастливой? — спросила она затем.

— Очень счастливой. Ты буквально светилась изнутри.

— П-правда?..

— Правда.

Махиру подарила Аманэ улыбку настолько яркую, что могла бы его ослепить, но сама, кажется, совершенно не осознавала этого.

— ...Со вчерашнего дня я так счастлива, что не могу перестать улыбаться. Эм, я… Я п-постараюсь быть осторожнее.

— Будь добра. Если ты выйдешь на улицу в таком виде, то не только я, но и все вокруг повалятся как подкошенные.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь.

— Нет, я серьёзно... Махиру, пойми пожалуйста: твоя естественная улыбка обладает невероятной разрушительной силой.

Её искренняя улыбка, совершенно не похожая на ту, какую она показывала в образе «Ангела», излучала чистое счастье из самых глубин сердца. Она передавала сильные чувства даже без слов. Как её парень, Аманэ считал это силой, с которой нужно считаться. Улыбка Махиру была способна выжечь глаза и разум любого, кто на неё взглянет.

Девушка подняла голову, подавив свою ослепительную улыбку. Аманэ это немного успокоило, но он всё же надеялся, что она воздержится от её демонстрации на публике.

— В таком случае я буду показывать её только тебе, Аманэ.

— Это было бы замечательно.

Махиру, теперь улыбаясь гораздо мягче, прижалась к Аманэ с ещё большей радостью. Чувствуя тепло её хрупкого тела, Аманэ закусил губу, борясь с желанием, которое грозило прорваться наружу. Если он позволит Махиру продолжать свои ласки, его самоконтроль несомненно даст трещину, поэтому он легонько похлопал Махиру по спине в мягкой попытке отстранить её. Между ними возникло небольшое расстояние.

— ...Подожди здесь немного, Махиру — я ещё не оделся. Сейчас вернусь, — сказал Аманэ.

На лице Махиру промелькнул тоскливый взгляд. Заметив, насколько очевидно она выражает свои чувства, Аманэ не смог удержаться от смешка. Однако Махиру это пришлось не по вкусу, и в ответ она слегка надула губы. Открытые проявления привязанности Махиру были чрезвычайно милыми, но когда она была настолько милой, у Аманэ быстро начинал закипать чайник. Ему отчаянно требовалось время, чтобы остыть и унять жар, нарастающий внутри.

— Можешь пойти со мной, но ты уверена, что хочешь посмотреть, как я переодеваюсь?

— Вижу, ты ещё не до конца проснулся.

— А ты не стала церемониться со мной, да…

Понимая, что чрезмерное поддразнивание приведёт только к такой, холодной реакции, Аманэ решил не заходить дальше. Нежно погладив по голове Махиру, которая, казалось, не хочет его отпускать, Аманэ освободил её из своих объятий. Она послушно отступила, глядя на него снизу вверх с выжидательным выражением, словно говоря: «Я буду терпеливо ждать». Увидев это, Аманэ тихо хмыкнул про себя и направился в свою комнату.

«Лучше мне собраться побыстрее».

***

— Сиина, у тебя глаза немного опухшие. Всё в порядке?

Аяка пришла раньше них и окликнула Аманэ и Махиру, когда те вошли в класс.

Обычно Аманэ и Махиру добирались раньше своих друзей, но сегодня они немного расслабились и не торопились в школу, а потому пришли последними из своей обычной компании.

После своих вчерашних слёз Махиру тщательно умыла лицо, аккуратно увлажнила и воспользовалась косметикой, но, похоже, полностью избавиться от припухлости ей так и не удалось: глаза у неё были слегка красноватыми. Хотя это было непримечательно, но малозаметных следов оказалось достаточно для тонкого ощущения, что что-то не так, и Аяка чётко уловила это.

— Всё в порядке. Просто, эм, много всего случилось, — тихо ответила Махиру.

Аяка знала о дне рождения Махиру, но воздержалась от упоминания этого в классе. Махиру, тихо опровергнувшей предположение Аяки, было стыдно, что её слёзы заметили, и она слегка съёжилась.

«Учитывая, как сильно Махиру не любит показывать слабость перед другими, неудивительно, что она не хочет, чтобы кто-то знал о её слезах», — подумал Аманэ.

Глядя на то, как Махиру неловко ёрзает, Аманэ – виновник – слабо и натянуто улыбнулся.

— ...Фудзимия, ты не должен слишком налегать на Сиину, слышишь? — заметила Аяка.

— Постой, ты всё не так поняла. Я не сделал Махиру ничего плохого, — замахал руками встревоженный Аманэ, отрицая жестокое поведение в отношении своей девушки.

— О-он прав, — поддержала его Махиру. — Аманэ всегда очень обо мне заботится. Он очень добр ко мне и обращается со мной так нежно, как только может.

Несколько раз моргнув от удивления, Аяка по какой-то странной причине стала серьёзной. Затем она крепко сжала плечо Аманэ.

— ...Фудзимия, в следующий раз постарайся быть с ней помягче, хорошо? У вас с Сииной разная терпимость к тому, когда кто-то налегает.

— Стой, подожди! Ты всё неправильно поняла! — в панике выпалил Аманэ. — Дело совсем не в этом!

Осознав, что Аяка увидела в словах Махиру куда больше, чем в них было вложено, Аманэ отчаянно замотал головой, энергично показывая, что она заблуждается. Увидев его паническую реакцию, серьёзное выражение Аяки смягчилось, и она улыбнулась.

— Хе-хе, шучу, шучу. Я поняла, что ты имел в виду. Кажется, у вас вчера был отличный праздничек.

— ...Кидо, ты определённо перенимаешь дурные привычки от Ицуки и Читосэ.

— О, совсем нет, — игриво ответила Аяка. — В любом случае, тебе лучше быть начеку, Фудзимия. Сиина становится немного рассеянной рядом с друзьями, если ты понимаешь, о чём я. Я вот не удивлюсь, если однажды она увлечётся и случайно проболтается о чём-то лишнем.

— Р-рассеянной?.. — переспросила Махиру.

— Я точно понимаю, о чём ты, — ответил Аманэ.

— Что, откуда?! Я в шоке, — сказав это, Махиру перевела взгляд на Аманэ, который ответил с Аякой в унисон: «Ну, это правда». Это лишь заставило укоризненный взгляд Махиру стать резче, посылая им немой укор.

***

— ...Неужели вы перешли на следующий этап, не рассказав нам?!

Эта реплика встретила Аманэ, когда он оставил Аяку и подошёл к Ицуки с Читосэ. Он не разозлился, но почувствовал, как в нём поднимается раздражение – снова.

«И эти тоже...» — подумал он. «Неужели Махиру правда излучает такую ауру?»

Аманэ почувствовал, как при этой мысли у него дёрнулась щека.

— Слушайте, я сейчас правда разозлюсь.

— Ой-ой!

— Иккун, подумай головой. Чтобы Аманэ бездумно решился на такой шаг? Да ни в жизнь. Он так дорожит Махирун, что практически стал монахом ради неё!

— Хватит, — потребовал Аманэ, чувствуя, как внутри зарождается головная боль.

Читосэ, как всегда, влезла в разговор с совершенно излишним комментарием. Но, как всегда, она не обратила внимания на недовольство Аманэ и сверкнула яркой улыбкой.

— Не станешь отрицать, да? — сказала она.

Аманэ не собирался отвечать, поэтому просто проигнорировал её. В ответ Читосэ бросила на него понимающий, почти дразнящий взгляд, но Аманэ просто закусил губу и промолчал.

Увидев, что он не намерен играть в её игру, Читосэ пожала плечами и повернулась к Махиру, которая спокойно за ними наблюдала. Выражение её лица было спокойным, но радостным, и, похоже, по одному этому взгляду Читосэ поняла, что их приготовления в течение всего прошлого месяца не пропали зря.

— Похоже, наш план удался. Я рада.

— Спасибо вам всем огромное, — поблагодарила Махиру.

— Нет-нет, мы тоже хотели отпраздновать твой день рождения, Сиина, — пояснил Ицуки. — И сегодня наша очередь сделать это. Но не волнуйся, мы не планируем делать это здесь. Ты ведь предпочитаешь, чтобы другие не знали, верно?

— Вместо этого мы займём квартиру Аманэ! — воскликнула Читосэ.

— Могли бы и предупредить, — возразил тот.

— Уверена, ты и так догадывался, что этим закончится.

— Ну, да.

— Ха-ха, вот что называется телепатией!

— Прежде чем полагаться на свою «телепатию», лучше запомни, что в следующий раз будет гораздо эффективнее просто сказать мне.

Аманэ прекрасно понимал, что его квартира была самым удобным вариантом, и более-менее ожидал такого поворота событий. Но всё прошло бы более гладко, если бы его предупредили заранее. Он попытался пожурить их, вспоминая похожие случаи, но парочка оставалась совершенно невозмутима. Его слова влетали в одно ухо и тут же вылетали из другого.

«Честное слово, эти двое…»

Совершенно не в силах скрыть своё раздражение, Аманэ преувеличенно вздохнул, ясно демонстрируя своё недовольство. Наблюдавшая за ним Махиру мягко улыбнулась. Она была немного обеспокоена, но ситуация показалась ей слегка забавной.

— Спасибо большое за такую заботу... Это правда прекрасно, да? Когда в честь тебя устраивают такой праздник, — Махиру сказала это достаточно тихо, чтобы её было слышно лишь совсем вблизи, но и Ицуки, и Читосэ, похоже, уловили каждое слово.

— Отлично! Тогда мы должны обеспечить тебе столько радости, чтобы к концу дня ты была совершенно измотана. Ведь сегодня, Махирун, ты – главная звезда.

— Именно, — согласился Ицуки. — Сиина, ты всегда такая скромная, но сегодня твой момент заявить: «Я здесь звезда! Преклонитесь передо мной!» Ну как, чувствуешь вайб?

— А-А? Вести себя так высокомерно было бы немного...

— Махиру, они хотят сказать, что ты должна позволить себе настоящий праздник. Ведь не только я хочу от всего сердца поздравить тебя с Днём Рождения.

Махиру заслуживала праздника с близкими друзьями за все те разы, когда этого не было, и даже больше. Радость, которую она испытала от празднования с Аманэ, могла немного отличаться от радости праздника с Читосэ и Ицуки. Впрочем, чем больше у неё будет этой радости, тем лучше. Аманэ хотел, чтобы она наслаждалась этими счастливыми моментами от всей души.

С этой мыслью Аманэ улыбнулся, нежно погладил Махиру по голове и сказал:

— Не волнуйся, у этих товарищей кристально чистые намерения, так что тебе не о чем переживать.

Взгляд Махиру слегка неуверенно бегал между ними тремя, но через мгновение она застенчиво кивнула.

***

— И ещё раз: с Днём Рождения, Махирун!

Пока они были в школе, Читосэ кое-как сдерживалась, чтобы не привлекать внимание к Дню Рождения Махиру. Однако, стоило ей добраться до квартиры Аманэ, как она радостно вскинула кулак вверх и тепло поздравила подругу.

Аяка и Юта наблюдали за этим с тёплыми улыбками, тихо наслаждаясь моментом. Тем временем Ицуки, с лёгкой, довольной улыбкой, сказал: «Жизнь у неё бьёт ключом, а?» — и посмотрел на Махиру с мягким выражением.

Сегодня был второй круг празднования Дня Рождения Махиру, а гостями были помощники, украшавшие комнату вчера.

— Поздравляем с днём рождения, Сиина.

— Спасибо вам всем, — тепло ответила Махиру.

[П/Беты: https://www.youtube.com/watch?v=3rdWGpX6sXk.]

Прежней Махиру, некогда считавшей свой день рождения чем-то незначительным, больше не было. Её выражение лица теперь излучало покой и тихую радость.

Аманэ было особенно отрадно видеть Махиру счастливой, в окружении близких друзей, празднующих её особенный день. Он был невероятно рад, что она наконец может как следует насладиться своим Днём Рождения.

— Хе-хе-хе, теперь мы одного возраста, Махирун! А ведь ты всегда была младше!

Аманэ, Махиру, Ицуки и Читосэ – эта четвёрка так часто проводила время вместе, что для них это стало совершенно естественным. Среди них Читосэ была старшей, за ней следовали Аманэ, Махиру и, наконец, Ицуки.

Иными словами, Читосэ стала старшей в группе немного раньше остальных; правда, Аманэ сомневался, что от этого в ней прибавилось зрелости. Нет, Читосэ никогда не отличалась детской внешностью, но вот могла ли она провозгласить себя «старшей и мудрейшей» в группе – это уже другой вопрос.

— Хотя Махиру всегда была более зрелой. С этим не поспоришь, — прокомментировал Аманэ.

— Хочешь что-то сказать насчёт моего поведения?

— Ничего. Вообще ничего…

— Видишь ли, Чи, ты всегд... — начал Ицуки.

— Да? Что там про меня? Есть что сказать?

— Ничего! Вообще ничего!

Даже Ицуки, её парень, похоже, имел собственные мысли о поведении Читосэ. Однако он знал, что получит по шапке, если озвучит их, а потому просто горько улыбнулся и оставил всё как есть. Когда Читосэ скорчила расстроенную мину, Махиру мягко успокоила её своим «Всё хорошо», помогая подруге взять себя в руки. После этого и Аманэ, и Ицуки тайком переглянулись и довольно улыбнулись друг другу.

— Так, ладно. Не сомневаюсь, что Аманэ сделал для тебя вчерашний день по-настоящему незабываемым, но сегодня наша очередь праздновать!

Когда в комнате стало спокойнее, Ицуки медленно повысил голос и заговорил от имени всех.

— По-моему, вы уже очень для меня постарались... В смысле, вы ведь помогали со всеми этими украшениями, правда? Мне очень понравилось.

— Хе-хе, ну, я знаю твои вкусы не хуже Аманэ, а может даже и лучше!

— Да, говоря начистоту, думаю, ты главный эксперт в этом деле, Читосэ. Я знаю, что нравится Махиру, но не очень умею определять, что сделает её счастливой в конкретный момент. В этом ты всегда меня выручаешь.

Конечно, Аманэ был знаком с предпочтениями Махиру, но когда дело доходило до выбора конкретного, наилучшего варианта, он был уже не так уверен в себе. Даже зная её вкусы, Аманэ испытывал проблемы с подбором идеального подарка или сочетанием нескольких предпочтений Махиру во что-то особенное. У него попросту не было такого чувства стиля, как у Читосэ, и он не мог соперничать с её навыком выбирать, который зачастую оказывался лучше за счёт женского взгляда.

Да, Читосэ любила дразнить Аманэ, но когда речь шла о Махиру, она была серьёзна. В этом отношении её талант не вызывал сомнений.

— Хе-хе... Полагайся на меня больше. Восхищайся мной ещё больше!

— Ха-ха...

— Ну вы двое... — тихо рассмеялась Махиру.

Решив подыграть, Аманэ склонил голову в шутливом жесте покорности. Позади него раздался голос Махиру – смесь мягкого веселья и лёгкого недовольства, словно она не смогла удержаться от смеха над этой сценой.

— Итак, мой подарок – вот это! Лимитированная серия косметики по уходу за кожей, которой ты всегда пользуешься, Махиру. Для непревзойдённой красоты!

— Большое спасибо, Читосэ. Удивлена, что ты запомнила.

— Ну, я же столько раз у тебя ночевала… Аманэ, ты главное не ревнуй! Тебе тоже когда-нибудь перепадёт.

— К чего это самодовольная рожица?.. Я тоже знаю, чем пользуется Махиру.

Махиру никогда не жалела сил на уход за собой. У неё была собственная философия по поводу ухода за кожей: в течение многих лет она испытывала различные средства, пока наконец не нашла то, что подходило ей лучше всего, и теперь пользовалась этим постоянно. К слову, иногда эта забота распространялась и на Аманэ.

Аманэ даже спрашивал у Махиру совета насчёт средств, которые бы ему подошли. В результате она тестировала на его коже различные пробники – именно так он и узнал, какой косметикой пользуется Махиру. В этом не было ничего удивительного – в конце концов, Аманэ не раз видел, как она наносит эти средства, когда остаётся у него на ночь.

— Ну дела, ну дела...

— Эй-эй, потише.

Аманэ имел в виду совсем не то, но его осведомлённость о косметических процедурах Махиру, похоже, натолкнула Ицуки и Читосэ на определённые выводы. Заметив их довольные выражения, когда они обменялись понимающими улыбками, Аманэ прищурился, и его щека дёрнулась.

— Хватит ухмыляться. Что бы вы себе не напридумывали – этого не было.

— Ой, неужели...?

— ...Чи и Акадзава никогда не научатся, да? — встряла Аяка.

— Вот именно. Знают же, что если слишком дразнить Фудзимию, он просто разозлится – и начнёт смущаться, — добавил Юта.

— Кадоваки, Кидо. Могли бы остановить их, раз такие умные, — сказал Аманэ.

— Думаю, они всё равно продолжат, даже если мы попытаемся.

— Справедливо.

Их подтрунивания не были чем-то новым, и Аманэ знал, что в этом не было никакого злого умысла: все воспринимали подшучивание как безобидную шутку. Однако это не меняло того факта, что постоянные подколы не доставляли Аманэ особого удовольствия. Ему хотелось, чтобы двое наблюдателей хоть иногда выступали в роли сдерживающего фактора.

Что касается Махиру, она нежно поглаживала коробку с подарком от Читосэ, мягко улыбаясь.

Было ясно, что она тоже не собирается останавливать Читосэ. Она знала, что это всё равно не поможет.

— Поражаюсь, как тебе удалось это достать... Их ведь можно получить только через онлайн лотерею, разве нет? — спросила Махиру.

— Вот тут-то моя удача и пригодилась!

— Наверное, было непросто... Ещё раз, огромное спасибо.

— Да брось, не стоит благодарности. Я думала ещё купить симпатичную помаду, но у всех свои предпочтения по цвету, поэтому решила, что ты будешь счастливее, если Аманэ сам её тебе купит... Ну знаешь, для поцелуйчиков.

— Читосэ?!

— Шучу, шучу!

— Чи, не дразни Сиину так сильно. Смотри, её защитник уже готов указать на тебя пальцем.

— И что он сделает одним пальцем?

— Ну, я всегда могу щёлкнуть тебя по лбу. Хочешь?

— Э, нет, спасибо! Я пас!

Аманэ согнул большой палец и подцепил им средний с нажимом, показывая, что готов щёлкнуть. Читосэ в панике замотала головой, и её губы задрожали. Ицуки, которого это позабавило, тут же разразился смехом, схватившись за живот. Аманэ метнул в него взгляд, молча призывая друга лучше контролировать свою девушку, но Ицуки взорвался от нового приступа смеха.

Не обращая внимания на холодный взгляд Аманэ, Ицуки продолжал смеяться, пока не остановился вытереть слёзы из уголков глаз. Взяв себя в руки, он потянулся к стоявшей рядом сумке, и достал аккуратно упакованную коробку. Резко перейдя на серьёзную волну, Ицуки осторожно протянул подарок Махиру обеими руками. Внезапная перемена в его манере поведения явно смутила Махиру.

— Это от нас с Ютой. Пожалуйста, прими наш подарок.

— Н-не нужно так официально... но спасибо, Акадзава. И тебе тоже, Кадоваки.

— Да что ты, — сказал Юта. — Для нас большая честь получить возможность отпраздновать твой день рождения.

— Хочешь посмотреть первым, Аманэ? — предложил Ицуки.

— Потому что вы положили туда какое-то непотребство?.. Так я сначала подумал, но ты бы не стал так поступать. Особенно выбирая подарок вместе с Кадоваки.

На самом деле Аманэ не думал, что внутри может оказаться что-то неподобающее. В конце концов, Ицуки в целом был разумным человеком. Однако когда он оставался с Читосэ, всегда присутствовал небольшой шанс, что они могут добавить в подарок что-нибудь озорное, в попытке сблизить Махиру и Аманэ. Поскольку Ицуки упомянул, что советовался с Ютой по поводу этого подарка, Аманэ был по большей части спокоен.

— Ты что, совсем мне не доверяешь?! — возмутился Ицуки.

— Возможно, тебе стоит поразмыслить над своими прошлыми выходками.

— ...Неужели всё было настолько плохо? Надеюсь, что нет…

— Ах-ха-ха... — неловко рассмеялся Юта. — Ну...

Ицуки скорчил кислую мину.

— Мог бы меня поддержать, Юта.

— Просто я не могу представить, чтобы ты проявил неуважение к Сиине.

— Да, Кадоваки прав. Ты бы не позволил себе ничего такого в адрес Махиру. Теперь я спокоен.

— Да ты меня совсем не уважаешь на его фоне...

— Ага, и не говори.

— А ты сам иногда бываешь довольно жёстким, Юта...

Ицуки и Юта дружили уже долгое время и могли обмениваться такими беззаботными подколками без всяких обид. Несмотря на то что Юта обычно был само спокойствие – с тёплой улыбкой и аурой искренности, – моменты вроде этого раскрывали его игривую сторону, куда больше соответствующую возрасту. Аманэ подумал, что подтрунивание со стороны Юты, с которым он время от времени сталкивался, прежде всего означало, что тот считает Аманэ своим близким другом, – по крайней мере, так ему хотелось думать.

— Кстати, наш подарок... Ой.

— Почему ты замолчал?

— В смысле, не уверен, что это действительно самый подходящий презент. Хотя мы обсуждали это заранее.

Им было трудно определиться, особенно по причине того, что подобрать подходящий подарок для подруги сложнее, чем для девушки. И Ицуки, и Юта смотрели с неловким выражением, граничащим с горькой улыбкой, ясно показывая, что процесс выбора был весьма мучительным.

Аманэ не сомневался в их вкусе, но, заметив такую неуверенность, начал немного беспокоиться.

— ...Что в итоге купили?

— Набор качественного даси.

— К-как практично...

Удивлённая реакция Читосэ отражала мысли Аманэ – подарок действительно был практичным. Ицуки и Юта потратили время и силы на выбор чего-то подходящего, убедившись, что это не слишком личное, но соответствует вкусам Махиру. По их выражениям лиц легко было понять, сколько они думали, прежде чем прийти к этому решению.

— Мы слышали, что ты хотела точильный камень, но это показалось нам перебором, поэтому решили, что другой практичный подарок для кухни будет хорошим выбором... Тем более, что Фудзимия тоже от этого выиграет.

— Что?! Аманэ, ты рассказал им про точильный камень?

Хорошо понимая, что точильный камень – не тот подарок, который хочет получить среднестатистическая школьница, Махиру вцепилась в Аманэ, источник утечки информациии. От смущения её щёки окрасил лёгкий румянец. Аманэ, застигнутый врасплох, несколько раз жалобно повторил.

— П-прости, прости пожалуйста.

Махиру как будто не собиралась делать из этого больше секрета, но её всё равно не обрадовало, когда об этом упомянул кто-то посторонний. Она бросила на Аманэ взгляд – не столько злобный, сколько резкий, слегка недовольный взгляд снизу вверх. В ответ Аманэ мягко похлопал её по плечу, успокаивая.

— Но ты всё ещё хочешь точильный камень, да? — продолжил Аманэ.

— А кто бы не хотел? — ответила Махиру.

— Мне пока рановато замахиваться на что-то настолько специализированное... — ответила Аяка.

— И мне тоже!

— Я вообще не увлекаюсь кулинарией…

— Пока нож нормально режет, я довольна.

— М-мои союзники... — вздохнула Махиру, понимая, что её поддержка тает на глазах.

[П/П: Аманэ, я союзников не чувствую... Махиру, у тебя их нет.]

Поскольку больше никто в группе не разделял увлечение кулинарией, Махиру не нашла поддержки. Она разочарованно опустила брови в молчаливой просьбе: «Скажите, что это неправда...»

Аманэ мягко погладил её по голове в утешающем жесте.

— Всё в порядке, Махиру – у тебя есть я. Хотя, если честно, мне бы он тоже не пригодился.

Аманэ понимал важность заточки ножей, но поскольку не умел эффективно пользоваться настоящим точильным камнем, довольствуясь более примитивными средствами для заточки, на этот раз он не мог полностью поддержать Махиру. С другой стороны, ему было трудно без улыбки смотреть на то, как очаровательно дуется Махиру. Он попытался подавить улыбку, но Аяка быстро его раскусила и понимающе ухмыльнулась. Смутившись, Аманэ тут же отвёл взгляд.

— Ну, поэтому мы и выбрали набор даси, — объяснил Юта. — Это практичнее и удобнее в использовании, полезный расходник, из которого получится хороший бульон. — Он повернулся к Махиру. — Можешь использовать его, чтобы ещё крепче привязать к себе Фудзимию через желудок.

— Боюсь, она может привязать мой желудок так крепко, что он завяжется узлом.

Махиру хихикнула.

— В таком случае я возьму на себя полную ответственность и буду заботиться о тебе, когда это случится.

— Хо-хо! Вот это любовь.

Махиру мягко улыбнулась с лёгким смущением на лице, не подтверждая и не опровергая комментарий. Эта улыбка всколыхнула что-то глубоко внутри Аманэ – нежное, но щекочущее чувство, заставившее его взгляд блуждать. Он понял, что этот дискомфорт исходил от застенчивости и счастья, но предпочёл не озвучивать этого. Тем не менее губы Аманэ, должно быть, выдали его, потому как Аяка совершенно без подтрунивания заявила:

— Фудзимия, мы не в школе, так что тебе не нужно пытаться скрывать свои чувства.

— ...Давай обойдёмся без лишних комментариев.

— Ах-ха-ха – прости, прости. Просто ты выглядел таким растерянным.

— Всё ещё не можешь быть с собой честным, да, Аманэ? — заметил Ицуки.

— Заткнись.

— Видишь, о чём я?!

Ицуки хотел подразнить Аманэ, поэтому тот метнул резкий взгляд, заставляя друга замолчать. Но даже так Ицуки всё равно выглядел довольным. Выражение его лица было таким же оживлённым и раздражающим, как всегда.

— Я смотрю, все вы очень много думали над подарками. Что касается меня... ну, на самом деле я выбирала вместе с тётей. Мы долго не могли решить, но в конечном итоге остановились на этом варианте, — Аяка достала из сумки симпатичный конверт.

Пока Аманэ восхищался тем, как Аяка, улыбаясь, с легкостью проигнорировала обычные выходки Ицуки, Махиру удивлённо моргнула, глядя на предложенный подарок, отличавшийся от всего, что она видела до сих пор. Держа конверт, Аяка игриво подмигнула Махиру.

— Билеты на послеобеденный чай на двоих. В комплекте с обслуживанием дворецких. Мне удалось достать их через связи тёти.

— Не слишком ли обширны связи у Итомаки?

— У меня была такая же мысль. Это даже немного пугает. Но после обсуждения мы выбрали именно это.

Махиру не могла скрыть растерянность, явно чувствуя себя немного подавленной.

Она даже получила подарок от Итомаки, человека, напрямую с ней не связанного. В её глазах читалось беспокойство, которое она таила глубоко в сердце: «Мне правда можно получать столько внимания и заботы?»

Заметив это, Аяка виновато улыбнулась и попыталась её успокоить:

— Всё в порядке. Ты моя подруга, а Фудзимия у тёти в любимчиках.

Даже Аяка казалась немного встревоженной, но изо всех сил старалась утешить Махиру.

— Фудзимия ведь тоже не против сладкого, правда? К тому же мы подумали, что это может стать хорошей возможностью для него понаблюдать за их сервисом и манерами – на будущее. Ой, и кстати, всё, что подают в этом заведении, невероятно вкусное, поэтому я подумала, что это может вдохновить и тебя, Сиина.

— Большое спасибо... У меня даже не было возможности как положено представиться госпоже Итомаки, поэтому я удивилась.

— Ты же просто ждёшь, когда Фудзимия пригласит тебя, верно? Моя тётя понимает, что происходит, не волнуйся.

— Ух... Постараюсь освоиться как можно скорее, — пообещал Аманэ.

Он понимал, что тонкий укол в его адрес был вполне заслуженным, поэтому всё, что он мог сделать, – это склонить голову. Хотя Аманэ постепенно привыкал к обслуживанию клиентов и в целом становился увереннее в своей роли, он всё ещё иногда совершал ошибки, показывая свою далёкую от совершенства сторону старшим коллегам и Содзи.

Аманэ не мог избавиться от эгоистичного желания, чтобы Махиру увидела его не раньше, чем он станет достаточно компетентным – его стремление показать ей более зрелую, надёжную сторону себя было одновременно гордостью и тщеславием. Однако он не мог отпустить желание произвести на неё впечатление.

— Давай быстрее, бро. Я тоже хочу посмотреть, как ты работаешь! — сказал Ицуки.

— И я, и я! — подхватила Читосэ.

— Вы же просто будете надо мной смеяться! — воскликнул Аманэ.

— Да ладно тебе. Ты такой недоверчивый.

— Ни капли доверия вам двоим…

Если Ицуки и Читосэ однажды придут в кафе, то с вероятность 90% (если не все 99.99%) начнут дразнить его. Аманэ сделал бы всё возможное, чтобы не допустить их появления в кафе в свою смену.

— ...Пожалуйста, покажи мне, какой ты крутой, как можно скорее, Аманэ. Хорошо?

— Буду стараться изо всех сил.

Ничего не поделаешь. Раз даже Махиру начала мягко подталкивать его, Аманэ понял, что нельзя заставлять её ждать слишком долго. Решив приложить ещё больше усилий на подработке, он взглянул в сторону и увидел, как Читосэ заливается от смеха, глядя на них. Когда их взгляды встретились, она игриво высунула язык, вообще не проявляя раскаяния. Аманэ отвернулся со вздохом и решил проигнорировать её поддразнивания.

— Спасибо вам всем огромное. Вы так много для меня сделали... Я чувствую себя по-настоящему счастливой.

Махиру держала подарки с застенчивой улыбкой, выражением чистой радости. Вероятно, из-за своих вчерашних слёз, сегодня она оказалась немного сильнее, сумев сдержаться и не заплакать. Тем не менее её карамельные глаза ярко мерцали, переполненные нежным теплом, готовым вот-вот пролиться.

— Тебе бы не помешало быть немного эгоистичнее, Махиру.

— Точно! Немного стратегического эгоизма тут и там, чтобы воплотить свои желания в жизнь, точно не будет лишним, Махирун!

— ...Что-то подсказывает мне, что ты пытаешься вложить в её голову странные идеи, — повернулся Аманэ к Читосэ с кривой улыбкой. — Но да, Махиру, ты можешь просить больше и полагаться на меня сколько угодно, хорошо?

Все, кто знал Махиру, могли согласиться: она была девушкой, которая никогда ничего не просила у других и всегда воздерживалась от того, чтобы заявлять о своих желаниях, молча перенося всё, что выпадало на её долю. Хотя она иногда называла себя эгоисткой, её версия эгоизма была настолько скромной, что едва ли претендовала на это название. Если и называть её поведение эгоистичным, тогда, в сравнении, весь мир был полон жадных и бессовестных людей. В силу своей самостоятельной натуры Махиру умела справляться с делами без чьей-то помощи, из-за чего всегда сомневалась, стоит ли доверять что-либо другим. Как её парень, Аманэ был полон решимости научить Махиру больше на него полагаться, убедившись, что ей комфортно так поступать.

— Сделай, как он сказал, и Аманэ точно будет баловать тебя по самое не балуй, — добавила Читосэ.

— ...Я п-подумаю об этом, — сказала Махиру. — К тому же, Аманэ очень сильно баловал меня вчера.

— О, правда? Расскажи подробнее. Можешь не стесняться, здесь все свои!

— Эй, прекрати, — быстро вмешался Аманэ.

Они не делали ничего такого, но это и не важно.

Было очень неловко становиться жертвой допроса касательно времени, которое они проводили вместе. Аманэ верил, что Махиру не вдавалась в подробности насчёт их ночёвок после культурного фестиваля, но, зная Читосэ и её хитрые тактики, он всё же немного волновался. Аманэ мысленно отметил, что нужно будет потом поговорить с Махиру и убедиться, что она ничего не разболтала.

Хотя Аманэ пытался её остановить, Читосэ продолжала приближаться к Махиру с беззаботной ухмылкой, явно намереваясь вытянуть из неё все подробности.

Она игриво прильнула к Махиру и отвела в сторону, где никто их не услышит. С неоднозначной улыбкой, не сообщающей явно об отказе, Махиру просто позволила Читосэ оттащить себя от остальной группы. Как её парень, Аманэ мог только вздохнуть, прижав руку ко лбу.

«Я знал, что так будет».

Махиру любила делиться счастливыми моментами с другими, и если только тема не относилась к сведениям под грифом «совершенно секретно», близкие друзья легко могли разговорить её, если хорошенько постараются. Аманэ не мог не волноваться о том, чем она в итоге может поделиться... Как вдруг заметил слабое беспокойство на лице Юты. Он сидел дальше всех от Махиру.

— Кадоваки, что-то не так? — тихо спросил Аманэ.

Видимо, осознав, что у него за выражение, Юта ответил с ещё более обеспокоенной улыбкой:

— Ну, я просто думал... Это нормально, что меня сюда пригласили?

— Это говорит твоя скромность, Кадоваки. Вообще, здесь не самое подходящее место, чтобы озвучивать такие вещи.

Хотя Юта говорил шёпотом, Аяка всё равно расслышала его слова. Она бросила на него мягкий укоряющий взгляд, означающий: «Не надо так!», — хотя её взор был тёплым и понимающим. В нём не было ни капли упрёка.

— Да, был неправ.

— Это виноватое выражение не очень помогает, ты знал?

— Честно говоря, я знаю Сиину даже меньше времени, чем ты, Кадоваки. Так что технически это должны быть мои слова.

— Но Кидо, тебя ведь подобные вещи вообще не беспокоят, правда?

— Хм, видишь ли, я чувствую, что Сиина более-менее меня принимает. Её отношение показывает это достаточно ясно, поэтому наше короткое знакомство меня не волнует. С Сииной становится довольно легко общаться, когда хоть немного с ней сблизишься, — уверенно и непринуждённо улыбнулась Аяка. В её словах не было даже тени сомнения. Было ясно, что она чувствовала полную уверенность в своих словах.

Аяка часто утверждала, что наблюдать за людьми – её хобби, но это касалось не только мускулов, как изначально думал Аманэ. Кроме этого, она умела тонко улавливать человеческие взаимодействия. Хотя Аманэ был рад, что появился ещё один человек, хорошо понимающий Махиру, он также испытывал некоторую неловкость, зная, что Аяке достаёт проницательности разглядеть некоторые детали, которые он предпочёл бы скрыть.

— Я вижу, ты довольно уверена в таких вопросах, — заметил Юта.

— «Уверена» — это, пожалуй, слишком громкое слово. Скорее, я понимаю, что Сиина видит во мне подругу по тому, как тепло она со мной обращается. Сиина знает, что я люблю Со, поэтому не подозревает меня в какой-либо подозрительной активности. Думаю, именно поэтому ей комфортно рядом со мной.

— Да, понимаю.

— Почему ты поддакиваешь, Кадоваки?

— Кто знает?

— Кто знает?!

— Да что с вами такое?

— Фудзимия, помнишь культурный фестиваль? Девчонки так восхищались тобой…

— «Восхищались»?..

— Ага, вроде: «А он довольно симпатичный, не думаешь?» — или что-то такое.

— Сложно поддакивать, когда рядом со мной сидит само воплощение популярности, — сказал Аманэ.

В их импровизированном кафе большую часть внимания так или иначе получал Юта. Аманэ не мог сказать, что его вообще никто не хвалил, но подавляющее восхищение Ютой заглушало все направленные ему комплименты. Кроме того, любое внимание, целью которого становился Аманэ, не имело того сладкого романтического подтекста, что было у Юты.

Несмотря на это, Аяка бросила на Аманэ понимающий взгляд. Она покачала указательным пальцем из стороны в сторону, словно говоря: «Ты же ничего не понимаешь, да?»

— Фудзимия, у тебя просто другой архетип – вот в чём всё дело.

— Архетип?

— Кадоваки – мкак принц: добрый, красивый и джентльмен высшего разряда.

— Мне полагается поддакивать? — подал голос Юта.

— Да, Кадоваки, здесь ты поддакиваешь. А вот ты, Фудзимия, представляешь холодный и отстранённый тип, который не любит людей. Но на фестивале ты вдруг выдал такую невероятную, идеальную улыбку, и этот контраст всех покорил.

— О чём ты вообще говоришь?

— Я абсолютно серьёзно! Ты, парень, который никогда не попадал в чужое поле зрения, вдруг появился на фестивале весь такой опрятный и элегантный и выдал такую ослепительную улыбку! Думаю, нашлись и такие, кого покорила эта перемена.

— Кадоваки, ты понимаешь?

— Хм...

— Почему сейчас я не слышу от тебя согласия?! — Аяка издала нарочито преувеличенный вскрик «И-и!», как раненое животное.

Аманэ глядел на неё с полнейшим недоумением, словно на существо, которое никак не мог понять. Он надеялся, что его реакция не покажется чересчур грубой.

— Фудзимия, осознаёшь ты это или нет, но нельзя отрицать, что в последнее время ты привлекаешь всё больше внимания. Даже без учёта Сиины, люди теперь обращают на тебя внимание. Это то, что беспокоило Сиину и до сих пор беспокоит. Невозможно не волноваться об этом при построении дружеских отношений.

— Именно! Ты действительно умеешь подбирать слова, Кадоваки, — Аяка хлопнула в ладоши с сияющей улыбкой и заявила: — Высший балл тебе!

Её беззаботное выражение лица встретилось с взглядом Аманэ, полным раздражения и смущения.

— Поэтому я считаю, что Сиина была готова со мной подружиться.

— Я понимаю, что ты пытаешься сказать, Кидо... но права ты или нет, думаю, это ещё не всё.

— О чём ты?

— Даже если ты права, мне кажется, Махиру подружилась с тобой потому, что ты ей искренне нравишься и она считает тебя хорошим человеком.

— К-хы? — из губ Аяки вырвался мягкий, ошеломлённый звук. Слова Аманэ, должно быть, застали её врасплох.

«Почему она так растерялась?» — подумал Аманэ. Как если бы не понимала, что он имел в виду. После короткого раздумья Аманэ решил объяснить подробнее, тщательно подбирая слова, и медленно заговорил:

— Я хочу сказать, ты всегда заботишься о людях. Ты дружелюбная, всегда улыбаешься и никогда не отказываешься протянуть руку помощи тому, кто в ней нуждается. Ты внимательно следишь за окружающими, точно зная, когда помочь, а когда отступить, чтобы не быть навязчивой. Ты хорошо соблюдаешь баланс.

В некоторых отношениях Махиру была ещё большим интровертом, чем Аманэ. Хотя она могла поддерживать идеальное поверхностное общение и очаровательно себя преподносить, очень немногие люди могли пробиться сквозь панцирь, который она выстроила вокруг своего истинного «я». Единственная причина, по которой Читосэ удалось так быстро его пробить, заключалась в том, что она была связана с Аманэ – человеком, которому Махиру уже в какой-то степени доверяла. А то, что Аманэ вообще сблизился с Махиру, было ничем иным, как чудом. Помимо этого, Махиру всегда держала людей на расстоянии. Даже после того, как она сбросила свою маску «Ангела», эта настороженность осталась, хоть и в более мягкой форме.

Она стала лучше взаимодействовать с одноклассниками, но всё ещё не принадлежала к числу людей, которые открыто делятся своими истинными чувствами. Однако... мягкая, заботливая и чуткая личность Аяки, должно быть, нашла какой-то отклик в душе Махиру, позволив ей раскрыться.

— Ты искренняя, всегда позитивная и держишь подходящую дистанцию, оставаясь при этом внимательной и заботливой. Конечно, ты можешь перегибать палку, когда речь заходит о твоих хобби, но это лишь показывает, насколько ты преданная и целеустремлённая. К тому же ты никогда не переходишь черту и не мешаешь другим. Думаю, Махиру разглядела эти качества и сочла их восхитительными. Поэтому она и захотела с тобой подружиться.

По наблюдениям Аманэ, Махиру, казалось, предпочитала спокойных и рассудительных людей, – описание, которому Аяка идеально соответствовала. Однако здесь было скрыто больше, чем просто соответствие предпочтениям Махиру. Ей искренне нравилась личность Аяки: это было очевидно по тому, как развивались их отношения. Будь это не так, Махиру бы не стала приглашать Аяку к себе домой – технически к Аманэ, но для Махиру это место тоже практически стало домом. Впуская кого-либо в это пространство, Махиру показывала, что доверяет этому человеку и чувствует себя с ним комфортно.

— Махиру иногда беспокоится, что у меня мало друзей, но, по моему мнению, у неё ещё меньше людей, перед которыми она может раскрыться. Поэтому я очень рад, что такой человек, как ты, Кидо, подружился с ней. И я рад, что тоже могу дружить с тобой.

Аманэ лишь выразил свои искренние чувства, но выслушав парня, Аяка посмотрела на него так, будто ей отчаянно хотелось что-то сказать, после чего её брови комично опустились. В замешательстве Аманэ повернулся к Юте, который молча пожал плечами. Его выражение лица застряло где-то между раздражением и восхищением. Аманэ понятия не имел, что происходит.

— ...Я поражена тем, как ты можешь говорить подобные вещи так прямо. Честно говоря, это немного смущает. Учитывая, что ты можешь делать это без задней мысли, я полностью понимаю, почему Сиина в тебя влюбилась. И также понимаю, почему она так волнуется.

— Согласен.

— Почему ты просто соглашаешься, Кадоваки? — озадаченно спросил Аманэ.

— Кто знает?

— Кто знает???

— Да ладно тебе...

Аманэ был озадачен. Аяка и Кадоваки, между которыми, казалось, не было никакой связи, вдруг образовали идеальную команду, словно достигли какого-то негласного взаимопонимания.

«Что за ерунда, почему они сегодня настолько на одной волне?..»

— Фудзимия, ты ведь знаешь, что когда сближаешься с кем-то, всегда становишься до смешного откровенным и прямолинейным, да?

— Ну, даже если ты меня об этом спрашиваешь...

Аманэ всегда считал себя скорее циничным или испорченным, чем откровенным и прямолинейным. Тем не менее, его друзья, похоже, были иного мнения.

— Фудзимия, я знаю, что ты ничего такого не имеешь в виду, но иногда ты выдаёшь шокирующие вещи совершенно прямолинейным образом. Может, я плохо подбираю слова, но абсолютно непреднамеренно может получиться так, что девушка, разговаривающая с тобой, получит внезапный удар, которого совершенно не ожидает.

— ...То есть? — спросил Аманэ, всё ещё немного растерянный.

— Есть шанс, что другие девушки могут заинтересоваться тобой, а ты этого даже не заметишь. В глазах твоей девушки, это страшно. Особенно учитывая, что сам ты ничего не замечаешь.

— ...Я? — переспросил Аманэ с недоверием в голосе.

— Блин, он вообще не врубается, — прокомментировал Ицуки, который тихо слушал разговор, но больше не мог молчать. Когда Аманэ обернулся, он заметил, что Махиру и Читосэ закончили свой разговор и теперь направлялись обратно.

— Думаю, все присутствующие здесь сегодня могут согласиться, что Аманэ очень обаятельный.

— Это говорит твоё на сто процентов предвзятое мнение, Махиру.

Услышав замечание Махиру, Аманэ не мог не бросить скептический взгляд, но когда она повернулась к нему, парень инстинктивно выпрямился. Махиру светилась яркой, искренней улыбкой.

— Аманэ.

— Да? — рефлекторно ответил он на мягкий, но настойчивый тон Махиру.

— Я бы хотела как следует поговорить с тобой о твоей заниженной самооценке, но пока отложим этот вопрос... Ты ведь усердно работал над собственным развитием и добился результатов, которыми можешь гордиться, я права?

— Да.

— Значит, когда люди замечают изменения в тебе, ты не должен отмахиваться от их комплиментов, хорошо?

— Я это учту, — заверил её Аманэ.

Он понимал точку зрения Махиру и даже не думал спорить.

Тем не менее, часть его не могла избавиться от ощущения, что она преувеличивает (и не только она). Однако, как только в его голову начали закрадываться подобные мысли, Махиру одарила Аманэ потрясающе красивой улыбкой, словно видела его насквозь. Эта улыбка заставила его вздрогнуть, и он быстро отбросил все сомнения.

— Совсем не можешь противостоять Сиине, да?

— Молчать.

Аманэ знал, что слаб перед Махиру, и было совершенно не обязательно, чтобы всякие Ицуки на это указывали. Он понимал, что тот прав, но слышать об этом от других всё равно выводило его из себя. Резко огрызнувшись, он бросил на Ицуки ледяной взгляд. В ответ Ицуки небрежно махнул рукой, словно говоря: «Ладно-ладно, я понял».

— Не думаю, что Аманэ когда-либо... обратил бы своё внимание на другую девушку. Его глаза обращены только на меня.

— Ху-ху-ху! — услышав заявление Махиру, Читосэ игриво присвистнула.

— Не дразни меня.

— Слушаюсь.

Увидев, как Махиру быстро пресекла поддразнивания Читосэ, Аманэ почувствовал удовлетворение. Он решил, что нет ничего плохого в том, чтобы слегка насладиться моментом.

— ...Даже так, эм, мне будет неприятно, если другие девушки попытаются заполучить тебя. Мне будет спокойнее, если ты будешь об этом помнить... Хотя понимаю, что это очень эгоистично – просить тебя об этом.

— Махиру, я бы никогда не позволил кому-либо к себе приблизиться, зная, что это тебя беспокоит. Я обязательно буду держать дистанцию.

Понимая, что просьба Махиру исходит из искренней заботы, Аманэ твёрдо решил её успокоить. Он ответил ясно и с непоколебимой уверенностью, намереваясь раз и навсегда развеять её волнения.

Идея о том, чтобы пойти на поводу у какой-либо девушки, кроме Махиру, была совершенно немыслимой для Аманэ, а искать внимания других, чтобы подтвердить любовь Махиру, было ещё более абсурдно. Он не был настолько глуп или беспечен, чтобы заниматься подобной ерундой. По правде говоря, ему в какой-то степени льстило, когда Махиру ревновала, но её ревность проистекала из чувства неуверенности, что было для Аманэ главным аргументом не делать этого преднамеренно. Как её парень, он хотел любой ценой избежать того, чтобы она испытывала неприятные эмоции.

— К тому же, все и так уже знают, что мы встречаемся. Кто в здравом уме рискнёт на меня позариться?

Оглядываясь назад, события того дня казались Аманэ немного смущающими, поэтому он не часто вспоминал о них; и всё же, именно охота за сокровищами во время спортивного фестиваля привела к тому, что они с Махиру начали встречаться.

Во время соревнования Махиру публично объявила его самым важным человеком в своей жизни — перед всей школой. К настоящему времени можно было не сомневаться, что новость распространилась среди всех учеников.

С тех пор Аманэ взял за правило уверенно стоять рядом с Махиру, чтобы ни у кого не возникало сомнений на их счёт. Правда, по этой же причине Ицуки и прочие друзья постоянно дразнили их, называя «влюбленными голубками». Одним словом, никто не смог бы встать между Аманэ и Махиру.

— Махирун до сих пор получает признания в любви, ты знал? Не так много, как раньше, но всё равно. Не думаешь, что это может случиться и с тобой, Аманэ?

— Хм. Но пока ведь не случалось.

Доводы Аяки не убедили Аманэ именно по этой причине... Хотя его хвалила Махиру, и даже Ицуки с прочими друзьями замечали, как сильно он изменился, это не означало, что он внезапно стал «популярным». Кроме Махиру, не было других девушек, которые бы проявляли к нему романтический интерес.

Конечно, Аманэ слышал некоторые положительные отзывы во время культурного фестиваля, но с тех пор ничего значительного не произошло. Его одноклассники продолжали относиться к нему так же, как всегда, поэтому он не мог понять, с чего друзья его расхваливают. Каждый раз, когда его хвалили, Аманэ оказывался в замешательстве. Но прежде, чем он смог углубиться в свои мысли, вздох Читосэ со словами: «Ты так ничего и не понял, да?», прервал его размышления.

— Вот в чём дело... — продолжила она. — Аманэ, у тебя нет такой универсальной привлекательности, как у Махирун, но... как бы это сказать...

— Мне кажется, он может стать объектом обожания небольшой, но очень преданной группы людей, — сказал Ицуки.

— Не могу себе представить, чтобы это правда случилось, — сказал Аманэ. — И даже если случится, я никогда этого не приму.

— Тебе просто нужно быть начеку. Мы вовсе не переживаем о том, что ты начнёшь смотреть направо и налево.

Аманэ слегка нахмурился.

«Мне не интересны другие девушки. Если бы девушка проявила ко мне интерес, мне было бы неловко, потому что я не могу ответить на её чувства».

Читосэ не дразнила, не смеялась и не смотрела на него с недоверием. Вместо этого она тихо предупредила его, не оставив Аманэ выбора, кроме как задумчиво кивнуть в ответ.

***

— Хочу уточнить – я не сомневаюсь в тебе, хорошо?

После того как все ушли, Махиру заговорила с Аманэ, спокойно и прямо. Он вздрогнул – неужели что-то не так?

Моргнув, Аманэ осознал, что Махиру продолжает разговор, который отложила раньше. Она села рядом с ним на диван, слегка опустив взгляд и осторожно ухватившись за его рукав. Едва заметная ранимость на её лице подсказывала, что Махиру, вероятно, была слегка встревожена.

— Я прекрасно знаю, что ты очень меня любишь, Аманэ. И знаю, что ты не из тех, кто нарушает данные обещания, — сказала Махиру.

— Но ведь ты беспокоилась из-за меня, верно? Впредь я буду осторожнее, — ответил Аманэ.

То, что он сам этого не замечал, не освобождало его от понимания границ между правильным и неправильным. Аманэ не был таким бессердечным, невнимательным или бесчувственным, чтобы отмахнуться от справедливых переживаний своей девушки.

— Это часть твоего обаяния, Аманэ, поэтому я не должна пытаться как-то ограничивать тебя. Кроме того, я только «за», чтобы люди наконец начали оценивать тебя по достоинству.

— Но я не хочу, чтобы из-за этого ты чувствовала себя неуютно, Махиру.

— Думаю, тебе лучше быть настороже с девушками, которые обращают на тебя внимание, но едва ли ты можешь что-нибудь поделать с тем, что они в тебя влюбляются. Это просто означает, что окружающие признают, насколько ты замечательный, и я знаю, что лучше нравиться людям, чем вызывать неприязнь – по крайней мере, до определённой степени.

— Да, я с этим согласен. Слушай... это не совсем относится к теме, но у меня есть небольшой вопрос.

— Какой?

— Я уже спрашивал что-то похожее, но... гипотетически, представим, что есть девушка, которой я нравлюсь. Зачем ей вообще пытаться?

Вот чего Аманэ никак не мог понять. Нет ничего странного в том, чтобы пытаться понравиться любимому человеку, но ситуация кардинально менялась, если у этого человека уже есть романтический партнёр.

Понятно, что эмоции не всегда поддаются контролю, но следовать этим чувствам, прекрасно понимая, что у твоего избранника уже есть пара – это было за гранью понимания Аманэ.

— Если они осмелились на подобный шаг, разве это не означает, что хотят получить от меня какой-то ответ?

— Именно. Они обратились бы к тебе с надеждой на взаимность, желая, чтобы ты обратил на них внимание.

— Значит, если говорить прямо... они пытаются увести меня у тебя, Махиру?

— В конечном счёте – да.

— Честно говоря, для меня немного оскорбительно, если кто-то подумает, что способен как-то между нами втиснуться, когда я так сильно тебя люблю. Не понимаю. Как можно посмотреть на меня и подумать, будто есть хоть малейший шанс, что я тебя оставлю?

Их проявления нежности на людях могли вызывать некоторые вопросы, но одно было точно: Аманэ всегда дорожил Махиру и ценил её, где бы они ни находились. Они никогда не ссорились, и он никогда не обращался с ней холодно. Он гордился тем, что они уважают друг друга и живут в мире и согласии. Махиру также признавала это, и даже окружающие считали, что кто-кто, а эта парочка точно никогда не расстанется.

Аманэ не обращал внимания на других девушек. Вообще. Он был настолько не заинтересован в ком-либо другом, что это удивляло даже Ицуки. Любой, кто знал Аманэ, громко рассмеялся бы, услышав нелепое предположение, будто он может сблизиться с какой-то другой девушкой.

Если бы, гипотетически, какая-то девушка попыталась увести Аманэ, он был бы глубоко оскорблён, что его считают человеком, способным сменить партнёршу после небольшого флирта. Если бы кто-то неправильно оценил его чувства к Махиру, сочтя их чем-то поверхностным, он почувствовал бы лишь отвращение и немедленно пресёк бы любой контакт с этим человеком.

— Если бы кто-то стал ко мне подкатывать, зная о тебе, Махиру, я бы уже насторожился. Интересно, неужели по моему поведению непонятно, что меня не интересуют другие девушки? Я бы сразу же отверг любую.

Все знали, что у Аманэ ограниченный круг друзей и особое отношение к личному пространству. Любой, кто переступил бы проведённую им черту, немедленно вызвал бы у Аманэ настороженность, особенно если поступки того человека могли причинить боль Махиру. Он не мог понять мышление человека, готового разрушить чьи-то гармоничные отношения. Да и не хотел понимать. Для Аманэ такие люди не стоили его внимания.

— В этом плане ты строже меня, Аманэ.

— Дело не в строгости... Разве это не нормально? Любой бы почувствовал дискомфорт в такой ситуации.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Мысленно я бы отметила их как неискренних людей и держала бы на расстоянии.

— ...В таком случае, разве ты не такая же «строгая», как я, Махиру?

— Можно сказать и так. Но думаю, ты провёл бы более чёткую границу, чем я, Аманэ. Я обычно строю стены между собой и другими людьми, а ты бы отверг их напрямую.

Услышав это, Аманэ понял, в случае признания его реакция действительно будет строже, чем у Махиру.

— Ну, ничего не поделаешь. Главное, чего я хочу – это чтобы ты поняла меня правильно, Махиру. Мне не по душе состоять в отношениях с тем, кто настолько нерешителен и безответственен, что поддаётся таким переменчивым увлечениям. Поэтому я стараюсь быть осторожным. Лучше предотвратить странные недоразумения «заранее», чем разбираться потом.

Философия Аманэ заключалась в том, что лучше всего пресекать любые потенциальные причины недоразумений или споров в зародыше. Он и Махиру от природы были спокойными и готовыми выслушать друг друга. Они всегда искали общий язык, поэтому никогда не ссорились; единственное, что могло вбить клин между ними – если один из них поступил бы неправильно или нарушил обещание.

Правда это или недоразумение, но в момент, когда появляются сомнения, выстроенное доверие начинает естественным образом разрушаться. Поэтому крайне важно не давать другому человеку даже малейшего повода для сомнений: избегать подозрительного поведения, общаться открыто и ясно, а иногда даже просить нейтральную третью сторону поручиться за вас. Всё это были меры предосторожности, которые, по мнению Аманэ, следовало держать в уме постоянно.

— Возвращаясь к теме – если какая-то девушка проявит ко мне интерес, мне будет неприятно, и я откажу ей. Хотя, честно говоря, я очень сомневаюсь, что кто-то решится.

— Если начнёшь в этом сомневаться, мы будем ходить по кругу, — ответила Махиру.

— Да, но... по большому счёту, никто никогда не проявлял ко мне интерес.

— Конечно. В конце концов, люди обычно легко улавливают недоброжелательность, но когда дело касается проявления симпатии, ты слеп.

— Уважаемая Махиру, вы что, расстроены?

— Не расстроена, просто... вспоминая, как тяжело мне было заставить тебя заметить мои чувства, я немного...

Махиру приложила руку ко лбу и тихо вздохнула, как от усталости. Аманэ, который причинил ей эти страдания, остался безмолвен. Его лицо застыло в выражении между улыбкой и чувством вины.

Прошло около полугода с тех пор, как Аманэ и Махиру начали встречаться, но путь к этому моменту заслужил раздражённое осуждение со стороны Ицуки и Читосэ. Они говорили: «Это заняло так много времени из-за твоей феноменальной непрошибаемости. Ты постоянно сомневался из-за неуверенности в себе».

Аманэ прекрасно понимал, что сомнения в себе заставляли сомневаться в чувствах Махиру, вынуждая думать, что она никак не могла им заинтересоваться. Он отлично понимал, отчего Махиру так мучилась в то время, и искренне сожалел об этом.

— Конечно, теперь я знаю, что ты изо всех сил пыталась донести до меня свои чувства, Махиру! Просто, тогда я не был достаточно уверен, чтобы поверить в это!

— Если бы ты тогда сказал, что ничего не заметил, я бы схватилась за голову... Ты был таким непробиваемым, даже когда я говорила тебе прямо.

— Прости.

— Н-но теперь я знаю, что ты замечаешь мои чувства и очень ясно выражаешь свои! В-в общем, вернёмся к теме. В последнее время ты очень чутко реагируешь на мою нежность и прекрасно на неё отвечаешь. Однако ты можешь по-прежнему не замечать чего-то, когда дело касается других людей – особенно романтического интереса со стороны других девушек. На самом деле, ты не «можешь не замечать», а «вообще не замечаешь».

— Всё настолько плохо?..

— Именно. До такой степени, что я полностью в этом уверена. Но... поскольку это доказательство того, что я единственная, на кого ты смотришь, то мне грех жаловаться.

— Разве это не естественно, что ты для меня единственная?

— ...Тебе слишком легко даётся говорить такие вещи... Знаешь, это нечестно.

— А?

— Я-я знаю, что я единственная... Потому что... ты так сильно меня любишь.

— Именно. Рад, что ты настолько хорошо это понимаешь, — ответил Аманэ с мягкой улыбкой.

Голос Махиру застенчиво затих, пока она ёрзала, и её нерешительность добавляла ей ещё больше очарования. Она изящно прислонилась к нему, и он осторожно обнял её: мягко положив руку ей на спину, он заключил Махиру в тёплые объятия.

Теперь выражение любви и взаимная нежность стали для них естественными. Обнимая её, Аманэ впитывал все эмоции, которые Махиру ему дарила, осторожно, чтобы не причинить боль её хрупкому телу. Он держал её бережно, поглощая и растворяя маленькие тревоги и страхи, которые она носила в своём миниатюрном теле.

По мере того, как Аманэ нежно гладил её ладонью, едва заметное напряжение в теле Махиру полностью растаяло, и она прижалась ещё сильнее, проявляя полное доверие к Аманэ. Желая ещё больше чувствовать её, Аманэ медленно изменил их положение, устроившись на диване так, чтобы Махиру оказалась сверху. Не она сама на него забралась – это он осторожно её туда направил. Удивлённая и смущённая, Махиру начала часто моргать и попыталась подняться, но Аманэ, не говоря ни слова, обнял её руками. Он прижал её к себе и не дал отстраниться.

— ...Мне кажется, я слишком тяжёлая.

— Ты совсем не тяжёлая. Нисколько... К тому же, я хочу, чтобы ты сильнее на меня полагалась.

Её волосы колыхались, а сама она выглядела слегка растерянной тихим шёпотом Аманэ, который словно искал её нежности и приглашал Махиру расслабиться, предоставляя Аманэ побаловать её. В ответ бледные щёки Махиру медленно окрасились нежным розовым румянцем.

— Если ты так поступаешь, то я тоже хочу, чтобы ты больше на меня полагался, Аманэ, — сладко пробормотала Махиру.

— Значит, тебе больше нравится, когда наоборот?

— Дурак! — выпалила Махиру, лицо её покраснело ещё сильнее.

Растерявшись, Махиру провела прямую атаку на Аманэ, уткнувшись лицом прямо ему в грудь. Аманэ не смог сдержать смех. Почувствовав, как его грудь дрожит от хохота, Махиру приподняла лицо, обнажив румяные щёки, и уставилась на него очаровательным острым взглядом.

Хотя Аманэ внешне старался сохранять спокойствие, его слова и поступки были довольно смелыми. Чтобы это скрыть, он нежно положил руку на её приподнятую голову, мягко поглаживая волосы, чтобы тонкие пряди не спутались. Одного этого хватило, чтобы голова Махиру снова опустилась ему на грудь.

* Тык, тык

Даже её маленькие тычки, словно шутливый упрёк, были очаровательными. Аманэ принимал их с улыбкой, наслаждаясь теплом, мягкостью и тем, как она нежно к нему прижималась. Его пальцы медленно скользили по её шелковистым, ухоженным льняным волосам.

— Аманэ.

— Да?

Какое-то время они тихо лежали, прижавшись друг к другу, как вдруг спокойный голос Махиру снова обратился к Аманэ, заставив его слегка наклонить голову. Глаза девушки, полные чистой искренности, встретились с его – в них уже не было прежнего смущения или стеснения.

— Я... не думаю, что каждая девушка, которая хочет выразить свои чувства, такая... Возможно, есть девушки, которые не могут сдержать свои чувства, и просто должны выразить их тем или иным способом. Однажды может появиться девушка, которая искренне скажет тебе, что любит. Когда это случится, Аманэ…

— Я ей откажу. Мягко... Выслушаю её, но не приму её чувства.

Аманэ понял, что пыталась сказать Махиру, даже не дослушав до конца. Он знал, что не все, кто признаётся человеку, уже состоящему в отношениях, имеют плохие намерения. Даже такой, как он, будучи полностью предан Махиру, мог это понять. Иногда людям просто нужно выразить свои чувства, прежде чем они станут слишком тяжёлой ношей – это естественно.

Аманэ не хотел осуждать такие чувства как изначально неправильные, и не считал, что кто-то имеет право отрицать эмоции другого человека. В конце концов, никто не может полностью контролировать, когда и как проявляются чувства. Иногда эти эмоции становятся слишком сильными, чтобы их можно было вытерпеть, и в итоге они адресуются человеку, о котором не получается перестать думать. Однако простая истина оставалась неизменной – Аманэ не собирался принимать эти чувства.

— Я люблю только тебя, Махиру. Ты – единственный человек, с которым я вижу своё будущее. Поэтому я никогда не позволю кому-то ещё занять место рядом со мной. Оно предназначено только для тебя.

Даже если отказ причинит боль, Аманэ не мог колебаться.

Махиру была единственным человеком, которого он любил, и он никогда не выберет кого-то другого. Так же и Махиру не могла представить, что когда-нибудь отпустит Аманэ. Они оба глубоко это понимали, и чтобы развеять любые остающиеся сомнения, продолжали делиться словами, чувствами и теплом, нежно обволакивая друг друга.

— Поэтому тебе не нужно волноваться. Если у меня есть ты, Махиру, мне больше никто не нужен.

— ...Хорошо.

Почувствовав, как её тело ещё сильнее расслабилось в его объятиях, Аманэ с довольным лицом прищурился и ещё крепче сжал в объятиях тепло, которое держал в руках.

 ___________________________________

Перевод: RedBay

Бета: Keuk

Спасибо, что читаете!

 ___________________________________

Ну вот и пришла наша очередь нагонять вебку. Главы будут не каждый день, потому что сейчас не хватает времени даже на редакт, но в течение месяца мб выпустим томик, а там и 11 подтянется...

P.S. Аниме в апреле 2026, ура-ура-ура!