— Какой шоколад ты хочешь получить на День святого Валентина в этом году?

Было начало февраля, и у Аманэ выдался выходной, который он расслабленно проводил в компании Махиру, взяв на себя инициативу в приготовлении ужина, чтобы она могла отдохнуть. Всё было готово – оставалось только дождаться, пока сварится рис, как она вдруг задала ему этот вопрос. Аманэ удивлённо моргнул.

Конечно, он понимал, что с февралём приходит День святого Валентина, но не ожидал, что Махиру спросит об этом прямо в лоб.

— В этот раз спрашиваешь напрямую?

В прошлом году, ещё до того, как они начали встречаться, Махиру попросила Читосэ помочь ей незаметно выяснить, какой шоколад нравится Аманэ, но теперь, когда они были парой, она спросила его прямо, не колеблясь.

Поскольку Аманэ ожидал от неё большей осторожности, такая прямота застала его врасплох. Он почувствовал неожиданное волнение, несмотря на то, что именно ему дарили шоколад.

Увидев странную реакцию Аманэ, Махиру тихонько хихикнула, проверяя, сколько времени осталось вариться рису.

— Мы теперь встречаемся, так что нет смысла скрытничать. Учитывая, какой сейчас месяц, ты наверняка быстро поймёшь, что я готовлюсь ко Дню святого Валентина. Было бы нечестно заставлять тебя делать вид, что ты ничего не замечаешь.

— Думаю, да. В это время года обычно большой ажиотаж. Ты как всегда внимательна к подобным вещам, Махиру.

Нетрудно было представить, сколько труда он вложит в подготовку ко Дню святого Валентина, особенно учитывая, какие усилия Махиру приложила для его дня рождения. Начни она скрытничать, даже такой тугодум, как Аманэ, сразу бы догадался, что она готовится ко Дню святого Валентина. Он не слишком удивился, когда Махиру решила отказаться от сюрприза и сразу ему во всём призналась, хотя Аманэ всё равно считал это смелым шагом.

— Даже если бы я попыталась скрыть, ты быстро сложил бы два и два. Поэтому, учитывая особый повод, я подумала, что стоит приготовить шоколад, который ты на самом деле хочешь, — объяснила Махиру.

— Я понимаю, о чём ты, но... Ты ведь и так знаешь, что мне нравится, нет?

В прошлом году через Читосэ Махиру узнала, что Аманэ предпочитает умеренно сладкие сладости, а к настоящему моменту, после всего времени, проведённого вместе, она успела хорошо изучить его вкусы и предпочтения.

«Приготовить что-то на мой вкус для неё должно быть проще простого...» — подумал Аманэ, но почему-то Махиру выглядела слегка расстроенной.

— Я знаю, что ты не любишь слишком приторные сладости, но будет не очень креативно делать те же оранжетты или шоколадный торт, как раньше. Кроме того, возможно, тебе хочется чего-то, что ты обычно не ешь, поэтому я и спрашиваю о твоих пожеланиях.

— Честно говоря, я буду рад всему, что ты приготовишь.

Возможно, это был ленивый ответ, но зато правдивый. У Аманэ не было никаких особых пожеланий. За более чем год с Махиру он понял, что каждое приготовленное ею блюдо приносит ему истинное наслаждение. У неё был удивительный талант безупречно справляться с любым рецептом и без особых усилий создавать блюдо за блюдом, которые поражали вкусовые рецепторы Аманэ. На данный момент казалось, что в готовке для неё нет ничего невозможного. Часть волнения заключалась в предвкушении того, что он не знал наперёд, какое блюдо она выберет.

Поэтому Аманэ был бы рад чему угодно. Однако он также знал, что в зависимости от ситуации такой расплывчатый ответ может расстроить кулинара, так что Аманэ был не особенно в нём уверен.

Что касается Махиру, то она не столько злилась, сколько была в недоумении.

— ...Я знаю, что когда ты говоришь «буду рад всему», ты именно это и имеешь в виду и будешь счастлив, что бы я ни приготовила, но такой ответ усложняет мне задачу. Пожалуйста, учитывай это, — сказала Махиру мягким, но раздражённым тоном.

— Извини. Я просто хотел сказать, чтобы ты приготовила то, что сама хочешь. Мне нравится всё, что ты готовишь, поэтому я всегда с нетерпением жду, что ты придумаешь в следующий раз... Если есть нечто такое, что ты давно хотела попробовать, я предпочту, чтобы ты сделала именно это.

Больше чем что-либо, Аманэ рассматривал День святого Валентина как возможность для Махиру насладиться процессом кулинарии. Он рассматривал это как шанс с благодарностью принять чувства, которые она вкладывала во всё, что готовила, и не слишком задумывался о конкретном виде угощения. Поскольку он уже знал, что её готовка в любом случае будет вкусной, наслаждение ждало его, независимо от того, какое блюдо она выберет. Поэтому Аманэ хотел, чтобы она больше ориентировалась на то, что хочет попробовать приготовить сама, а не переживала о его предпочтениях.

Он ответил осторожно, не желая напороться на ещё один упрёк. Тем не менее Махиру вздохнула, словно ожидала подобной попытки смягчить удар.

— Знаешь, Аманэ, ты проявляешь странную самоотверженность в таких вещах, и это иногда становится проблемой... боже. Не надо вот так просто заявлять «меня устроит что угодно» и перекладывать решение на девушку, хорошо?

— Ну, с другими я так себя не веду... Да и не было у меня возможности просить других девушек принимать за меня решения.

— Знаю, — уверенно ответила Махиру. — Я так и думала.

Это было очевидно для них обоих. С тёплыми улыбками, их разговор плавно перетекал туда-сюда, как беззаботная игра в мяч.

— ...Ты точно уверен, что у тебя нет никаких особых пожеланий? — настаивала Махиру.

— Разве похоже, что я разбираюсь в сладостях?

— Ты знаешь больше, чем показываешь, разве нет? Ты всегда внимательно рассматриваешь торты и выпечку, когда мы заходим в кондитерскую.

— Я просто смотрю.

Благодаря родителям Аманэ с детства пробовал самую разную еду, и они многому его научили. Он мог в той или иной степени понять, как приготовлено блюдо, просто взглянув на него.

Но когда дело касалось сладостей, всё было иначе. Во время их свиданий в кафе или походов за тортами Аманэ часто ловил себя на том, что разглядывает выставленные лакомства. Он знал их названия и запоминал, но это совсем не означало, что ему особенно хотелось чего-то конкретного.

— И я в любом случае предпочту то, что ты хочешь приготовить, а не то, что я хочу съесть, — признался Аманэ.

— Пожалуйста, думай о своих предпочтениях чуть больше, Аманэ. В данном случае мои пожелания вообще не должны иметь значения.

— Они имеют значение. Когда я покупаю нам торт, я хочу выбрать что-то, наиболее подходящее для тебя.

— Боже...

Махиру поджала губы в лёгком раздражении, словно говоря: «Почему ты всегда на этом зацикливаешься?», на что Аманэ небрежно ответил:

— Наверное, дело в том, что ты мне нравишься.

В ответ Махиру выдала «Ну-у!» особенно громким голосом. Тон у неё был резкий, но Аманэ знал, что это не от злости – она просто пыталась скрыть свою застенчивость. Он слегка рассмеялся, как бы отмахиваясь, и услышал очередной вздох Махиру.

— ...Так у тебя действительно нет никаких пожеланий? Если нет, я всегда могу попросить у Читосэ её секретный рецепт.

— Только не это... — быстро ответил Аманэ почти умоляющим тоном. Он не мог скрыть шок от того, что Махиру так легко задействовала своё абсолютное оружие.

Не в силах подавить инстинктивную реакцию, он отверг эту идею тоном, который практически звучал как: «Кто ты вообще такая?» Но, несмотря на его протест, яркая улыбка Махиру не дрогнула ни на секунду.

Хотя Аманэ знал, что Махиру отомстит ему, если он будет слишком её дразнить, он не смог удержаться от этих слов. Несмотря на все её реакции, Махиру всегда выглядела счастливой, когда он проявлял к ней нежность. Правда, на этот раз он слишком перешёл границу, и теперь пожинал плоды.

Аманэ содрогнулся, вспомнив ужасающую силу шоколадной русской рулетки, которую Читосэ приготовила в прошлом году. Когда его беспокойство начало выходить из берегов, Махиру глубоко вздохнула и расплылась в весёлой, довольной улыбке.

— Хе-хе, просто шучу. Я ведь знаю, что ты не любишь слишком острую еду, — поддразнила она.

— Да, ты в курсе, что острое я переношу гораздо хуже тебя.

— Поэтому я всегда снижаю остроту, когда готовлю для тебя. Но, видишь ли, если я одолжу рецепт у Читосэ, то должна буду следовать каждому шагу в точности.

— Прости, — быстро извинился Аманэ.

— Пойми, я не собиралась делать этого на самом деле… Но если ты продолжишь говорить, что будешь «рад чему угодно», то я не буду знать, что готовить... Мне бы хотелось получить хотя бы примерное представление – тему или набор ингредиентов.

— ...Тогда как насчёт чего-то умеренно сладкого, что хранится несколько дней? Будет грустно, если я съем всё за раз. Хотя, признаю, просить что-то долго хранящееся с небольшим количеством сахара – довольно странная просьба.

Общеизвестно, что длительность хранения сладостей без консервантов во многом зависит от удержания влаги сахаром, из которого они сделаны. Уменьшение количества сахара приведёт к сокращению срока годности.

Так, если попытаться приготовить не слишком сладкое, но долгохранящееся блюдо – консерванты были бы самым простым решением. Однако использовать их в подарке на День святого Валентина было бы… неординарным решением, и Махиру определённо не стала бы этого делать. Аманэ даже не был уверен, можно ли просто пойти и купить их для личного использования.

Осознав, насколько хлопотной была его просьба, Аманэ был готов отказаться от неё. Но прежде чем он успел это сделать, Махиру кивнула и без колебаний сказала:

— Хорошо.

— В таком случае лучше сделать обычные конфеты, а не торт. Если максимально уменьшить содержание влаги, они должны продержаться чуть дольше, и так ты сможешь насладиться разнообразием вкусов.

— Детали оставляю на твоё усмотрение. Как я уже говорил, буду с нетерпением ждать чего угодно, что ты мне приготовишь, и буду счастлив насладиться любыми сладостями, которые ты захочешь приготовить.

Аманэ не знал, стоит ли ему испытывать облегчение от того, что у Махиру есть чёткое представление о будущем блюде, или вину за то, что так её воодушевил.

Казалось, она уже решила, что будет готовить, поэтому он мягко напомнил:

— Только не перетруждайся, хорошо?

В ответ Махиру лишь моргнула на него, слегка озадаченная.

— Я готова приготовить всё, что тебе понравится, Аманэ.

— Эта твоя готовность на «всё, что угодно» немного пугает, Махиру.

— Ну, я не шучу, когда дело касается таких вещей.

— Но ведь я всегда доволен твоей готовкой, нет? Просто к слову.

— Тогда я незаметно внедрю в наши обеды несколько новых рецептов, которые недавно выучила — когда представится случай.

— Амбиций тебе не занимать, да?..

Благодаря заботливому наставничеству Коюки у Махиру уже был впечатляющий арсенал блюд. И всё же, с её безграничной способностью к обучению и неустанным стремлением к совершенству, она продолжала находить и осваивать всё новые и новые рецепты. Как главный бенефициар её кулинарных навыков, Аманэ испытывал одновременно благодарность и лёгкое беспокойство.

Он уже был более чем доволен всем, что она готовила – чего же Махиру планирует добиться, если хочет ещё крепче взять его за желудок?

— Жди с нетерпением, — подбодрила Махиру. — И мой шоколад, и новые блюда.

— Определённо буду, но серьёзно, только не перетруждайся.

— Я хорошо знаю пределы своих возможностей, — спокойно заверила его Махиру.

— Хотел бы я обладать такой уверенностью.

— Хе-хе, — Махиру тихонько хихикнула, её улыбка была одновременно гордой и игриво озорной.

«Мне никогда не победить её, да?» Взглянув на улыбку своей девушки, Аманэ достал лопатку для риса из ящика, чтобы подать свежесваренный рис.

***

Как только наступил февраль, все вокруг были взбудоражены приближающимся Днём святого Валентина. Вскоре это безумие распространилось повсюду.

Аманэ заметил, что девушки в его школе возбуждённо болтают между собой, в то время как парни, по видимости, в предвкушении, становились заметно беспокойнее по мере приближения судьбоносного дня.

Аманэ никогда особо не интересовался Днём святого Валентина, но в этом году он был уверен, что Махиру точно ему что-то подарит. Он бы солгал, если бы сказал, что ничего не чувствует. Тем не менее Аманэ не ожидал ничего сверх этого, поэтому просто наблюдал за всеобщим волнением со стороны, словно зритель.

— Кадоваки наверняка завалят подарками, — пробормотал себе под нос Аманэ, пока смотрел вокруг.

Закончив утреннюю тренировку, Юта сел за парту и принялся за учёбу, не теряя времени и просматривая учебник перед началом первого урока. Даже издалека девушки из других классов бросали на него восхищённые взгляды. Аманэ был впечатлён самоотверженностью этих девушек, которые специально крутились рядом, чтобы мельком взглянуть на объект своего обожания. Однако по-настоящему удивительным было то, что их было не одна и не две; каждый раз, когда Аманэ смотрел в ту сторону, девушек становилось больше.

Ицуки, который тихо листал карточки рядом с другом, поднял голову, услышав его комментарий. Выражение его лица сменилось на сочувственное, поскольку он, вероятно, вспомнил, что случилось в прошлом году.

— Да, тяжко ему будет. Он и капитан, и звезда команды по лёгкой атлетике, а ещё красивый, умный и с прекрасным характером. Неудивительно, что девушки выстраиваются к нему в очередь.

— Эй, не говори так, будто он их всех собирает, как трофеи.

— Это просто фигура речи. Доволен Юта происходящим или нет – это уже совсем другой вопрос.

— Думаю, он скорее в растерянности.

Не сказать, что Юте не нравилось всеобщее восхищение, но у него были смешанные чувства по поводу того, что постоянный поток пронзительных визгов стал для него ежедневной реальностью. В такие моменты его лицо обычно было напряжено в беспокойном, почти отчаянном выражении.

Как его друг, Аманэ иногда переживал, что феноменальная популярность Юты может вызвать негодование у других парней, но, к счастью, большинство из них не могли заставить себя по-настоящему ему завидовать. Искренний характер Юты и очевидное бремя, которое он нёс из-за своей популярности, вызывали скорее сочувствие, чем ревность.

— Надеюсь, он не просчитается с количеством подарков в этом году.

— Уже то, что ему приходится оценивать их количество, звучит достаточно плохо, а привыкать к этому – и подавно.

— Правда... Немного притупляется восприятие, глядя, насколько он популярен в течение всего года.

— Ага. Для обычного парня даже одно признание в любви – огромное событие.

Когда кто-то признаётся тебе в чувствах – это не что иное, как поворотный момент, по крайней мере с точки зрения Аманэ. Это требует огромной решимости и смелости, которую можно отыскать в себе считанные разы за всю жизнь. И видя, что Юта получает столько внимания от множества девушек, Аманэ скорее не восхищался, а испытывал тревогу.

— Юта не очень хорошо справляется с напористыми девушками. Он всегда отказывает им, говоря, что просто хочет сосредоточиться на лёгкой атлетике. Он также говорит, что считает грубым встречаться с человеком, не узнав его по-настоящему. Это так на него похоже – а ведь мог бы и выбрать кого-то из всего цветника.

— Да, Кадоваки – воплощение искренности, рассудительный и настоящий.

Аманэ очень нравились серьёзность и искренность Юты, которую тот проявлял по отношению к остальным. Он не понимал, зачем встречаться «просто чтобы попробовать», или заводить отношения с несколькими людьми сразу, поэтому не мог не восхищаться Ютой. Несмотря на множество вариантов, он всё равно относился к каждой девушке искренне и отказывал с должным уважением.

Кто-то бы мог сказать, что так обычно и надо себя вести, но Юта без усилий придерживался этих ценностей и действовал исходя из своих убеждений, что Аманэ считал впечатляющим. Для него это качество друга было фундаментальным.

— Ты действительно высокого мнения о Юте, — заметил Ицуки.

— Ну да. Он хороший парень. Любой, кто хоть немного за ним понаблюдает, сразу это поймёт.

— А вот меня ты никогда не хвалишь!

— Может, и начну, если перестанешь меня так дразнить.

— Ладно, тогда обойдусь без похвалы.

— Эй.

— Ладно, неважно. Можешь не говорить этого вслух, но я знаю, что ты меня очень ценишь.

— Ой, заткнись. Бесишь!

— Ха-ха-ха!

Аманэ бросил на Ицуки взгляд, который говорил: «Что с тобой не так?» — но это нисколько не смутило последнего. Ицуки ухмыльнулся ещё шире, а реакция Аманэ его позабавила. Через мгновение Аманэ раздражённо вздохнул.

Он проиграл уже в тот момент, как Ицуки его раскусил. Тем не менее, настолько прямое заявление Ицуки одновременно раздражало и немного смущало Аманэ. Не желая давать Ицуки больше поводов для подшучивания, Аманэ замолчал, отвернувшись, чтобы убрать друга из поля зрения. Естественно, Ицуки снова рассмеялся с очень довольным выражением лица.

— По крайней мере у нас День святого Валентина пройдёт как по маслу.

По сравнению с Ютой у Аманэ и Ицуки всё было легко и понятно – никаких нервов, никакого стресса. Оба они были не слишком популярными, а самое главное, у Аманэ уже была Махиру. Что бы он от неё не получил, этого будет достаточно. А у Ицуки, само собой, была его Читосэ.

Если всё пройдёт, как в прошлом году, Аманэ, вероятно, получит дружеский шоколад от Читосэ, приготовленный из вежливости, но не более того. Ему не нужно было переживать об ответном подарке, да и желание получить что-то ещё у него отсутствовало. Казалось, он сможет провести День святого Валентина спокойно, без эксцессов.

— Ага, готовься к новому раунду чудо-готовки Чи в этом году.

— Ты её парень – останови это безумие.

— Ты правда думаешь, что мне это по силам?

— ...И правда, вряд ли она станет слушать.

В последнее время Читосэ немного подостыла и даже стала серьёзнее в некоторых вопросах, но когда дело касалось таких событий, как День святого Валентина, она всё равно позволяла своей взбалмошной натуре взять верх. Шоколад, который она подарила в прошлом году, был довольно вкусным – ну, если говорить об обычном шоколаде – поэтому Аманэ надеялся, что в этом году она будет следовать тому же подходу. Однако у Аманэ появилось неприятное подозрение, что «обычно» – это не про Читосэ.

«Интересно, что она придумает на этот раз...»

Когда эта мысль промелькнула в голове Аманэ, Ицуки вдруг поднял палец с самодовольной, горделивой ухмылкой.

— С её слов, в этом году они будут другого вкуса, — начал Ицуки.

— Пока не вижу в этом подвоха, — обеспокоенно сказал Аманэ.

— Это будет её шедевр, созданный с таким творчеством и шиком, что ты будешь плакать от радости – так она сказала.

— О, думаю, это заявление следует воспринимать буквально.

— Повезло тебе, а? Похоже, в этом году тебя ждёт ещё один острый сюрприз.

— Я могу заплакать и просто так.

Благодаря собственным убеждениям и гордости, а также чутким предупреждениям Махиру, Читосэ никогда не готовила ничего совершенно несъедобного. Однако в рамках того, что всё же является таковым, у неё был талант создавать блюда, способные поразить любого до глубины души.

Любовь Читосэ к острой пище была главной причиной, по которой никто не мог её остановить. Когда она готовила, ориентируясь на собственный, закалённый язык, результат всегда получался опасным для такого человека, как Аманэ, чья переносимость была значительно ниже среднего. Он мог только надеяться, что к настоящему моменту она уже поняла это.

Наслаждаясь реакцией Аманэ, Ицуки согнулся пополам от смеха, как будто это была совсем не его проблема. Аманэ всерьёз подумывал, что будет неплохо заставить Ицуки вместе с ним схватиться за живот после дегустации праздничных сладостей а-ля Читосэ.

— Разве ты не счастлив? Может, если начнёшь плакать сейчас, то выработаешь какую-то устойчивость!

— Да, хорошая идея – и тебе бы тоже не помешало заняться её выработкой. Я позабочусь, чтобы Читосэ дала тебе попробовать побольше в качестве дегустатора.

— Ты предашь лучшего друга?!

— Ну-ну, не надо так волноваться. Если это готовит твоя обожаемая девушка, уверен, ты справишься со всем, что она тебе подаст.

— Я ведь не выживу!

— А напомни, кто в прошлый раз подбивал меня есть это!

— Эй! Давай ты не будешь относиться к моей еде, как к какому-то смертельному яду?!

Пока Аманэ и Ицуки продолжали препираться перед началом урока, объект их разговора – не кто иная, как сама любительница острого и кулинарный мастер Читосэ – вмешалась в беседу с несколько обиженным видом. Хотя она не сердилась, довольной её тоже было не назвать. Она легонько хлопнула Ицуки по плечу в знак протеста.

— Читосэ, можно ты не будешь кормить меня едой, начинённой острыми специями? — взмолился Аманэ.

— Отказано-о-о!

— Тогда хотя бы проведи опыты на Ицуки, чтобы убедиться в её съедобности. Не жалей для него пробников.

— Ох, хорошо-о-о. Если ты так настаиваешь.

— Ты только что продал меня прямо в моём присутствии! Чи?!

— Не волнуйся, всё будет хорошо!

«Что именно будет хорошо?»

Аманэ хотел было влезть, но поскольку ему удалось успешно подставить Ицуки в качестве первой жертвы, он проигнорировал отчаянную попытку вызвать сочувствие и отвернулся.

— Не парься, это точно будет съедобным. Нехорошо выбрасывать еду.

— Ты не думаешь, что засыпать туда все свои специи – это само по себе расточительство?

— Я просто исследую бездну неизвестных вкусов, чтобы достичь невиданных прежде высот. И я слежу за тем, чтобы всё было съедобным, и не остановлюсь, пока Махирун меня не одобрит.

— ...Только не испорти вкусовые рецепторы Махиру, умоляю.

Поскольку Читосэ упомянула «одобрение Махиру», это означало, что она хотела угостить подругу своими творениями. Как её парень, Аманэ был категорически против, чтобы её насильно кормили чем-то, обладающим экстремальным вкусом. Ему было всё равно, если подобные ужасы придётся терпеть ему или Ицуки, но чтобы через это проходила Махиру – этого он совершенно точно не хотел допускать.

— Да ладно тебе! Я не буду готовить ничего такого, что будет трудно вынести её желудку или языку. К тому же Махирун переносит острое намного лучше тебя, Аманэ. Проглотит и не заметит. Я всегда слежу, чтобы моя еда как минимум была вкусной.

— И всё же Ицуки кричал от боли в прошлом году...

— Ну, Иккун никогда не отличался переносимостью острого. Не волнуйся, я состряпаю для него что-нибудь особенное! Отдельно от дегустаций!

— Вау, как мило. Я так счастлив это слышать… — пробормотал Ицуки.

— Ну же, хотя бы на секундочку притворись, что рад! — Читосэ подняла брови на своего парня. Его доверие к ней истощилось почти до нуля. По причине прошлых прегрешений.

«Если так пойдёт и дальше, она, наверное, сделает шоколад Ицуки ещё острее моего». Аманэ молча сложил руки в сочувственном жесте.

— В общем, жди шоколад от Махирун и от меня. Секретный подарок!

— Ладно, хорошо... На самом деле, я буду благодарен за любой подарок.

— Хе-хе-хе, обязан быть благодарен! — Читосэ приняла самодовольную позу, упёршись руками в бока с наглой ухмылкой на лице. Но когда Аманэ, который был искренне рад любому подарку, просто сказал: «Как обычно, спасибо», её энтузиазм сразу сдулся. Он услышал, как она пробормотала себе под нос: «Опять ты за своё...»

— Кстати, Аманэ, — добавила она затем.

— Да?

— Что ты будешь делать, если получишь шоколад от другой девушки? — На этот раз Читосэ говорила тихо, не желая, чтобы кто-то ещё услышал.

Аманэ наклонил голову.

— Ты имеешь в виду обязательный шоколад? Ну, если кто-то мне что и подарит, я просто приму и отвечу взаимностью. Хотя я ничего не ожидаю.

— Почему ты решил, что я имею в виду обязательный шоколад?

— Ну, я встречаюсь с Махиру, поэтому никто не станет дарить что-то сверх этого. Невозможно.

Большинство учеников в школе, хотя и не все, знали, что Аманэ и Махиру встречаются. Он не ожидал получить шоколад с романтическим подтекстом, и был совершенно в нём не заинтересован.

— Ой-ой, где же твоя уверенность?

— Дело не в уверенности. Было бы странно, скажи я: «О да, в этом году я обязательно получу романтический шоколад на День святого Валентина!», разве нет? Я не настолько самонадеянный или поверхностный.

— Да, я знаю, что не такой, но...

Выражение лица и тон Читосэ были мрачнее обычного, словно что-то её тяготило.

— Но, знаешь, мир не всегда настолько простой. Люди могут влюбиться в человека, у которого уже есть вторая половинка. Ни у кого нет власти над своим сердцем.

— Мы уже говорили об этом, но... я решил, что не смогу ответить на эти чувства взаимностью. Кроме того, с чего мы вообще предполагаем, что такая девушка существует?

— Разве так плохо обсуждать гипотетическую ситуацию?

— Ладно...

— Аманэ, я знаю, что для тебя это звучит, как полный бред. Но я не думаю, что это невозможно. Влюбиться в кого-то не всегда означает, что ты ожидаешь от этого человека взаимности. Разве у тебя было не так же?

— ...Да.

Аманэ любил Махиру и хотел её оберегать, но это не всегда исходило из собственничества или желания во что бы то ни стало держать её рядом. Бывали моменты, когда он чувствовал, что пока Махиру счастлива, этого ему достаточно.

— Я просто думаю, что тебе стоит уделять больше внимания таким вещам, — продолжила Читосэ. — Махирун очень переживает из-за этого.

— Ну, да... Я понимаю это и не хочу её расстраивать, поэтому стараюсь быть осторожным. Но... разве мысли вроде «Стоп, а девушки правда мной интересуются?» не будут звучать, как высшая степень самоуверенности?

— Да, было бы довольно забавно, скажи ты так, Аманэ.

— Эй.

«Ты же сама подняла эту тему», — Аманэ бросил на неё взгляд, но Читосэ просто беззаботно ухмыльнулась в ответ. Её расслабленное выражение лица быстро остудило раздражение Аманэ.

— Что бы ни случилось, я скажу только одно – если заставишь Махирун плакать, я буду в ярости.

При упоминании о слезах Махиру Аманэ инстинктивно напрягся, вспомнив, что случилось в прошлом году. Глаза Читосэ расширились от недоверия, когда она уставилась на него, её выражение лица ясно говорило: «Ты же притворяешься, правда?» Ицуки бросил на него такой же взгляд, заставив Аманэ чувствовать себя невероятно неловко.

— ...Она плакала из-за тебя?

— Нет! Ну, в последнее время – нет!

— А не в последнее?..

— ...Я заставил её плакать в День Рождения.

Аманэ никогда не причинил бы Махиру боль намеренно, и постоянно старался дарить ей улыбку. Но её день рождения – это было совсем другое дело.

Он не расстроил её и ничем не обидел. Аманэ верил, что это были слёзы радости – даже сама Махиру это подтвердила. Но если сам факт того, что она плакала, был достаточным поводом для обвинений, то, пожалуй, его можно было судить за это. Правда, если такие случаи учитываются, то в будущем его ждут серьёзные проблемы. Ему оставалось лишь надеяться, что это сойдёт ему с рук.

— О-о... Ну, за это я тебя прощу!

— Откуда у тебя полномочия принимать подобные решения?

— По праву лучшей подруги Махирун!

— Да-да, конечно.

Читосэ гордо выпятила грудь и торжественно хмыкнула. Пока Аманэ устало тёр лоб, он заметил приближающуюся Махиру. Она болтала с Аякой, но теперь подошла с лёгким беспокойством на лице. Небрежно помахав рукой, Аманэ дал ей знак не волноваться, заверив, что всё в порядке.

***

Сегодня у Аманэ была смена, и он как обычно отправился на работу. Убирая освободившийся столик, Миямото вернулся к стойке и пробормотал:

— Знаешь, я каждый год с нетерпением жду Дня святого Валентина.

— Что, ожидаешь получить фуру с шоколадом или вроде того? — спросил Аманэ.

— Нет-нет, ничего такого. Ты же знаешь, что у нас в кафе меню изменяется в зависимости от сезона, да? Всё это можно и нужно пробовать, а еда здесь отличная, сам знаешь.

— Да, не то слово.

Не сказать, что сезонные меню были какой-то редкостью, но в их кафе все блюда подбирала лично Фумика и, несмотря на некоторую спонтанность, её выбор всегда был на высоте. Теперь, в разгар Валентиновского сезона, меню включало десерты на шоколадной основе и лёгкие закуски, которые быстро стали хитом среди клиентов.

Итомаки лично готовила десерты на кухне, и всё, к чему она прикладывала руку, получалось неизменно вкусным. Она была настоящей гурманкой, что всегда отражалось в её рецептах. Иногда после её готовки оставались излишки, но когда такое происходило, она тайно раздавала их сотрудникам. Аманэ нередко выпадала возможность насладиться этими сладкими угощениями.

Конечно, он старался не переедать, ведь Аманэ не хотел набрать вес, а Махиру всегда ждала его после смен с домашней едой. Тем не менее десерты Итомаки были настолько вкусными, что даже небольших порций было достаточно, чтобы его удовлетворить.

— Хозяйка действительно щедрая, поэтому я рад, что устроился на эту работу, — сказал Миямото с ухмылкой.

— Не знал, что ты так любишь сладкое, Миямото.

— Ну, да, я люблю сладости. К тому же приятно немного сэкономить на еде.

— Ты ведь живёшь один, верно?

— Да. Снимаю жильё рядом с университетом, хотя и не очень далеко от родителей.

— Местечко там что надо, — добавила Оохаси.

Ближе к закрытию кафе в зале осталось лишь несколько клиентов, и работы заметно поубавилось. Оохаси, которая была в той же смене, вернулась с только что вымытым сифоном. Хотя в последнее время она ничего не роняла и не разбивала, Миямото продолжал внимательно за ней присматривать: казалось, Оохаси ещё не полностью заслужила его доверие в обращении с утварью.

— Ну, у меня была рекомендация при поступлении, так что я получил первоочередное право на квартиру.

— Скромно хвастаешься своими мозгами, а?

— Сравнивая с тобой, нельзя отрицать, что у меня лучше оценки и поведение.

В последнее время Аманэ заметил, что их перепалки стали больше похожи на шутливые подколки, чем на ссоры. Ему больше не нужно было вмешиваться и выступать посредником, поэтому он просто оставлял их бодаться, сколько влезет.

Отношения Миямото и Оохаси не слишком изменились с того самого инцидента. Хотя они всё ещё препирались и сталкивались лбами, их противостояние стало куда умереннее: во взаимодействии появилось больше игривости, что по-своему можно считать прогрессом.

Насколько мог судить Аманэ, они не то чтобы сблизились, но стали гораздо комфортнее чувствовать себя в обществе друг друга. В их общении появилась какая-то особая энергетика, хотя Аманэ не мог точно понять, какого именно плана.

Так или иначе, Аманэ не хотел слишком в это влезать, чтобы ненароком не оказаться крайним, если дело вдруг примет неловкий оборот. Вот почему он пока держался на расстоянии, тихо наблюдая со стороны.

— А что насчёт тебя, Фудзимия? Есть планы на День святого Валентина? — непринуждённо спросил Миямото, отмахиваясь от поддразниваний Оохаси и возвращаясь к первоначальной теме.

Поскольку коллеги знали, что в этот день он просил выходной, Аманэ решил, что нет смысла скрывать, и ответил честно.

— Просто проведу день со своей девушкой. Ничего особенного, — сказал он.

— Будете целоваться-обниматься, да?

— Будет не очень хорошо не заниматься этим в День святого Валентина со своей девушкой, не думаете?

— Тут ты прав. Даже Каяно взял выходной.

Содзи, который сегодня не работал, на Рождество отпахал все свои смены. Но на День святого Валентина он всё же решил отдохнуть.

— ...А ты, Миямото?

— К сожалению, работаю. Хотя хозяйка часто подгоняет нам сладости, так что не всё так плохо.

— Выходить на смену ради вкусняшек... не знаю, что и думать об этом… — встряла Оохаси.

— Ты разве не работаешь в ту же смену?

— Разве можно меня винить? Мы пробуем штуки из сезонного меню. Бесплатно.

— Значит, ты буквально делаешь то же самое.

— Заткнись! Дурак, дурачина-а!

Оохаси отпустила несколько детских оскорблений, которые прозвучали довольно нелепо. Она казалась беспокойной, как будто что-то её тревожило.

«Похоже, у них ещё не всё потеряно».

Аманэ почувствовал облегчение от этого небольшого, но заметного прогресса.

Однако его мысли, должно быть, отразились на лице, потому что и Миямото, и Оохаси тут же набросились на него.

— Что смешного? — потребовали они.

Вздрогнув, Аманэ быстро стёр ухмылку с лица, заменив её улыбкой для клиентов. Не говоря ни слова, он поспешил к только что принесённой посуде, ловко сбежав от старших коллег.

 ___________________________________

Перевод: RedBay

Бета: Keuk

Спасибо, что читаете!