Проблеск света в тёмной бездне

Получив опросник по поводу родительской встречи, Махиру, вернувшись в свою комнату, небрежно положила распечатку на стол. Поскольку бланк нужно было отдать в школу, она не стала его выбрасывать, хотя в противном случае не задумываясь отправила бы бумагу в мусорное ведро.

Каждый год, когда приходило время для родительских встреч, у Махиру было тревожно на сердце. К настоящему времени это чувство поулеглось, и она в какой-то степени смирилась, пройдя через прошлые встречи в средней и старшей школе на чистой силе воли. Но к настоящему моменту она уже приняла сложившееся положение, и у неё лишь изредка покалывало сердце.

Да, именно так. Она давно привыкла к этому, и в её сердце не осталось даже сокровенного желания, чтобы у неё было как у всех. Она прекрасно понимала, что родители не приедут и не вспомнят о ней, поэтому Махиру даже не пыталась с ними связаться. Для неё это было пустой тратой времени.

В опроснике Махиру собиралась указать, что её родители не смогут приехать по личным причинам, поэтому для встречи подойдёт любое время.

Только для этого она достала бланк из сумки и положила его на стол. Если она не поспешит, то Аманэ, ждущий её в своей квартире, может начать волноваться.

И хотя ей нужно было написать всего одну строчку, Махиру не могла заставить себя взять ручку в руки. Она плотно сжала губы.

— …Почему, после стольких лет я…

Это было неизбежно.

Причин колебаться не было.

Ей просто нужно написать, что родители не приедут.

И всё же, по какой-то причине её сознание вдруг охватило чувство всепоглощающей пустоты и сопротивления.

В прошлом году это было лишь слабое, неприятное чувство, словно в её сердце въелись чернила. Почему же в этом году её сердце так неспокойно?

«Наверное, это потому, что я встретила Аманэ».

Его было впору и винить, и благодарить за эти перемены.

Благодаря Аманэ она узнала, каково это – быть ребёнком, которого любят больше всего на свете. Она увидела мирный, яркий, прекрасный свет человека, который прожил жизнь, наполненную счастьем. Этот ослепительно прекрасный свет так сильно опалил её, так сильно горел в глазах, что её охватило разочарование из-за глубокой пропасти между реальностью Аманэ и её собственной.

Хотя она и твердила себе, что давно сдалась и опустила руки, какая-то часть её всё ещё тосковала по той несбывшейся реальность, мечтала о ней и завидовала. В ней поселилось сожаление, и она чувствовала себя жалкой из-за того, что так цеплялась за эти чувства. За это она себя ненавидела. И, что ещё хуже, в какой-то момент она направила эти чувства на Аманэ: это заставляло её стыдиться сильнее, чем что-либо другое. Расскажи она ему о своих чувствах, он бы грустно улыбнулся и просто принял их. Обнял её, не сказав ни слова. Он один знал, как сильно Махиру жаждет семейной привязанности. Конечно, если она поделится своими страданиями, он примет их.

Она это прекрасно понимала, и именно поэтому решила заглушить свои чувства, прежде чем отправляться в квартиру Аманэ. Тревога, зависть, неполноценность, тоска – она должна была справиться с этим сама, столкнувшись лицом к лицу.

Она не могла продолжать цепляться за надежду, которую хотела сохранить навсегда.

— …Всё будет хорошо.

«Правда ли я сейчас смотрю вперёд?»

С этой мыслью Махиру взяла ручку, лежавшую на столе, и плотно прижала её кончик к бумаге.

Беспокойство о будущем

— Махирун, у тебя вообще бывает, чтобы ты о чём-то тревожилась?

Читосэ лихорадочно готовилась к очередной контрольной, но в какой-то момент концентрация, казалось, оставила её. Она положила механический карандаш на стол и задала Махиру вопрос.

Учёба в квартире последней, само собой, не предполагала чужих глаз.

Воспользовавшись ситуацией, Читосэ начала кататься по ковру, не сводя глаз с Махиру.

— Ответ на этот вопрос зависит от того, о чём конкретно ты спрашиваешь, — ответила Махиру.

— …О будущем, например?

— Всё ещё довольно расплывчато. Может, ты хочешь спросить о моих опасениях насчёт будущей работы или учёбы в университете?

— Да, и это тоже. Если попытаться как-то обобщить, то, наверное, я спрашиваю… обо всём?

— Думаю, я поняла тебя. У нас скоро вступительные, и ты, наверное, переживаешь о своём будущем с любимым человеком в контексте поступления в университет, да?

После родительских встреч Читосэ, по всей видимости, начала чаще задумываться о вопросах, связанных с дальнейшим образованием и семьёй Ицуки. Из всех людей лишь её парень, а также Махиру и Аманэ знали, что обычно энергичная Читосэ иногда склонна тревожиться о разных вещах. Но на этот раз, вместо того чтобы посоветоваться с человеком, который имеет самое непосредственное отношение к её тревогам, она решила выбрать в качестве доверенного лица Махиру, свою подругу, которая оказалась в схожей ситуации.

— Махиру, вы ведь… планируете это вместе с Аманэ?

— Да, надеюсь всё получится именно так, если только его чувства не изменятся.

— А ты никогда не волновалась, что они могут измениться?

— Я совру, если скажу, что нет. С другой стороны я верю, что в наших с Аманэ отношениях есть непреложные моменты, которые не изменятся. А ещё…

— Да?

— Я уверена, что для Аманэ нет лучшей девушки, чем я, — ярко улыбнулась Махиру.

 Читосэ криво усмехнулась и сказала:

— Здесь даже возразить нечего. Эта уверенность и гордость так и кричат из тебя, Махирун… Ты знаешь, как сильно тебя любят и сколько ради тебя прилагают усилий. Неудивительно, что Аманэ так в тебя влюблён. Ему даже мысли не приходит подумать о ком-то другом.

— А я ни за что не позволю ему обратить внимание на другую.

Маловероятно, что Аманэ когда-нибудь решит обратить своё внимание на кого-то ещё, но Махиру всё равно была полна решимости сделать так, чтобы он смотрел только на неё. Она не собиралась расслабляться из-за одного только знания, что он её любит.

— Знаешь, Читосэ, если ты хочешь быть рядом с Акадзавой, то должна смотреть вперёд с уверенностью. Я не считаю, что все усилия вознаграждаются по достоинству, но уверена, если ты приложишь их, то это обязательно заметят… Мне кажется, что в таком случае даже отец Акадзавы не сможет игнорировать тебя.

— Добрая, но строгая ты, да, Махирун? — слова Читосэ прозвучали мягко, в них звучала горечь, не имеющая ничего общего с гневом, и слабая нотка позитива – где-то на глубине.

— Дружба не состоит лишь из сладких и приторных советов.

— Да, ты права… это мне в тебе и нравится, Махирун.

— Спасибо. Мне тоже нравится твой непосредственный, но гибкий подход, Читосэ, — отзыв Махиру, который мог бы вызвать неодобрение у кого-то другого, был искренне принят Читосэ. Махиру улыбнулась ей, а когда Читосэ поднялась, чтобы снова взять в руки механический карандаш, они оказались лицом к лицу.

— Ладно, давай продолжать… Хотя, когда ты об этом заговорила – я хочу сладкого, Командир!

— Что ж, видимо, без этого не обойтись. У меня в холодильнике стоит торт, пойду достану его, чтобы немного нагрелся.

— Я люблю тебя, Махирун!

Волнение по возвращении домой

— Я дома-а! Сегодня с Аманэ всё прошло как по маслу, — вернувшись домой после долгого дня родительских встреч, Сихоко первым делом увидела фирменную нежную улыбку Сюто.

Похоже, несмотря на свою занятость, ему всё же удалось вернуться домой раньше Сихоко, которая после прогулки с Махиру села на синкансэн. Одетый в домашнюю одежду, он поприветствовал её лучшей новостью из возможных:

— С возвращением. Я подумал, что ты вернёшься уставшая, поэтому приготовил ужин.

Сихоко поблагодарила его, и они вместе вошли в гостиную.

Из кухни доносился аромат специй – верный признак того, что сегодня на ужин карри. Сюто готовил карри, не используя заготовок, выбирая специи зависимо от своего настроения, и по своему прошлому опыту Сихоко знала, что вкус будет просто потрясающим. Она невольно улыбнулась, и ей пришлось усилием воли вернуть лицу обычное выражение.

— Не скажу, что я сильно волновался, но это хорошо, что не возникло никаких проблем, — сказал Сюто. — С нашим мальчиком всё хорошо, а это главное.

— Ладно тебе, я ведь знаю, что ты тоже хотел прийти.

— Конечно. Я же его отец, и мне интересно, что думают в школе о нашем очаровательном сыне. Прости, что скинул всё на тебя, моя дорогая Сихоко.

— Боже, ну тут ничего не попишешь. Если бы ты всё-таки приехал, Аманэ бы наверняка рассердился и сказал что-то вроде: «Ты не должен приезжать каждый раз, особенно когда занят работой».

— Да-да, так бы и сказал.

Аманэ был очень внимателен к своим родителям, и непременно отругал бы их за эту бессмысленную «жертвенность». Впрочем, Сихоко удалось заблаговременно избавиться от работы в этот день, так что Аманэ не выразил никаких претензий. И всё же, приедь они вдвоём, было очень легко представить, как Аманэ говорит: «Опять вы лезете из кожи вон ради меня».

— Кстати, помимо нашего очаровательного сына, у меня есть новости о нашей очаровательной дочери.

— У Сиины что-то случилось?

— Ну… — Сихоко сделала короткую паузу. — Как я и предполагала, Махиру не в ладах со своими родителями. Она сказала, что даже не сообщила им о родительской встрече.

Сихоко была не так хорошо знакома с деталями, и понимала, что ей не следует совать свой нос, куда не следует, пока Махиру сама не захочет поговорить об этом. Однако по тем немногим признакам, которые ей удалось увидеть, Сихоко поняла, что текущая ситуация – результат каких-то глубинных процессов в семье девушки. К счастью, рядом с ней был Аманэ, и Махиру не особо расстраивалась из-за этого, поэтому Сихоко заключила, что нет смысла беспокоиться о её эмоциональном состоянии.

— Если родители не могут помочь ребёнку спланировать собственное будущее, это тяжким бременем ложится на его плечи. Махиру – очень ответственная девочка, но мне всё равно неспокойно видеть, как она взваливает на себя обязанности, которыми должен заниматься взрослый.

— Согласен. Мы сделаем всё, чтобы помочь ей, но… В конце концов, мы всего лишь посторонние.

— Да… вот бы они скорее поженились. Тогда она официально станет нашей дочерью, и мы сможем поддерживать её всеми доступными способами!

— Чтобы вступить в брак до совершеннолетия, нужна подпись родителей, так что легче сказать, чем сделать. В любом случае, это их решение, и нам не следует как-то давить на них. Старшие часто принуждают к чему-то младших, и я думаю, что нам не стоит подгонять их. Может мы пока не в состоянии заменить ей родителей, но всё равно способны оказывать ей поддержку, как взрослые.

— Ла-а-а-адно.

Сихоко и сама всё понимала, и однако же чувствовала себя расстроенной из-за того, что не может заместить собой биологических родителей Махиру. Слегка надув губы, она вернулась в свою комнату, чтобы переодеться.

Стеснение и источник большой тревоги

Аманэ считал, что у него достаточно хорошая память. Правда, он не мог назвать себя обладателем фотографической памяти, но всё же мог запоминать информацию быстрее, чем большинство людей, и дольше удерживать её в голове. До сих пор она служила ему верой и правдой, помогая как в учёбе, так и в обычной жизни, но на этот раз память Аманэ оказала ему медвежью услугу.

«Я… мельком увидел…»

Беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы он запомнил строчку текста, которая попалась ему на глаза. Пока Аманэ раздумывал, что делать с этой информацией, она надёжно впечаталась ему в память и накрепко укоренилась там.

Это были сведения личного характера, так что по-хорошему Аманэ следовало как можно скорее забыть их. Недопустимо было даже думать о том, чтобы как-то воспользоваться этой информацией. Это постыдный поступок для любого человека, и Аманэ мог легко представить, как сильно будет потрясена другая сторона, если вдруг получит письмо от незнакомца.

Таким образом, ему полагалось просто бездействовать – так подсказывал Аманэ весь здравый смысл и опыт, накопленный им за прошедшую жизнь, требуя как можно скорее стереть эту информацию из памяти. Однако же…

«…Это ведь именно то, чего Махиру хочет и в чём сейчас нуждается, разве нет?»

Он решил устроить своей девушке лучший День Рождения в её жизни и не собирался упускать для этого ни одной возможности. Аманэ был уверен, что ради улыбки Махиру сможет справиться с любыми трудностями – лишь бы только сделать её счастливой. И выпавший ему шанс представлялся лучшим вариантом, как сделать Махиру по-настоящему счастливой.

…Если, конечно, Аманэ сумеет совладать со своей моральной дилеммой.

«Даже если обращусь к ней, нет никакой гарантии, что она ответит».

Любой бы насторожился, если бы ему с бухты-барахты написал какой-то незнакомец. Скорее всего, Аманэ просто проигнорируют.

«Но если по какому-то счастливому стечению обстоятельств она будет готова выслушать меня, то…»

Это призрачная надежда была единственной причиной колебаний Аманэ.

Лежа на кровати, он глубоко вздохнул, как вдруг в поле зрения Аманэ попала плюшевая кошка, которую подарила ему Махиру. Глядя на игрушку, Аманэ почувствовал в её глазах немой вопрос: «Чем ты вообще занимаешься?», — явственно холодный и резкий, отчего парень вздохнул ещё раз.

«…Мне трудно сделать первый шаг».

Хотя главной проблемой была обозначенная моральная дилемма, Аманэ, помимо прочего, просто боялся. Ему было страшно обратиться к человеку, который оказал наибольшее влияние на Махиру, на то, какой она стала, и что живёт в самых глубинах её сердца. Аманэ боялся, что его отвергнут.

«Но что, если… если Махиру тоже отвергнут? Может, она просто скажет, что их больше ничего не связывает, и Махиру лишится близкого человека?»

Мысль о том, что Аманэ – по сути, посторонний человек – может стать причиной такого отвержения, сильно подкосила его решимость. Из отзывов Махиру он мог заключить, что та женщина едва ли поступит таким образом – напротив, она всегда глубоко заботилась о своей подопечной. Однако для Аманэ влезать между ними было слишком рискованно.

— …Серьёзно, что же мне делать?.. — тихо пробормотал Аманэ, обращаясь к себе.

Повернувшись, он взял записку, которую написал сам, и поднял к свету, после чего закрыл глаза.

Сотрудники кафе правда настолько популярные?

— Кстати, Фудзимия. Твоя девушка – какая она?

Аманэ был на подработке в кофейне, и уже почти пришло время закрываться. На самом деле, клиентов в зале не было, а время последнего заказа прошло, так что их заведение по факту уже не работало. Миямото, работавший с Аманэ в одну смену, задал ему этот внезапный вопрос, убираясь на кухне.

— Ты ведь уже спрашивал.

— Правда? Ну, ничего, просто подыграй мне. Давай, скажи, что ты о ней думаешь?

— Откуда вдруг такой интерес?..

Не сказать, что Аманэ испытывал к Миямото какую-то неприязнь, но ему было неловко вот так в открытую обсуждать свою девушку. Аманэ не хотел, чтобы о ней знали. Застыв в замешательстве, он заметил, что Миямото улыбается.

— А ты заметно осторожничаешь, да? — сказал его коллега спустя несколько секунд молчания. — Не волнуйся, я не буду подшучивать над тобой или просить фотографию. Ничего такого.

— Я просто боюсь, что могу сболтнуть лишнего, — пояснил Аманэ.

Он мог говорить о Махиру до скончания времён, если бы его о ней спросили.

…Однако после этого Аманэ бы захотелось провалиться под землю со стыда. Чтобы избежать этого «контрастного душа», он бы предпочёл вовсе не говорить о Махиру.

— Ха-ха-ха! Вот насколько ты ей очарован.

— З-замолчи.

— Не резковато ли? Всё-таки я твой старший коллега.

— Прощения просим.

Оба знали, что просто дурачатся, поэтому могли позволить себе отпускать такие шутки. Но Аманэ всё же помнил, что Миямото – его старший товарищ, и понимал, что не стоит слишком увлекаться.

— Думаю, она очень симпатичная девушка, раз ты в неё влюбился. Держу пари, у тебя намётанный взгляд на девушек – если не сказать строгий.

— Что ты имеешь в виду?

— А? Ну, ты разве не популярный парень?

— Никогда им не был… Она моя первая девушка.

И до, и во время отношений с Махиру Аманэ не замечал за собой какой-либо популярности. Да, другие ему иногда делали комплименты насчёт внешности, но без какого-либо романтического контекста. Если он когда-то кому-то и нравился, то эта девушка никак не выразила своих чувств – ни словами, ни поступками. Поэтому Аманэ мог с уверенностью сказать, что никогда не был популярным парнем.

— Первая, значит?

— Могу я спросить, почему ты так улыбаешься?

— Да так… Подумал, что ей, наверное, нелегко приходится.

— Угу, я знаю, что у меня полно недостатков. Бывают моменты, когда я не могу понять её чувства и расстраиваю её, или когда из-за меня она чувствует себя одинокой. Именно поэтому я стараюсь уделять ей как можно больше внимания, когда мы вместе.

— Ты совсем не въезжаешь, да?.. Вот об этом я и говорю. Меня больше волнует, что другие люди могут сделать в твой адрес, чем то, что ты делаешь ради неё.

Аманэ впал в ступор.

— Э?.. Что ты хочешь сказать?

— Работа в кафе иногда приносит с собой популярность, ты знал?

— Ага, кажется, я нравлюсь здешним завсегдатаям.

— Да не об этом я…

Миямото посмотрел на него с сочувствием, чем вызвал у Аманэ лёгкое раздражение, и вздохнул, то ли догадываясь о чувствах собеседника, то ли совершенно о них не подозревая. Следом за ним вздохнул и Аманэ, но совсем по другой причине.

Всё есть испытание

— Чёрт. Плоский вышел.

В последние дни Аманэ учился печь торт. Но когда он попытался испечь его без посторонней помощи от начала до конца, результат оказался не очень: перед ним лежал плоский, жалко выглядящий бисквитный торт. Свежим он был более пышным, но стоило дать торту немного полежать, как он превратился вот в это. Аманэ был так же подавлен, как и бисквитный торт перед ним.

Фумика, оказывавшая Аманэ моральную поддержку, улыбалась, глядя на торт, который, несмотря на свой чудесный аромат, с точки зрения внешнего вида оказался полным провалом.

— Я думаю, ты слишком сильно мешал тесто, когда добавлял муку ко взбитым яйцам. А потом ты слишком долго ждал и ещё раз перемешал всё, когда добавлял масло в конце. Скорее всего, жир и разрушил пузырьки воздуха в массе.

Поскольку Аманэ ещё не освоился с этим блюдом, он тщательно следовал рецепту, параллельно впитывая мудрость Фумики. Однако у парня была одна проблема: он зачастую мешал тесто слишком сильно из опасений, что ингредиенты могут не соединиться должным образом, поэтому замечание Фумики попало прямо в яблочко. Вероятно, она хотела помочь Аманэ советом, но решила немного подождать, уважив его желание попробовать самостоятельно. Благодарный за эту чуткость, Аманэ внимательно слушал её мягкую критику.

— Видишь, Фудзимия, в этот раз твоя скрупулёзность вышла тебе боком.

— Я проведу работу над ошибками.

— Да не волнуйся, они часто случаются в процессе обучения. Главное – не переставать практиковаться. Знаешь, говорят: «Не ошибается тот, кто ничего не делает», – так что давай попробуем ещё раз, с учётом моих советов.

— Мне очень жаль, что отнимаю ваше драгоценное время. И ещё ингредиенты…

— Всё нормально. Из неудавшихся тортов можно сделать тирамису. К тому же там есть парочка крокодилов на подхвате.

— Крокодилов?..

Следуя за взглядом Фумики, Аманэ заметил, как Оохаси выглядывает из-за двери с виноватым выражением лица, на котором было написано: «Ой-ой, нас поймали». Позади неё стоял Миямото.

— …Вы ведь не стояли тут в ожидании того, что я напортачу, правда? — спросил Аманэ.

— Как грубо! Мы просто подумали, что нам достанется перекус – вне зависимости от того, получится у тебя или нет!

— Это разве не одно и то же?

— Ну-ну, не горячись. Мне кажется, что есть неудавшиеся блюда и давать советы касательно того, как их улучшить – очень важная часть процесса, — пояснила Оохаси.

— То есть? — уточнил Аманэ.

— То есть, она просто хочет пожрать, — вставил Миямото.

— Чья бы корова мычала, Даичи. Сам ведь хотел того же, — парировала Оохаси, после чего Миямото резко отвернулся. Глядя на эту забавную сцену, Аманэ не удержался от смешка. Фумика тоже улыбнулась.

— Ладно, давай пока попрактикуемся с украшением торта, — предложила Фумика. — …А перекусить можно будет после закрытия.

— Я за.

Аманэ и Фумика посмотрели друг на друга и обменялись улыбками, тогда как голодной парочке выпала участь подождать ещё немного.

Очарование весны

Одним из своих главнейших жизненных принципов Махиру считала высокую самодисциплину. Она терпеть не может показывать другим свою беспечную или уязвимую сторону. Особенно в публичных местах. Этому правилу она не изменяла даже в компании Аманэ, своего парня. Конечно, рядом с ним она чувствовала себя более расслабленной, чем обычно, но всё же вела себя гораздо сдержаннее, чем относительно раскованный Аманэ. На самом деле, Махиру так осторожничала в своих действиях, что он время от времени о ней волновался.

Таким было обычное поведение Махиру, но из этого правила существовало одно исключение, которое случалось лишь при определённых условиях.

***

— Э-это нехорошо, — сказала Махиру дрожащим голосом, глядя на один из углов гостиной.

Окна в квартире были достаточно большими и пропускали в комнату много света. На открытом пространстве перед этими окнами гордо стояло печально известное «злое» кресло-мешок из комнаты Аманэ. На диване уютно устроилась подушка, которой так часто пользовался Аманэ, а ещё любимый плед Махиру. Кондиционер был настроен на идеальную температуру, а занавески с защитой от ультрафиолетовых лучей были задёрнуты, создавая уютное, умеренно освещённое пространство, защищённое от грозящих ожогами солнечных лучей.

Сквозь занавески светило мягкое и приятное весеннее солнце. В сочетании с комфортной температурой это создавало идеальную обстановку, чтобы кто-нибудь мог погрузиться в блаженную негу. Обстановка была тщательно кем-то подготовлена – и обладала непреодолимой притягательностью. Ясно осознавая, что всё это приготовили специально для неё, Махиру слегка задрожала, отчётливо понимая его цель.

— Что-то не так? — спросил Аманэ.

— Т-ты подстроил всё это специально, чтобы я ленилась?

— Ну, да.

— Не соглашайся с этим, будто так и надо!

— Почему нет? Погода просто замечательная, и такая обстановка создаёт идеальные условия, чтобы расслабиться. Не хочешь?

В последнее время у них обоих хватало, чем заняться, но на сегодня Аманэ уже сделал всё, что хотел. Махиру тоже закончила свои утренние дела, поэтому вполне могла отдохнуть после обеда – именно для этого и были все приготовления Аманэ.

— М-может, ты отдохнёшь один, Аманэ?

— Что? Не, как-то не хочется. Мне будет скучно… мы не можем отдохнуть вместе?

— Н… не то, чтобы мы не могли! Но ты же прекрасно знаешь, что я не могу устоять, когда ты делаешь такое лицо!

— Ага.

Они провели вместе уже немало времени, и Аманэ успел неплохо изучить характер Махиру. Он знал, что если хоть немного намекнёт на своё одиночество, то Махиру – до определённой степени – станет более уступчивой. Конечно, он бы никогда не стал просить её делать то, что девушке действительно не по душе. А на этот раз цель Аманэ заключалась в том, чтобы обыграть эту особенность Махиру, вынудив её действовать в собственных интересах, сделав вид, что это ради него.

— …Ты в последнее время неплохо научился пользоваться своими выражениями лица, да?

— Ну, не мне судить об объективной привлекательности моего лица, но я знаю, что тебе оно очень нравится, кроме прочего.

— Я-я начала с тобой встречаться вовсе не из-за внешности!

— Поэтому я и добавил это «кроме прочего».

— У-у-у…

— Не волнуйся. Думаю, я хорошо тебя понимаю. Ну, или мне просто так кажется. На самом деле, я не всегда прав, но на этот раз кажется, что всё-таки прав.

— …Дурашка.

Аманэ знал, что этим словом Махиру подняла белый флаг.

Он улыбнулся её надутому лицу, а девушка ещё сильнее прищурила глаза и уставилась на него.

— …Теперь ты уже не такой милый, — сказала Махиру.

— А какой тогда?

— Именно потому, что можешь вот так разговаривать.

Это её «теперь ты уже не такой милый» было, вероятно, и жалобой, и комплиментом. Будь это прежний Аманэ, ему бы не хватило духу прямо заявить, что Махиру его любит. Она понимала, что новообретённая уверенность Аманэ появилась как раз потому, что он был уверен в её любви. Однако снижение его «милоты» также означало, что ей становится сложнее справляться с Аманэ, и это обстоятельство вызывало у Махиру смешанные чувства.

Но едва ли можно сказать, что эти перемены были ей не по душе.

Испытав прилив уверенности, Аманэ рассмеялся и слегка надулся, когда Махиру слегка стукнула его по руке в знак протеста.

— Ну, я уже закончил домашнее задание и все дела по дому. Продукты к ужину готовы, я сходил в магазин, убрался и сделал всё, что планировал по учёбе. У тебя ведь вторая половина дня тоже свободна, так?

— М-может быть, но какая разница! К-когда ты вот так обустраиваешь мне место для отдыха, я… в конце концов начинаю лениться.

— Как и было задумано.

Махиру всегда отличалась строгостью в свой адрес и редко себя баловала, поэтому для Аманэ было важно хотя бы в некоторые дни создавать возможность расслабленно провести время вместе. Другим важным фактором было то, что он просто хотел провести время с Махиру, неспешно и беззаботно.

— Хочешь, чтобы я твоими усилиями превратилась в ленивца?

— М-м… Махиру, ты постоянно себя загоняешь, и я думал, что немного отдыха не повредит. Ты обычно не позволяешь себе расслабиться даже в компании со мной.

— Н-но…

— Я просто захотел создать обстановку, в которой тебе будет хорошо. Это было слишком, да?

— Н-нет, конечно нет!..

— Значит, всё в порядке?

— …Пока я отдыхаю, чем будешь заниматься ты, Аманэ?

— Ну, это во многом зависит от тебя… Если не хочешь, чтобы я смотрел, то могу пойти учиться в свою комнату.

— А если я не против, чтобы ты смотрел?

— Тогда я, наверное, буду наслаждаться зрелищем того, как ты расслабляешься.

— …И что же, не присоединишься ко мне? — спросила Махиру и бросила на Аманэ многозначительный взгляд. Под таким взглядом никто в мире не сумел бы отказать ей.

— Если тебя это устраивает, то конечно.

— Хоть ты и говоришь так, мне кажется, это было твоим планом с самого начала.

— Да. Что-то не так с этим?

— …Теперь ты стал прямым – и очень милым.

— Махиру, твои стандарты «милого» – для меня настоящая загадка. Хотя я не против того, чтобы быть милым.

— …Ты милый, но в то же время нет.

Слегка умилившись двусмысленному замечанию Махиру, Аманэ тихонько рассмеялся и, как ему было велено, устроился в «злом» кресле-мешке, который накрывал и поглощал комфортом любого, кто попадал в его объятия. Махиру села рядом с ним… вернее, так ему сначала показалось – на самом деле она плюхнулась у него между ног, и смело прислонилась к нему.

Махиру оглянулась на Аманэ, и тот удивлённо моргнул в ответ. На её губах заиграла озорная улыбка.

— …Если твоя цель – заставить меня лениться, то я хочу, чтобы ты сделал это своими руками, Аманэ.

Услышав этот сладкий шёпот, ему лишь чудом удалось не простонать. Махиру тоже прекрасно знала, как себя вести, чтобы Аманэ потерял самообладание.

— …Ты очень-очень ми…

— Но недостаточно милая для тебя?

— …Нет, это было настолько мило, что даже немного тревожно. Тебе нужно больше думать о себе.

— Ты это к чему?

«Если будешь так меня дразнить, даже я могу потерять контроль над собой», — подумал Аманэ, вздохнув, искренне желая, чтобы Махиру была осторожнее. Он обнял её хрупкое тело: поначалу она напряглась от смущения, но быстро расслабилась и полностью доверилась ему. За объятиями они погрузились в мягкий солнечный свет, и дыхание Махиру вскоре стало медленным и ровным.

Она, по всей видимости, уже устала: находясь чуть выше, Аманэ мог видеть, как её веки начали закрываться.

— …Так тепло, — сказала она.

— От меня или от солнечного света?

— Всё сразу. Мне очень уютно.

— Угу.

Услышав её сонный, спокойный голос и увидев её расслабленную позу, свидетельствующую о полном доверии к нему, Аманэ испытал неописуемую радость. Наслаждаясь моментом, он тоже закрыл глаза, позволив мягким, тёплым лучам весеннего солнца убаюкать его.

«…Вот оно – счастье…»

Уютно устроившись в его объятиях, Махиру уже начала негромко сопеть, погружаясь в сон. Поймав ощущение тепла, которое отличалось от нежного весеннего солнца, Аманэ наслаждался этим моментом чистой радости. Он позволил своим мыслям неспешно уплыть в океан сна, окутанный блаженством близости со своей любимой девушкой.