Взаимная слабость перед любимым

— По вкусу ли вам сие, госпожа?

Как и было обещано, Махиру получила на свой телефон сделанную Миямото фотографию Аманэ в рабочей униформе, и сразу же нажала на входящее уведомление.

Никто бы не стал отрицать, что униформа официанта выглядит стильно, но это не означало, что надев её, Аманэ сразу же начнёт сильно выделяться из толпы.

И всё же он знал, что для Махиру всегда был самым лучшим, поэтому не особенно удивился её желанию увидеть его «при полном параде».

Он отправил фотографию с мыслью, что если она хоть немного порадует Махиру, то это действительно того стоило. И правда, едва получив сообщение, девушка Аманэ с головой погрузилась в телефон, изучая изображение на экране.

— Махиру?

— По-моему, выглядит замечательно.

— Правда?

Аманэ обратился к Махиру, а она ответила с блаженной улыбкой, прижав телефон к груди, воплощая собой само понятия слова «довольна». Аманэ внутренне выдохнул оттого, что удовлетворил её ожидания. Возможно, выражение лица у него на фото получилось немного натянутым, так как Миямото подтрунивал над ним во время съёмки, но Махиру, похоже, это совсем не волновало.

— Ты как-то очень много улыбаешься.

— Это потому, что ты очень красиво выглядишь, Аманэ.

— Думаю, в этом виновата как форма, так и твои розовые очки.

— Не нужно принижать себя, — ответила Махиру.

— Просто говорю, что я не из тех, кто налево и направо хвастается, какой он красавец.

Аманэ вовсе не считал, что выглядит ужасно. Он унаследовал неплохие гены от родителей, поэтому полагал, что внешность у него как минимум приличная, однако Аманэ никак не считал себя обладателем исключительной красоты, и не считал это поводом для хвастовства. Одна только мысль о том, как он заявляет: «Посмотрите на меня, как же я хорош!» — заставляла его корчиться от смущения и вызывала непреодолимое желание провалиться сквозь землю.

— Даже если скажешь, ничего страшного не случится, — заметила Махиру.

— Ни за что... Я могу признать, что выгляжу красивым для тебя, но дальше этого заходить не стану.

— Боже.

По крайней мере, Аманэ мог признать, что для Махиру он самый красивый, и надеялся, что его девушка будет этим довольна. Пока Махиру бормотала: «Вот бы ты научился быть чуть увереннее в себе», — Аманэ наблюдал за ней с кривой улыбкой. Он легко коснулся её запястья.

— ...Стой, почему ты сразу же пытаешься поставить это на заставку?

Любуясь её надутыми щёчками, Аманэ вдруг заметил, что она собирается сменить обои телефона на эту фотографию, и инстинктивно остановил её. Он был рад порадовать Махиру, но это уже совсем другое дело.

— Пока ты не пригласишь меня, я думала смотреть на это в качестве утешения, — ответила она.

— Ох, ты же знаешь, что я сразу сдамся перед такими словами.

— Именно... Мне нельзя?

Махиру посмотрела на него снизу вверх. Её выражение изменилось с прежнего обиженного на чистую невинность, смешанную с оттенком игривого озорства. Её взгляд ясно давал понять, что отказ как возможный ответ не рассматривается.

Аманэ на мгновение сжал губы, а затем вздохнул.

— ...Вот что значит быть слабым перед любимой.

Махиру хихикнула.

— Не волнуйся, я никому не покажу.

— Я уже представляю, как Читосэ мельком увидит и поднимет шумиху.

— ...Я-я буду осторожна.

— Это не очень обнадёживает...

Если Читосэ попытается украдкой взглянуть на обои Махиру, с этим мало что можно будет поделать. Махиру легко поддавалась давлению, что только добавляло Аманэ беспокойства.

Чтобы убедить её быть хоть немного осторожнее, Аманэ прислонился к спинке дивана, где сидела Махиру, и приблизил лицо к её лицу. Их дыхание смешалось в узком пространстве между ними, и он почувствовал, как её тело слегка напряглось. Встретившись взглядом с её карамельными глазами, он позволил мягкой улыбке коснуться своих губ.

— Никому не показывай... хорошо? — тихо попросил Аманэ, его дыхание коснулось её кожи.

— Д-да...

Махиру слегка съёжилась и несколько раз кивнула, ясно выражая согласие.

Аманэ прекрасно знал, что Махиру слаба перед его лицом и голосом.

Возможно, было немного нечестно пользоваться этим приёмом в своих интересах, но Махиру применила ту же тактику раньше. Это было справедливо. Он улыбнулся ей, пока она дрожала с покрасневшим лицом. Махиру издала тихое, расстроенное «У-у-у» – звук, застрявший где-то между смущением и жалобой.

— ...Ты тоже слаба перед своим возлюбленным, так что теперь мы квиты, верно, Махиру?

Она поджала губы и легонько стукнула его по груди. Аманэ почувствовал, как внутри поднимается волна радости, и не мог не задрожать слегка, принимая мягкий удар – не болезненный, но полный нежности.

Радостное утро

Утро после ночёвки у Аманэ было для Махиру «золотой порой». Кто проснётся первым – он или она?

Поскольку они оба жаворонки, было невозможно предсказать, кто откроет глаза раньше. Когда Махиру просыпалась раньше Аманэ, она с радостью любовалась его спящим лицом, пока он не начинал шевелиться. С другой стороны, когда первым просыпался Аманэ, он тихо наблюдал за ней, и даже после того, как Махиру вставала, зачастую она продолжала льнуть к Аманэ, чтобы ещё немного насладиться его теплом.

Этим утром Махиру проснулась первой, по праву заслужив привилегию вдоволь любоваться спящим лицом Аманэ. Прошлой ночью она заснула в его объятиях, но теперь Аманэ лежал на спине и мирно дремал. Махиру осторожно приподнялась, стараясь не разбудить его, а затем снова посмотрела на его спящее лицо, пока он ещё находился в стране снов. К семнадцати годам его черты стали более зрелыми по сравнению с тем временем, когда они только встретились, но спящее лицо Аманэ всё ещё сохраняло мальчишеское очарование, которое лично она считала невероятно милым.

Аманэ часто думал, что у него от природы суровый взгляд, но в действительности причиной этому была повышенная настороженность: рядом с близкими выражение Аманэ всегда становилось мягким, а рядом с Махиру на его губах обычна была нежная, тёплая улыбка. Вероятно, утомившись из-за напряжённого в последние дни графика, Аманэ сладко спал и не замечал, как проснулась Махиру. Его грудь тихо поднималась и опускалась во сне, пока на лице оставалось спокойное, мальчишеское выражение лица.

Сегодня у Аманэ в планах не было ни работы, ни других дел, даже обычной утренней пробежки, Махиру подумала, что лучше дать ему подремать ещё немного.

Аманэ продолжал спать как младенец с совершенно довольным выражением, и Махиру не смогла устоять перед небольшой шалостью. Она осторожно подняла телефон, прижав палец к динамику, чтобы заглушить звук, и сделала снимок – а затем ещё один. Поскольку она знала, что Аманэ однажды тайком сфотографировал её спящую, она решила, что это справедливая расплата. Добавив новые очаровательные фотографии в свою коллекцию, Махиру обнаружила, что Аманэ всё ещё не проснулся. Он слегка зашевелился на кровати, повернулся к ней лицом и немного поёжился.

Хотя обогреватель был включён, на ночь они оставили его на минимуме. После того как Махиру села, в одеяле образовалась щель, и Аманэ стало холодно. Его рука инстинктивно потянулась к теплу Махиру. Это зрелище было настолько трогательным, что Махиру испытала смесь из вины – за то, что позволила ему замёрзнуть, – и крошечную долю озорного удовольствия от наблюдения за тем, как он тянется к ней. Однако рациональная сторона Махиру быстро отчитала её за такие действия, напомнив, что не стоит дразнить его слишком сильно, поэтому она тихо скользнула под одеяло и устроилась рядом с Аманэ, став источником тепла, которого он искал.

Вскоре рука Аманэ потянулась, и Махиру оказалась нежно притянутой в его ставшие более крепкими объятия, подчиняясь бессознательному стремлению парня. Отличием от того, как они спали прошлой ночью, была их позиция. Махиру теперь лежала в немного другой позе, с рукой Аманэ, обнимавшей её за спину, и это привело к тому, что его лицо естественно уткнулось ей в грудь. Было бы ложью сказать, что на неё это совсем не подействовало, но по какой-то причине ощущения были совсем другими, если сравнивать с действиями Аманэ, когда он был в сознании. Махиру даже сочла этот жест милым, что удивило её саму.

Сделай Аманэ это намеренно, в сознании, сердце Махиру забилось бы так быстро, что она вполне могла умереть от шока. Но сейчас её сердцебиение лишь слегка участилось.

«Сонный Аманэ такой милый...»

Её наполняло спокойствие, и это была единственная мысль в голове Махиру.

«...Представляю, как он будет извиняться, когда проснётся».

Махиру усмехнулась при мысли о том, как Аманэ проснётся с ярко-красным лицом и будет просить у неё прощения, стоя на коленях. Почти сразу после этого Аманэ издал тихое, сонное «М-м-м...»

Взглянув на часы на прикроватной тумбочке, Махиру заметила, что приближается время их обычного пробуждения.

«Интересно, что он будет делать...?»

Она нежно погладила волосы Аманэ с игривой улыбкой, пока он бессознательно прижимался ещё ближе.

Как и ожидалось, первое, что сделал Аманэ, полностью проснувшись, – тут же начал извиняться.

— Мне очень жаль.

Аманэ выпрямился и поклонился так низко, что голова практически коснулась матраса. Махиру не смогла сдержать внутренний смешок. «Я так и знала», — подумала она. Она снова нежно погладила его по голове и успокоила:

— Всё хорошо.

Притворяясь дурачком

— Малыш Фудзимия-я!

Как раз когда Аманэ собирался идти домой после смены, его окликнула Оохаси. Уже переодевшись из униформы в повседневную одежду, она подозвала его быстрым взмахом руки. Это немного обеспокоило Аманэ – он подумал, не случился ли какой-то форс-мажор или проблемы с закрытием кафе. Но когда Оохаси провела его в комнату отдыха, он немного расслабился, успокоив себя тем, что по серьёзному поводу его бы не звали на разговор в такое место.

И всё же Аманэ был наготове, гадая, в чём же дело.

Странно, но Оохасси вела себя стеснительно, словно не могла подобрать нужных слов. Её лицо было серьёзным, а губы дёргались от неуверенности.

— Что-то случилось? — спросил Аманэ.

— А-а... Хм, ну, ты не совсем такой парень, так что у тебя, возможно, не будет ответа.

— Не очень понимаю, но ты пытаешься решить какой-то вопрос, да?

У Аманэ было слишком мало информации, и он не понимал, что она подразумевает под «таким парнем», но он решил пока не зацикливаться на этом. Одно было ясно наверняка: Оохаси хотела о чём-то его спросить. Увидев на её лице тень согласия, Аманэ окинул её любопытным взглядом, молча спрашивая, не разобралась ли она уже со всём сама. На это Оохаси быстро покачала головой, засмущавшись.

— Ох, не обращай внимания. В общем, насчёт того, что я хотела сказать...

— Да?

— Эм, это скорее общий вопрос, но... хотя твоё личное мнение тоже вполне подойдёт, малыш Фудзимия.

— Хорошо.

— ...Нормально ли для парней, ну знаешь, делать всякие вещи с девушкой, которая им даже не нравится в том самом смысле?

Аманэ довольно хорошо понимал, к чему клонит Оохаси – и почему она вообще задаёт этот вопрос, – из-за чего едва не скривился.

И всё же ему удалось сохранить невозмутимое выражение лица, не выдавая своих эмоций. Это почти наверняка было связано с тем, что произошло между Оохаси и Миямото на днях.

Аманэ не знал, что именно тогда случилось, но он слышал, что Миямото натворил делов и это накалило обстановку. Хотя Аманэ не спрашивал, в чём конкретно дело, было нетрудно догадаться, куда движется этот разговор с Оохаси.

Аманэ едва ли мог поверить, что Миямото сделал что-то действительно непростительное – по крайней мере, он на это надеялся, – и, судя по настроению Оохаси, ничего катастрофического в самом деле не произошло. Так или иначе, было очевидно, что Миямото дал себе волю, тем или иным способом.

Аманэ понятия не имел, как может отреагировать Оохаси, если он сейчас упомянет Миямото, поэтому решил прикинуться дурачком и ответить так, словно ничего не знает.

— Ну, это зависит от того, что ты имеешь в виду под «всякими вещами». Если взять, например, физический контакт, то разве это не зависит от самого человека? В смысле, если ты спрашиваешь, может ли такое быть, то да, некоторые мужчины так поступают. Но лично я бы категорически не стал.

— ...Да, я понимаю, о чём ты.

Оохаси опустила плечи. Она была не разочарована, а скорее обеспокоена.

Аманэ старался не смотреть ей в глаза и говорил ровным, почти отстранённым тоном. Он не предлагал ни слов утешения, ни ободрения, а просто спокойно продолжал делиться своими мыслями.

— По крайней мере, все парни, которых я знаю, были бы против такого. Независимо от того, есть у них отношения или нет, никто не стал бы действовать, не имея искренних чувств к девушке.

— ...Так ты считаешь, малыш Фудзимия?

— Да, но это лишь моё мнение, основанное на моём круге общения. Каждый проводит границу там, где считает правильным.

— ...Хм.

— Лично я считаю, что предпринимать шаги, когда вы даже не встречаетесь, находится вне рамок допустимого.

— Точно! Я полностью согласна.

Оохаси кивнула так энергично, что Аманэ невольно задался вопросом, как далеко на самом деле зашёл Миямото. И всё же он не хотел ворошить осиное гнездо. Аманэ сохранил нейтральное выражение лица, глядя на Оохаси с напускной невинностью. Вскоре она, похоже, пришла к собственному выводу.

— Мой ответ помог с твоим вопросом, Оохаси?

— Ответ? Ну... приму это как ещё одну точку зрения.

— Без проблем. Я не считаю, что моё мнение справедливо для всех.

Касательно отношений Аманэ отличался особой строгостью, но поскольку большинство парней вокруг него не прятали каких-то скелетов в шкафу, он не считал свои взгляды чем-то необычным.

Что касается Миямото, Аманэ мог только надеяться, что он и Оохаси всё обсудят, после чего придут к взаимопониманию. Исходя из реакций и поступков Оохаси, нельзя сказать, что Миямото ей совсем не нравится. Но было это предположение верным или нет, могла знать лишь она сама.

Пока что Аманэ просто решил, что когда в следующий раз будет в одной смене с Миямото, то позволит себе бросить на него взгляд, говорящий: «Так что же именно ты натворил?».

— ...Видимо, так оно и есть.

Аманэ решил не отвечать на шёпот Оохаси. Он промолчал, оставив её наедине со своими мыслями.

Награда из двух улыбок

Тихое, но впечатляюще точное исполнение «Jingle Bells» тихо раздалось поблизости. Источником звука была не кто иная, как Махиру. Она стояла перед Аманэ, весело украшая складную ёлку различными игрушками, а её лицо светилось от радости.

Махиру тихонько напевала себе под нос, просто под настроение, ни для кого конкретного.

Не глядя на Аманэ, который наблюдал за ней сзади с телефоном в руках, она обратилась к нему:

— Что скажешь, Аманэ, хорошо гармонирует?

— Мне кажется, можно добавить немного красного справа от того пряничного человечка.

[П/П: После этой фразы квартира Аманэ превратилась в карту для PUBG…]

— Хорошо. Так, красный... красный...

Не оборачиваясь, Махиру рылась в коробке для украшений, полностью поглощённая своим делом. Наблюдая за ней, Аманэ тихо усмехнулся про себя. Но не стоит думать, что он прохлаждался из лени – это была критически чрезвычайная миссия первостепенной важности, возложенная на него и только на него. Впрочем, это задание было ему поручено не Махиру, а родителями, которые и прислали ёлку.

Сихоко и Сюто – ну, по правде говоря, только Сихоко – заботливо решили предоставить Махиру, никогда прежде не наряжавшей ёлку, возможность впервые испытать такую вот радость жизни. В качестве компенсации они приказали Аманэ запечатлеть благородное зрелище её усердной работы над декорированием. И вот, установив ёлку, Аманэ передал обязанности по украшению Махиру и теперь добросовестно снимал её на телефон. Без разрешения Махиру, прошу заметить.

Он не рассказал ей о съёмке, потому как, если бы Махиру узнала, то начала бы стесняться и вести себя странно. Вместо этого он полностью дистанцировался от декорирования ёлки, рассчитывая запечатлеть её естественное состояние. Само собой, если она не заметит до самого конца, он планировал потом уточнить у Махиру, не против ли она, чтобы он отправил видео родителям.

Пока он снимал Махиру, наблюдая, как она радостно кружит вокруг ёлки и тянется на цыпочках, чтобы повесить украшения повыше, в голове Аманэ возникла мысль.

«Даже не знаю, хочу ли я, чтобы кто-то ещё это видел – даже мама и папа».

Когда Махиру гордо улыбнулась, вешая красно-белую карамельную трость, грудь Аманэ наполнилась теплом. Он не мог не почувствовать, как его щёки смягчились в улыбке.

Махиру как-то упоминала, что хотя Коюки каждый год готовила ей прекрасный рождественский стол, такие вещи как установка рождественской ёлки не входили в список дозволенного в рамках существовавших между ними профессиональных отношений. Поскольку сегодня Махиру впервые украшала ёлку, Аманэ хотел позволить ей насладиться этим в полной мере, предаваясь радости нового опыта.

— Ты не собираешься помогать украшать ёлку, Аманэ? Ты ещё ничего не повесил.

— На самом деле мне больше нравится просто наблюдать за тобой, Махиру.

— Боже, ты как всегда... Погоди...

Наконец заметив, что её снимают, Махиру прервалась на полуслове. Впервые с тех пор, как начала украшать ёлку, она повернулась к нему, широко раскрыв глаза от удивления. Прежде чем она успела высказать какую-либо жалобу, Аманэ пожал плечами, упреждая её реакцию.

— Поручение от мамы. Она велела мне запечатлеть твою милую фигурку и прислать ей.

— Надо было сказать заранее!

— Если бы я сказал, ты бы вела себя скованно и неловко. А мама особенно хотела увидеть, как ты светишься от радости.

— Неужели я была настолько довольной?..

— Ты выглядела очаровательно, так что тебе не о чем беспокоиться.

— Нет, есть о чём! Боже!

Махиру надулась, в её голосе слышались укоряющие нотки. Однако по тону и выражению лица было ясно, что она не сердится. Скорее, это было попыткой скрыть смущение.

Махиру подошла и выхватила телефон из его рук. Аманэ подумал, что у него нет права жаловаться, если она удалит запись – это было бы справедливо. Но вместо того, чтобы остановить съёмку, Махиру удивила его. Она аккуратно подкорректировала угол, используя плетёную подставку и коробку салфеток с обеденного стола, и расположила камеру так, чтобы та захватывала рождественскую ёлку.

— Несправедливо, если в видео буду только я, поэтому я должна заснять и тебя тоже. Ты ведь их сын.

— Что-о-о? Но им не нужно видео со мной.

— Никаких отговорок. Кроме того, разве госпожа Сихоко и господин Сюто не будут чувствовать себя спокойнее, если мы оба будем в кадре? Считай это наказанием за съёмку без разрешения.

— Ну, если ты так ставишь вопрос, у меня нет выбора. Как пожелаешь.

Появиться в одном из дорогих воспоминаний Махиру... ну, может, это не так уж и плохо. Махиру протянула ему украшение с игривым «Вот, возьми!», и Аманэ принял его с лёгкой улыбкой.

Желание на хацумодэ

Первое посещение храма в этом году сильно отличалось от прошлогоднего: Аманэ и Махиру были одеты в совершенно обычную одежду.

В прошлом году для похода в храм Махиру одолжила кимоно у мамы Аманэ, однако в этом году его у неё не было; кроме того, Махиру не была уверена, что сможет как следует надеть его по такому особому случаю. Хотя она знала основы того, как правильно надевать кимоно (даже Коюки признала навыки Махиру), она не чувствовала, что этого достаточно для подобной автономии. Кроме того, в этом году они ехали на поезде, так что это просто был не лучший повод для ношения кимоно. Вот почему в этом году они вышли из дома в тёплой повседневной одежде.

Когда Махиру заметила нотку разочарования на лице Аманэ и спросила его об этом, он ответил:

— Твоё кимоно в прошлом году было невероятно милым, поэтому я надеялся увидеть его снова... но его, наверное, хлопотно надевать, да?

Про себя Махиру решила снова одолжить кимоно в следующем году, любезно попросив Сихоко или придумав способ устроить всё самостоятельно.

***

— Ты загадывал желание в этом году?

После того как они завершили своё посещение храма, Аманэ небрежно задал вопрос, побудив Махиру прижаться к его руке и посмотреть на него снизу вверх.

— То же, что и в прошлом году – крепкое здоровье, и чтобы это счастье длилось ещё очень, очень долго.

Желание Махиру, по сути своей, было довольно простым. Она не хотела ничего, кроме как проводить дни с Аманэ в мире и добром здравии. Махиру повторила своё прошлогоднее желание, но на этот раз оно несло в себе немного более глубокий смысл.

Когда Махиру заговорила с нежной улыбкой, Аманэ ответил столь же тёплым взглядом.

— Это так на тебя похоже. Хотя, если честно, я загадал то же самое желание, — ответил Аманэ.

— Чрезмерная жадность может выйти боком. Возможно, желать, чтобы эти дни продолжались, уже может быть чрезмерной жадностью, — размышляла Махиру.

— Тогда я такой же жадный. Видимо, нам обоим нужно будет потрудиться, чтобы это осуществилось. Мы ведь не можем полагаться во всём только на богов, правда?

— Полностью согласна.

И Махиру, и Аманэ понимали, что полагаться исключительно на божественное вмешательство недостаточно – чтобы их время вместе оставалось комфортным и насыщенным, нужно самим прилагать усилия. Их желание было лишь последним штрихом, просьбой к богам наблюдать за их стараниями. Однако была ещё одна вещь – подлинное желание Махиру, которое она хотела, чтобы исполнилось в этом году.

— Я загадала ещё одно желание, но, к сожалению, не смогу его исполнить лишь своими силами. Надеюсь, оно сбудется, — тихо сказала Махиру.

— Я тоже, но оно действительно не в моей власти… — горько ответил Аманэ.

Судя по выражению его лица, казалось, они загадали одно и то же. Махиру не смогла сдержать кривую улыбку от того, как идеально совпали их мысли без всякого планирования. Аманэ, должно быть, тоже это понял, поскольку на его лице появилось такое же выражение, как будто Махиру отразилась в зеркале.

— Я просто надеюсь, что в конце всё будет хорошо. Будет грустно, если кому-то придётся подавить слёзы и сдаться.

— Да... Мы не можем контролировать, что происходит, поэтому остаётся только ждать и смотреть, как всё сложится.

— Мы до сих пор не получили от них никаких новостей, поэтому, наверное, мы сделали всё, что могли, да?

С новогодней ночи Ицуки никому не отвечал – даже Аманэ, своему лучшему другу, и Читосэ, своей девушке. Читосэ написала Аманэ, спрашивая, не знает ли он, как там Ицуки. Ничего страшного, если бы он ответил на следующий день, но после двух или трёх дней молчания даже обычно живые сообщения Читосэ начали звучать всё более тревожно.

— Это уже серьёзно давит на Читосэ. Мне тяжело видеть, как её настрой становится всё мрачнее…

— Ицуки должен разобраться с этим сам, поэтому мы не можем вмешиваться. Хотя Читосэ это тоже прямо касается, так что…

Поскольку это было дело Ицуки, они ничего не сказали Читосэ – по крайней мере пока что. Однако казалось неправильным быть осведомлёнными о ситуации, оставляя её при этом в неведении. В конце концов, её это касалось сильнее прочих. Оставлять Читосэ в растерянности и беспокойстве, скрывая происходящее, было попросту неправильно.

— …Что нам делать? — тихо спросила Махиру.

— Я поговорю с ней, — ответил Аманэ. — Возможно, Ицуки не хотел бы этого, но… Мне кажется неправильным оставлять её наедине со своими переживаниями.

Аманэ был готов принять любые последствия – будь то гнев Ицуки или даже осложнения в их дружбе. Махиру мягко, сочувственно улыбнулась, словно говоря, что разделит с ним любые упрёки. Затем, чтобы ослабить лёгкое напряжение в руке Аманэ, она нежно переплела свои пальцы с его.

Ещё один обыкновенный день

Для большинства пар совместные ночёвки обычно становились особенными событиями, но для Аманэ и Махиру они уже перестали такими являться. То есть нет, ночёвки по-прежнему оставались чем-то необычным, но поскольку они теперь спали вместе по меньшей мере раз в месяц, сердце Аманэ уже так не выскакивало из груди.

Они не стремились к тем физическим актам, которые люди могли бы себе представить. Вместо этого речь шла о том, чтобы проводить время вместе, лежать рядышком, чувствовать тепло друг друга и засыпать – мирное время, наполненное нежностью и успокаивающим счастьем. Конечно, Аманэ не мог отрицать, что иногда реагировал определённым образом, а в его голову приходили определённые мысли, но он всегда держался своего обещания. Даже без физической близости ему было достаточно счастья, которое они разделяли.

Аманэ научился находить и ценить комфорт в том, чтобы просто лежать рядом с любимым человеком, пока они разговаривали о прошедшем дне, о моментах своего счастья, и строили планы на завтра, прежде чем мягко погрузиться в сон. В детстве Аманэ разделял такие моменты с родителями. А теперь – с девушкой, с которой он хотел провести остаток жизни.

— ...Хе-хе.

Махиру уютно устроилась в его объятиях, когда вдруг тихо хихикнула, заставив Аманэ очнуться от полусна.

— Что случилось? — спросил он.

Они закончили все приготовления перед ночью и следующим днём и сейчас вместе лежали под одеялом, окунувшись в тепло, которое наполняло их неописуемым чувством радости. Растворяясь в этом блаженстве, Аманэ задал вопрос усталым голосом, и Махиру снова тихо засмеялась.

— Ничего, просто... Эм...

— Что?

— ...Я просто очень счастлива, — сказала Махиру. — Проводить такую уютную и тёплую ночь вместе, разве это не великолепно?

Пока его тяжёлые веки с трудом поднимались, борясь со сном, Аманэ уловил мягкую, довольную улыбку Махиру, словно она только что потёрла глаза. Её чувства были взаимными, и это превращало его в самого счастливого парня на свете.

Аманэ сам не заметил, как мягкая улыбка коснулась его губ. Желая почувствовать её ещё сильнее, он нежно сжал руку вокруг спины Махиру и притянул её маленькое, хрупкое тело ближе. Он думал, что может почувствовать прилив жара, но вместо этого его наполнило спокойное и нежное чувство – мягкое тепло, которое ласково касалось его сердца, как тёплый летний ветерок.

Словно это была самая естественная вещь на свете, тепло, на которое он всегда мог рассчитывать, Аманэ разделил эту близость без малейших сомнений.

Махиру застенчиво хихикнула.

— ...Ты такой тёплый, Аманэ.

— Если тебе удобно, то я не могу быть более счастлив... Твоё тепло идеально для меня.

— Ты говорил раньше, что мои ноги холодные.

— Пожалуйста, не припоминай мне этого... Но получается, ты согрелась от моего тепла, правда?

Когда они только легли в кровать, ноги Махиру были холодными, но теперь нагрелись и нежно переплелись с ногами Аманэ. Кончики её пальцев скользили по его икре, мягко щекоча.

— Тебе что, совсем не щекотно?

— Не-а... Хотя я уверен, что смогу заставить тебя подпрыгнуть, если захочу.

Прежде чем Махиру успела спросить: «Что ты имеешь в виду?» — Аманэ нежно провёл пальцами по её боку. Как и ожидалось, она издала очаровательное, высокое «Кья-я!»

«Всё так же боится щекотки», — тихо усмехнулся про себя Аманэ. В ответ Махиру прижала колено к его бедру, мягко надувшись со словами «Боже...», словно этого было достаточно для мести. Её наивная уверенность, что это сработает, лишь добавляла Махиру очарования, хотя сама она этого, вероятно, не осознавала.

— Аманэ, ты вредина. В следующий раз я принесу с собой ледяной компресс.

— Мне очень жаль.

— Не слышу.

— Прости меня, пожалуйста.

— Хороший мальчик.

Выражение лица Махиру стало самодовольным, явно удовлетворённое его прямолинейными извинениями. Увидев это, Аманэ чуть не улыбнулся, но прикусил губу, чтобы скрыть свои эмоции. Он нежно похлопал её по спине, давая понять, что пора перестать играться. Поняв его намёк, Махиру послушно уткнулась лицом ему в грудь, издав тихий, довольный вздох.

Махиру не любила засиживаться допоздна, потому быстро уснула, пока Аманэ нежно гладил её по спине. Это было лучшее свидетельство тому, насколько комфортно ей было рядом с ним, насколько она могла расслабиться и как сильно ему доверяла.

Слушая ровное дыхание спящей Махиру, Аманэ снова мягко улыбнулся. Последовав её примеру, он закрыл глаза. Ничего особенного в этом не было, ему просто не хотелось отпускать тепло и комфорт этого момента. Погрузившись в счастье, которое, как он надеялся, продлится вечно, Аманэ позволил своему сознанию ускользнуть.

 ___________________________________

Перевод: RedBay

Бета: Keuk

Спасибо, что читаете!