Так как экзамены были уже на носу, у Аманэ было меньше смен, чем обычно. Закончив занятия, он сразу же отправился домой и полностью сосредоточился на учёбе.

Однако сегодняшний день отличался от остальных. Во-первых, уроков было на один меньше, чем обычно. Во-вторых, Махиру занималась с Читосе индивидуально и вернётся только к ужину. Ну и, пожалуй, самое необычное — Ицуки любезно пригласил сам себя в гости.

Аманэ думал, что Ицуки будет учиться дома, но тот сказал, что его отвлекает присутствие отца. В итоге он решил перенести свою «учебную базу» в квартиру Аманэ.

— Ладно, — пожал плечами Аманэ. — Главное, не шуми и учись.

Вдвоём даже удобнее — можно проверять друг друга, а это хороший способ повторить материал. Так что причин отказывать не было. Но сегодня Ицуки выглядел не таким оживлённым, как обычно.

«Что-то он совсем не в духе...»

Аманэ внимательно наблюдал за другом через низкий столик. Ицуки, заметив его взгляд, только криво усмехнулся.

— Да ничего особенного. Просто думаю о том, что отец сказал мне утром.

Он не стал вдаваться в подробности, но в подобных ситуациях, как правило, можно было догадаться, что произошло что-то неприятное.

В последнее время Аманэ замечал, что Ицуки стал серьёзнее относиться к учёбе. Но, видимо, его отец, Дайки, снова сказал что-то не то.

— Всё ещё в холодной войне с Дайки-саном? — спросил Аманэ.

— Скорее, мы просто почти не разговариваем.

— Разве это не одно и то же?

— Честно говоря, мы и раньше особо не болтали. Даже до того, как он начал давить на меня с этой темой про наследование семьи.

Судя по словам Ицуки, отношения с родителями у него всегда были довольно прохладными. Но Аманэ не собирался лезть с советами.

Он сам никогда не проходил через бунтарский период и всегда поддерживал хорошие отношения с родителями. Это скорее исключение, чем правило. Большинству людей сложно сохранять такую близость с семьёй.

Ицуки даже однажды в шутку предложил обменяться родителями. И если он сказал это даже полушутя, значит, затаил на Дайки сильную обиду.

— Меня даже запасным вариантом не считали, скорее, просто ненужным довеском. Вот и позволяли делать, что хочу. В этом смысле сейчас мы общаемся даже больше, чем раньше.

— ...Не знаю, можно ли считать это улучшением.

— Я тоже.

Ицуки тяжело вздохнул, поднял лист с записями и сверил его с учебником. Он не выглядел совсем подавленным, скорее просто уставшим. Он опустил плечи, склонив голову.

Некоторое время Ицуки избегал смотреть на Аманэ, но потом собрался с мыслями и медленно поднял голову. Теперь в его глазах горела твёрдая решимость.

— Но я ничего не могу с этим поделать. Отец упрямый. Если что-то и должно измениться, то только я сам. Менять себя проще, чем пытаться изменить другого человека.

Аманэ прищурился. Глядя на Ицуки, он чувствовал, будто смотрит на нечто ослепительное.

— Ты изменился, — заметил он.

— Вот именно. Менять себя проще, правда ведь?

— …Да, ты прав.

Аманэ знал это на собственном опыте. Он изменился, и теперь мог с уверенностью сказать, что это действительно работает.

Когда он только начал встречаться с Махиру, многие говорили, что они совсем не подходят друг другу. Но он научился держаться увереннее, и со временем подобные разговоры сошли на нет.

Он старался стать человеком, достойным находиться рядом с Махиру, и, прежде чем осознал это, окружающие начали воспринимать их пару как что-то естественное. Или, возможно, просто перестали придавать этому значение.

У Ицуки ситуация была другой, но суть оставалась той же. Пока сам ничего не изменишь, ничего и не изменится. Гораздо быстрее самому взять реальность в свои руки, чем ждать, пока кто-то другой станет другим.

«За этот год моё мировоззрение сильно изменилось...» — подумал Аманэ.

— Ну, в конце концов, мне нужно просто делать, что могу, и показать, что я способен нормально справляться со своими обязанностями как ученик, — сказал Ицуки. — Я ведь никогда не был проблемным ребёнком. Если докажу, что могу быть самостоятельным, возможно, хоть немного смогу вернуть доверие.

— Дайки-сан... непростой человек, мягко говоря.

Со стороны казалось, что его отец ужасно неуклюж в обращении с людьми. Он постоянно выбирал неправильные слова и не умел выражать свои чувства.

Когда рядом не было Ицуки, с Дайки можно было нормально поговорить. Похоже, проблемы у него возникали только в общении с собственным сыном.

Но вмешиваться в чужие семейные дела было бы только лишней проблемой. Всё, что мог сделать Аманэ, — это следить за ситуацией и предоставить другу место, куда можно сбежать, если станет слишком тяжело.

— Он всегда был сложным. Я вообще не понимаю, о чём он думает большую часть времени. Но, по крайней мере, пока я серьёзно отношусь к учёбе, он перестал жаловаться. Видимо, это его способ идти на компромисс… А вот что это было сегодня, понятия не имею.

— Думаю, он просто не знает, как с тобой общаться. Вот и держится на расстоянии.

— Возможно... но всё же…

— Хм?

— Почему? Почему отцы так легко отказываются от слов? Они думают, что мы должны понимать их мысли просто по тому, как они уходят, не сказав ни слова? Они идиоты? Они правда считают, что человек, с которым у них почти нет общения, будет сидеть и разгадывать их загадочные намёки? Они вообще слышали, что нормальный разговор — это когда ты смотришь собеседнику в глаза и говоришь прямо?

— Ну… не все отцы такие…

— Я знаю. Но мой? Безнадёжен. Он хочет, чтобы его понимали, но при этом отказывается что-то объяснять. Он из тех, кто думает, что всё должно быть «само собой разумеющимся»? Что-то вроде «ты должен сам догадаться»? Ну так вот, я не догадался! Вот почему я и злюсь!

— Ладно, ладно, не кипятись. Я понимаю, что у тебя накопилось, но постарайся успокоиться.

В голосе Ицуки слышалось раздражение, и Аманэ решил, что лучше его немного успокоить. Встав с места, он подумал, что небольшая передышка не помешает, и направился к холодильнику в поисках чего-нибудь, что могло бы разрядить обстановку.

Из гостиной донеслось недовольное бурчание.

«Не позавидуешь...» — подумал Аманэ, хотя знал, что Ицуки вряд ли оценит его сочувствие.

Он налил в стакан охлаждённую газированную воду, надеясь, что это немного освежит мысли друга. Затем поставил его на поднос и вернулся в гостиную.

— Чёрт, это так раздражает. В такие моменты я прямо завидую твоим родителям. Они тебя слушают, заботятся о тебе и не пытаются командовать.

— Ну… мне приятно это слышать, но всё же…

Аманэ поставил поднос на стол. Кроме напитка, там оказался пакет чипсов и тарелка. Ицуки тут же посмотрел на него с лёгкой завистью.

— Только учти, мои родители не позволяют мне делать всё, что захочу, — спокойно заметил Аманэ. Он взял со стола пачку влажных салфеток и положил рядом с чипсами. — Если я в чём-то неправ, они всё равно меня ругают.

Аманэ чувствовал, что Ицуки немного идеализировал Шууто и Шихоко.

Его родители уважали его, относились к нему как к личности, а не просто как к сыну. И, конечно, он высоко ценил их за это. Но, возможно, Ицуки видел их такими только потому, что постоянно сравнивал с Дайки.

— Говоришь так, будто тебя вообще редко ругают, — фыркнул Ицуки.

— Ну, в том смысле, что я особо не создаю проблем — наверное, да. Но всё же, если есть за что, мне тоже достаётся… Просто они хотя бы сначала выслушивают.

Родители Аманэ никогда не делали выводы, не услышав его точку зрения.

Каждому поступку предшествует причина, и они понимали, что не могут вынести справедливое решение, не разобравшись в ней. Если он не совершал ничего действительно опасного, его сначала выслушивали, а потом уже решали, наказывать или нет. Правда, это не означало, что его оправдания всегда принимались.

Вспоминая детство, Аманэ не мог припомнить случая, когда его родители ругали бы его строго и безоговорочно. В этом смысле они, возможно, они действительно были мягкими.

— Можешь отдать хотя бы десять процентов их терпения и здравомыслия моему отцу? Или, не знаю, подмешать ему в чай немного мудрости?

— Тут я бессилен.

— Тьфу…

Ицуки цокнул языком, словно разочаровавшись, но было видно, что он и сам понимает всю нелепость своей просьбы. Смирившись с неизбежным, он взял чипсы и отправил их в рот.

Аманэ облегчённо вздохнул. Кажется, друг немного расслабился. Удовлетворённо устроившись поудобнее, он вернулся к своим записям.

— Ладно, хватит жаловаться, возвращайся к учёбе. Ты же хочешь доказать Дайки-сану, что он ошибается?

— Знаю, знаю… Сейчас… Чёрт, а я этого вообще не помню.

— Вспоминай. Мы проходили это четыре месяца назад.

— Если не повторять, знания просто выветриваются, а?

Ицуки устало вздохнул, глядя на свои конспекты по всеобщей истории. Судя по выражению его лица, вся хронология просто испарилась из головы.

Аманэ без лишних слов полез в сумку, достал толстый справочник и с глухим стуком поставил перед другом.

— Освежи память.

Ицуки только простонал в ответ, посмотрел на него с обидой, в которой читалась лёгкая усмешка.

— Ты порой бываешь слишком строгим…

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

Некоторое время они сосредоточенно работали, решая задачи из справочников и проверяя знания друг друга. Но долго сохранять концентрацию непросто. Спустя чуть больше часа Аманэ наконец отложил механический карандаш, позволив ему покатиться по столу, и объявил перерыв.

Похоже, внимание Ицуки тоже начало рассеиваться. Как только Аманэ предложил передохнуть, он с готовностью согласился и потянулся, тихо простонав.

— Ты прямо погрузился с головой, — заметил Аманэ.

— Ну да. Всё-таки речь о моём будущем.

Ицуки слегка ссутулился, отправляя в рот чипсы. До этого он так сосредоточился на учёбе, что даже не притронулся к закускам.

Аманэ знал, что, говоря о будущем, друг имел в виду вовсе не карьеру, а своё будущее с Читосе.

«Интересно, насколько далеко он заглядывает?»

— Ты серьёзно думаешь… ну, о браке с Читосе?

— Если бы не думал, не стал бы так стараться и бороться.

Этот ответ не был для Аманэ неожиданностью — Ицуки уже говорил об этом раньше. Но слышать, как он так открыто это заявляет, было немного странно. В то же время стало легче: он не один такой. Его друг тоже воспринимал свою девушку как партнёршу на всю жизнь.

Многие бы просто посмеялись, если бы старшеклассник заговорил о таких серьёзных отношениях. Миямото понимал его, но в целом романтика в школе считалась чем-то временным, чем-то, что неизбежно закончится.

— …Ицуки, а почему ты влюбился в Читосе?

Вопрос сорвался с губ Аманэ сам собой. Ицуки тут же хитро прищурился.

— Ого? Аманэ-кун в настроении для романтических историй?

— Н-не в этом дело! — поспешно оправдался Аманэ. — Просто я не был здесь, когда вы начали встречаться. Я знаю, какие вы сейчас, но не знаю, как всё начиналось. Да и вообще, я редко спрашиваю о таких вещах, так что мне стало любопытно.

Аманэ переехал в этот район только в старших классах, так что не видел, какими Ицуки и Читосе были до того, как стали парой. Он слышал об этом лишь в общих чертах, но никто из них не вдавался в подробности.

И Аманэ никогда не настаивал. Он понимал, что слишком личные вопросы могут затронуть что-то, о чём они не хотят говорить. Но, наблюдая за тем, как искренне Ицуки строит своё будущее с Читосе, он чувствовал, насколько сильно тот её любит.

И это вызывало интерес. Что же в Читосе заставило его сделать выбор на всю жизнь?

— Я не настаиваю, если не хочешь отвечать, — добавил Аманэ, отмахнувшись.

Но Ицуки, похоже, совершенно не смутился. Более того, усталость как рукой сняло. Он улыбнулся тепло, словно греясь в солнечном свете.

— Честно? Мне в ней нравится всё. Внешность, характер… Когда влюбляешься, то влюбляешься в человека целиком. Я люблю её дружелюбие, энергичность, лёгкость… Даже то, как она иногда увлекается и неизбежно в чём-то ошибается.

— И то, что стоит отвлечься, как она превращается в кулинарное бедствие? — с усмешкой вставил Аманэ.

Ицуки тихо рассмеялся, признавая, что тут его подловили.

— Но в этом тоже есть своё очарование.

— Ну-ну, лишь бы новых жертв не было… — пробормотал Аманэ.

— Не переживай, мой желудок выдержит.

— Ах да? А почему тогда каждый раз, когда твоя «защита» рушится, страдаю именно я?

— Эм… Щит для тебя я не предусмотрел, извини.

— Да ты сам хотя бы удар принимай!

Аманэ раздражённо пнул его под столом, но Ицуки лишь ухмыльнулся, не выказывая ни капли раскаяния.

— В любом случае, пока Чи счастлива, мне больше ничего не нужно. Я люблю её за искренность, за то, что она всегда выражает свои чувства, и вообще… за всё. Да и потом, мы ведь… родственные души.

— Родственные? — переспросил Аманэ.

— Возможно, нас притянуло друг к другу потому, что мы похожи.

Аманэ замер, пытаясь осмыслить смысл этих слов. Но Ицуки не выглядел так, будто собирался объяснять. Он просто продолжал улыбаться.

— Я принял всё: и сожаление, и вину, и даже этот странный оттенок удовольствия… И в конце концов, я всё равно её люблю. Может, наш путь был не самым чистым с самого начала, но теперь я люблю её целиком, без исключений.

Ицуки никогда не вдавался в детали их прошлого. Но одно было ясно: они прошли через многое, и всё же выбрали друг друга.

Что бы там ни было, их любовь была настоящей.

— Ладно, не буду лезть с расспросами. Главное, что ты любишь её, — спокойно сказал Аманэ. — Если вы понимаете друг друга, то никому нет дела до остального.

— Именно. У нас своя история, как у вас с Шииной-сан.

— …Ну да.

Любовь не бывает одинаковой. У каждого она своя, сформированная эмоциями и опытом. Что ценно для них с Махиру, не обязательно важно для Ицуки и Читосе.

Но в итоге это не имело значения. Главное — чтобы люди в отношениях понимали и принимали друг друга. А чужое мнение и разные способы выражать чувства не имели никакого веса.

— Ну что, раз я открылся, теперь твоя очередь, да?

— Что?! Нет, так это не работает!

— Да ладно тебе, выражать свои чувства — это важно! Давай, рассказывай всё о своей любви к Шиине-сан. В подробностях.

Пока Ицуки вытирал руки влажной салфеткой, он небрежно взял в руки телефон. Тёплая улыбка тут же сменилась на хитрую ухмылку, когда он посмотрел на Аманэ.

Аманэ сразу понял, к чему тот клонит. Но просто взять и начать признаваться в любви к Махиру — это уж слишком внезапно. Он не мог так запросто выложить все свои чувства.

— Говорить о своей любви? Ты серьёзно?

— Ну а что? По твоему поведению и так понятно, что ты без ума от Шиины-сан, но ты ведь не так часто говоришь об этом вслух. По крайней мере, мне точно.

— И зачем мне это делать? Я же уже говорил, что люблю в ней.

— Да, но раз уж мы заговорили об этом, почему бы не сказать снова?

— «Раз уж заговорили»? Ты вообще себя слышишь, идиот?

— Да ладно тебе, какая разница? Чувства нужно выражать словами. Это важно.

— Я и говорю. Прямо Махиру. Я не хочу, чтобы она чувствовала себя неуверенно, надеясь только на мои поступки.

Аманэ согласился, что слова имеют значение. Но если уж говорить о чувствах, то кому, как не самой Махиру?

— Ох, ну ты даёшь. Такой серьёзный, рассудительный… Даже понимаешь, что волнует девушек.

— Ты же сам сказал, что слова важны, да?

— Да уж, важны.

— Не думаю, что Махиру сомневается во мне. Она мне доверяет. Но я не хочу когда-нибудь принять это как должное и начать вести себя беспечно. Конечно, я делаю это ради неё, но в то же время… это часть того, каким человеком я хочу быть. Может, именно поэтому она мне и доверяет.

Аманэ не был красноречивым, но это не значило, что он избегал говорить о своих чувствах. Он считал, что благодарность и любовь нужно выражать открыто — так проще для всех, да и Махиру это радовало. Именно поэтому он всегда старался говорить ей об этом напрямую.

Махиру была достаточно умной, чтобы понять его и без слов. Но полагаться только на её догадки казалось эгоистичным и даже ребяческим. В конце концов, она первой призналась ему в любви, и этот факт заставил Аманэ ясно осознать собственные недостатки.

С тех пор, как они начали встречаться, он старался выражать свои чувства прямо, чтобы Махиру никогда не беспокоилась понапрасну. Если одно только признание могло подарить ей спокойствие, то зачем ему молчать?

«Наши отношения с Махиру не настолько хрупкие, чтобы Ицуки за них переживал».

С этой мыслью Аманэ взглянул на друга.

Однако Ицуки выглядел скорее впечатлённым. Он задумчиво кивнул, опершись рукой о подбородок.

— У Шиины-сан глаз на людей хорошо намётан, да? Влюбилась в тебя — парня, который одновременно и прямолинеен, и упрям, и легко читается, но при этом чертовски сложен для понимания.

— Эй, погоди, это ты серьёзно?

— А-ха-ха, ну а что? Вспомни, каким ты был, когда мы впервые встретились. Такой отстранённый, будто тебе на всё плевать.

— Завязывай. Это уже позорная часть моего прошлого.

— Ха! Ты даже смущаешься! Ну и смешно же!

— Ты, блин…

Аманэ даже передёрнуло от воспоминаний о самом себе. Была в его прошлом пара моментов, за которые хотелось просто сквозь землю провалиться. Но в то же время, именно благодаря этим сожалениям он мог по-настоящему ценить то, что Ицуки тогда протянул ему руку.

Тем не менее, он не собирался терпеть дальнейшие подколки. Прищурившись, он метнул в друга предостерегающий взгляд.

Но Ицуки его предупреждение проигнорировал и только отмахнулся.

— Ну, если уж говорить о неловком прошлом, то моё явно хуже. У меня есть куча моментов, которые я бы предпочёл забыть. Но, чёрт возьми, ты сильно изменился с тех пор, как встретил Шиину-сан.

— И тот факт, что ты это предсказал, раздражает ещё больше.

— А, ты про то, что «рано или поздно ты изменишься»? Да ты и тогда начал меняться, просто этого было не видно.

Ухмылка Ицуки стала ещё шире, а раздражение Аманэ только росло. Неудивительно, что он снова пнул друга под столом. Как и ожидалось, безрезультатно.

— …Как же ты бесишь, — пробормотал Аманэ, но Ицуки только ухмыльнулся, ничуть не смущённый.

Почувствовав странное смущение, Аманэ провёл рукой по волосам и медленно выдохнул, успокаиваясь.

— …Я смог измениться благодаря Махиру. И вам тоже. Спасибо.

Признаться в этом оказалось даже более неловко, чем выражать чувства к Махиру. Но в этот момент это было важно. Ведь Ицуки сказал, что эмоции должны быть высказаны вслух, и Аманэ с ним согласился.

— Ох? Так вот ты какой, когда честен со мной.

— Не издевайся. Я же знаю, какой ты на самом деле.

— Ти-хи! — Ицуки игриво высунул язык. Это выглядело совершенно неуместно для старшеклассника. Но вместо того, чтобы тратить время на замечания, Аманэ лишь уставился на него с каменным лицом.

Осознав, что успешно испортил атмосферу, Ицуки беспечно махнул рукой, словно пытаясь разогнать повисшую в воздухе неловкость.

— Ты иногда такой зануда, чувак, — усмехнулся он, словно развеивая холодок, пробравшийся в комнату даже сквозь работающий кондиционер. — В конце концов, всё это доказывает лишь одно — ты действительно любишь Шиину-сан. Если бы не любил, так просто бы не изменился. Это требует уйму сил. Иногда это даже больно. Любовь, а? Забавно, но в ней есть что-то по-настоящему удивительное.

Ицуки знал не понаслышке, сколько усилий требуется, чтобы измениться. Он сам работал над собой, поэтому не стал подшучивать над Аманэ. В его словах звучала привычная лёгкость, но на этот раз это было искренняя похвала.

Аманэ смущённо поморщился. Он принял его слова, но сжал губы, стараясь сохранить невозмутимый вид. Конечно же, Ицуки сразу всё понял.

Раздражённый, Аманэ метнул в него более резкий, колкий взгляд, но тот лишь рассмеялся в ответ.

— Ладно, спрошу ещё раз: что именно ты любишь в Шиине-сан?

На этот раз в голосе Ицуки не было ни тени насмешки. Он спросил серьёзно, действительно желая услышать ответ.

Аманэ медленно заговорил:

— …Всё.

— Ну, я так и думал. Но ты, так спокойно это говоришь, без малейшего сомнения.

— А почему бы и нет? Если бы я так не чувствовал, мне бы не хотелось быть с ней всегда.

Аманэ бросил взгляд на Ицуки, который совсем недавно сказал нечто похожее. Но теперь тот лишь усмехался, будто его позабавил этот ответ.

Когда его спрашивали, что именно он любит в Махиру, выбрать что-то одно казалось невозможным. Для него всё в ней было бесценно.

Да, временами она могла быть упрямой или сложной. Но разве это не было частью её самой? В конце концов, он любил её всю, без исключений.

— Я восхищаюсь тем, как она идёт к своей цели, сколько сил вкладывает во всё, что делает. Да, иногда она слишком напрягается и даже не замечает, насколько устала, но тогда я рядом, чтобы поддержать её. И… мне нравится, как она старается скрыть своё одиночество. Она не привыкла просить о заботе, но именно поэтому её попытки выглядят ещё милее.

— Да уж, ты и правда не сдерживаешься.

— Ты сам спросил. Могу остановиться, если хочешь.

— Нет-нет, моя ошибка… Кстати, а что насчёт её внешности? Или её умений? Кажется, ты никогда об этом не говорил.

— Конечно, она красивая. И мне правда нравится, что её старания не пропадают даром. Но это не то, из-за чего я в неё влюбился. Это лишь малая часть. Больше всего я восхищаюсь тем, что она всегда стремится к лучшему. Это то, за что я её уважаю.

Махиру часто хвалили за её внешность и таланты. И Аманэ, безусловно, ценил их, но его привлекло не это. Гораздо важнее было то, как она живёт, какой у неё характер, каким было её сердце.

— …Если подумать, наверное, больше всего я люблю в ней её душу.

— Душу?

— Да. Конечно, мне нравится, как она выглядит, как много она работает, как искренне показывает свои чувства ко мне. Но больше всего… мне нравится, что она умеет радоваться простым моментам. Что с ней легко и спокойно, даже если мы просто сидим рядом и ничего не делаем. Что когда мы переживаем что-то вместе, эта радость становится общей. Что если что-то идёт не так, мы можем просто посмеяться над этим. Что мы ценим усилия друг друга. Что мы можем идти вперёд рука об руку, смотря в одно будущее. И что у неё есть сердце, способное принимать наши различия.

Аманэ никогда не испытывал сильных желаний. Возможно, поэтому ему казалось, что просто быть рядом с Махиру и находить счастье в мелочах — это величайшая радость.

Какой же редкой и ценной была возможность разделять с кем-то простую, спокойную жизнь.

Даже с его небольшим опытом построения глубоких отношений он понимал, что это по-настоящему особенная связь.

Махиру была тем человеком, с которым можно было просто жить, разделяя ежедневные радости. В этом Аманэ был уверен.

Если бы они разбили яйцо и увидели два желтка, она бы улыбнулась, и они бы вместе порадовались этой маленькой неожиданной удаче.

Встретить того, с кем даже самые простые моменты становятся особенными… Это было настоящим подарком судьбы.

Как же он мог её не любить?

— Проводить время вместе, быть самими собой, видеть друг друга такими, какие мы есть, жить спокойно, без тревог… Это приносит умиротворение. Думаю, во многом дело в том, что в глубине души мы с ней похожи. Любить её — это естественно.

Аманэ любил Махиру больше всего на свете. Его желание провести с ней всю жизнь было тому лучшим доказательством.

— Если выразиться проще… Она — тот человек, которого я хочу видеть рядом. Я хочу, чтобы она была самым счастливым человеком в мире. И хочу, чтобы это было благодаря мне. Наверное, именно поэтому я её люблю… Хотя, признаться, это не самый типичный ответ, да?

Вместо того чтобы перечислять конкретные вещи, которые ему в ней нравились, Аманэ просто сказал правду. Он любил её за то, что она была собой. Может, это не совсем то, что от него ждали, но зато это было честно.

Только произнеся это вслух, Аманэ осознал, насколько внимательно его слушал Ицуки. Тот выглядел на редкость серьёзным, впитывая каждое слово.

Лицо Аманэ тут же вспыхнуло. Ну уж нет, он определённо слишком увлёкся! Он уже был готов к тому, что его начнут безжалостно дразнить или просто не поверят.

Но, к его удивлению, Ицуки не сделал ни того ни другого. Вместо этого он просто кивнул, словно всё сказанное имело для него абсолютный смысл.

— Вот это настоящая любовь, чувак. Даже захотелось, чтобы Шиина-сан это услышала.

— Ни за что! Я не смогу сказать это ещё раз, слишком стыдно. Да и ты забудь об этом!

— А вот и нет!

Аманэ поморщился.

«Как вообще можно заставить человека забыть что-то?»

Он метнул в Ицуки ледяной взгляд, молча требуя забыть всё, что только что услышал.

Но тот лишь ухмыльнулся.

— Полегче с этим убийственным взглядом, а то вдруг правда сработает, — с весельем заметил он.

— Кстати, выходит, ты не против, если Шиина-сан всё-таки услышит это?

— …Ну, в целом, наверное, нет. Но дело не в этом! Я не собираюсь снова так разоткровенничаться. Тем более я и так постоянно говорю Махиру, что люблю её.

— Ого, да неужели?

— А ну убери эту самодовольную ухмылку.

— Ладно-ладно, виноват.

Аманэ метнул в него предупредительный взгляд, который ясно говорил: «Ещё слово — и я реально разозлюсь».

К его чести, Ицуки сразу понял намёк. Хоть извинения прозвучали не слишком искренне, он явно не собирался дальше подначивать Аманэ. Вместо этого он принялся рассеянно вертеть в руках телефон.

«В одно ухо влетело, в другое вылетело, да? —Аманэ сузил глаза. — Будь Ицуки хоть немного серьёзнее… Но чего ещё от него ожидать?»

— И ради этого ты столько времени старался и работал над собой?

— …И что с того?

— Да ничего. Просто уважаю тебя за это. Ты предан, непреклонен и полностью сосредоточен. В тебе есть сила, которой у меня никогда не было.

— С чего ты взял, что не было? Она у тебя есть. Ты человек, который доводит всё до конца.

Ицуки всегда первым подмечал неуверенность Аманэ, но сам, похоже, не был лучше.

Да, он мог быть беспечным, временами несерьёзным, но его нельзя было назвать легкомысленным или безответственным. Если он принимал решение, то выполнял его. Более того, у него хватало сил и настойчивости, чтобы идти до конца. Когда Ицуки по-настоящему брался за что-то, его решимость была поистине достойна уважения.

По сути, именно он сейчас недооценивал себя.

«Почему же он не видит себя таким, каким видят его другие?..»

Аманэ с лёгким вздохом посмотрел на друга, который снова принижал свою ценность. На его лице было плохо скрываемое изумление.

Ицуки явно не ожидал такой реакции.

— Чего это ты так на меня смотришь?

— Ты ведь настойчивый и прямолинейный, когда речь идёт о важных вещах, разве нет?

— …Хотелось бы оправдать твоё доверие.

— И ты оправдаешь.

— Само собой.

От прежнего сомнения не осталось и следа. Теперь в глазах Ицуки читалась ясная решимость.

— Ладно, хватит болтать. И руки, и мозг у тебя уже давно остановились. За работу.

Они проговорили гораздо дольше, чем рассчитывали. Аманэ взглянул на часы и понял, что их перерыв давно вышел за все разумные рамки.

Приятно было лишний раз осознать свои чувства к Махиру, но выкладываться так перед Ицуки… Это было неожиданно. Даже сейчас в груди всё ещё клокотало смущение, от которого хотелось сжаться в комок.

Но он не собирался отказываться от своих слов. Всё, что он сказал, было правдой.

Поскольку сегодня он отвечал за ужин, на долгие разговоры времени больше не оставалось. Если так и дальше бездельничать, учебная сессия закончится, толком не начавшись.

— Давай, за работу.

Аманэ поднял механический карандаш, который скатился на его сторону, и ловко перебросил его Ицуки.

Тот только усмехнулся.

— Ого, какой строгий.

— Строгость — это именно то, что тебе сейчас нужно.

— Жестокий ты, знаешь?

Ицуки усмехнулся, но, судя по его расслабленным плечам, был только рад.

Увидев это, Аманэ внутренне улыбнулся и взялся за свой карандаш, вновь сосредотачиваясь на учёбе.

* * *

Мой ТГК, где есть перевод всей Новеллы: https://t.me/AngelNextDoor_LN

Поддержать меня:

Тинькофф: https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d

Бусти: https://boosty.to/godnessteam/donate