О попытках Рем постичь смысл любви и потугах Гарфа донести свои чувства до Рам

* * *

1

…Во времена до прибытия Нацуки Субару в поместье Розвааля.

— Сестра, Рем с сожалением сообщает тебе, что пришло ещё одно письмо от Гарфа, — с сарказмом сказала Рем, кладя письмо на стол.

Белый конверт содержал имена как получателя так и отправителя, первой из них являлась Рам, а последним был знакомый им юноша. Оба имени были едва различимо написаны нетвёрдой рукой.

Несмотря на то что данного молодого человека никогда бы не сочли за плодовитого писателя, он всё же часто отправлял письма подобные этому.

Содержание было написано в высокомерной манере, почти не проявлявшей заботы о читателе. И что ещё хуже, его письма отказывались становиться более разборчивыми по прошествии времени.

Однако, в результате чего, они просто-напросто развили свои навыки дешифровки.

— Какой же дурак, — пробубнила она, невольно вздохнув - такое, казалось, вошло в привычку, когда речь шла о нём.

Впрочем, Рем, похоже, была с таким высказыванием не согласна. — Кажется Гарф снова тебе докучает, Сестра. Рем просит прощения за свою невнимательность. Рем следовало попросту выбросить его прежде чем показывать тебе.

— Гарф действительно жалок. Но, на всякий случай, Рам всё же бегло его прочтёт.

— …Поняла. Но Рем считает тебя слишком милостивой для твоего же собственного блага, Сестра.

Рам еле заметно улыбнулась язвительному замечанию своей любимой младшей сестрёнки.

У Рем были ужасные отношения с автором этого письма - Гарфиэлем Тинзелем. Две сестры, Рем и Рам, впервые встретили Гарфиэля спустя год или два после того как их приняли на работу в Поместье Розвааля, а это значило, что они были почти с десяток лет знакомы друг с другом. Однако отношение Рем к Гарфиэлю со временем становилось лишь более враждебным, а последний в свою очередь, казалось, в той же мере был недоволен ей.

Причина, скрывавшаяся за их разногласием, была очевидной.

— …Рам и вправду гнусная, — пробормотала про себя Рам.

— Никакая ты не гнусная, Сестра! Один лишь Гарф тут всему виной.

Совсем как собачка с косточкой, Рем упорно не желала расставаться со своим мнением, когда она его уже составила - что было абсолютно лишено логики, но всё же было очаровательным - как со вздохом, неохотно признавала Рам.

Обычно Рем считалась выдающейся горничной, которая проявляла старание во всём и никогда не садилась в лужу, какое задание ей бы ни поручали. Впрочем, с точки зрения её старшей сестры, эта оценка могла быть не такой уж восторженной.

А именно, самой большой слабостью Рем являлась её сестра, Рам. Когда возникали проблемы связанные с Рам, Рем тут же теряла своё самообладание. Даже в тех случаях, когда Рам не была вовлечена в них напрямую, Рем почти как малое дитя возмущалась, надувая свои щёки, в присутствии таких давних знакомых как их старшие коллеги, Фредерика и Клинд, с заметным исключением их Господина, Розвааля.

Рам по-особенному дорожила созерцанием выражения её лица в присутствии Гарфа. Лишь тогда тот факт, что она воистину была ребёнком племени О´ни, становился неоспоримым, даже несмотря на то, как это исходило исключительно из её детского желания, чтобы сестрёнка доставалась только ей одной.

— Рам полагает, что так Рем по-своему выражает любовь.

Такие характерные черты как эта, раскрываемые ею лишь перед самыми близкими друзьями, можно было считать за истинный знак доверия.

В идеале, заслужить доверие Рем было целью, которой её старшая сестра, Рам, всем сердцем хотела бы посвятить себя, но реальность такова, что было это не так уж просто. Печально, но Рам хватало ума, дабы понимать, что это вероятно было к лучшему.

— Сестра?

— …Ничего. Но только чтобы прояснить, раз уж ты хочешь всю вину повесить на Гарфа с его упорством, значит ли это, что ты сомневаешься в способности своей сестры очаровать и пленить его?

— Н-Ни в коей мере! Разумеется, именно благодаря тому какая ты удивительная, Гарф, не унывая, продолжает слать тебе письма.

— Раз уж это правда, тогда Рам действительно гнусная, разве нет?

— Да, ты такая чудесная, Сестра… Хаа? — Попавшись на коварный, наводящий вопрос, Рем наклонила голову и стала моргать словно сова. Когда в ответ на выражение своей сестры Рам неосознанно улыбнулась, Рем обиженно выпятила вперёд нижнюю губу. Такое лицо она так же изредка строила, когда по-детски вела себя по отношению к Рам.

— Сестра, пожалуйста, не надо так дразнить Рем. Она не настолько умна, и потому может легко растеряться.

— Растерянная Рем тоже крайне мила, поэтому прекращай уже так себя принижать. Будешь говорить, что ты глупая, и тогда все, кто глупее тебя просто возьмут и утратят волю к жизни.

— Р-Рем считает, что это уже слегка чересчур… — Рем вздохнула и на её лице проступила лёгкая неуверенность. — Рем не думает, что все настолько же умны как ты или Господин Розвааль, но как же стало бы тяжко, будь все такими как Гарф. Это был бы сущий кошмар.

— Все похожи на Гарфа… Да, это определённо кошмар. Было бы так шумно, что никто не смог бы уснуть, даже в собственных кошмарных снах будет не судьба прикорнуть.

На мгновение углубившись в абсурдную картину, выдуманную Рем, Рам подняла свои изящные брови.

В ответ на реакцию Рам, Рем улыбнулась и сказала: — Да, так и есть.

Вместо мира наполненного Гарфами, было бы куда замечательнее получить целый ансамбль из Рам. По правде, Рем и впрямь считает, что так и должно быть. И тогда, куда бы Рем ни взглянула, там всегда будет Рам…

— Рем, Рем. Угомонись.

— Ах! П-прости, Сестра… У Рем только что было чудесное видение.

— Нет нужды извиняться. На самом деле это Рам должна попросить прощения за то что прервала твоё видение, но… — Делая паузу, Рам положила руку себе на грудь. А потом, с теплотой и смущением, она улыбнулась тому с каким выражением терпеливо ждала её ответа Рем. — Даже если там так много Рам, есть лишь одна уникальная Рам, стоящая перед тобой, Рем, — заверила её Рам.

— С-сестра… — смиренно пробормотала Рем.

— Ты получаешь в безраздельное владение ту самую единственную на всём белом свете Рам. Как думаешь? Тебе всё ещё недостаточно? — спросила, переполненная уверенностью, Рам.

— Разумеется, нет! Ты одна стоишь 10,000 других сестёр! — в негодовании закричала Рем.

Естественно, что все сёстры разделяют между собой особую связь, но у Рем и Рам никого больше не было кроме них самих, и их связь была сильна. Так, Рам решила, что не стоило отказывать Рем в небольшом преувеличении. Но так или иначе, сердечко Рам было тронуто и радовалось любви её сестрёнки.

— Вызвать у Рам такие приятные чувства ещё до того как она прочла письмо… Возможно она должна поблагодарить Гарфа.

— Даже от писем Гарфа есть какая-то польза, — с улыбкой сказала Рем, но казалось будто она могла бы продолжить словами, что помимо этого, письма Гарфа годились лишь на растопку. Это было бы по настоящему жестоко, и тем не менее, Рам наконец распечатала конверт и развернула письмо. Как и следовало ожидать, в своей небрежности содержимое было под стать имени и адресу на конверте.

— Было бы неплохо, если бы Рюдзу научила его писать аккуратно.

— Или может Гарфу лучше бы написать Фредерике, а не тебе, Сестра… Он вечно ей пренебрегает, и Рем её очень жаль.

— …Это тоже верно.

— …?

Небрежно позволив упрямым воззрениям своей сестры себя захлестнуть, Рам стала по иному смотреть на ситуацию. Рем ссылалась на сложные взаимоотношения между Гарфиэлем и Фредерикой. Гарфиэль презирал свою старшую сестру за то, что та покинула деревню, в которой они росли, дабы стать горничной Розвааля. В итоге, сколько бы писем Фредерика ни отправляла в их деревню, Гарфиэль ни разу не ответил.

И потому-то сколь невысокого о нём мнения была Рем казалось вполне естественным. Для Рем, которая любила и уважала свою сестру Рам, это было сродни тому, как если бы кто-то нарушил своё обязательство чтить старших.

— Полагаю, у Гарфа с Фредерикой, наверняка, имеются свои версии событий.

Но что касалось причины их напряжённых отношений, то по предположениям Рам, это касалось того факта, что они ни разу как следует не обсудили проблему связанную с их родиной, Святилищем - почему Фредерика покинула её, и по какой причине Гарфиэль продолжал на этом зацикливаться. И всё же…

— Даже самый преисполненный в своей назойливости человек не в праве вторгаться в чужие взаимоотношения, — заметила Рам.

Даже Рам не раскрывала другим все чувства, таящиеся в её сердце, и даже Рем не была исключением. На самом деле, было много такого о чём она не могла говорить как раз потому что это была Рем.

Покуда между двумя людьми существует разобщение, неизбежным будет и существование границ, которые нельзя пересечь.

— Потом- то Рем и не одобряет поведение Гарфа, который был так непочтителен к своей собственной сестре. Он не вправе предстать перед достопочтенной сестрой Рем.

— Как сурово. Рам чувствует себя в высшей степени любимой.

— Конечно. Кроме того, это не входит в список вещей понятных для Рем.

— Что не входит?

Понизив свой голос, Рем слегка опустила взгляд, позволяя своим эмоциям проявиться. При виде такого выражения на её лице, взгляд бледно красных глаз Рам смягчился.

В ответ Рем печально улыбнулась и сказала: — То, какие чувства Сестра питает к Господину Розваалю. То, как ей интересуется Гарф. То, как ценно испытывать это чувство любви к другому человеку. Вот чего Рем не может понять.

— …

— То, как ты вздыхаешь по Господину Розваалю, для Рем это выглядит так словно ты чуть ли не светишься. И всё же Рем не может столь же высоко оценить Гарфа, когда его влечёт к Сестре. Поэтому Рем и не понимает.

Слова Рем, полные смирения и осознания самой себя, болезненной теснотой отозвались в груди Рам. Если непонятным для Рем чувством было “влечение”, то тогда она не догадывалась кое о чём, способном временами сделать кого-то мудрым, а иной раз заставить улыбаться как глупец.

Письмо Гарфиэля в её руках говорило о том, что повседневная жизнь в Святилище редко претерпевала изменения, а также о нынешних обстоятельствах коими он интересовался. Почерк был неразборчивым, но само письмо было на удивление хорошо написано, и если бы Рем его прочитала, то её впечатление о нём могло бы измениться.

Письмо предназначалось Рам, и поэтому она не считала, что его можно было показывать Рем.

Каждое слово было старательно прописано строчка за строчкой, и было преисполнено нежными чувствами, и потому она посчитала, что позволить кому-то, не являющемуся адресатом, его прочитать, было бы невероятно бесцеремонно.

Таким образом, Рам пока что была не в силах по волшебству одарить Рем ответами на волновавшие её вопросы. Как старшая сестра, она не могла припомнить, чтобы она когда-либо ощущала такое бессилие. Но безусловно…

— Однажды понимание придёт и к тебе тоже.

— …Так как Рем заботит лишь Сестра, она в этом сомневается, — без тени улыбки ответила Рем, наклоняя голову дабы выразить свою неуверенность в мнении Рам. — Ты собираешься писать ему в ответ, так ведь, Сестра? Рем будет лишь путаться под ногами, поэтому Рем удалится.

— Рам твоё присутствие не помешает.

— Нет, Рем нельзя видеть письмо. Рем это также известно. Достоин ли Гарф твоей доброты - это уже другой вопрос, Сестра.

С этими словами и простым реверансом, Рем с изяществом покинула комнату Рам. На мгновение, Рам захотелось окликнуть её удаляющийся силуэт, но, будучи не в состоянии подобрать верные слова, она просто позволила ей уйти.

Хотя на один миг она и ощутила сожаление за то, что заставила Рем почувствовать себя такой одинокой, её глаза всё же вновь вернулись к чтению письма. — Бестолочь.

Никто не мог быть уверенным в том, было ли это ругательство направлено на неё саму за то, что она так плохо справляется с ролью старшей сестры, или же в сторону отправителя этого письма, изложившего в нём свои чувства.

* * *

2

…Позднее, в один из дней после прибытия Нацуки Субару в Поместье Розвааля.

— Сестра, пришло ещё одно письмо от Гарфа, — безжалостным тоном заявила Рем, кладя письмо на стол.

По тому, каким корявым почерком поверх белого конверта были написаны имена отправителя и получателя, было предельно ясно, что это было типичное письмо от Гарфа. Если что-то и выбивалось из нормы, так это отношение Рем, которая его принесла.

— Твоё отношение кажется другим, Рем.

— Ох…разве?

— Ты не заметила? Обычно, ты бы приправила его имя каким-нибудь оскорблением, например, упрямец-Гарф, или косолапый-Гарф, или

Гарф-невежда, или тот сопляк-Гарф.

— Раз уж ты это подметила…

Когда Рам это отметила, Рем, словно искренне недоумевая, в удивлении прикрыла рот своей рукой. Но после секунды размышления она, кажется, смогла логически осмыслить своё собственное поведение и, как следствие, не придала ему значения.

Убирая руку от своего рта, она обратилась к Рам. — Сестра. Можно Рем поделится с тобой немного неловкой ситуацией…?

— Что-то неловкое? От тебя, Рем?

— Да, если нельзя, то…

— Рам вовсе не возражает. На самом деле, пожалуйста, расскажи ей об этом неловком деле.

— Х-хорошо. Это слегка неудобно, но…

Услышав такое вступление, Рам, конечно же, стало чрезвычайно любопытно и она с нетерпением подалась вперёд, чтобы послушать, от чего Рем слегка покраснела.

Невзирая на тот факт, что та являлась её младшей сестрёнкой, это было невероятно мило, и Рам, подобно любящей матери, любовалась её обликом. Но в то же время лёгкое волнение вспыхнуло в её груди.

Дело было в том, что нынешнее выражение на лице Рем с недавних пор стало в Поместье Розвааля частым явлением. Ответственность за него нёс…

— Замешан ли в этом Барусу?

— …Вау! Поразительно, Сестра! Рем удивлена, что ты сообразила ещё до того как она успела что-то сказать.

— …сделать такой вывод было довольно просто.

Редко такое бывало, чтобы сделанное ей же самой верное умозаключение, вызывало у неё печаль, но, тем не менее, Рам не могла сдержать свой вздох. По достоинству оценивать такие моменты, когда Рем со столь широко открытыми, невинными глазами восхваляла наблюдательность своей старшей сестры, всё больше становилось привилегией кого-то ещё.

Тем, в кого без памяти влюбилась Рем, был недавно прибывший в поместье, начинающий слуга, Нацуки Субару. Он прикладывал все свои силы к урегулированию различных происшествий, творившихся вокруг поместья, и Рем стала считать его дорогим ей человеком.

Проблема уже была весьма серьёзной.

— Сестра, раньше ты мне говорила, что однажды Рем тоже познает такие чувства…и всё случилось именно так как ты и предсказывала!

— …И как именно это связано с тем как ты обращалась с письмами Гарфа?

— Ну, Рем ощущает тепло в своей груди всякий раз, когда она думает о Субару… И Рем осознала, что это скорее всего точно такое же чувство, которое Гарф испытывает к тебе, Сестра. Рем стала ему сопереживать, а потом она решила, что, по крайней мере, было бы не так уж плохо разрешить ему посылать Сестре письма, — пояснила Рем.

Дабы выразить свою решимость, Рем сжала свои кулаки, и она очевидно с надеждой глядела в будущее, но было маловероятным, чтобы Гарфиэль проявил к ней такое снисхождение. Более не беспокоясь за то, что по пути к Рам его письмо может оказаться безжалостно выброшенным, новым поводом для его переживаний безусловно стала бы необходимость переносить ту жалость, которую по-видимому вызывали к себе его попытки.

Во всяком случае…

— Рем также научилась на примере Гарфа, и теперь сомневается, стоит ли ей отправить Субару письмо… Субару ещё только учится читать и писать, не доставит ли это ему хлопот?

— Рам ни за что не позволит Барусу вести себя так, словно ему докучает письмо, наполненное твоими чувствами… Но если ты всё же решишься это сделать…

— Да…?

— То тогда Рам тоже хочет получить от тебя письмо. Раз уж ты всё равно уже его пишешь, то будь так добра и отправь письмецо ещё и для Рам.

— Принято! Рем напишет для тебя письмо полное её чувств, Сестра! — Лицо Рем засияло, когда она с радостью приняла просьбу Рам.

Насладившись преисполненной любовью реакцией своей сестрёнки, Рам тихонько отвесила черно-волосому юноше воображаемую пощёчину. Разумеется, то была лишь фантазия, исходившая от гнева, рождённого ревностью. Ей бы хотелось, чтобы он был ей благодарен за то, что она не была расположена поддаться своим желаниям.

— Будучи не способной действовать, поддавшись своим неуёмным чувствам… Рем интересуется, мог ли Гарф испытывать то же самое. Рем была к нему сурова. В следующий раз как Рем встретит Гарфа, она извинится.

— Рам думает он будет весьма встревожен, ни с того ни с сего получив от тебя извинения. До чего же занятно.

Для такого человека как Гарфиэль, извинения Рем определённо станут важным событием. Рам совершенно точно должна была при этом присутствовать дабы запечатлеть всё своими собственными глазами.

И тем не менее…

— Рам сама была той, кто надеялась, что Рем поменяет своё мнение именно так.

Раз уж она возносила молитву ради своего же блага, то она в придачу могла бы сделать это так, чтобы сбылись также и её мечты связанные с теми, кто ей дорог.

Ощутив лёгкий приступ горькой радости, Рам улыбнулась своей наивной младшей сестрёнке, которая не могла решить, написать ли ей письмо самой или же обратиться за советом о том как ей донести свои чувства.

— Бестолочь, — пробубнила она.

Конец