* * *

※※※※※※※※※※※

* * *

Перевод/редактура: Винсент, Сахар

* * *

1

Имя Харлайн «Железнорукий» вписано в историю Империи как синоним жестокости. Он принадлежал к оружелюдям — расе, представители которой рождаются с оружием вместо частей тела. Проявляются они разнообразно: у одних руки — острые клинки, у других — стальные хлысты вместо хвостов, а у третьих позвоночник деформирован в подобие несокрушимого щита.

Среди них Харлайн выделялся своими «Железными Руками», что и отразилось в прозвище. Он прославился тем, что забил ими насмерть бесчисленное множество людей. Впрочем, называть его за это жестоким чудовищем было бы слишком поверхностно.

Если бы вы спросили его самого — у легенд о его зверствах была и оборотная сторона. Привычку проламывать врагу череп именовали бесчеловечной, но в этом, по его мнению, была виновата хрупкость чужих голов, а не мощь его рук. Говорили, что он не щадил ни женщин, ни детей, но тот видел в этом лишь способ пресечь месть и обезопасить свой тыл. И вообще, истинным чудовищем следовало бы звать не его, а его младшего брата…

— Извините! Эта предыстория второстепенного персонажа слишком длинная и вообще никому не интересна! Давайте уже перейдём к сцене, где блистает главный герой, как того желают преданные фанаты?

— …!

Лёгкий, почти небрежный голос оборвал вступление. Великие руки Харлайна — те самые, что проламывали черепа, крушили доспехи и заслужили ему славу, — были отсечены по локти одним движением. Стальные конечности, тяжелые, как молоты, зависли в воздухе, сверкнув на мгновение, и рухнули на землю, подпрыгнув с глухим лязгом.

Харлайн, с трудом подавив рвущийся из горла вопль, проводил их взглядом. Боли не было. Его тело, лишённое слабостей, могло бы быть пересоздано. Если прижать обрубки к плечам, они вновь станут единым целым…

— Мешается.

Эта слабая, отчаянная надежда сгорела дотла в адском пламени, что жадно поглотило отрубленные конечности.

Он смотрел, как они обращаются в пыль. Ни обугленных останков, ни оплавленного металла — лишь горстка серой пыли, подхваченная ветром. Потеряв свои «Железные Руки», Харлайн, ослеплённый бессильной, надломленной яростью, ринулся на врага, но…

— …А?

К его груди мягко прикоснулась крошечная ладонь.

Прямо перед нелюдем стояла маленькая девочка, ростом не достававшая ему даже до груди. Его взгляд встретился с глубоким голубым.

И в тот же миг…

— …А-а-й-н…

Харлайн «Железнорукий», некогда восставший из мёртвых, вновь низвергся в бездонную пучину Од Лагуны.

* * *

2

— Ох, какое же разочарование! Совершенно, абсолютно и безнадёжно скучный противник! Я-то ожидал, что обладатель столь громкого прозвища — «Железнорукий»! — подарит нам незабываемое зрелище, а в итоге… Пожалуй, сценарий выиграет, только если вырезать всю эту сцену подчистую!

— Уу, аа…

— Вот и я о том же! Я так и знал, леди Спика, что ты меня поймёшь! Впрочем, «Звёздное Поедание» сработало безупречно, так что в этом плане твои надежды оправдались. Да, Аня? Аня, ты ведь тоже так думаешь?

— Сесилус. Шумишь, — попыталась успокоить его спутница.

— Ха-ха-ха! — лишь расхохотался тот в ответ. — Но как же иначе! Мы в такой глуши, что если мы сами не будем кричать во всё горло, нашу историю никто и не услышит!

Спика, оказавшаяся между этими двумя жерновами, только устало выдохнула — «уау», — и понуро опустила плечи.

Оставшись в Империи, Спика, с дозволения императора Винсента, начала своё «Пожирание Звёзд» — даровала вечный покой всей нежити, что восстала из мёртвых после «Великого Бедствия». Эти ходячие мертвецы были для Волакии настоящей головной болью — печальное наследие трагедии, принёсшей стране неисчислимые беды. Избавиться от них стремились все, как из практических соображений, так и ради народного спокойствия. В этом интересы Спики, что отчаянно хотела совершить нечто благое, и Империи полностью совпали.

За Спикой тянулся несмываемый шлейф греха: в прошлой жизни она была архиепископом «Чревоугодия». Для неё самой, лишённой воспоминаний о временах, когда её звали Луи Арнеб, это был чужой грех. Но пока весь мир клеймил её за это чудовищное злодеяние, её мольбы и слёзы оставались гласом вопиющего в пустыне… Впрочем, нет. Нашлись те, кто был готов её выслушать, и именно ради них, ради того, чтобы оставаться с ними, Спика должна была приложить все силы, дабы смыть с себя этот позор.

Её способность «Звёздное Поедание» как нельзя лучше подходила для этой искупительной миссии, а в помощники ей были даны три самых прославленных воина Империи. Вот только…

— А может, это Аня всё портит своим выбором? Я ведь просил противников, что будут эффектнее смотреться в кадре, а получаю одно разочарование за другим. Неужто ты нарочно это делаешь, чтобы оттянуть мой звёздный час? Этого никто не оценит, и, даже если не называть это корыстью или личной неприязнью, такие уловки попросту мелочны, тьфу!

— Я о тебе столько не думаю.

— То есть ты просто раз за разом наугад вытягиваешь несчастливый билет? Это что же, получается, Аня у нас — героиня типажа «пустышка»? По-моему, это куда унизительнее!

— Умри, — сказала Аракия — девушка с повязкой на глазу — с нескрываемым раздражением и отвернулась от Сесилуса, чьи слова иначе как провокацией не назовёшь.

Эти двое не сходились ни в чём, их перепалки не смолкали с утра до ночи, и у Спики, постоянно оказывавшейся меж этих двух огней, уже шла кругом голова… И всё же, несмотря на полную несовместимость характеров, этим двоим можно было доверять. Их слаженность в бою была почти невероятной, и без них путешествие Спики было бы немыслимо.

Даже с «Железной Рукой», нежитью, которую она только что отправила на покой своим «Звёздным Поеданием», Спика в одиночку не справилась бы. Что и говорить, это были несравненные «Первый» и «Второй» мечи Империи Волакия, страны, которую Субару не зря называл полигоном для закалки духа. Говорили, Харлайн и при жизни был грозным воином, но эти двое расправились с ним в мгновение ока. Они уже покинули горную пещеру, служившую ему логовом, и завершили дело ещё до заката. Так что в их мастерстве Спика не сомневалась ни на миг. Единственное, чего ей хотелось, — чтобы они хоть немного поладили.

— Ах! Аня опять жарит яичницу лишь с одной стороны! Да сколько уже можно?! Тысячу, сто, миллион раз! Ну почему ты меня не слушаешь?! Эта бедная, недожаренная яичница буквально рыдает!

— Яйца не рыдают. Сесилус, ты идиот?

— Угрх! Тогда плакать буду я! Представляете, какая выйдет сцена, когда я, главный актёр, пророню слезу! Она навсегда войдёт в анналы как величайшая драма нашего времени!

Пока они так спорили, Сесилус и Аракия уже вовсю готовили ужин. И теперь предметом их спора стал способ приготовления яичницы. Аракия, в чьём теле обитал сверхмогущественный дух, повелевавший силами земли, воды, огня и ветра, спрессовала почву в гладкую плиту и разожгла под ней пламя, соорудив импровизированную жаровню. А Сесилус, раздобыв в птичьем гнезде пару яиц, уже вылил их на раскалённую поверхность.

Спика наблюдала за их поразительно слаженными действиями и за тем, как Сесилус между делом ловко ощипывает тушку подстреленной птицы.

— Ааииа… — тихонько обратилась Спика к Аракии.

— Я не нарочно… — глухо ответила, бросив на неё взгляд, Аракия, не отрываясь от готовки.

— Уу?!

— Не чтобы позлить Сесилуса… то есть нет… Я… я плохо ищу нежить.

Спика изумлённо распахнула глаза, услышав сбивчивые, с трудом подобранные слова. Уголки её губ тронула тёплая улыбка.

Аракия отвечала на недавние обвинения Сесилуса — будто она намеренно подбирает им слабых врагов. Слившись с Муспелем, великим духом, что был самой плотью землей Волакии, Аракия научилась чувствовать нежить, пробуждённую его силой. Вот только слияние произошло совсем недавно, и она ещё не овладела этой мощью в полной мере. Она могла указать место, но не определить силу противника, отчего и страдала. А вдобавок ко всему, ей приходилось выслушивать вечные упрёки Сесилуса. Наверное, Аракия чувствовала себя виноватой перед Спикой. Поняв, что Аракия так извинилась, девочка присела рядом и доверчиво положила голову ей на плечо.

— Тяжелая ты. Мешаешь, — сказала Аракия, даже не взглянув на неё, но, однако, не оттолкнула.

— Ауу!

Спика, ободрившись, прижалась теснее, и теперь они вместе стали молча смотреть, как на жаровне шкворчат яйца.

— Эй, что это ещё такое?! — воскликнул Сесилус. — У вас тут своя романтическая сцена, а я тружусь в поте лица, дичь разделываю?! Непорядок! Будьте добры, отыгрывайте такие интимные моменты за кадром!

— Сесилус, это ты сейчас за кадром.

— Аня, есть же вещи, которые говорить можно, и которые нельзя!

— Он… аф! — сделала ей замечание Спика.

Сесилус, на удивление быстро вспылив, в ответ лишь горделиво выпятил грудь со словами: «Естественно!»

— Слушайте меня внимательно! — воскликнул он. — Безусловно, звёздный час бывает не только у главного героя, и внимание публика порой должна уделять и другим. Но! Во всех прочих сценах в центре внимания обязан находиться главный актёр! То есть я! А вы!..

Он пустился в длинные, но, как ни странно, совсем не нудные рассуждения. Спика, подумав «ну вот, опять», с тревогой взглянула на Аракию, опасаясь новой ссоры. Но та не смотрела на мужчину. Она не смотрела даже на жаровню. Её лицо, такое юное, почти детское, что так разительно контрастировало со скрытой в ней колоссальной мощью, было обращено к небу. Её тонкие губы дрожали.

— Идёт…

А в следующую секунду… тишину лагеря разорвал оглушительный рёв, и часть горы с грохотом разнесло на куски.

* * *

3

Брезнон «Железноногий» — ещё один представитель оружелюдей, чья жестокость вписана в историю Империи.

Он был рождён со стальными ногами и прославился тем, что, как гласит его прозвище, запинал до смерти несметное количество людей.

Впрочем, если вы спросили его самого, то истинным чудовищем был не он, а его старший брат, Харлайн «Железнорукий»…

— …Тц!

— ГР-Р-Р-О-О-О-А-А-АР-Р!

Яростный рёв — и чёрная тень, метнувшаяся из мрака, налетела на Брезнона. Тот извернулся в воздухе и нанёс сокрушительный удар ногой прямо в лицо противнику.

Стальные «Железные Ноги» были скрыты под штанами и сапогами — с первого взгляда было не распознать. В этом было их отличие от очевидных и громогласных «Железных Рук» брата. Многие недооценивали его удар и платились за это жизнью.

Вот и этот противник, не уклонившись, решил принять удар на себя, и сейчас «Железная Нога» Брезнона превратит его череп в крошево…

— А?

Его нога — сильная, несокрушимая — была перекушена челюстями, как хрупкая тростинка.

Брезнон застыл, поражённый невозможным — его сталь уступила в прочности чьим-то зубам. Мгновение замешательства — сверкает коготь, рассекая плоть у самого основания его второй ноги. Прошёл точно по стыку стали и живой части. Оторвавшись у самого основания, вторая нога отлетает в сторону.

И тогда…

— Ч-что… чёрт возьми, ты?..

— …Тебе просто не повезло. А я — всего лишь грешник.

Огромные челюсти сомкнулись на беззащитном горле Брезнона. Его тонкая шея не могла противостоять силе укуса, что дробил даже сталь.

— ……

Влажный хруст. Утратив хрупкую нить, что связывала его с никчёмной второй жизнью, нежить по имени Брезнон рассыпался, словно глиняная кукла, и обратился в прах.

Существо, нанёсшее последний удар, опустило лапу и, проводив его исчезновение взглядом, окинуло взором склон горы, обрушенный во время битвы. А затем неторопливо обернулось.

— «Всего лишь грешник»… Великолепная реплика! Эффектно, таинственно и устрашающе. Браво-браво, мне стоит поучиться у вас!

Там, с неестественно спокойной улыбкой на губах, стоял синеволосый юноша в васо.

— …Ты…

— Сесилус Сегмунт. Главный актер мирового театра, любимец сцены и охотник на воскресших мертвецов вроде вас. Очень приятно!

Шерсть на загривке волколюда встала дыбом, стоило ему услышать, как плавно и отрепетированно представился Сесилус.

Даже не глядя на две катаны на поясе, по одной лишь осанке было ясно — он воин до мозга костей. А то, как легко слетели с его уст эти слова, говорило о том, что он сотни раз стоял на пороге смерти. Воины Волакии называют свои имена перед дуэлью, и этот юноша, очевидно, имел в этом огромный опыт.

Словно не замечая растущего напряжения, юноша изящно склонил голову набок.

— А что насчёт вас?

— …Волкас.

— Ого, господин Волкас! Какое дивное имя! В вашем облике чёрного волка я сразу распознал выдающегося воина, а такое имя..! Напоминает мне персонажа из «Ирис и Терновый Король», прославленного воина Империи, легендарного Рокового Волка-Генерала»… — Глаза Сесилуса вдруг засияли почти детским любопытством — Я сказал «напоминаете», но каков шанс, что это и есть вы?

Волк с чёрной шерстью — Волкас — раздражённо поскрёб шею и поморщился. Его лицо невольно исказила недовольная гримаса: вновь слышать ненавистные имя и прозвище было противно.

— С таким выражением лица ответ ясен, даже если вы молчите. Если я, конечно, верно истолковал ваше выражение, и это не усталость от бесконечных ассоциаций со знаменитым героем, то…

— То что?

— …То мне придётся извиниться перед Аней! Воистину и без тени сомнения! Вы — само воплощение грандиозной кульминации, которой я так желал!

Сесилус лучезарно улыбнулся, широко расставив ноги, а Волкас ощутил мощнейшую кровожадную ауру, исходящую от него, и инстинктивно приготовился к бою.

— …«Синяя молния» Сесилус Сегмунт.

— …«Роковой Волк-Генерал» Волкас.

Показав, что и он привык представляться, Волкас с когтями и клыками ринулся на противника.

Но, увы, сила «Генерала» этой эпохи…

— Не принимайте близко к сердцу. Просто… я слишком блистателен!

Удар, подобный ослепительной вспышке молнии, и торжествующее заключение — так закончилась схватка между двумя «генералами», символами своих эпох.

* * *

4

— Я не хочу этого делать! Я категорически против того, чтобы леди Спика съела здесь господина Волкаса! Это место абсолютно Хаосфлеймовское! Это может быть только территория леди Йорны!

— Ты говоришь бессмыслицу. Я не буду играть в твои игры, Сесилус.

— Это не игры, это романтика! Почему ты просто не можешь этого понять, Аня? Если бы это желание и молитва сбылись, то драгоценная маленькая принцесса-сестрёнка Ани наверняка была бы очень довольна!

— Хк!.. Невероятно!.. Просто сдохни! Умри, Сесилус!

— А! Аня разозлилась! Хотя сейчас это был мой неудачный выбор слов!

Слишком громкий, чтобы просто назвать его оживлённым, бурный разговор достиг ушей Волкаса, заставив его медленно открыть веки. И тогда…

— А-ау?

…с ним взглядом встретилось маленькая девочка, что заглядывала ему прямо в лицо, пока он лежал на земле.

Позади неё разворачивалась дуэль настолько яростная, что по сравнению с ней схватка Волкаса с «Железноногим» казалась детской забавой, но Волкас отвлёкся от неё. В любом случае, он уже проиграл. Если его второй шанс на жизнь был разбит и подошёл к концу, то так тому и быть.

Однако…

— Обое уто, — сказала она, поглаживая его по голове.

Поняв, что маленькая девочка даже и не думала причинять ему вред, он закрыл глаза.

Просто её рука заставила его вспомнить, как однажды одна ласковая женщина делала то же самое для него, и потому тихо, так тихо, Волкас прошептал…

— Ирис…

…её имя. И прошептал он тоном, полным бесконечной любви и скорби.

* * *

Как бонус, держите дизайны Харлайна и Брезнона от RokaRoka.