Представление по Меруру закончилось, и мы решали, что делать дальше: 

– О, где-то я это уже видела, – вдруг сказала Кирино, разглядывая логотипы кругов в каталоге. 

Заглянув через плечо, я спросил: 

– Что? 

– Вот это. 

Кирино указала на логотип круга под названием «EBS» – щёгольский росчерк из нескольких слов, точь-в-точь автограф какого-нибудь артиста. Так затейливо написано, что и не разберёшь. 

Только буквы «E», «B» и «S» в словах я и различил… 

– Я что-то не припоминаю… 

– М-м… Нет, я точно где-то… – поджав нижнюю губу, Кирино задумалась. Да, так бывает: станет что-нибудь интересно – и уже не выкинешь из головы. Могу понять. 

– Эй! Глянь… может, ты знаешь? – спросила сестра у Куронеко, но ответ её не обрадовал: 

– Понятия не имею, что это… – покачала та головой. 

– Ясно… Что ж такое… почему так знакомо выглядит?.. 

– Хм, похоже на логотип Eternal, – сказала, заглянув в каталог, Саори. 

– О! Точно! – Кирино сдавила каталог в руке, – как только я не догадалась, ведь с виду один в один! 

– Что ещё за Этарнал? – спросил я, и услышал «Как что? Этарнал и есть» – крайне полезный ответ. 

Подняв палец, Саори объяснила: 

– Этарнал – это зарубежный производитель дорогой косметики, Кёске-си. 

– А! То-то я думаю, где-то слышал… 

Когда Саори прислала нам пачку додзинси, она упаковала их в коробку от этой фирмы. 

Кирино сначала зря обрадовалась: «Даже мне такое в руки нечасто попадает!» 

Я склонил голову: 

- Хм...  

Глянул ещё раз на нужную страницу каталога: 

– И почему зарубежный производитель дорогой косметики продаёт додзинси в восточном зале на комикете в Японии? 

– Ну, наверное, всё-таки, это не они… просто картинка их круга похожа на логотип Этарнал, вот и всё. 

– Тут написано, что продают изделия из серебра. Слушайте, мне интересно! Может, сходим? 

Мы спустились от официальных залов вниз и стали осматривать восточный зал, заодно и высматривая EBS. 

Бельё насквозь пропотело - уже привычные жара и духота никуда не исчезли. 

Хнык… скорей бы домой и в душ. 

Впрочем, было уже почти три часа, и людская толпа несколько схлынула. 

Я, разумеется, был измотан, но она – 

– О! Додзи по пурикюа! [Futari wa Pretty Cure - известное аниме] 

Так и светится счастьем. 

Точно ребёнок на храмовом фестивале, она прыгала туда-сюда, как только замечала что-нибудь интересное, совсем позабыв о том, куда шла сначала. 

«Эй», – позвала вдруг Саори. 

– Быть может, «красивый господин косплеер», о котором говорила Сэна-си – это вон тот молодой человек? 

– Где? 

Я глянул туда, куда указала Саори – за тем столиком посетителей зазывала единственная косплеерша в шикарном наряде. 

– Хм-м, костюм героя из «Judas Emblem»? Отлично сделано… – восхитилась Куронеко качеством исполнения костюма. Похоже, не так-то это просто – самому шить одежду для косплея. 

– Давайте посмотрим? 

– Согласна. 

Вот это ленивое движение от лавки к лавке – действительно, точь-в-точь как на храмовом фестивале. 

Кирино в это время разглядывала додзинси других авторов и в наш разговор не вступала. Ладно, закончит – догонит нас. 

Глядя на карту комикета, Саори сказала: 

– Благородные господа, а ведь это и есть круг «EBS», который мы ищем. 

– Да ладно? 

И в самом деле, продавали тут серебряные украшения, а возле столика толпились девушки. Я заглянул в карту Саори: точно, это и есть «EBS». 

Надо же, какие бывают совпадения. 

– Пожалуйста, подходите, спрашивайте, – обратилась продавщица к подошедшим прицениться парням. 

«О-о, какая хорошенькая» – уже распустил я слюни, но в ту же секунду в голове заверещала сирена тревоги: би-би-би-и-и-и! 

– Да! Косплеил в форме из Джудас Эмблем, и она шла ему – просто супер! 

– Моих глаз не обманешь. Телосложение было однозначно мужское. 

Видимо, где-то в подкорке я сохранил эти «проницательные слова» слова Сэны. 

З-значит… 

Обливаясь холодным потом, я взглянул на горло продавщицы – и точно, вот он кадык. 

Уо-о-о, я был на волосок от гибели! Чуть не втрескался в пацана! 

– М-м? Что с вами? – удивлённо наклонив голову, спросила продавщица (пацан). 

– Э-это… скажите… вы в полдень на площадке для косплея случайно не были? 

– Был. Ах, мы с вами уже виделись? Просите пожалуйста, наверное, я вас не узнал. 

– Нет-нет, не со мной, моя подруга о вас рассказывала. 

– А, понятно. 

Даже ко мне продавец обращался с достоинством, а ведь я странно себя вёл. Удивительно и загадочно, как это в такую жарищу он – и Куронеко, кстати – умудрился совсем не вспотеть. 

Поп-звезда какая-то, а не парень. 

Фигурка маленькая, ладная. Да, точь-в-точь как говорила Сэна. 

– Я тогда ходил гулять по площадке, а за лавкой попросил последить знакомых. 

– Косплей, значит, любите… 

– Обожаю!!! – сверкая глазами и сжав кулаки, решительно заявил продавец. 

Тык, – он ткнул пальцем в сдвинутую набок маску на моей голове и на его лице сама собой появилась улыбка: 

– Вы тоже из наших, да? 

– Эм… ну наверное… 

Видимо, даже одна такая маска – это уже я «из этих», из косплееров. А ведь я ещё и пришёл на один с ними праздник, значит, вообще единомышленник… 

Но язык у этого парня хорошо подвешен. Впервые меня видит, а уже как будто к приятелю обращается – наверное, это товарищеская солидарность в нём говорит, всё-таки одного поля ягоды. 

Девушка, с интересом рассматривающая товары, повернулась к продавцу и попросила: 

– Простите, можно мне вот это? 

– Пятьсот йен одна штучка! Спасибо большое, – тот принял деньги и передал ей покупку. 

Положив серебряный брелок в форме русалки на ладонь, девушка пролепетала с восхищением: 

– Ва-ай, красота. Вы сами их делаете? 

– Да, сам. 

– И кажется таким дорогим… вы не перепутали, точно всего 500 йен? 

– Совершенно точно. Я их делал только для продажи на комикете. 

– Я буду его беречь. 

И крепко, но осторожно сжимая брелок в ладонях, девушка ушла довольной. 

– Спасибо за покупку!.. – помахал ей вслед продавец, так и сияя. 

Хм-м. 

Судя по их разговору, этот круг решил даже и не пробовать заработать на комикете. Мне они за это искренне понравились, но Саори почему-то повела себя странно: 

– Пятьсот йен? 

Она внимательно изучила серебрянную игрушку на своей ладони, то сдвигая очки-кругляши на нос, то надевая их обратно. 

– Что? 

– Нет… просто… позволь подумать минуточку… 

Сказав так, она замолкла, погрузившись в сложные раздумья. 

А стоявшая рядом со мной Куронеко тем временем, наоборот, наклонилась к товарам и с большим любопытством их разглядывала. 

Я невольно улыбнулся: 

– Тебе тоже такое нравится, да? 

– Э? 

Мой голос встревожил Куронеко – та подняла голову и удивлённо моргнула. 

– Д-да… наверное… 

Похоже, Куронеко приглянулся одевающийся на шею розарий [Розарий  – традиционные католические чётки, на которых крепится распятие]. Цепочка была приделана к основанию распятия – видимо, его предполагалось носить кверху ногами. 

Да, такое должно прийтись Куронеко по вкусу. 

Засуетившись, Куронеко пошуршала у себя в одежде и вытащила кошелёк. 

– А… 

Но похоже, мелочи не было – Куронеко замерла в нерешительности, задержав палец на банкноте в тысячу йен. 

Тогда я сам достал кошелёк и заплатил продавцу пятьсот йен: 

– Дайте пожалуйста. 

– …  

Куронеко даже не скрывала того непонимания, с которым она посмотрела на меня. Взяв у продавца розарий, я протянул его ей: 

– Держи. 

– И з-зачем это?.. 

– Мелочи полный кошелёк, носить неудобно. 

– А... 

Она взяла у меня розарий – видимо, я её убедил. 

Тут продавец, наблюдавший за нашей беседой, предложил: 

– Ха-ха-ха, по такому случаю, может быть, вы розарий ей сразу и наденете? 

Глупости не говори. Тогда выйдет так, будто бы я его ей подарил. 

– Н-не стоит… Да, Куронеко? 

– … 

Когда я, нервничая, перевёл взгляд на Куронеко, она пристально смотрела на меня, как будто хотела что-то сказать – наверное, ей было неприятно произошедшее недоразумение. 

– ?.. У меня что-то на лице? 

– Нет. Просто думала кое о чём… – Куронеко отвела взгляд и опустила голову. 

 Э-э… я её не обидел? 

– Кстати, Кёске-си, а где Киририн-си? – вдруг спросила Саори. 

– М-м? 

И правда, нету. Сама всех сюда звала, и сама же куда-то делась. 

Впрочем, посмотрев по сторонам, я тут же её заметил. Кирино с тревожным видом стояла в некотором отдалении. 

Хм-м? 

– Э-эй, Кирино! Ты чего отстала? 

– ! – вздрогнула Кирино и оцепенела. И тут уже у меня самого по спине пробежал неприятный холодок. 

Потому что я испытал дежавю. 

Мне крепко врезалось в память – Мгновение, когда год назад Кирино вздрогнула точно так же. 

И это дежавю повторилось в реальности. 

– К-Кирино? 

«Э?» – раздался удивлённый голос продавца EBS у меня из-за спины, и в следующую секунду… 

– Д-да это же Кирино! 

Весь комикет как будто бы замолк вокруг нас. 

– … 

Кирино застыла с окаменевшим лицом, рукой приобнимая себя за плечо. 

Да, точно так же, как год назад, когда по дороге с комикета она столкнулась с Аясе. 

Сумасшедший дом какой-то. Сегодняшний фестиваль – почти что переигрывание прошлогоднего. 

Одно за другим с нами происходят похожие, но не совсем такие же события. 

Что же нас в таком случае сейчас ждёт? Опять ситуёвина, как в прошлом году? Или… 

Чувствуя, как выступает холодный пот на лбу, я обернулся и решительно спросил: 

– Ты что, знаком с Кирино? 

– Да! – смелый прямой ответ и улыбка, – Мы с Кирино… мы… как бы представиться… 

Секунду продавец серьёзно раздумывал, а потом заключил: 

– Точно. Мы с Кирино знакомые по работе. 

– Знакомые по работе? Это как это?.. – ещё сильнее надавил я, но тут… 

– С-с-с-с… стой! – подскочила, мелко семеня, Кирино, обрывая меня. Она посмотрела загадочному продавцу в лицо, нахмурилась несколько затруднённо: 

– Ты что здесь делаешь?.. 

– Э-эм… Ну, как бы… Торгую, как видишь, за столиком на комикете. 

– Т-т-т-т… – ужасно запинаясь, искала слова Кирино – Т-ты что, отаку?! 

– Ну-у, – смущённо зарделся продавец, почёсывая в затылке. Кирино схватила его за воротник: 

– Не «ну-у», а отвечай! Живо! 

– Да! Да! Я отаку! 

Услышав это признание, Кирино выпустила его – как будто отбросила. 

«Кха-кха», откашлялся тот со слезами на глазах и заныл: 

– Ну з-зачем ты так, больно же. 

– П-помолчи минутку, я думаю!.. 

– Хм... 

Не понимаю, что происходит. И я, и Куронеко, и Саори – мы вместе наблюдали за происходящим в замешательстве. 

Как это понимать? Это что, как если бы год назад Аясе оказалась отаку? 

Нет, больше не могу ломать голову, спрошу напрямик. 

– Эй, парень, что случилось-то? 

– Не знаю, я сам ничего не понял… Вообще-то, я уже хотел представиться, но после реакции Кирино как-то страшновато уже. И непонятно, можно ли вообще... 

Он посмотрел на Кирино, точно прося разрешения. И Кирино неохотно кивнула: 

– Ладно. Представляйся. 

– Меня зовут Микагами Кооки. Мне восемнадцать, я учусь в школе и подрабатываю дизайном серебряных украшений. Мы с Кирино… 

– Стоп. 

– Э?.. – растерялся Микагами, когда Кирино прервала его на полуслове. 

Погодите-погодите, уже прозвучало несколько слов, которые требуют объяснения. Я не ослышался – он мне ровесник, и сказал, что работает дизайнером? 

Остановившая Микагами выставленной ладонью сестра, точно позируя перед камерами, элегантным жестом отбросила за ухо волосы: 

– Дальше я сама. Этот парень – Микагами-сан – работает на Мисаки-сан дизайнером и моделью сразу, ведёт один из дополнительных брендов Этарнал. Прирождённый талант, с детства завоёвывал кучу наград. 

– А? 

Да ладно сочинять – он тебе что, герой женской манги? С тех пор, как прозвучала фраза про этот Этарнал и его директора Мисаки-сан, сюжет становится всё менее и менее реалистичным! 

Словам сестры я поверить никак не мог. 

Но Саори, которой я доверял безоговорочно, сказала на полном серьёзе: 

– Киририн-си истину глаголит. 

– Да ну?! 

– Честно. 

Она наклонилась ко мне поближе и прикрыла рот рукой, чтобы со стороны не слышно было: 

– Украшения, что здесь продают – исключительно тонкая работа. Пусть они сделаны из дешёвого металла… но качество исполнения – необыкновенное. 

«Это так называемый «профессионал инкогнито» – прошептала Саори, даже не скрывая дрожи в голосе. 

– И дизайн украшений тоже чем-то неуловимо напоминает Этарнал. 

Увы, мне это мало о чём говорит… Но ладно, принял к сведению. 

Однако действительно – эмблема Этарнал ведь, кажется, русалка? И браслет, который купила та девушка, был в форме русалки… хм-м. 

– И ещё… Я всё думала, где же я видела этого господина – а ведь он знаменитость, появлялся пару лет назад в зарубежном журнале. Так что всё сходится, Киририн-си сообщила нам о нём чистую правду. «EBS» – это его личный бренд, сокращение от «Eternal Blue – Sister». 

Фига себе бренд. 

… 

Значит, получается… 

С большим сомнением я посмотрел на хрупкого аккуратного мальчишку с женственным лицом. 

– Эм-м, получается… красавец-раскрасавец и знаменитая фотомодель? При этом талантливый дизайнер украшений, ведущий один из брендов Этарнал Одного со мной возраста, ему восемнадцать, и он ходит в школу? 

– Да, так и есть. 

– Прости – можно, я тебя побью? 

– З-за что это?! 

Да бесишь ты меня. 

И ведь сразу ответил «Да, так и есть», не постеснялся! 

Чёрт, чёрт-чёрт, чёрт! Почему ему всё в руки валится? Он что, мужская версия Кирино? 

И вдвойне неприятно от того, что парень-то он хороший - по одному только разговору с ним это видно. 

Слишком хороший – бесит, что он вообще существует на свете, но хочешь не хочешь – симпатизируешь ему. 

И наоборот, живо чувствуешь собственную никчёмность. Чё-ё-ёрт, как же бесит… 

– Такие слова недостойны даже шпаны, сэмпай. Приди в себя. 

– Прости… 

Ну вот, Куронеко во мне разочаровалась. Да уж, не мне других неудачниками называть… 

Пора бы задуматься. Но когда я было нахмурился и ушёл в себя, Куронеко шепнула мне на ухо: 

– Со внешностью у тебя тоже не так всё плохо, сэмпай. 

– Ну спасибо… 

Она решила меня утешить, что ли? 

– … 

Куронеко попыталась шепнуть что-то ещё, но тут вмешалась Кирино, заглушив её: 

– Теперь я представлю Микагами остальных. Это мой брат и мои друзья… 

Кирино указала на Куронеко, и та коротко кивнула. 

Следом представилась Саори: «Я Саори» – не так затейливо, как обычно; видимо, решила не мешать. 

Наконец, назвал себя и я, – «Косака Кёске», – и мы все были представлены друг другу. 

«Приятно с вами познакомиться», – дружелюбно ответил Микагами, не придав, похоже, большого значения моим угрозам. Саори спросила у Микагами: 

– Всё-таки, как вы с ней познакомились? 

– Нас с Кирино свела Мисаки-сан. Кирино ведь модель. Как-то раз ей пришлось позировать для журнала мод в моих украшениях… тут нас и представили. 

- Ага, ага – подтвердила и Кирино. 

– Ну а потом мы часто пересекались… 

М-м?! 

– Но я не думала, что мы встретимся на летнем комикете. 

– И я не думал. Эм-м… прости пожалуйста, если я ошибаюсь, но раз я тебя тут встретил… ты тоже? 

– Да, я тоже, – улыбнувшись, кивнула Кирино. 

Впервые она призналась парню, кроме меня, в том, что отаку. 

Направив на Микагами палец, Кирино приказала: 

– Смотри, никому не говори, что я отаку! 

– Хорошо. Я сам обычно это скрываю, так что и ты не говори, пожалуйста. 

Кто бы сомневался. Известным людям приходится следить за имиджем. 

Юное дарование, талант, который вынужден скрывать, что он отаку. 

У них с сестрой много общего. 

– И кстати, чего это ты на комикете вздумал свои украшения продавать? 

Естественный вопрос. Раз он профессиональный дизайнер и его творения обычно продают в магазинах, незачем специально являться на комикет и сплавлять их по дешёвке отаку. 

– Это потому, что я сам отаку, – ответил Микагами, как само собой разумеющееся, – Как-то в детстве я посмотрел аниме «Литл витч» – знаете такое? 

– Не только знаю, у меня диски есть. 

– Как?! Те самые, которые совсем недавно вышли? 

– Да-да. Я тут решила классику изучить, купила. 

– Н-ну тогда ты должна понять. Вообще-то, я дизайнером стал как раз из-за этого аниме. 

– А? Чё-чё-чё ты сказал? 

– Ну, помнишь, там была такая штука, «жезл-брелок»? Которая превращалась в посох, когда героиня включала магию. Первой моей работой был брелок, сделанный по её мотивам. Конечно, под отцовским влиянием я тогда начал учиться дизайну, но честно говоря, не собирался превращать его в дело своей жизни. Но когда  работал над брелком по мотивам вещи из любимого аниме… мне было интересно. Во многом именно после этого я стал находить удовольствие в творчестве. 

– Хм-м. 

– Так что, можно сказать, аниме изменило мою жизнь. Если б я не посмотрел тот сериал, не думаю, что стоял бы сейчас здесь с вами. Наверное, я был бы совсем другим человеком. 

– Да… бывает такое, – кивнула пару раз Кирино. 

Ты сама, если бы не наткнулась на «Звёздную ведьму Меруру» и «Поцелуй сестрёнку​♪​», возможно, не обратилась бы ко мне за советом и не встретила Саори и Куронеко. 

Жизнь Кирино, как и жизнь Микагами, поменялась благодаря аниме и эроге. 

Да и моя поменялась, наверное. Не окажись сестра отаку, меня бы тут не было. 

– Но знаешь, я даже рад. Вообще-то… у меня почти нет друзей-отаку, и мне было одиноко. 

– Ага… Я тебя немножко понимаю, – опять согласилась Кирино с Микагами. 

Ладно уж, «немножко». Год назад ты была точно такой же. 

– Вот я и подумал: если буду участвовать в фестивале, может, смогу это изменить. Одежда и украшения у меня хорошо получаются… 

Ну да, ты же профессионал. В общем, он решил сходить на комикет, чтобы с кем-нибудь познакомиться. 

– Но ты и сегодня был не один. 

– Это я брата уломал, уговорил помочь. Но брат не отаку, с ним особо не поболтаешь. Вот и сегодня пришёл на комикет – всё время чем-то недоволен… 

– Да-да, знакомо, знакомо! Ой как знакомо! И приятно, что согласился прийти, и благодарна вроде, а всё-таки задолбал своими жалобами… 

Ой, Кирино, это ты что, про меня в прошлом году? 

– Именно! Как ты меня понимаешь, Кирино! 

В общем, многое о Микагами стало мне ясно. 

В том числе и откуда эта злость на него, и почему кажется, что мы с ним давно знакомы… 

Ведь он – почти как ещё одна Кирино. Слишком у них похожие обстоятельства в жизни. 

Конечно, они друг друга поймут. 

Их ситуации отличаются только в одном… 

– Кстати, я не против поболтать на любые темы об играх или аниме, а ты о чём любишь говорить? 

– М-м, ну о Меруру там… 

– О, это хорошо. Мне тоже Меруру нравится. Я тут в официальном зале видел превью третьего сезона, дизайны у Тёмной ведьмы Меруру просто выше всяких похвал! 

– О, я тоже видела! Улёт!.. Слушай, а у нас с тобой вкусы сходятся! – Кирино на радостях хлопнула в ладоши, – А ещё, а ещё, я люблю хентайные игры про младших сестрёнок! 

– Х-Хентайные?! 

Вот этим и отличаются… 

Да уж, умеет сестра всех ошарашить. Даже прожжённые отаку растеряются от такого каминг-аута! 

Кирино холодно взглянула на поражённого Микагами: 

– Что? Сказать что-то хочешь?.. 

– Н-нет-нет, я просто немножко не ожидал. Разумеется, я тоже играю в хентайные игры… честно говоря, я их обожаю! 

– Тьфу! Фу-у, что за гадости ты кричишь! 

– Э-э-э-э?! 

Вот и говори с ней. 

Конечно, Микагами сам хорош: догадался при ученице средней школы восклицать «Обожаю хентайные игры!». 

Ну а мне, заявлявшему отцу «Эроге – это моя душа!», вообще только сидеть и помалкивать. 

– К-кхм! Раз уж я всё равно об этом начал, всё-таки расскажу! Я в эроге начал играть с «Sister x Sister», эта игра была популярна зимой. 

– Э… «Сис икс сис»? 

Это название вызвало у Кирино явный интерес. 

Чего скрывать, «Sister x Sister» – та памятная игра, в которую мы с сестрой вместе играли в Америке. 

И та самая, которую Кирино подарила мне перед отъездом – «Береги её, как берёг бы меня». Теперь вспоминать этот момент кажется просто помешательством. 

– Да! Она самая! – горячо подтвердил Микагами, стиснув руки в кулачки, – И она та-а-акая… романтичная! Я был так тронут,  чуть не плакал!.. Хотел бы и я когда-нибудь так любить… 

Тронут до соплей. 

Кхе, ну и дела. 

Д-да он… стоит достаточно высоко на лестнице противности эрогеймеров! 

– Я недавно видел пост на дваче, «Настоящая любовь – это Sis x Sis»… Вот именно! Под каждым словом подпишусь, так я и думаю! 

– Да это же известная копипаста! Ты что, думал, это человек пишет? 

– Копипаста?.. В смысле?.. 

– О-хо-хо, святая простота, – вздохнула тут даже Кирино, – Странный ты какой-то – то ли наивный, то ли бестолковый. 

– Хм-м, ты считаешь? 

– Реально ужасно выглядит. 

– Э-э?! 

– Да. Но… – сестра почесала щёку и улыбнулась, – Ясно одно, от «Sis x Sis» ты без ума. Верно-верно – не так уж ты безнадёжен. 

Не безнадёжен?! Впрочем, рыбак рыбака… Кирино ведь тоже не слишком отличается. 

– Ох, ну что ты, – засмущался Микагами. 

Ты хоть сам понял, что именно ей в тебе понравилось?! 

– Я бы хотел, чтобы как можно больше людей узнало о замечательной «Sis x Sis». Разве не странно, что приходится скрывать свою любимую игру только потому, что это эроге? 

– Ха-а? Глупый, что ли? Взгляды общества так быстро не поменять, и нельзя же совсем о них не думать. Любишь игру – и люби себе, какие проблемы? Не надо другим ничего навязывать. К тому же, кое-что в хентайных играх потому и бывает, что они восемнадцать плюс… Не понимаешь? Ни к чему вытаскивать всё это на всеобщее обозрение! Тебе товарищи «спасибо» скажут. 

Я в целом понимал, что Кирино пыталась сказать. 

Похоже, Микагами считал свою принадлежность к отаку статусом. 

Хотя он вынужден был скрывать свою страсть, ему, само собой, думалось: «быть отаку – здорово, пусть все станут отаку». 

Наверное, эти слова Микагами и пришлись Кирино не по вкусу. 

«Сам считай, как хочешь, но другим своих взглядов не навязывай». 

– Ясно. Ты много над этим думала, Кирино-сан. 

– Это просто ты совсем не думал! Кстати, ты же знаменитость – поражаюсь, как ты умудрился имиджа не испортить при таком подходе. 

Вот уж правда. 

Ляпнет же рано или поздно что-нибудь про эроге в интервью какому-нибудь журналу мод. 

Прямо как Кирино – нет, ещё в большей степени, чем Кирино – Микагами Кооки был симпатичным и только с виду противным отаку. 

Может, поэтому они с сестрой и нашли общий язык. 

После этого… 

Найдя благодаря встрече на комикете друг в друге полное взаимопонимание (и то, это большой вопрос!), сестра и Микагами увлечённо трепались о хентайных играх и плевать хотели на всех остальных. 

Фух… Когда увидел испуг в глазах Кирино, в это мгновение я уже думал, что всё будет снова, как в прошлый раз с Аясе. А в итоге оказалось, что Кирино всего-то нашла нового отаку-приятеля. 

А может быть, даже нашла того, кто займёт для неё моё место. 

Если так, это хорошо… Наверное, я должен этому радоваться? 

Так мне надо думать, но хотел бы я знать, какое у меня сейчас выражение на лице. 

Расставшись с Микагами, мы закончили осмотр западного зала и вернулись в восточный, чтобы убрать своё торговое место. Скатерти, коврики и другие принадлежности, а также купленные по пути додзинси были упакованы в коробки и отправлены почтой по нашему с Кирино адресу. Я подумал, что Куронеко – девочка крепкая, если на зимнем комикете смогла такую тяжесть дотащить до дома одна. 

Покинув торговые залы, мы на электричке вернулись домой и пошли в караоке возле станции. 

Конечно, не для того, чтобы сразу же отмечать, а чтобы подсчитать наши доходы. 

Есть вычесть из доходов стоимость печати, мы получили совсем небольшую прибыль. 

Да и та грозила растаять, стоило нам вот так разок всем вместе пообедать. 

А уж когда учли все дополнительные расходы… 

– Да… мы же в откровенном минусе, – прошептал я, потягивая колу через трубочку. 

«На додзинси не заработаешь». 

Вот что я уяснил после того, как впервые побывал на комикете торговцем. Есть, конечно, наверняка и прибыльные круги… интересно, как там Фейт-сан? Всё у них нормально с доходами? 

Ведь мы продали все копии до последней… и всё равно в минусе! 

А уж если б распродать всё не получилось, это был бы не только глубокий минус, но и душевная травма. 

– … 

Прямо как у Куронеко на зимнем комикете. 

Тяжело ей пришлось. 

Мучилась, рисовала мангу, картинки на обложку иллюстрировала, писала рассказ. 

Напечатала, потратив скромные сбережения, которые, скорее всего, на подработке заработала.. 

В холодном зале зимой зазывала покупателей, одна. 

А в итоге, почти ничего не продав и оставшись в убытке, погрузила тяжёлые коробки на тележку… и повезла в одиночку на поезде домой. 

И Куронеко – не единственный такой участник. Наверняка их много. 

Тех, кому было тяжело, вложивших время, усилия, потративших деньги. 

Чего ради они так старались? Не стоит оно того. 

– Не может оно того… не стоить. 

То, что убыток для них превращало в прибыль… Наверное, для каждого из них это что-то своё, и я не вправе за них решать. 

Только… как бы сказать? 

– Что-что? Что ты говоришь, Кёске-си? 

– Нет, ничего… Хорошо, что мы в плюсе. 

– Так точно, в огромном плюсе. Вот почему додзинси бросать нельзя! – убеждённо подтвердила Саори с места напротив моего – уж не знаю, поняла ли она, что я хотел сказать... 

– Ты же тоже в первый раз участвовала? 

– Ага. 

– Ну даёшь… 

Вроде и понятная, а вроде и непонятная – рассеянная, усталая беседа. 

– Так или иначе – спасибо за работу, Кёске-си. 

– Тебе тоже спасибо за работу. 

Закончив подсчёты, мы с Саори обменялись словами благодарности. 

В это время Кирино с Куронеко… разглядывали серебряные украшения, доставшиеся им прежде в EBS: 

– Смотри, что мне Микагами-сан подарил, такой же брелок, как у Ринко-рин! Другого такого на свете нет! Видала? 

– В-в самом деле… так тщательно проработано почём зря. Страшное дело, на что способны талантливые задроты… 

Но сказав так, Куронеко всё-таки благосклонно тронула ожерелье с перевёрнутым крестом у себя на шее. 

Наблюдать за ними мне было почему-то неприятно. 

Щёлкнув языком от досады, я попытался остудить их пыл: 

– Хех, а мне он на нервы действует. Я было подумал – приятный парень, а он такой жуткий задрот. 

– … 

От моих слов Куронеко вздрогнула и застыла, будто не ожидая такого услышать. 

Кирино, наоборот, развернулась и ядовито заметила: 

– Фу-у, как не стыдно такое говорить за чужой спиной! Да он в миллион раз лучше тебя. Ты вообще хоть в чём-нибудь его переплюнешь? 

Угх!.. Разве можно так? Ну разве можно так? Пусть даже это и правда!.. 

– Д-да ты же сама про Манами чего только не говоришь за её спиной! 

В своём глазу бревна не видит, курица! 

– Тьфу! 

– Пф! 

Мы с Кирино совершенно идентично презрительно отвернулись друг от друга. 

Прошёл день. 

Шумный комикет остался позади, а с ним близилось к концу и лето для отаку. 

Среди участников было немало взрослых людей - те,  для кого слова «летние каникулы» уже ничего не значили – но уверен, что и они сейчас чувствовали тоску по уходящему лету так же, как мы. 

Ещё не растеряв остатков энтузиазма, я радовался последним летним каникулам в старшей школе. На дворе шестнадцатое августа, и к цокоту маслянистых цикад за окном стали примешиваться голоса осенних предвестников - цикад Цуку-босси. 

Стояло уже три часа дня, но солнце всё ещё заливало свысока мир ослепительным светом. 

– Мрачная у тебя физиономия, – прошептала Куронеко, сидя рядом в школьной форме. Сегодня у клуба компьютерных игр в школе было собрание – разбор полётов по комикету. Сейчас мы возвращались с него домой. 

– Ничё подобного, – отмахнулся я. 

Но Куронеко мне не поверила и убеждённо сказала: 

– Хочешь, угадаю, о чём ты думаешь? 

Как обычно, неспешно шагая по дороге, мы обменивались редкими фразами. 

Шли мы вместе с Куронеко ко мне домой. После разбора полётов в школе сегодня в планах у девочек-отаку было отметить комикет. Разумеется, вместе с Кирино и Саори. 

Я ответил, не подавая виду, что предложение Куронеко меня заинтересовало: 

– Хм-м, угадаешь? Ну попробуй. 

– «Да… Если бы вчерашний отаку был парнем Кирино, мои дела были бы плохи» 

– … 

– Что? Угадала? 

Ну даёт... 

Я остановился напротив нашего дома. По лбу сползла капелька пота – жара стояла невыносимая. 

– Пф... Что, опять эта твоя «сила тьмы»? 

Было неприятно, что мои мысли угадали, и я невольно огрызнулся. 

– Нет, – сказала Куронеко, – Тут и без неё всё понятно. 

– Как это “понятно”? 

Куронеко посмотрела прямо на меня. 

Якобы бесстрастным, а на самом деле внимательным взглядом. 

– Потому что я на тебя смотрела… 

– … 

Я покраснел. Сердце затрепыхалось, как в когтях у орла. Чтобы не выдать себя, я отвернулся и почесал щёку. Притворился спокойным – и всё-таки осторожно затронул нужную тему: 

– Ты будь осторожнее, а то я тебя неправильно пойму. 

– Н-ну и что… – едва слышно прошептала Куронеко… и ждала моего ответа. 

К-как это… «ну и что»?.. 

Сердце сжимается. Дышать тяжело. Не зная, что ответить, я с перепугу спросил то же самое, что уже однажды спрашивал: 

– Ты что, любишь меня? 

Прежде я говорил это полушутя – как теперь всё поменялось! 

Я ждал ответа несколько секунд, но они показались ужасно долгими. 

– Люблю, – ответила Куронеко точно так же, как раньше… нет: 

– Люблю… Настолько, что не уступлю в этом твоей сестре. 

Ответила немножко по-другому. 

– А?… 

Мозги у меня тут же вскипели. Голову застилал дурман, как если бы мне ввели наркотик прямо в мозг. 

Попытавшись ответить, к своему стыду я не смог выдавить ни слова. Сглотнул комок слюны, ещё раз открыл рот: 

– З-значит, в тот раз, когда ты меня… п-по… по… 

– В тот раз я… В тот раз… 

Ответа на вопрос мне услышать не удалось. 

– Что это вы делаете?! 

Потому что, не знаю уж, как давно, но на пороге открытой входной двери стояла Кирино. 

Широко раскрыв глаза, она застыла, как вкопанная. 

– … 

У меня (как и у Куронеко, наверное) чуть не остановилось сердце – но вообще-то, если подумать, что такого? 

О чём бы мы с Куронеко не беседовали и что бы Кирино не услышала, её это не касается. И всё же, почему я сглатываю слюну и цепенею? 

Вдруг придя в себя, Кирино брезгливо посмотрела на нас: 

– Что это вы там торчите? Заходите уже скорее! 

Сказав это своим обычным тоном, она закрыла за собой дверь с громким хлопком. 

Чё это она, а?.. 

Несколько секунд я растерянно смотрел на закрытую дверь, а потом махнул на всё рукой и сказал, сменив тему: 

– П-пошли внутрь, все, небось, уже там ждут... 

Но стоило мне сделать шаг к двери – Куронеко потянула меня за майку. 

Точно настаивая, что разговор ещё не закончен. 

– По-послушай… сэмпай. 

– Да?.. 

– Я с тех пор всё время думала кое о чём. 

– ?.. 

Я осторожно обернулся. Куронеко смотрела в землю и рассмотреть её выражения лица было нельзя. 

– Да. Я не знала, как быть… кем бы я не поступилась, я буду раскаиваться. Наверное, впервые в жизни мне было так тяжело принять решение. 

Кем бы ни поступилась – это она о чём? Я понятия не имел. 

Поэтому и не знал, что сказать дорогой для меня младшей подруге. 

– А потом… В общем, я посмотрела на неё, и решила не бояться своих желаний и изо всех сил пытаться получить то, что хочу. Потому что… знаю, что она не выбирала бы между теми, кого любит. 

– Прости… я вообще не понимаю, о чём ты… 

– Это… не так важно… просто слушай. 

Голос Куронеко чуть дрожал – похоже, проявлялось её волнение. 

– Больше я не буду сомневаться. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы добиться такого итога, какого хочу сильнее всего – и чтобы ни о чём не жалеть. 

«Иначе было бы просто нечестно». 

Её иносказания были мне, конечно же, непонятны. 

И всё-таки, они чем-то отзывались в моей груди. 

Мы дружно сделали вид, что напрочь забыли о случившемся у входных дверей. 

Когда мы с Куронеко вошли в дом, Кирино уже готовила гостиную к тому, чтобы отмечать летний комикет. «Идите помогите мне», – поторопила она самым будничным образом, и пока я носил из комнаты доставленные по почте додзинси, вскоре уже пришла Саори, и мы начали отмечать. 

Начали, но… 

– … 

– … 

– … 

Все мы собрались вокруг стола, но и Кирино, и Куронеко, и я угрюмо молчали, даже не прикасаясь к напиткам. 

В гостиной царила гнетущая атмосфера. 

– Благородные господа? 

Одна Саори не могла понять, в чём дело, и озиралась на нас с удивлённым видом. 

Разумеется, и Саори тут же почувствовала, что «что-то случилось», и наклонилась к моему уху: 

– Кёске-си, что это? Что происходит? 

– Я… и сам не очень понимаю… 

– Киририн-си и Куронеко поссорились? 

– Ну… как сказать… 

Мы с Куронеко стояли у дома… беседовали. И Кирино нечаянно нас услышала. 

Как-то так всё и вышло… 

– Это тяжело объяснить!.. 

– Эх... Иногда от тебя мало толку, Кёске-си. 

Ну извините. 

– О чём это вы там шепчетесь? 

Сидя на диване и сложив ногу на ногу, Кирино холодно взглянула на Саори,  которая гудела в раздумьях себе под нос. 

– Ничего-ничего, я просто спрашивала, что случилось – все почему-то такие невесёлые. 

– О-обычные мы… 

Сказав это, Кирино отвернулась. Саори наклонилась к ней ближе и сложила губы буквой ω: 

– Фу-му, правда обычные? 

А затем ни с того ни с сего прижала к себе Кирино, утопив её лицо в своей пухлой груди. 

– Эй… ты чего?! 

– Фу-фу, дарю тебе хорошее настроения! Что бы ни произошло, я всегда буду за тебя, Киририн-си! 

– Х-хватит плести не пойми что! 

Кое-как вырвавшись из объятий Саори, Кирино отпихнула её грудь от себя и уселась, тяжело дыша. Тогда Саори спросила, широко улыбаясь: 

– Ну как, полегчало? 

– Издеваешься?! 

Похоже, полегчало. 

Да… Даже Саори, не понимая, в чём дело, пытается разрядить обстановку. 

Нельзя сидеть в такой странной тишине. 

Я перехватил взгляд Куронеко – та, чуть зардевшись, кивнула. 

– Н-ну вот, вроде стало повеселее, давайте праздновать. 

– Сначала я хочу всем кое-что сообщить, – вмешалась Кирино, хотя я уже был готов начать празднование с чистого листа. 

– Э? 

– Ну чего ещё, Кирино? 

Мы с Куронеко одновременно взглянули на Кирино. И тогда сестра, опустив взгляд, внезапно проговорила: 

– Я встречаюсь с Микагами… 

Это было так неожиданно, что все, в том числе и я, только хором открыли рот от удивления: 

– Э? 

А Кирино следом нанесла нам следующий удар ещё более шокирующим заявлением. 

Сердито глядя практически в мою сторону, она сказала: 

– Мы уже даже целовались… 

– Э-э?! – воскликнул я, вытаращив глаза – и Кирино, точно уклоняясь от моего вопля, отвернулась. 

– Ну ты даёшь… – поражённо прошептала Куронеко, и Кирино вызывающе взглянула на неё: 

– Что?.. Хочешь мне что-нибудь сказать? А? 

– … 

– Нет? Ну тогда празднуем! – весело воскликнула Кирино. 

Но никакого праздника не получилось. 

… 

Как только Куронеко услышала признание Кирино, она с грохотом встала из-за стола. 

Сжав кулаки, она молчала и дрожала. 

– Э-эй… Куронеко… ты чего?.. 

Я хотел взглянуть ей в лицо, но Куронеко отвернулась, будто не желая это терпеть, и прошла, стуча каблучками, к двери. Перед самой дверью она остановилась, повернулась и взглянула на Кирино: 

– Не желаю знаться с избалованными дурочками, так что я ухожу. Празднуйте, как хотите! 

Голос был глухим и злым. И не успел никто ничего сказать, как Куронеко снова развернулась к нам спиной, открыла дверь и исчезла. 

Кажется, никогда прежде Куронеко не разговаривала с Кирино с такой откровенной злобой. 

Даже перебранки, которые они затевали первое время после знакомства, звучали теплее. 

– Чего это она? Грубая какая, – сложив руки на груди, недовольно произнесла Кирино. 

Блин, что это с ней такое?! 

Может… стоит броситься за Куронеко? 

Несколько секунд я колебался, но затем решился и сел на место. Да, придётся пока закрыть глаза на поведение Куронеко – прежде нужно расспросить сестру. 

– Как это… что это такое?.. 

– А?! 

– Ну, про то, что ты встречаешься! 

На самом деле я хотел спросить другое, но вопрос вышел немного неправильным. Кирино посмотрела на меня пренебрежительным взглядом, но ответить не подумала. 

– И давно вы встречаетесь? – удивительно спокойным тоном спросила Саори. 

– С самого моего приезда. Где-то сразу за тем, как Мисаки-сан меня вербовала и я отказалась – «ещё не решила, работать ли снова моделью или нет». На второй вербовке Мисаки-сан моего Микагами и привела. 

– Хм-м. 

“Моего Микагами”, значит? 

«Ещё не решила, работать ли снова моделью» – кажется, она говорила об этом по телефону вскоре после того, как вернулась в Японию. 

– И что? Почему ты сейчас нам об этом сказала? 

– Пф, – хмыкнула Кирино, – А сам как думаешь? 

– Что-о? А причём тут я? Откуда мне знать?! – бросил я совершенно естественные слова, но Кирино только сильнее сощурилась и холодно глянула на меня. 

– Ах так. Ну да, ты прав! – ядовито произнесла она, отвернувшись. 

– Да что ж такое… 

Издевается она, что ли? 

– Правильно, какое твоё дело, с кем я встречаюсь? Ты не причём, сам сказал. 

– Ну сказал… Ты хорошо всё взвесила? 

– А? – Кирино так и не переменила своего издевательского тона, – Тут и взвешивать нечего. Где ещё другого такого парня найти? Симпатичный, не то, что некоторые. При деньгах. И уж-жасно талантливый… 

Как же она сейчас бесит! 

Обстановочка в комнате стремительно ухудшалась. 

Изучая мою надутую физиономию презрительным взглядом, Кирино перечисляла достоинства Микагами: 

– И говорить с ним так легко, и интересы у нас совпадают, и ещё если б я с ним встречалась… он никогда не изменит… так он сказал… – тут она замешкалась со словами. 

– К тому же он меня всегда так внимательно слушает, и с таким уважением! Не то, что не! ко! то! ры! е! 

-Бе-е! – Скривив лицо и показав язык, Кирино будто добавила себе градусов противности.  

У меня чуть сосуды в голове со злости не полопались. 

Отчаянным усилием удержавшись от того, чтобы не влепить сестре затрещину, я треснул кулаком по столуи поднялся на ноги. 

– Да что ты говоришь?! Ну и чёрт с тобой, делай… 

Как знаешь! – последние слова застряли у меня в горле, однако не исчезли, а провалились назад и чёрным, грязным неудовольствием застыли в груди. 

Не вставая с дивана, Кирино смотрела на своего жалкого брата с таким же видом, как год назад: 

– Ну? «Чёрт с тобой, делай…» что?… 

– Ничего!.. 

– Ах. Ну ладно, тогда я пошла в комнату. Веселитесь!.. 

Кирино выскочила из комнаты и громко застучала вверх по лестнице. 

И в комнате остались только мы с Саори. 

А ведь мы хотели сегодня отдохнуть, отпраздновать комикет… 

… 

Ну что за фигня? 

Почему я должен из-за такого бреда так паршиво себя чувствовать?! Аргх… бесит. Бесит! Как же всё бесит, ни о чём думать не могу. Стиснув зубы, я страдал от неописуемой досады. 

– Что ж поделаешь. Давай приберёмся? – кротко предложила Саори. 

Когда я услышал эти слова, мне вдруг стало ужасно стыдно. 

– Ох… 

Чёрт… Чёрт! Что я творю… 

Как неловко перед Саори. Не для того эта добрая, тоскующая от одиночества девочка столько сил тратила на интернет-сообщество |community|, чтобы такое наблюдать. Самовнушением переборов свой замкнутый характер, она собрала остатки храбрости и организовала оффлайн-встречу… чтобы найти друзей с такими же интересами и радостно проводить с ними время. Чтобы ей больше не было одиноко. 

И из-за таких глупых ссор её усилия идут прахом. 

– Прости, – само собой вырвалось у меня извинение, – Прости пожалуйста, Саори… 

Я не решался посмотреть ей в лицо. Наверное, она злилась на меня за то, что я испортил ей весёлую вечеринку. 

Но Саори ласково посмотрела на меня и мягко сказала: 

– Что ты, Кёске-си, тебе не следует извиняться. Где есть люди, там всегда будут проблемы. Бывает и такое.  А если ты расстроен из-за испорченной вечеринки, то не волнуйся – когда вы помиритесь, мы просто устроим её ещё раз. 

– Но Саори… Саори… 

Ну и дела. 

Похоже, даже в такой момент Саори… заботливая Саори… меня утешает. 

Так стыдно – умереть хочется. 

– Я, например, ни о чём не беспокоюсь. Ведь как раз ты, Кёске-си, мне однажды сказал: «Не о чем беспокоиться». 

Это я произнёс в тот день, когда увидел её лицо без очков. 

Серьёзным тоном Саори уверенно заявила: 

– Я этому верю. 

Наверное, никакой приказ не прозвучал бы так твёрдо. 

– Ясно… 

– Да. Похоже, что в нынешних треволнениях моими собственными усилиями ничего не добьёшься. Поможешь мне, Кёске-си?.. 

Вот балда. 

Помогу ли я… 

– Конечно, помогу. Не знаю, что я смогу, но… постараюсь. 

– Ага. 

– Не сердись, если толку не будет. 

Честно говоря, я в своих силах не уверен. 

Услышав моё жалкое заявление, Саори… сняла очки. 

– Э? 

Она же ужасно боится оставаться без маскировки! 

С шелестом рассыпались по плечам волосы. 

В ту секунду, когда Саори сняла очки, её щёки на мгновение вспыхнули. Тем не менее, глаз она не отвела. Её губы дрожали от переполнявших её чувств, но она смотрела прямо на меня: 

– Нашёл время трусить, Кёске-сан. Нужно больше верить в себя. 

И Саори улыбнулась, будто подавая пример. 

… 

Наверное, как раз про такую улыбку говорят «невозможно глаз оторвать». 

На щеках стыдливый румянец, но улыбка – задорная и полная уверенности. 

Сглотнув, я замер на месте. 

Нечестно. Когда на тебя так смотрят, не получается трусить. 

– Эх... Который раз замечаю, что ты меня перехваливаешь. Хвастать тут нечем, но я довольно заурядный мальчишка. 

– Хо-хо… ну раз так, возможно, поможет вот какой стимул? Если вы вдруг не помиритесь, и если наше сообщество |community| распадётся… – соловьиным голоском рисовала страшное будущее Саори, – в таком случае тебя придётся призвать к ответу. Знай, я тебя предупредила! Всю жизнь не буду тебя ни во что ставить, и называть тебя стану «Разрушителем друзей» |Circle crusher|. 

– Жуть какая… 

Лучше до этого не доводить. 

Но, получив от Саори такое напутствие и мысленно засучив рукава, я никак не ожидал, что на следующий же день случится ещё одна, ещё большая буря. 

Моя сестра и дня не может прожить без того, чтобы что-нибудь не устроить. 

Расхлёбывать всегда приходится мне… 

Но только, возможно, и это тоже в последний раз. 

Семнадцатого августа. 

Кирино привела домой своего парня. 

Этого никто совершенно не ожидал. Я понапридумывал кучу способов разрядить обстановку, но даже не успел ничего сделать. Утром, когда я вышел за дверь, чтобы взять соку… 

– Хм-м, значит, вы работаете дизайнером, Микагами-сан? 

– Да, так и есть. Ах да, вот, пожалуйста, это вам. 

– Ох, что вы, не стоит. Спасибо огромное… 

Микагами с мамой сидели друг напротив друга за столом и дружески болтали. 

Э-э?! Это ещё что такое? 

Мне что, мерещится?! Я застыл в распахнутых дверях, хлопая глазами. 

– О, Кёске, – заметила меня мама. Следом и Микагами обернулся и дружески улыбнулся мне. 

Такой же простодушной улыбкой, как и позавчера. 

Из тех, кто был в комнате, одна лишь Кирино и бровью не повела. Как сидела, так и сидит в модном костюмчике рядом с Микагами, на своём обычном месте за столом – даже не знаю как описать то, что было на её лице. 

Так она вела себя со вчерашнего дня. После того, как ушла Саори, Кирино заперлась в своей комнате,  и даже за ужином ни в какую со мной не разговаривала. 

Я невольно прищурился, а мама вдруг сказала: 

– Поздоровайся, Кёске. Этот молодой человек – парень Кири… 

– Вообще-то это мой стул. – бесцеремонно подойдя, произнёс я угрожающим тоном. Микагами перепуганно вскочил: 

– О-ой, извини пожалуйста! 

– Кёске! Как ты себя ведёшь! 

– … 

Ну чего ещё? Просто настроение паршивое. 

– Извинись перед Микагами! 

Конечно, мама за дело злится… 

Но не хочу. Бесит он меня и всё тут. 

Знаю, что веду себя как ребёнок. Но это из-за его появления мы в итоге и поссорились. Как мне теперь его спокойно переносить? 

Сам не знаю, зачем, я уселся на свой стул и принялся ковырять мизинцем в ухе, глядя в сторону. 

– Посмотрите на него! Кёске! Смотри, отцу пожалуюсь, он тебе покажет… 

– Кстати, а где папа? У него же выходной. 

– В комнате сидит. 

– А чё сюда не придёт? 

– Не знаю… Закрылся вот, разве его поймёшь?.. Господи, что за беда с мужчинами в этом доме. 

Эй, минутку! Папа! Ты что, спрятался в комнате, потому что дочь привела своего парня? 

Серьёзно?! 

Эх… С ещё более мрачным настроением я выпрямился и сказал Микагами: 

– Короче, Микагами… 

– Да, Кёске-кун? 

– Ох… вы уже знакомы? 

Не ответив на вопрос мамы, я ещё более враждебно сказал: 

– Чего тебе у нас надо? 

– Э, а-а… ну… меня Кирино-сан позвала… 

– Пф! Чё ты там мямлишь?.. Ты мужик или баба? – сам себе удивляясь, нарываюсь на драку с парнемсестры… 

– Кёске, а ну прекра… 

В ту же секунду, как мама поднялась со стула, с другой стороны тоже раздался стук – этот прямо рядом со мной. Я повернулся: Кирино встала из-за стола и с бесцветным видом смотрела на меня сверху вниз. 

*Шлёп! 

– ?.. 

Сильнейшая оплеуха взорвалась на моей щеке. 

Чувствуя вкус крови во рту, я злобно уставился на Кирино, которая коротко бросила: 

– Заколебал. 

Она указала прямо на дверь: 

– Пошёл вон. 

Голос был полон отвращения. Даже мама потеряла дар речи от того, как дерзко повела себя её дочь. 

– Пф. Ну и ладно и уйду!.. 

Сорвавшись с места и бросив напоследок фразу, достойную какого-нибудь мелкого злодея в манге, я выбежал прочь из неприятной комнаты. 

Дверь захлопнулась за моей спиной. Оттуда, из-за двери, зазвучали голоса мамы, Микагами и Кирино. 

О чём они теперь говорят? Наверное, извиняются за непутёвого брата… 

Чёрт!.. Чёрт, чёрт!.. Полный привет!.. Что я вообще делаю?!. 

Я уже сам не понимал, на что злюсь. 

Непонятная злость и потребность что-нибудь сделать смешались и кипели в груди. Поддался чувствам, натворил глупостей! 

Одна горечь была на душе, хотелось заснуть и не просыпаться. 

Но уйти наверх и спрятаться в своей комнате я не мог. 

Я верю… 

Да… Мы снова соберёмся вместе и отпразднуем заново – только бы как-нибудь всё исправить. 

Лишь эта мысль и заставляла передвигать ноги. 

И вот я стоял перед комнатой родителей. 

Перед той, в которой закрылся и не выходил папа. 

«Брат, сестра которого, похоже, привела парня» 

«Отец, дочь которого, похоже, привела парня» 

По-моему, мы в похожем положении. К тому же, я прикинул, что папа – человек серьёзный, и если попросить у него совета о нашей с Кирино ссоре, он выслушает, всё взвесит и постарается помочь. Может, если поговорить начистоту с кем-то, находящимся в очень похожем положении, у нас получится хоть немножко разобраться в непонятных нам самим чувствах?.. 

Конечно, стыдно в который раз перекладывать свои проблемы на других, но тут уж не до гордости. 

Я громко постучал в дверь. 

– Отец, я знаю, ты там. Можно войти?  

– Входи… – прозвучал, наконец, суровый ответ. «Вхожу», – нервно отозвался я и отворил дверь. Большая устроенная на западный лад комната с двумя сдвинутыми кроватями. Такое скорее нравится маме, чем папе. 

Говорят, когда дом строился, папа хотел комнату в японском стиле, но мама захотела – и сделали так. 

Отец у нас выглядит очень угрожающе, а вот мама мягкая и покладистая. Практически глаз от земли не поднимает. 

Папа восседал на стуле рядом со стеклянным столиком. Похоже, со злости пил сакэ. Печальное зрелище – тоже мне, выдался выходной. 

– Садись за стол. 

– Иду… 

Я сел за столик лицом к отцу, напротив него. 

– Что нужно?.. 

Мрачно-то как… Папа будто на десять лет состарился. Не знай я причины, решил бы, что отца подкосила тяжёлая болезнь… 

– Д-да я так… Из гостиной выгнали. 

– Эх, ну и что ты натворил? – устало вздохнул отец. Нет-нет, пап, не тебе говорить. 

– А ты что натворил, пап? К твоей дочке парень пришёл, а ты спрятался и сидишь у себя в комнате… Не мог что ли, как обычно, выйти и чётко всё разрулить? 

– Сам не разрулил и ко мне пришёл… Оболтус. 

– Угх!.. Нет уж, па, это… совсем другое. Если б ты был в гостинной… 

Глаз не отводи! 

– Папа! – настойчиво повторил я, и наконец, отец сдался: 

– Не могу я быть в гостиной, сил нет это терпеть. 

– Это точно. 

От всей души согласен. 

Мало этого Микагами, так ещё и мама с Кирино из себя выводят. 

Что одна, что другая встают на его сторону, а не на мою, хоть я близкий человек. 

Да, он симпатичный, но только внешне, а в душе-то грязный отаку! 

– У-у-у-у, и чем только этот простак им с мамой понравился?!. 

– Вот уж правда. 

Изгнанные из гостиной, сидели мужчины дома Косака в тёмном уголке и шёпотом ругали Микагами. 

Такое позорище, что плакать хочется. 

– Кстати, раз уж речь зашла – какого бы парня ты хотел для Кирино, отец? 

– Хм, надо подумать… Молодой человек должен быть накачан, ему должна идти японская одежда, он должен быть искусен в кендо и дзюдо, мягок, но иногда строг, и ради добра готов, не колеблясь, выступить против отъявленного злодея. 

Да где ты найдёшь такого парня?! 

И вообще, ты же явно с себя читал, отец?! 

– Кёске, скажи… ты знаком с этим прохвостом? 

«Прохвостом», вы посмотрите. 

– Второй раз его вижу. 

– Что он за человек? 

Похоже, отец даже не раздумывал над своим побегом и теперь совсем ничего не знает о Микагами. А узнать-то, что за парня привела домой дочь, хочется… 

Чья бы корова мычала, конечно, ну и отец у меня – одни проблемы!.. 

– Парень он очень старательный. И как мне показалось, человек совсем не плохой. И разговор у них с Кирино сам собой клеится… – откровенно поделился я впечатлением. Врать тут не было никакого проку. 

Ну вот, сказал что думал – получилось, что его расхваливаю. 

– Хм… – поджал губы отец с кислым видом, – Кирино ещё в девятом классе. Ей рано думать о парнях… 

– Не так уж рано. Сейчас девятиклассники все встречаются. 

Чёрт, я Микагами уже практически защищаю! 

К моему неудобству, когда я о ком-то рассказываю, то обычно так стараюсь не навязать своего плохого мнения, что, наоборот, почти их хвалю. 

Страшновато было, что у отца мгновенно испортится настроение – но ничего не поделаешь. 

Ведь я действительно считаю именно так. 

– Кирино ещё ребёнок, – веско произнёс отец. 

– Она ответственней многих взрослых. 

– … 

– Да, Кирино совсем ещё малявка. Но встречаться ей с кем-то или не встречаться – она уже вправе решать сама. Ей это вполне по силам, и за свои решения она ответит. 

– Это безусловно... 

С тем же хмурым видом папа сделал глоток сакэ. Затем пристально взглянул на меня: 

– Что же, Кёске, ты это одобряешь? 

– … 

Это для меня был самый главный вопрос. 

Одобряю ли я то, что Кирино нашла парня? Против ли я? 

Даже поругались мы с ней из-за этого. 

– … 

Видимо, следует сказать «одобряю». Возражать причин нет. Неприятно – да, но объяснить свою неприязнь словами я не могу. 

– Ничего не поделаешь. Это выбор Кирино. 

– А я против! – отрезал отец, сложив руки и откинувшись на стуле. 

– Ну, отец… это уже глупо. Пусть она сама решает. 

– Не хочу! 

В-вот же папа даёт! Ну что ты как маленький?! 

Я поморщился от такого неожиданного поворота событий, а папа тем временем хмуро выпятил нижнюю губу: 

– Чтобы у Кирино был возлюблённый?.. Ух-х, при одной мысли злость берёт!.. 

Меня тоже, меня тоже! 

И всё-таки. Всё же! Нельзя же делать, что нам заблагорассудится! 

– Кёске… Давай, ты сходишь и испортишь им отношения? 

– Нет-нет-нет-нет! 

Что ты несёшь, па?! 

– Э-это уж вообще ни в какие ворота не лезет! 

– Знать ничего не хочу! Тут исключительный случай! Чёрт… надо было всё-таки дать ему разок-другой в морду! А разговоры потом. 

– Тебя за хулиганство уволят! 

– Всё равно. 

– Не всё равно! 

Вот теперь я понял. Отец спрятался в своей комнате потому, что рядом с противником он бы не удержался и по какому-нибудь случаю двинул бы ему в глаз. 

– Так или иначе, я против! Против! Против! Против! 

Пьянчуга зажмурился, продолжая талдычить: против, против. Никакой взрослости! 

Стыд… грёбанный стыд, отец! 

– Хм-м. 

Эх… ну и оболтус папаша. До какой же степени он в дочке души не чает? 

Да-а. У-у-ух… Как-то даже руки опускаются. 

Чувствуя, что с души свалился камень, я глубоко вздохнул. 

И с усмешкой сказал: 

– Всё ясно. 

– Ч-что тебе ясно? 

– Пойду к ним вместо тебя. Поговорю с Микагами, дам ему разок-другой в морду. 

– Думаешь, мне от этого полегчает? 

– Ага, – подражая отцу, коротко подтвердил я. 

Поговорив с папой, который был в очень похожем положении, я теперь понял. 

– Потому, что мы с тобой чувствуем себя одинаково. 

Когда я вернулся в гостиную, мамы не было – она куда-то ушла, а за столом с соком и пирожными сидели Кирино с Микагами, весело болтая. 

– Опять явился! – заметив меня, сощурилась и бесцветно произнесла Кирино. 

«Тебя только что выгнали, чего тебе ещё надо?» – именно такая пауза повисла в гостиной. Наверное, в обычных обстоятельствах я бы не выдержал и смылся обратно в комнату. 

– А то!.. Явился и ещё как!.. 

Удержаться на месте и шагнуть вперёд мне помог пример, который подала Саори. 

Микагами с растерянным видом взирал на то, как я неторопливо приближаюсь к ним. 

– Эй, Кёске… чего тебе… 

– Прости, я был неправ!… 

Без предупреждения я опустился на колени прямо перед сестрой. Ничего странного – если припомнить, как я себя с ними вёл и что ещё собираюсь им сказать, ничем меньшим нельзя было обойтись. И Кирино, и Микагами ошеломлённо вздрогнули, когда, вернувшись внезапно в комнату, я так странно себя повёл. 

– Э-эй… ты что это?! 

– Прости пожалуйста, что я рассердился и так обошёлся с твоим парнем! 

*Бум 

 Стукнул я головой об пол, прося прощения. Прошла пара секунд – и сверху донёсся голос сестры: 

– Х-хватит!.. И вообще, от таких извинений ещё больше проблем… Уходи. 

“Ты даже злости не стоишь”, - вот что прозвучало в её словах, которые грубо стиснули мне грудь. Вскинув голову, я сказал: 

– Прежде, чем я уйду, хочу поговорить! 

– А-а?! Не о чем нам говорить! 

– Увы, мне есть о чём! – гордо заявил я. Сейчас я был тем самым Кёске, что прежде выстоял и перед отцовскими угрозами. 

Плевать мне на злые слова сестры, неприятной обстановки я даже замечать не собираюсь. Холодный взгляд Кирино я встретил, не отводя глаз. 

– Вчера ты спросила меня, чего я хочу,помнишь? 

– … 

Кирино замолкла. Я продолжил: 

– Тогда я сказал что-то про то, чтоб ты решала сама – короче, я передумал. 

– Ч-что ты… 

– Хочешь знать, чего я правда хочу? Я не хочу, чтобы ты встречалась с парнями. 

Сам понимаю, что это полный отстой. Надо же было выпалить такое – брат сестре, на глазах у её парня. Но, тем не менее, я говорил искренне. 

– Почему… 

Тихий, почти неразличимый голос сестры. Я говорил что чувствовал, как есть. 

Видимо, тема для меня была важной. 

– Почему? Я и сам не понимаю… 

Вот только… 

– Может, потому, что мне обидно… когда сестру уводит какой-то хрен. 

Сам не знаю, откуда это взялось. Папа – ладно, тот всегда в дочке души не чаял, но я… 

Пусть мы в последнее время и стали немного ближе. 

До сих пор я решительно не обращал на противную сестрицу внимания. 

А когда у неё появился парень – занервничал, разозлился, стал срываться на всех. 

– Понимаешь, Кирино. Брат не может просто заявить «пусть сестра ни с кем не встречается». А о ней самой он подумал? Если б речь шла о другом, я бы ему первым возразил. И наоборот, если б у меня самого появилась девушка, а сестра стала спорить, я бы тоже рассердился: «как-нибудь сам решу, что мне можно, а что нет!» Поэтому… я только и могу, что сказать это вот так… 

Кирино молча слушала мои неуклюжие объяснения – не знаю, что она думала. 

– Встречаться или не встречаться – я считаю, это твоё личное дело… Но всё-таки, как брату, мне горько. И я до сих пор не понимаю, за что ты вчера так рассердилась, так что не знаю, как мне за это извиняться. Сказать «прости» легко, но это же не настоящее раскаяние. Поэтому я решил хотя бы высказать тебе всё, как есть. 

По крайней мере, я говорил правду. 

– …здно. 

– Э? 

– Всё… Уже поздно… 

В комнате снова стало тихо. Что это, интересно, «поздно»? Все присутствующие потупились и точно в рот воды набрали. В комнате было так неприятно находиться, что даже воздух, казалось, стал ещё более душным и тягучим. 

Кирино молчала, так что, вытерев рукой пот со лба, я обратился к Микагами. 

К нему у меня тоже был разговор. 

– Микагами, скажи… ты любишь Кирино? 

– Да, безумно люблю и уважаю, – с безмятежной улыбкой без запинки ответил Микагами, не чувствуя повисшего в воздухе чудовищного напряжения, – А что такое? 

Наверное, он тоже во многих смыслах удивительный человек. 

Поражает уже и то, как в таких странных обстоятельствах он держится лишь «несколько удивлённо», и, по крайней мере с виду, не сердится и не возмущается. Это уже можно назвать долготерпением. 

Будь я на его месте, наверное, уже бы дал в физиономию брату своей девушки. 

Микагами Кооки. Пусть он и грязный отаку до мозга костей, зато ему есть, о чём поговорить с сестрой, а почти сверхчеловеческий талант ставит его на одну ступень с Кирино – им будет проще понять, что тревожит друг друга. 

Красив, обеспечен, талантлив и понимает с полуслова. 

С таким парнем Кирино перед одноклассницами сможет гордо задирать нос. 

Поэтому я, как брат, должен её поздравить. 

Как ей повезло! Похлопаем в ладоши, порадуемся за неё, улыбнёмся – … 

– Я тебе Кирино не отдам! 

Пошло всё к чёрту. Знать ничего не хочу! 

Я не заметил, как вскочил и выпалил Микагами то, что думал. 

Прозвучит как оправдание, но то, что я чувствовал – не такая уж редкость. Любой брат, попавший в такое же положение, хотел бы сказать подобные слова. 

Конечно… у кого-то это «чувство» сильнее, у кого-то слабее. Это правда. 

И я… 

– Хочешь встречаться с Кирино – докажи мне, что стоишь того! Слышишь, ты! Докажи, что тебе она нужнее, чем мне! 

Ужасно ревнив! Нетактичен! И упрям, как осёл! 

Съели?! 

Сколько раз я слетал с катушек, но в этот раз совсем дошёл до ручки. 

Вот это да. 

Нашёл, что заявить, да ещё и кому? Парню сестры! 

Сам не знаю, о чём я думаю. 

Указав на этого парня сестры пальцем, я громко объявил: 

– Но увы! Мне она нужна больше! В тысячу раз! Так что, тебе её не видать! 

– Ты не отдашь сестру тому, кто тебе не нравится? 

– Да! Каким бы ты не был замечательным… я за сестру волнуюсь! Волнуюсь и всё, хоть убей! 

… 

Обидно? – тогда придумай, как втереться ко мне в доверие! 

В комнате снова стало тихо. 

Ну вот… Всё сказал. Эх, всё сказал. Сейчас со стыда сгорю. 

Но будто камень с души свалился. Когда  произнёс это вслух, то ещё яснее всё понял. 

Да, да, да, сознаюсь. Моё чистосердечное признание. 

Что ни говори, ничего не могу поделать: обожаю свою младшую сестру, никому её отдавать не хочу, бесит меня это. Грустно и досадно. 

И главное – страшно. 

Микагами весьма незаурядный парень, да и Кирино девочка надёжная. Но хоть рассудок говорит, что волноваться не о чем, я всё равно боюсь. Вот боюсь и всё тут, хоть убейте. Прямо сам себе не верю. Ведь до сих пор я Кирино терпеть не мог – и всё же эти идущие вразрез чувства к сестре есть, и ничего с ними не поделаешь! 

В комнате висела тишина. 

– Т-ты… – раздалось, наконец, слабо – но и этот голос замолк. 

Извини, Кирино. 

Если посмотреть объективно, я просто самовлюблённый урод. Сестра с приятелем весело болтали, а я влез, не разбираясь даже, что да как, только чтобы сорвать на них пустую злость. Уму непостижимое самодовольство. Глупый поступок, и если из-за этого у Кирино и Микагами не заладятся отношения, меня они точно никогда не простят. 

Я это понимаю. И тем не менее, иначе я поступить… Нет! 

И тем не менее, так я решил поступить. 

В комнате снова повисла тишина. 

Прошла секунда, три, пять… Первой рот открыла Кирино: 

– …вьёшься… 

Сестра смотрела в пол, плечи её дрожали. Стиснув зубы, она подняла на меня взгляд и встала со стула: 

– А сам-то! Сам-то! Так и вьёшься, и вокруг этой чёрной… и вокруг своей серой мыши! И ещё смеешь выступать! 

Выплюнув это, она с размаху влепила мне пощёчину. 

– Какое мне… дело?! Какое дело?.. Такое дело! 

Тут Кирино схватила торт, который принёс Микагами, и швырнула его мне в лицо. Я ощутил неприятное соприкосновение со своим лицом, а затем ещё и удары по своей груди. Кирино отчаянно колотила меня кулаками… 

– Дурак! Баран! 

Удар за ударом, удар за ударом. Чашка, стоявшая на столе, свалилась, сок пролился. 

В доме погром! Но останавливать её было немыслимо. 

– А в тот раз такое лицо сделал – противно ему! А теперь говоришь! Что же ты теперь говоришь! 

Переполняющие её, точно бушующий поток, чувства и слова выплёскивались на мою грудь. 

Но я не мог уловить даже смысла этих брошенных невпопад в пылу ссоры фраз. 

– Да о чём ты?! И причём тут вообще Манами и Куронеко?!.. 

– При том! 

Кирино совсем потеряла над собой контроль. 

Заливаясь слезами, она отчаянно выкрикнула: 

– Не встречаюсь! Не встречаюсь я ни с кем! И не целовалась!.. Всё, всё я сочинила! 

Выпалив это, Кирино, тяжело дыша, уставилась на меня, не отрывая взгляда от моего лица. 

У неё был такой вид, будто она сейчас грохнется в обморок – наверное, исчерпала все свои силы. 

Сколько же ярости было вложено в прозвучавшую сейчас фразу! И тем не менее, хватка на моём воротнике не ослабла. Как будто сестра из упрямства решила – ни за что не отпущу. 

Но… 

– М-мы не о том говорим! 

Хоть я сам всё спровоцировал, но уже перестал понимать, что происходит. 

Даже чтобы осмыслить брошенное сестрой заявление, мне требовалось ещё несколько секунд. 

Как будто мы говорили, совсем друг друга не слушая. 

А мир тем временем не стоял на месте: 

– Ну наконец-то, Кирино-сан, – раздался звонкий до неуместности голос. Я обернулся – Микагами, как всегда, улыбался. 

Он тут один-единственный полностью понимал происходящее – так это прозвучало. 

И так легко смотрел в лицо сестре, что я опустил взгляд. 

– Что… всё это значит? – выдавил я, обращаясь к Микагами. Но он точно не расслышал моих слов, и не отрываясь, смотрел на Кирино. С лёгким разочарованием он протянул ей платок: 

– Ну вот, моя роль сыграна. Всё?.. 

– Угу… сыграна. 

Стойте, стойте. Чего? Вы о чём сейчас?.. 

Видя, что я окончательно растерялся, Микагами сказал: 

– На всякий случай я сам повторю… Мы с Кирино-сан не встречаемся. 

– Не встречаетесь??? 

Только тут меня проняло, и я понял, какую важную вещь они пытались сказать. 

– Да. Мы не то, что не целовались, а и за руки-то не держались. Она просто попросила меня притвориться её парнем. 

… 

«Притвориться парнем»…  

Как и меня тогда… 

Э? Э? Так что же? Я попался прямиком в их ловушку?.. 

И та-та-та-тата-такого наговорил!!! 

А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! Да что, что ты будешь делать! 

– З-зачем? – только и сказал я. Зачем это было нужно? 

Зачем Кирино так себя повела, зачем устроила то, что грозило большой ссорой?.. Чтобы поиздеваться надо мной, выставить дураком? Я её так бесил? Нет, вряд ли. Не стала бы она из-за такой глупости пускать коту под хвост вечеринку с друзьями. 

Видимо, не в силах смотреть, как Кирино сверлит взглядом пол и хранит молчание, Микагами робко предположил: 

– Эм-м… Кирино-сан хотела, чтобы брат… обратил на неё внимание? 

– Н-неправда! – яростно возразила Кирино. Не выдержав, я влез: 

– А что тогда? 

– Просто я… Просто я!.. 

Слова сами рвались из её горла, но договорить у неё никак не получалось. 

– Из-за тебя… Из-за тебя!.. 

С ужасной мукой во взгляде Кирино подняла на меня глаза: 

– Из-за… тебя… 

Эх, блин… Чёрт! 

Сдаюсь. Больше так не могу. 

Пусть эта буча с парнем Кирино – ловушка, пусть глупость… я хороший брат, я люблю свою сестру. И не могу дальше так её мучить. 

– Не надо. 

– Что?.. 

– Не мучайся, не надо отвечать. 

Я опустил ладонь на голову сестры и погладил её. 

– Ч-что…  т-ты… 

– Что-что… Что положено всякому брату. 

Пусть она сердится, пусть будет против – всё лучше, чем смотреть на её страдающее личико. 

– У… у-у… 

– Н-ну чего плачешь?.. Ладно тебе… 

Эх, ну я придурок. За что ни возьмусь – ничего сделать не могу! 

Стоя перед хнычущей сестрой, я только и мог, что ёрзать и клясть себя. 

К делу это не относится, но у истории было продолжение. 

Пока я растерянно мялся перед плачущей сестрой, откуда-то со стороны вдруг раздался голос: 

– Кёске?! Ч-что это?! 

В неподходящий момент из магазина вернулась мать. И что она увидела? В комнате погром, парень её дочери стоит и не знает, что делать, Кирино плачет, а рядом стою я – ранее с позором изгнанный из комнаты. 

Как будто я ворвался в комнату, всё тут разгромил и довёл Кирино до слёз. 

– Э?! М-мама, погоди, я всё объясню… 

Да уж, крайне убедительно я оправдываюсь. 

– Объяснишь?! Нечего тут объяснять. У тебя что, совсем головы на плечах нет?! 

И тут на мамином лице вдруг сверкнуло ужасающее понимание: 

– П-постой, ты что… 

– Всё-таки полез… к своей сестре?! 

– Э-э?!.. 

Чё?! Мама! Это с чего вдруг?! 

– Поприкидывайся ещё дурачком, козлище!.. Мне соседки всё рассказали! И как вы под ручку недавно от станции шагали, всё!.. 

Тесен мир! Никуда не скрыться от всевидящих глаз соседок!.. 

– Подумать только, любовный треугольник с сестрой и братом!.. Ну уж нет! В жизни этого не допущу! 

– Да нет же! Нет никакого треугольника! 

– А почему Кирино плачет?! Из-за тебя ведь плачет! 

– Ну из-за меня. Но дело в другом! 

Да что ж ты будешь делать! 

Безнадёжно… 

Всё-таки, уладить всё как следует мне не под силу. Хоть я и выкручиваюсь, как могу, на сплошном упрямстве, забывая по пути и про гордость, и про репутацию. 

Рано или поздно такой подход ещё выйдет мне боком. 

Но когда это случится – тогда и буду думать. 

– Слышишь меня, Кёске?! 

– Да-да-да-да… 

А теперь я буду жалко оправдываться. 

Через десять минут… 

– Ох… Ай-ай-ай, ну мамаша, ну дерётся. 

– Ха-ха… Цел? 

Кое-как успокоив маму, мы с Кирино и Микагами вышли на улицу. 

Микагами собирался домой, да и разговор надо было закончить там, где нам никто не будет мешать.. Мне даже не пришлось просить, Микагами сам заговорил: 

– Так вот… Сначала Мисаки-сан попросила меня уговорить Кирино-сан. 

Чтобы заставить не желающую лететь за границу Кирино передумать, Мисаки-сан постаралась найти ей бойфренда получше. Однако ни Микагами, ни Кирино не были настолько наивны, чтобы на это купиться. 

– Кирино-сан замечательная во всех отношениях девушка, но я не могу взять на себя такую ответственность. Дружить – это ещё ладно, но встречаться с Кирино-сан я ни в коем случае не готов. Я не справлюсь. 

Грустная усмешка в мою сторону – «Ну ты понимаешь». 

– Поэтому ты волновался не зря, Кёске-кун. Ты всё правильно сделал, стараясь защитить сестру. Может быть, ты думаешь, что повёл себя глупо,  но, я считаю, тебе есть, чем гордиться. 

– Хм. 

Улыбается ещё мне. Ишь какой фамильярный. 

– К тому же, – тут Микагами с достоинством приложил руку к груди, – Моё сердце уже принадлежит другой. 

– А. Я понял, кому – лучше молчи. 

– Вот это да! Может, ты экстрасенс? 

Сердце принадлежит другой – это, небось, ей? Одной известной и ему, и мне героине эроге? 

Чёрт, и почему мне эта очевидная вещь в голову не пришла? Такой страшный задрот, как Микагами, ни за что не влюбится в трёхмерную девушку! 

– Ха-ха, кстати, раскрываю секрет: Мисаки-сан давно знает, что вы брат и сестра. 

– Э?! Серьёзно?! 

– Ага, насквозь вас прочла. Плохие вы актёры! 

Тьфу на тебя. Эх… Плохие, значит? Ну да, наверное, плохие… 

– Но только всё равно это то же самое. По-моему, то же самое. Я передам ей так: чтобы вбить между ними клин, нужен кто-нибудь получше меня. 

-Как-нибудь ещё загляну, теперь уже как приятель Кёске! – бросил Микагами на прощание. 

Оставшаяся проблема – помирить Куронеко и Кирино – разрешилась без какого-либо моего вмешательства. 

Вечером в день ссоры, в гостиной. Сидя рядом с повеселевшим и пьющим сакэ папашей, Кирино позвонила Куронеко. Они довольно долго проболтали. Разумеется, я понятия не имею, о чём именно. 

Но когда сестра повесила трубку, она с необычным облегчением на лице сказала: 

– Послезавтра будем отмечать заново! Понял? 

Значит, пронесло – не придётся мне называться “Разрушителем дружбы” и отвечать перед Саори. 

И то, о чём меня просила Аясе, мне тоже благополучно удалось выяснить. 

– Аясе. Нет у Кирино парня. 

– Нет? Слава богу, – ответили из трубки с облегчением. 

– Кстати, откуда ты взяла ту нашу фоточку? Моя половина до сих пор хорошо спрятана, а Кирино свою швырнула в меня, когда мы поругались. 

– Братец, а вы хорошо присмотрелись к той половине, которую Кирино швырнула в вас? 

– Э? Нет, а что? 

– Вот и хорошо, и не смотрите. Не на что там смотреть… 

– … 

«К чему это она?» – пожал я плечами. 

И вот… 

Я подошёл туда же, куда прежде – на задний двор школы. Меня вызвала сюда Куронеко. 

Солнце уже уходило на покой. Небо окрасилось красным, протянутые у ног тени вытягивались всё длинее и длинее. 

Здесь, во дворе, на скамье сидела Куронеко. 

– … 

Заметив меня, она тут же встала. Тихим, едва различимым голосом, сказала: 

– Я тебя ждала... 

– Ага. 

Куронеко была в том же белом платье, что и на комикете. 

Простой и приятный уличный наряд был неуместен рядом с возвышающимся тут зданием школы и вызывал странный душевный подъём – как будто я случайно оказался в другом, необычном мире. 

– Говорят, вы с Кирино помирились? 

– Да… вчера, по телефону. Но я и вам с Саори доставила неприятности… 

– Ничего страшного. Вы помирились – и слава богу. Саори тоже, кажется, ждёт не дождётся завтрашнего праздника. Надеюсь, в этот раз всё пройдёт отлично. 

– Угу… я тоже. – ясным голосом подтвердила Куронеко, кивая. 

Кажется, в последнее время она говорит со мной чуть-чуть не таким тоном, как обычно. 

– Кстати говоря, вы с Кирино столько разговаривали… О чём вы хоть говорили? 

– Секрет. 

– Секрет… 

А мне-то интересно. Но раз не хочет говорить – ничего не поделаешь. 

– Ладно, так о чём ты хотела поговорить? 

Приложив руку к груди, Куронеко подняла на меня взгляд. Я изобразил затруднение на лице: 

– Ну… из твоего письма ведь ничего не понять, правильно? «Жду тебя в обещанном месте»… 

Даже то, что я догадался, о каком месте речь – уже значит, что у меня незаурядная интуиция. 

– Д-да?.. Ну ладно. 

Будто стараясь отвлечься, Куронеко зачесала прядь чёрных волос за ухо. Она сегодня выглядела как-то странно загнанной в угол. Заразившись её волнением, и я почувствовал, как сердце у меня в груди стучит всё чаще. 

– Я позвала тебя сюда для того, чтобы снять… заклятие… 

– Заклятие?.. 

– Д-да, заклятие. Которое когда-то на тебя здесь наложила… 

Красные губки чарующе плели слова. 

– А. 

Поняв, о каком заклятии (поцелуе) речь, я мигом покраснел. Одновременно зарделась и Куронеко. 

Казалось, что и чувства мы с ней испытываем одни на двоих. 

– И как же ты… с-собираешься его снять? 

– Г-глупый… Что ты себе вообразил?! – укорила меня Куронеко, точно прочитав насквозь. С перепугу я честно признался: 

– Ну, я думал, может, то же самое… как тогда… 

– Т-так я и знала, что ты так подумаешь… Эх!.. Эх ты… Бесстыжий самец. 

– П-прости. 

Но что тут ещё могло прийти в голову? 

Сердито кусая нижнюю губу, Куронеко глянула на меня наискось, украдкой: 

– Заклятья я не сниму. 

– Что? 

– О-однажды наложенное заклятье… больше отменить не могу. 

– Ты же говорила по-другому. Что, если я исполню твоё «желание», то заклятие с меня снимется. 

– Да. Правда… если исполнишь, то наложенное заклятие снимется. Но это не значит, что оно исчезнетсовсем. 

Не понимаю, что она говорит! Эх, Куронеко! Совсем переключилась в свой чокнутый режим, но смотрит на меня так пристально и решительно, что хочется сказать «хватит, говори по-человечески!». Но я так сказать не могу… 

– Ну и как его тогда снять?.. 

– Переписав его ещё более могущественным заклятьем. 

И затем Куронеко произнесла самое сильное, древнее и ужасное заклятье в мире. 

– Пожалуйста, встречайся со мной. 

Через несколько дней после этого признания… 

Мы с Куронеко стали парой. 

Послесловие 

Добрый день, это Фусими Цукаса. Слава богу, седьмой том благополучно сдан в печать. Ну как вам? Надеюсь, понравилось. 

Отвечаю на письма читателей 

Из города Токио: Гатяпиново-зелёный-сама (спасибо, что не забываете! Снова столько рисунков – мне приятно), Я…сэ-сама (в средней школе – футбольный клуб), М…си-сама (письмо от девочки-отаку в такой же ситуации, как Кирино – это придаёт уверенности!), С…ки-сама (рисуночки вокруг вашей заметки такие милые). 

Из префектуры Чиба: М…ко-сама (спасибо за второе письмо. Вы, вроде бы, мне и на mixi писали… я всё читаю с удовольствием. Простите, что не могу отвечать, слишком много получаю сообщений в mixi и писем). 

Из префектуры Сайтама: М…то-сама (спасибо за прекрасный рисунок! Я поместил его как фото автора. Кирино срисована с нескольких персонажей манги и реальных людей). 

Из префектуры Айти: К…фудзи-сама (я передал письмо Канзаки-сан), К…нэ-сама (это письмо мне как мёд на сердце. Теперь хочется написать продолжение и для «Нэкосис»), О…хаси-сама (спасибо за указание на опечатку). 

Из префектуры Хёго: Тудэй-сама (спасибо, что смотрели прямой эфир на нико-нико. Кажется, я видел ваш комментарий), Чёрная-точка-сама (спасибо за воодушевляющее письмо и картинку! Я постараюсь). 

Из префектуры Токусима: Така ​☆​ така-сама (я ещё заеду в Токусиму! Хотя, думаю, когда выйдет том, я уже заеду). 

Из префектуры Нагано: Н…яма-сама (приятно познакомиться. Спасибо за такое мощное письмо! Привет вашим похожим на Риа и Манами подружкам!) 

Из префектуры Хиросима: Я…хара-сама (очень приятно, что Сэна вам так близка! Похоже, меня читает неожиданно много фудзиёси. Удивительно) 

Из префектуры Миэ: И…то-сама (для меня опора – ваша общая поддержка). 

Из префектуры Тотиги: О…кава-сама (спасибо за ваши мысли и рисунки Кирино и Меруру!), Я..ооти-сама (спасибо за воодушевляющее послание. Сразу видно, сколько усилий вы прикладываете, сочиняя текст). 

Из префектуры Сизуока: Н…яма-сама (вот это Макабе вы нарисовали! Думаю, он ещё появится в книгах, так что держите за него пальцы крестиком), Г…фудзи-сама (очень приятно было прочесть такое солнечное письмо!). 

С Хоккайдо: С…фудзи-сама (здравствуйте, Эро-очки-сан. Не на каждое письмо так тяжело отвечать. Но я рад за вас, пишите ещё), С…та-сама (спасибо за огромное количество писем. Когда главный редактор мне их передал, я был поражён – вот это толстенная пачка. А вы ещё вроде бы и в конкурсе на темы эндинга для аниме участвуете!..). 

Из Киото: Т…яма-сама (спасибо за прекрасный рисунок Кирино! А как вам понравился драма-CD?). 

Из префектуры Мияги: О…сима-сама (спасибо за картинки и ваши мысли! Надо же, с какими произведениями вы поставили мой труд в один ряд… Постараюсь не ударить в грязь лицом!). 

Из префектуры Кагава: Т…та-сама (спасибо, что не забываете). 

Из префектуры Ивате: Хи-и-Ха-а-сама (кажется, наше аниме и в интернете транслируют! Покупать все DVD выйдет довольно дорого, так что… попробуйте сначала посмотреть бесплатно). 

Ваши письма для меня - огромная поддержка. С нетерпением буду ждать новой почты! 

Сейчас мне приходится работать над кучей всяких вещей во множестве разных видов медиа. Для выходящей 27-го января игры «Моя сестра не может быть такой милой Portable» я пишу два сценария – «ветку Аясе» и «ветку Канако». Атмосфера книг останется неизменной, но добавятся великолепные картинки и озвучка, так что если есть желание, поиграйте обязательно. 

Надеюсь к середине ноября сделать во всех этих занятиях перерыв – и к тому времени, как эта книга доберётся до читателей, взяться за написание восьмого тома. 

Жду не дождусь – хочется побыстрее выпустить продолжение! 

В следующем томе дело будет происходить во второй половине лета, и арка с любимыми достигнет своего апогея. 

Ждите непременно. 

Август 2010, Фусими Цукаса.