Юдзука всё ещё была немного сонной, когда выходила из поезда, но когда зоопарк попал в поле зрения, её настроение сразу поднялось.

Со святящимися глазами, она указала на входные ворота и сказала:

— Кохей! Сфотографируй это!

— Окей. Потом сделаю фото с тобой на фоне ворот, встань напротив меня.

— Спасибо. Пожалуйста, сделай это!

Сделав фото, на котором Юдзука позировала у ворот, я передал билеты работнику.

Получив брошюру и листок для «штампов», мы прошли через ворота и наткнулась на скульптура льва.

Юдзу подбежала к нему и повернувшись показала знак мира:

— Кохей! Сфотографируй меня!

— Да-да. Хорошо-хорошо.

— Хорошо получилось?

— Ага, отлично.

— Тогда сними ещё, как будто я испугалась!

Юдзука изобразила выражение лица, будто на неё напал лев.

Она действительно в восторге…

Я уже привык к этому, но если кто-то из нашего класса увидел бы сейчас Юдзу, то они бы подумали, что это другой человек.

Только я знаю такую Юдзу. Чувствую себя особенным, когда думаю об этом.

— Эй, давай быстрее. Это выражение тяжело долго держать.

— Ох, извини.

Когда я сделал фото, Юдзу подбежала ко мне.

Она подошла ближе и попросила меня показать фотографии.

В воздухе витал сладкий запах её аромата, когда я показывал ей только что сделано фото.

Если бы я не ощутил его ещё в поезде, сейчас бы совсем растерялся… Хорошо, что заранее подготовился.

— Ты хорошо фотографируешь. Почему бы тебе не быть фотографом на этот раз ?

— Я в этом не так хорош, к тому же не знаю, как стать фотографом.

— Я тоже не знаю, но… помнишь, я однажды получила календарь от туристического агентства?

— Тот, что раньше в ванной висел?

— Он самый. Фотографии в календаре выбирались на публичном конкурсе. Если твою работу избирали, то это можно было считать достижением, верно?

— Но я фотографирую исключительно фигурки, нет? У меня нет каких-то модных фотографий, которые бы появились в календаре.

— Почему бы тебе не отправить фотографию со мной, которую ты сейчас сделал? Если ты хочешь быть фотографом, я могу дать тебе особое разрешение.

— Это хорошо. Но не уверен, могу ли я жить как фотограф. Я решил в этот раз не тратить жизнь на переживания о работе.

Кроме того, я не хочу, чтобы фотографию Юдзу увидели все, если её выберут для календаря.

Мы здесь только вдвоём, поэтому я хочу, чтобы это были только наши воспоминания.

— Ну и ладно. Это было просто предложение. Давай теперь тебя сфотографируем.

— Разве не скучно смотреть на фото, где только я?

— Это не так. Давай сюда свою камеру.

— Спасибо, но нет. Я не шибко фотогеничен.

— Тебя это беспокоит?

— Конечно. На школьной экскурсии у меня на фото были полузакрытые глаза. Ты не представляешь, как я себя чувствовал, когда девочки перешёптывались: «Куросэ-кун, ты выглядишь как тибетская лиса»

[П. П: В конце прикреплю снимок.]

— Как по-мне они милые. Но, в отличие от школьной поездки, эти фотографии увижу только я. Проблем быть не должно.

— Даже если только Юдзу их увидит, тибетской лисой быть не хочется. Хочу выглядит круто.

— Так просто сделай обработку, нет?

— Не хочу искажать свои воспоминания.

— Какой же ты капризный…

— Ты только что назвала меня капризным?

— Не-а.

— Назвала же.

— Ладно, раскусил. Если тебе так бесят полузакрытые глаза, то по пути домой можем заглянуть в пурикуру*. Там можешь увеличить глаза сколько душе угодно.

[П. П: с японского: фотобудка.]

— Если сделаю так, то буду выглядеть мило. Но я хочу быть крутым.

— Да ты и так придираешься. Лучше быть милым, чем как я — после «улучшений» лицо становится страшным. Понимаешь, каково это?

— Нет, не понимаю. Но у тебя взгляд как у хищной птицы — это круто. Лучше, чем быть тибетской лисой.

— Совсем нет.

— А вот и да! Ты всегда переживаешь из-за этого. Но у тебя и без того красивые глаза.

— Только ты так говоришь. У тебя совсем нет вкуса.

— И пусть. Я горжусь тем, что мне нравится твой взгляд.

— А я горжусь тем, что могу найти милоту в тибетской лисе… Эй, о чём мы вообще говорим?

— О том, что я не хочу быть на фото.

— Но я тоже хочу сохранить твои фотографии.

— Тогда давай сделаем совместный снимок. Раз уж на то зашла речь.

— Ладно. Давай вместе сфотографируемся. Одолжи свою цифровую камеру.

Я передал ей камеру, и Юдзу схватила меня за рукав.

Она потащила меня к одной из скульптур и внезапно резко придвинулась ко мне… ну, прям совсем близко!

Щёлк!

— Получилось?

— П-погоди! Я хочу сначала сам посмотреть!

— Почему?

— Потому что… ну…

Потому что я засмотрелся на тебя.

Если она увидит, что я на неё так явно пялился, эта ситуация, без сомнений, станет неловкой.

Я просто удивился. Не то чтобы я прямо на неё пялился…

— Просто хочу проверить, не получился ли я плохо. Если это так, просто удалю её.

— Нельзя, это на память!

— Не хочу, чтобы мои позорные воспоминания остались в истории.

— Сейчас нечего стыдится. Сколько, по-твоему, раз я видела твоё лицо?

Юдзу проверила экран цифровой камеры.

—… Так себе. Всё размылось.

— Правда?

Я посмотрел на экран камеры и увидел, что на фото всё действительно было размыто.

Слава Богу Юдзу не умеет фотографировать.

— Когда в следующий раз будем фотографироваться – попросим кого-то поблизости.

—Думаю, так будет лучше.

Ну… мы были немного на нервах, когда только пришли, но расслабившись начали наслаждаться зоопарком.

Я открыл брошюру, и Юдзука заглянула через плечо. Опять слишком близко…

Ну, по сравнению с тем, когда мы встречались, сейчас мы чуть дальше друг от друга.

— Где твоя брошюра?

— Положила в сумку. Одного нам достаточно.

— Ну, ладно. С чего начнём?

— Мне всё равно, но я хочу покормить животных. И сфотографировать Линлин-чан.

— Ну что же, пойдём смотреть жирафов.

— О, а как ты узнал, что я имела в виду жирафа?

— Я фанбук прочитал.

— Кстати, кто твой фаворит?

— Сунакичи.

Юдзу хихикнула.

— Так ты тоже любишь тибетских лис!

— Ну и что. Это лицо, полное покоя и отчаяния, вызывает привыкание.

— Вот видишь! У тебя лицо тоже вызывает привыкание. Никогда не устану на него смотреть. Мне нужно увеличить твой снимок и повесить его в своей комнате.

— Прошу, не надо. Я же от стыда помру когда буду приходить к тебе.

— Тогда, почему бы тебе тоже не повесить мою фотографию у себя?

— Представь себе, насколько было бы неловко, если это увидела бы Сана… так что, давай лучше поскорее посмотри на Линлин-чан.

— Окей!

Мы прошли через парк, где играла толпа детей и нашли жирафов.

Они высовывали свои шеи из клеток и ели морковку, которую им давали дети.

Я начал искать, где купить корм…

Пока я озирался по сторонам, Юдзу потрясла меня за плечо.

— Кохей! Кохей! Я нашла Линлин-чан! Смотри, какая панель*!

[П. П: Поискал в интернете. Так вот, в японских зоопарках часто встречаются информационные панели, посвященные животным, но не в том смысле, что они «сделаны из животных». Речь, скорее всего, идет об информационных табличках и стендах, которые содержат информацию о животных, их видах, среде обитания, повадках и статусе сохранения. Эти панели помогают посетителям узнать больше о животных и понимать важность сохранения биоразнообразия. В некоторых зоопарках также могут быть интерактивные панели с мультимедийным контентом.]

— Ого. Она даже круче, чем я себе представлял.

Линлин-чан — антропоморфный жираф в матроске.

Её стиль — как у гяру-девушки, а пятна напоминают гангуро-макияж*.

[П. П: Гангуро (яп. ガングロ) – это стиль в японской моде, являющийся одним из направлений моды гяру (ギャル). Для него характерны темный, сильно загорелый цвет кожи (иногда достигаемый с помощью солярия), светлые волосы (часто осветленные или парики), яркий макияж (включая белую помаду на губах и темный макияж вокруг глаз), а также использование аксессуаров и одежды в пляжном стиле. Гангуро часто ассоциируется с районами Сибуя и Икебукуро в Токио, где можно было увидеть множество представителей этого стиля.]

Если бы я был фанатом зверолюдей, то, наверное, пришёл бы в восторг, но максимум, что мне нравится — это ушки.

— Кохей! Посмотри на её ресницы! Они такие длинные и красивые!

— Соглашусь, они очаровательны!

— И ноги стройные!

— И она всегда носит шарф – это очень мило.

— Она стесняется своей длинной шеи. Я вот тоже комплексую из-за глаз – понимаю её.

— Я же говорю, не надо переживать. Мне они нравятся.

— Спасибо. Жаль, что у Линлин-чан нет кого-то, вроде Кохея, чтобы так сказать.

— Может, Сунакичи? Судя по описанию, он к ней неравнодушен. Хотя в комиксе они ни разу не общались друг с другом.

— Сунакичи просто очень застенчивый. Просто появится и замолчит. Поэтому, ты должен стать его представителем и утешить Линлин!

— Я?!... Это неловко… Ну, её шея не такая уж и длинная!

— Нет, так не пойдёт. Это не передаст то, что она чувствует. Ты должен быть более искренним, как со мной. Как-то так «Линлин, мне очень нравится твоя шея!»

Дети начали глазеть, как Юдзу громко хвалит панель.

Честно? Стыдно. Я многое знаю о персонаже, но не могу на таком уровне фандомно вырываться…

Хотя… видеть Юдзуку такой счастливой — само по себе радость.

— Смотри, Кохей! Линлин улыбнулась!

— Она улыбалась с самого начала.

— В моих глазах она улыбнулась ещё сильнее! Быстрее, надо сфотографироваться!

— Со мной?

— Конечно! Попроси кого-то!

— Ладно-ладно.

Мы попросили одного прохожего и он с радостью сделал фото.

Мы поблагодарили его и проверили фото – отлично, хотя бы в кадре.

— Ну что, пойдём их кормить?

Мы нашли торговый автомат и купили пару морковок.

Юдзука нерешительно подносит морковку и жираф высовывает свой язык, ловко беря морковь в рот.

— Смотри, как аппетитно ест! Тебе бы следовало чему-то у него поучится!

— И чему же я могу у него научится?

— Ты же ненавидишь морковку. Всегда их ел с кислым лицом.

— Так она горькая. Но я не оставлял её, верно?

— Да, но ты так же не говорил, что она вкусная. Не только морковку, но и мою готовку в целом.

— Я хвалил. Неужели забыла мою реакцию, когда я впервые пробовал твою еду?

— Как я могу забыть? Ты был очень счастлив и сказал, что это впервые, когда ты ешь такую вкусную еду, так?

— Вот. Значит, хвалил!

— Только сначала. Потом ты перестал. Я даже старалась менять рецепты — думала, вкус тебе надоел.

— Я думал, ты и без слов поймёшь…

— Без слов — не пойму. …Понял?

— Понял. Прости.

Прошу, хватит. Не хочу больше ссориться с Юдзукой.

— Хорошо, тогда…

Она смущённо поёрзала на месте, приподняла сумку и спросила:

— Хочешь… попробовать то, что я приготовила?

—… ты сделала бенто?

— Выходные же. Я подумала, что в ресторанах может не быть свободных мест… но если ты не хочешь, можем пойти в…

— Нет, я буду!

— Тогда ладно.

Мы посмотрели на брошюру, после чего направились на площадь.

По дороге встретили пони. Там была аренда для катания.

— Не хочешь потом покататься?

— Тогда уж лучше сейчас. Позже, если сильно укачает – может стать тошно.

— Настолько сильно трясти не должно.

— Всё равно не верю. Помнишь, я так однажды упал.

— А, точно. Может, попробуешь ещё раз?

— Не хочу. Я тогда поклялся: если перемещусь в эпоху Сэнгоку, лучше уж буду пешим солдатом.

Юдзу хихикнула, вспомнив то время.

— Когда ты так говорил, я и не думала, что ты действительно переместишься во времени.

— Вот именно. В любом случаи, если ты хочешь прокатится – валяй. Я тебя сфотографирую.

— Тогда я попрошу тебя об одолжении.

Я встал у загона. Достал камеру и начал снимать. Юдзука, сев на пони, сначала осторожно держалась, но к середине маршрута начала махать рукой. Я это сфотографировал.

Потом…

Я поймал себя на мысли, что крепко сжимаю сотовый телефон.

В это время Юдзука повернулась в мою сторону. Возможно, с того расстояния не будет видно, что я снимаю на смартфон… но если она спросит — почему на телефон?

Я просто захотел сохранить на смартфон счастливую Юдзу, катавшуюся на пони.

Я не имел никаких похабных мыслей, но объяснить всё это Юдзуке будет неловко.

И когда она вернулась.

— Камера разрядилась?

— Ч-чего?

— Ты же на телефон сейчас снимал. А, нет, зарядка есть…

— Эм… ну, это… А! Мне мама дала 10 000 иен!

— Так много?

— Она сказала мне: «наслаждайся зоопарком». Вот я и решил, что нужно доказательство, что мы тут были.

— Да и без доказательств тебе бы поверили… Но если уж снимал — я бы хоть позу приняла. У меня там лицо не дурацкое?

— Издалека плохо видно.

— Тогда ладно. Пошли на площадь?

— Ага.

Фух. Пронесло.

Я с облегчением сел на скамейку в площади.

После я достал бенто, приготовленный Юдзу, взял оттуда сэндвич и немного откусил.

— Ну как?

— Невероятно вкусно.

— Насколько?

—… Настолько, что думаю: «Не ел ничего вкуснее раньше!»

— Что ещё?

— Что ещё?... Эм, хочу ещё.

— Как часто?

— Наверное… каждый день?

— Не получится, если ты, конечно, не будешь жить со мной.

— Знаю, тебе не нужно это говорить. Мне просто хотелось сказать, что это настолько вкусно, что готов есть хоть каждый день.

— Не надоест?

— Нет.

Каждый раз, когда я её хвалю, Юдзука сияет, немного смущённо улыбаясь:

— Ну, естественно, это будет вкусно. Я ведь особенную приправу использовала.

— Приправа? На вкус он ничем не отличается, что ты добавила?

— Секрет.

Что за приправа, интересно… Но, впрочем, вкусно — и ладно.

[П. П: Любовь, братик, любовь]

— Куда после еды пойдём?

— Без разницы. Всё равно в итоге всё обойдём.

— Это займёт кучу времени.

— Ты против?

— Нет. Мне весело.

Провести день в зоопарке с Юдзукой, есть её домашнюю еду, не торопясь… Такого не было с тех пор, как я начал много работать. И я был по-настоящему счастлив.

…Хотя это ведь не свидание, правда?

————————————————

Всем доброго времени суток, на связи снова Yorokobi-sama, но уже не в роли писателя, а переводчика. Планирую перевести всю работу до конца, но как я говорил ранее, анлейт сделан через одно место, так что мне приходится сверять всё с японским оригиналом. До встречи в следующей главе, надеюсь, она выйдет быстрее.

Ах, да. Совсем забыл об обещании показать вам тибетского лиса.

Вот: