Утро. Всё ещё толком не проснувшись, я часто-часто заморгал.

Перед глазами плыл незнакомый потолок. Я медленно приподнялся и огляделся. В голове понемногу прояснялось, и вскоре я вспомнил, где нахожусь.

В этот миг на соседней кровати пронзительно задребезжал будильник.

— М-м-м… Ох…

Шизуку выключила его и села. Заспанные глаза, растрёпанные волосы. Стоило увидеть её с такой неожиданной стороны, как на душе с самого утра потеплело. Я лишний раз убедился, что Шизуку — самая обычная девчонка своего возраста.

— Доброе утро, Шизуку.

— Доброе… Постой, Дзюнтаро?.. Почему ты…

Она потёрла глаза — и вдруг всё поняла.

— Чёрт! П-подожди секунду! Отвернись!

— А?

— Я же не накрашена! И на голове кошмар! Если покажусь тебе в таком виде — просто со стыда умру!

— Да нет, ты и так очень милая...

— Рада это слышать, но тут дело гордости!

Послушно отвернувшись, я услышал, как она соскочила с кровати и торопливо забегала по номеру. Что там вообще творилось?

Уф... Уф...

— Так, в таком виде... да, пожалуй, сойдёт.

— Можно повернуться?..

— Йес.

— Почему по-английски?

Хмыкнув, я повернулся и увидел Шизуку. Она выглядела почти так же, как и всегда. Волосы аккуратно уложены, а «ненакрашенное» лицо оставалось всё таким же милым и красивым — разве что теперь в ней сквозила та же трогательная юность, что и на недавнем занятии в бассейне.

— А, но всё равно не разглядывай меня так пристально. Я пока только праймер нанесла.

— Праймер?

— Ну, в смысле, я только основу закончила! Извини, подожди ещё немножко! Я быстренько!

Оккупировав туалетный столик, она принялась одну за другой выуживать из косметички бесчисленные баночки и тюбики.

Я впервые видел, как красится девушка. Жутко хотелось досмотреть до конца, но Шизуку так свирепо на меня зыркнула, что пришлось сдаться и заняться одеждой.

— Завтра мне придётся встать раньше Дзюнтаро...

Прошлой ночью, приняв ванну, мы легли спать — и ничего особенного так и не произошло. Странное нервное напряжение быстро уступило место усталости от дороги, и мы отрубились в мгновение ока.

С одной стороны — лёгкое разочарование, а с другой — облегчение, ведь мне подарили время на моральную подготовку. Оба чувства тесно переплелись в груди.

— С волосами-то я быстро управляюсь, а вот... с макияжем придётся повозиться.

Под этот тихий бубнёж Шизуку проворно наводила красоту.

И вскоре стала ещё очаровательнее.

— Готово! Прости, что заставила ждать! Ну как? Так я ещё милее, правда?

— Ага, очень милая.

— Эхе-хе, скажешь тоже. В общем, извини ещё раз за задержку, ладно?

— Ничего. Мы ведь пока никуда не торопимся.

— Слава богу... Если бы мы опоздали, я бы себе этого не простила, — сказала Шизуку, взглянув на часы.

Завтрак здесь подавали по системе «шведский стол». Упускать редкую возможность отведать блюда роскошной гостиницы было нельзя. Опоздать и остаться без еды — настоящая катастрофа.

Когда мы спустились, ресторан уже гудел от постояльцев. Впрочем, зал оказался достаточно просторным, так что свободные места нашлись без труда.

Мы заняли чудом освободившийся столик у окна, откуда открывался вид на утопающий в зелени внутренний двор. Впрочем, Шизуку куда больше пейзажа интересовали ряды шведского стола.

— Так-с, сейчас я наемся от души!

С совершенно боевым настроем она зашагала прямиком к еде.

Стараясь не ударить в грязь лицом, я поспешил следом.

«Ну и что же мне выбрать?»

От обилия вариантов моя нерешительная натура тут же дала о себе знать. Что взять — рис или хлеб? Возьму и то, и другое — точно не осилю.

Шизуку, похоже, намеревалась смести всё. Она уже щедро накладывала себе и мясо, и яичницу.

Тщательно всё взвесив, я остановился на хлебе. Местную выпечку готовили прямо в отеле, что придавало ей особый шарм. Хотя рис здесь явно варили из какого-то дорогого сорта, так что сомнения меня не отпускали.

— Дзюнтаро!.. У них есть омлеты!

— Омлеты?

Там, куда указывал пальчик Шизуку, располагалась открытая кухня. Похоже, здесь готовили омлет прямо на глазах у гостя.

— Пошли! Уверена, это будет просто объедение!

— Ага, не сомневаюсь.

Когда мы воодушевлённо подошли к стойке, повар встретил нас добродушной улыбкой.

— Пожалуйста, выберите начинку вот здесь.

В меню значились самые разные добавки — сыр, ветчина, грибы. Их заворачивали прямо в омлет.

— Хм-м, тогда мне сыр и ветчину! А из соусов — кетчуп, пожалуйста!

— Мне то же самое.

— Сию минуту.

Повар взбивал и жарил плавными, отточенными движениями. Не просто мастерство — настоящее искусство.

Наконец, взяв кофе, мы вернулись за столик.

— Ва-а... Ростбиф прямо тает во рту...

Стоило Шизуку запихнуть в рот кусочек мяса, как на её лице отразился полнейший восторг. Сам я воздержался — тяжеловато для раннего утра, — но при виде её реакции у самого слюнки потекли. Обязательно прихвачу ростбиф, когда пойду за добавкой.

Первым делом я потянулся за круассаном. В руке он оказался почти невесомым, а густой аромат сливочного масла ударил в нос, стоило только поднести выпечку к губам. Хрустящая слоистая корочка таила нежную сладость, рот мгновенно наполнился насыщенным сливочным вкусом. Безумно вкусно даже без всяких джемов. Остальной хлеб наверняка не хуже.

— Эй, смотри, смотри.

Шизуку ткнула ложкой в омлет, и тот забавно задрожал.

— Ого, класс!..

— Скажи! Прямо как пудинг!

Подпрыгивающая от восторга, словно ребёнок, Шизуку выглядела так очаровательно, что на секунду я напрочь забыл о еде.

«Стоп, так не пойдёт».

Раз уж повар так для нас постарался, надо съесть омлет горячим.

Стоило зачерпнуть кусочек ложкой, как наружу вытек тягучий сыр. Какое аппетитное зрелище. Не в силах сдерживаться, я тут же отправил порцию в рот.

Яйцо мгновенно таяло. Само по себе оно казалось лишь слегка подсолённым, но благодаря ветчине и сыру вкус приобрёл идеальную завершённость. А кетчуп с его приглушённой кислинкой и насыщенным томатным умами связывал всё воедино. Возникало чувство, что этот соус создали специально для этого блюда.

— Так вкусно...

Наши голоса непроизвольно слились воедино. Без сомнения, самый вкусный омлет в моей жизни. Сколько же нужно практиковаться, чтобы достичь такого мастерства? Теперь за жизнерадостной улыбкой повара мне чудилась суровая аура закалённого в боях ветерана.

— Завтра утром обязательно возьмём это снова.

— Ага, всенепременно.

— Может, завтра попробую выбрать другую начинку?

— А я в таком случае попробую другой соус.

Мы понимающе кивнули друг другу и продолжили планомерно расправляться с завтраком. Обычно по утрам я ел мало, но когда всё было настолько вкусно, остановиться оказалось просто невозможно.

— Так вкусно...

— Объедение...

Кажется, на эти несколько минут мы оба забыли все слова, кроме «вкусно».

Порция омлета, хруст свежего хлеба. Казалось, одно лишь это нехитрое повторение делало меня абсолютно счастливым.

— Да и кофе тут потрясающий... Как-то это уж слишком идеально, нет?

— Ага, превзошло всё...

Напиток из фирменного кофейника благоухал насыщенным ароматом тёмной обжарки. Совершенно не похожий на растворимый, он пился на удивление легко — настоящий эталон кофе на любой вкус. От одной мысли, что его можно наливать сколько душе угодно, я проникался к отелю искренним благоговением.

— Что же мне делать, если теперь я не смогу довольствоваться ничем, кроме роскошных отелей...

«Да быть такого не может», — хотел было сказать я, но слова отрицания никак не шли с языка. Потому что в глубине души мне уже хотелось есть этот омлет каждый день.

В высшей степени довольные, мы вышли из отеля.

Кажется, я слегка переел, но сегодня придётся много ходить, да ещё и подработка. Будем считать, запасся энергией на весь день.

На улице, как водится, палило такое нещадное солнце, что глазам было больно. Я слегка намазался солнцезащитным кремом, но чувствовал, что от такого пекла он вряд ли спасёт.

— Дзюнтаро, подойди-ка поближе.

— А?

Раскрыв складной зонтик от солнца, Шизуку прижалась ко мне. Стоило нам укрыться от прямых лучей, как стало ощутимо прохладнее.

— Спасибо. Ой, давай я понесу.

— Точно? Спасибо!

Я взял зонт, и мы пошли бок о бок.

— Вчера мы приехали вечером, так что было ещё терпимо, но днём тут и правда жарища...

— Ага, без зонтика я бы, наверное, сгорел дотла. Спасибо.

— Аха-ха! Пожалуйста. Хорошо, что я взяла его с собой. ...Хотя идти так немножко неловко.

И впрямь, идти вот так, прижавшись друг к другу у всех на виду, было до одури неловко.

— Может, мне тоже такой купить...

— О, отличная мысль!

— Но разве это не будет смотреться странно? Парень с зонтиком от солнца.

— Ниииичуть не странно, понятно? Такое сплошь и рядом. В такую жару куда опаснее ходить без него. К тому же, кожа у тебя чувствительная, правда, Дзюнтаро?

— Э, откуда ты знаешь?

— При такой-то бледной коже это понятно и без слов.

Вон оно что. Взглянув на свои совершенно белые руки, я мысленно с ней согласился.

С самого детства я был из тех, чья кожа на солнце мгновенно краснела и начинала болеть. С помощью крема последствия ещё удавалось как-то смягчить, но стоило задержаться на улице подольше, как кожу всё равно начинало щипать. А вот зонтик, пожалуй, смог бы от этого уберечь. Теперь и правда буду им пользоваться.

— Раз у тебя такая нежная кожа, её нужно как следует беречь. О, когда мы сегодня вернёмся в отель, я научу тебя правильному уходу. Тебе это совершенно необходимо, Дзюнтаро!

— Думаешь?

— Вообще-то, ухаживать за собой нужно всем без исключения. Пытаться всё исправить, когда кожа уже огрубеет, гораздо сложнее. Взять хоть меня — я правильно за ней слежу каждый день, поэтому она у меня идеально гладкая, так?

И впрямь, лицо Шизуку было безупречно гладким и казалось таким же мягким и упругим, как клёцка сиратама.

— ...М-м? Чего ты улыбаешься?

— Да просто подумал, что у тебя кожа как у младенца.

— Скажи? Мне часто такое говорят, — радостно отозвалась Шизуку, тыкая себя пальцем в щёку.

Пока я с завистью её разглядывал, она ухмыльнулась и подставила щёку поближе.

— Хочешь потрогать? Тебе можно, Дзюнтаро.

— Тогда ловлю на слове...

Стоило мне осторожно дотронуться до неё пальцем, как я ощутил податливую мягкость, за которой последовала пружинистая упругость, словно выталкивающая палец обратно. Так вот какая кожа у сверхпопулярной модели — невероятно нежная, но при этом подтянутая. И тут меня внезапно накрыло осознанием того, какая же неслыханная роскошь мне сейчас досталась.

— Ну как? Классная на ощупь?

— Ага...

Я увлёкся и начал легонько мять и тискать её щёку, отчего взгляд Шизуку постепенно изменился. Кажется, она была слегка недовольна.

— Дзюнтаро... Ты с моей щекой часом не как с игрушкой обращаешься?

— Ой, виноват. Уж больно она приятная на ощупь.

Но, даже извиняясь, я не мог остановиться.

Вздохнув, Шизуку пожала плечами, всем своим видом показывая: «Боже мой».

— Боже, ну что с тобой поделать, Дзюнтаро. Можешь тискать её сколько влезет, когда вернёмся в отель. А пока давай сделаем перерыв, ладно?

— ...Понял.

С большой неохотой я всё же убрал руку.

— Но теперь-то ты понимаешь важность ухода за кожей, верно?

— А-ага.

Что ж, какой бы идеальной ни стала моя собственная кожа, прикасаться к ней мне вряд ли захочется с тем же рвением. С другой стороны, раз за это меня похвалит Шизуку, приложить немного усилий определённо стоит.

За разговорами мы дошли до станции, откуда отправились в Накадзакитё.

Спустившись в метро, мы проехали пару остановок, миновали турникеты и вышли на поверхность, где солнечный свет показался ещё более ослепительным.

— Что-то я прямо волнуюсь!.. — воодушевлённо произнесла Шизуку, пока мы шагали по узкой улочке, зажатой между традиционными домами.

Поскольку Накадзакитё избежал воздушных налётов во время Второй мировой войны, деревянная архитектура эпох Тайсё и ранней Сёва, судя по всему, сохранилась здесь в первозданном виде.

Одно время в глаза бросались пустующие дома — местные жители неумолимо старели, — но с тех пор, как в моду вошли кафе и магазинчики, переделанные из старинных зданий, район словно обрёл второе дыхание.

К тому же после войны здесь не проводили перепланировку, и жутко узкие улочки остались точно такими же, какими были когда-то. Готовясь к поездке, я перерыл кучу информации, но теперь, оказавшись здесь, понял, что заученная карта совершенно бесполезна. Настоящий лабиринт.

— Мы правильно идём?

— Всё нормально. Нам просто прямо по этой дорожке.

Снова и снова петляя по переулкам, мы искали кофейню, которую присмотрели заранее.

Снаружи её вид так и кричал: «кофейня!» — прямо как кафе «Меллоу». Стилизованные под кирпич стены от времени приобрели благородный оттенок, а висевшая над входом вывеска местами проржавела, придавая зданию лёгкий налёт меланхолии. К такому экстерьеру слово «ретро» подходило как нельзя лучше.

— Какое потрясающее здание... Интересно, как давно оно здесь стоит?

— Вроде как заведение празднует своё семидесятилетие.

— О-о-о... Что-то мне это даже представить трудно.

Внутри казалось, будто аромат кофе намертво въелся в стены, пол и даже потолок. А к нему примешивался слабый запах сигарет. По-видимому, ещё лет десять назад здесь разрешали курить. Но, поддавшись веяниям времени, кофейня, судя по всему, полностью отказалась от этой привычки.

Похоже, сейчас заведением управляла супружеская пара во втором поколении — за стойкой виднелись пожилые мужчина и женщина.

Больше всего в зале выделялся крупный сифон на барной стойке. Доносящееся из колбы бульканье оказалось на удивление уютным.

— Надо же, какие юные посетители. Добро пожаловать.

— Нас двое...

— Да-да, проходите сюда.

Следуя за приветливо улыбающейся хозяйкой, мы заняли столик у окна.

— Готовы сделать заказ?

— Мне бленд. А тебе, Шизуку?

— Мне холодный бленд и вот этот домашний чизкейк, пожалуйста! — попросила Шизуку, указывая на фотографию в меню.

Хозяйка радостно улыбнулась и кивнула:

— Наш чизкейк — настоящий шедевр. Сейчас всё принесу.

Проводив взглядом вернувшуюся за стойку женщину, мы с Шизуку переглянулись.

— Мне определённо по душе такая атмосфера!.. — пропела Шизуку, мерно раскачиваясь на стуле.

— Атмосфера и правда высший класс, но, говорят, это место славится ещё и тем, что их кофе из сифона просто невероятно вкусный.

— Ого!.. Хм-м, сифон — это вон та штуковина, да? — Шизуку указала поверх стойки.

— Ага, в точку.

— Я часто их видела, но... как им вообще пользоваться?

— Хм... принцип немного похож на макинетту.

Сифон состоит из трёх частей: верхней цилиндрической колбы, или «воронки», тканевого фильтра и нижней ёмкости, куда изначально наливают горячую воду.

Сначала в нижнюю колбу добавляют определённое количество воды, затем подогревают её спиртовкой или похожим источником тепла. Как только вода начинает закипать, воронку с установленным внутри фильтром плотно вставляют в колбу. Под воздействием давления пара кипяток поднимается вверх.

В скопившуюся в воронке горячую воду засыпают молотый кофе и тщательно перемешивают — чтобы каждая крупинка соприкоснулась с кипятком. Немного погодя нагрев отключают. Давление снижается, и обратно вниз стекает уже готовый напиток, вобравший в себя все кофейные экстракты. Фильтр задерживает гущу в воронке, не давая ей провалиться в нижнюю колбу.

Вот так и варят кофе в сифоне.

— З-звучит сложно... Похоже на какой-то химический опыт!

— На самом деле всё удивительно просто, стоит лишь попробовать. По сравнению с ручным дрипом вкус меньше зависит от навыков бариста и получается куда более стабильным.

— Надо же~. Так ты уже им пользовался, Дзюнтаро?

— Утахара-сан как-то дала мне попробовать. Тем самым сифоном, что остался от предыдущего владельца.

— Под предыдущим владельцем ты имеешь в виду отца хозяйки?

— Ага. По-видимому, при нём в кафе «Меллоу» тоже варили кофе в сифоне.

— Понятно, вон оно что.

Сама Утахара-сан сифоном не пользовалась, предпочитая ручной дрип, но меньшая вероятность испортить вкус определённо была его весомым плюсом.

К тому же выглядел аппарат невероятно стильно, в духе ретро. Одно только его наличие моментально придавало любому заведению атмосферу настоящей кофейни.

— Извините за ожидание. Холодный бленд, горячий бленд и чизкейк.

— Вау!.. Большое спасибо!

— Хе-хе, наслаждайтесь.

Расставив заказ на столе, хозяйка удалилась.

Над чашкой поднимался лёгкий пар. Пить горячий кофе в помещении с кондиционером посреди жаркого лета — в этом тоже таилась своя особая прелесть.

— Чизкейк выглядит просто восхитительно~!

Поверхность десерта была запечена до красивой золотисто-коричневой корочки, а украшал её воздушный крем, политый ягодным соусом. Выглядело угощение так аппетитно, что я невольно пожалел: надо было заказать порцию и себе.

Однако в наши планы входил поход ещё в несколько заведений. Набросься я на еду прямо сейчас — потом бы просто ничего не влезло.

— Эй, правда стаканчик милый? — Шизуку показала мне свой холодный кофе.

На прозрачном стекле красовался яркий цветочный узор. От него тоже веяло ретро-атмосферой, и смотрелось это очаровательно.

— Кажется, такие штуки называют «Аделия Ретро»?

— А это ещё что?

— Бренд посуды «Аделия», невероятно популярный где-то в эпоху Сёва. Кажется, сейчас они перезапустили производство... Вроде бы? Возрождать старые вещи нынче модно, да?

— Если подумать... Слышал, недавно заново экранизировали мангу сорокалетней давности.

— Вот-вот. Как говорит моя мама: «Мода циклична».

Речь шла о произведениях, вышедших задолго до нашего рождения. Совершенно неизведанный для нас мир естественным образом вызывал любопытство. Взять хотя бы ту же посуду «Аделия Ретро» — собирать разные узоры наверняка весьма увлекательно.

— Ой, кофе же остынет. Извини-извини.

Шизуку махнула рукой: «Пей-пей». Последовав её совету, я поднёс чашку к губам.

Зёрна, судя по всему, взяли тёмной обжарки — я сразу почувствовал отчётливую горчинку и глубокую насыщенность. Во вкусе почти не было резкости или посторонних примесей: именно такую стабильность и даёт варка в сифоне.

— Вкуснотища!..

— Холодный кофе тоже обалденный! Прямо в моём вкусе!

Мы поменялись чашками и попробовали напитки друг друга.

Зёрна, похоже, использовались те же самые: благородная горечь чётко проступала даже в охлаждённом виде. С таким кофе хотелось засидеться подольше и незаметно для себя заказывать кружку за кружкой.

— Интересно, основа здесь из бразильских зёрен?

Внимательно изучив меню, я нашёл состав бленда. Как и ожидалось, базу составляла Бразилия.

— Э, откуда ты знаешь?!

— В бленды тёмной обжарки почти всегда добавляют бразильские зёрна. У них настолько потрясающий баланс горечи, кислотности и насыщенности, что сорт считается чуть ли не стандартом.

Главной особенностью бразильских зёрен было отсутствие резких, специфических ноток. По сравнению с фруктовыми сортами кислотность здесь ощущалась мягче, а во вкусе улавливалась шоколадная или ореховая сладость.

Благодаря этому они прекрасно сочетались с множеством других сортов. Судя по всему, когда Утахара-сан составляла свои бленды, она тоже частенько использовала Бразилию за основу.

— Понятно... Значит, вот почему вкус показался мне таким знакомым. Я всё гадала, где же пила нечто подобное, — протянула Шизуку, вновь припадая губами к трубочке.

Кофе стремительно исчезал, а её улыбка сияла всё ярче.

— Ой, нельзя забывать про чизкейк.

Подцепив немного взбитых сливок, Шизуку отправила кусочек лакомства в рот.

— А! Он и правда безумно вкусный! Может, потому, что не слишком приторный? И взбитые сливки подходят просто идеально! — произнесла она, отрезав ещё кусочек и протянув вилку мне. — Дзюнтаро, скажи «а-а».

— Шизуку, я и сам могу.

— ...А-а!

— ...Ладно.

Под этим не терпящим возражений напором пришлось сдаться и послушно открыть рот.

Насыщенный сливочный сыр мгновенно растаял на языке. Несмотря на лёгкую кислинку, сладость и плотность вкуса отлично подчёркивались взбитыми сливками. Я думал, что для такого десерта сливки окажутся чересчур приторными, но в сочетании с ягодным соусом баланс получился идеальным.

Хозяйка не обманула — настоящий шедевр. Неудивительно, что его так любили все эти годы.

Пока сладость всё ещё таяла во рту, я поднёс к губам чашку.

— Невероятное сочетание!..

— Комбинация удалась на славу!

Гордо улыбаясь, Шизуку отправила в рот следующий кусочек.

— Спасибо вам. Приходите ещё.

Расплатившись и поблагодарив хозяйку, мы вышли на улицу.

Восхитительный кофе и чудесный десерт. Настроение было потрясающим. С таким зарядом бодрости казалось, что можно вынести любую уличную жару... хотя нет.

— Ох... Жарища-то какая...

Стоило покинуть прохладу кофейни, как Шизуку тут же вымученно застонала.

Солнце поднялось ещё выше. Нещадно палили прямые лучи, пылал раскалённый асфальт. В таком пекле ничего не стоило мигом превратиться в варёных осьминогов.

— Поспешим в следующую кофейню...

— Ага-а...

Вновь укрывшись под зонтиком, мы устремились к следующей цели. Очередной извилистый маршрут по лабиринту переулков — и вот мы на месте.

Оштукатуренная стена, стильная вывеска. Снаружи на деревянных скамейках сидели посетители и потягивали кофе.

— О-о, а вот это уже нечто современное.

— Ага, похоже на кофейню, переделанную из традиционного дома.

Второй этаж здания остался нетронутым, сохранив дух старинного жилища. Казалось, между верхом и низом пролегла граница совершенно разных миров.

Внутри, куда мы поспешили спастись от зноя, оказалось очень уютно. Полы и стены покрывал ровный цемент, тут и там стояли простые деревянные стулья и столики.

Эта кофейня была раза в два меньше предыдущей. Зато с любого места можно было наблюдать за завариванием дрипа, и мне безумно понравилось это ощущение, подчёркивающее сугубо функциональную красоту процесса.

Как только пара перед нами сделала заказ, подошла наша очередь.

— Один холодный кофе и...

— Холодный латте!

— Сию минуту. Придётся немного подождать.

Молодой бариста принялся за дело прямо на наших глазах.

Сперва он поместил в дриппер с бумажным фильтром странный инструмент, по форме напоминающий маленькое яблоко. Оставив его внутри, бариста начал наливать кипяток.

— Дзюнтаро, а это что такое? — Шизуку с живым интересом следила за его руками.

— Это насадка для промывки фильтра.

— П-промывки? Фильтра?

При звуке незнакомых слов глаза Шизуку округлились. Вполне предсказуемо: я и сам узнал об этой штуке совсем недавно.

Как уже упоминалось, ополаскивание — это когда через фильтр проливают горячую воду, чтобы убрать бумажный запах, прогреть дриппер и не дать температуре заваренного кофе слишком быстро упасть. Странный инструмент, как следовало из названия, здорово помогал в этом процессе.

Если промывать просто так, между фильтром и дриппером могут образоваться зазоры, и вода начнёт стекать мимо молотого зерна. Тут-то на помощь и приходит «яблоко». С ним бумага ложится ровно, плотно прилегая к стенкам дриппера.

Честно говоря, необходимость такой насадки — как и самого ополаскивания — вопрос сугубо личных предпочтений. Утахара-сан, например, никакими инструментами не пользовалась. Строго говоря, даже решение о том, споласкивать ли фильтр, она оставляла на усмотрение гостя. Тем не менее мне всегда хотелось увидеть эту штуку в деле.

— Я ещё на макинетте об этом подумала, но для кофе и правда существует ку-у-уча всяких приспособлений!

— В конце концов, способов заваривания столько же, сколько бариста. Есть даже метод, где вместо бумаги используют ткань.

— А, серьёзно?!

Этот способ — нел-дрип — требует фланелевого фильтра. Ткань грубее бумаги и пропускает больше кофейных масел. Считается, что благодаря этому напиток приобретает бархатистую текстуру и особую сладость.

— Ого!.. Хотела бы я как-нибудь попробовать.

— Мне тоже всегда было любопытно. Но способ старомодный, в наши дни мало кто с ним возится.

Нел-дрип требует тщательного ухода за тканью и куда большего мастерства, чем обычный пуровер. Из-за этого число заведений, где его подают, неуклонно падает. За него не берётся даже Утахара-сан, да и я ни разу не пробовал.

— Понятно, какая жалость...

— Но окончательно он ещё не вымер. В следующий раз давай поищем кофейню, где варят именно так.

— Договорились! — отозвалась Шизуку, забирая подоспевший заказ.

Вооружившись стаканами, мы уселись за свободный столик.

Для моего напитка бариста взял зёрна из Эфиопии. У этого сорта настолько элегантная кислотность, что его порой называют «кофейной леди».

Стоило мне сделать глоток, как рецепторы взорвались нотками тропических фруктов, а нос уловил тончайший аромат жасмина и чёрного чая.

— Эй, Дзюнтаро.

— М?

— Там в меню написано «спешелти кофе», а что это значит?

— Хм-м... Так сходу и не объяснишь.

Многие слышали модное словечко «спешелти», но мало кто в действительности понимал его суть. Существует Японская ассоциация спешелти кофе, или просто SCAJ. По их определению, спешелти — это зерно высочайшего качества, прошедшее строгие стандарты ассоциации. Стандарт гласит: это должна быть «чашка с чудесным ароматом, которая покажется пьющему вкусной и принесёт удовольствие». Звучит, честно говоря, весьма расплывчато.

— Короче говоря, это кофе, над которым как следует заморочились. Речь не только о самих зёрнах, но и о тщательном подходе ко всему процессу: от сбора урожая до мастерства бариста и подачи готовой чашки.

— Понятно... Звучит как произведение искусства, — невзначай обронила Шизуку, потягивая свой латте.

«Искусство, значит».

— М? Что-то не так?

— Нет, просто подумал, что ты очень точно подметила.

— О, правда?

И впрямь: кофе вполне может стать произведением искусства, если к нему приложит руку настоящий мастер. От этой мысли холодный напиток показался мне ещё вкуснее. И не оставалось ничего иного, кроме как с головой уйти в изучение этого ремесла.

— И всё-таки кофе — удивительная штука, да? Вкус совершенно меняется от сорта к сорту.

— Ага, тем и интересен.

— Угу. Тот, что ты заказал, Дзюнтаро... как бы это сказать. Вроде и кофе, но на вкус как что-то совершенно другое? Вроде того.

— Понимаю. В конце концов, он почти не горчит. О, тебе не понравилось?

— Нет! Очень понравилось! — Шизуку отпила немного из моего стакана и довольно зажмурилась. — Не успели мы и оглянуться, как стали пить не только тёмную обжарку, скажи?

— А ведь и правда. Честно говоря, поначалу кислый кофе казался мне чем-то сомнительным. Но стоило распробовать в нём фруктовые нотки, как я быстро втянулся.

— Может, ты просто научился отличать неприятную кислятину от благородной кислотности.

— Думаешь? Такое чувство, будто я стала совсем взрослой, а? — радостно подпрыгнула на стуле Шизуку.

Если судить по поведению, она всё ещё оставалась очаровательной юной девчонкой.

Если благородная кислотность была фруктовостью, присущей самим зёрнам, то неприятная кислятина означала испорченный вкус, вызванный окислением. Когда эта разница стала для меня очевидной и я научился наслаждаться фруктовыми нотками, передо мной открылась ещё одна новая дверь.

Кофе и впрямь таит в себе невероятную глубину. Именно поэтому о нём хочется узнавать всё больше и больше.

— Придётся мне теперь немного поколдовать и над твоим кофе, Шизуку.

— Хе-хе, буду ждать с нетерпением, договорились~?

С этими словами Шизуку допила латте. Не желая отставать, я тоже прикончил свой холодный кофе.

Поскольку атмосфера не располагала к долгим посиделкам, мы встали из-за столика, как только опустошили стаканы.

Вновь погрузившись в изнуряющий уличный зной, мы зашагали к следующему заведению.

— Не забывай как следует пить воду, Шизуку.

— Так точно!

Когда я протянул купленную в автомате бутылку, Шизуку чётко отдала честь и лишь затем взяла воду.

Кофе обладает мочегонным эффектом. Если выпить слишком много, организм теряет влагу. Летняя жара и так заставляла нас постоянно потеть. Поэтому важно было не воспринимать кофе как средство от жажды, а пить самую обычную воду.

— Уф... Слушай, а не пора ли нам пообедать?

— М-м? А ведь и правда.

За походами по кофейням незаметно подошло время обеда. Я и сам не заметил, как сильно проголодался.

— Перекусим где-нибудь? Интересно, тут есть места, где подают обед?

— Если так, вон в том заведении вроде бы кормят.

Я указал на здание, по атмосфере напоминавшее самую первую кофейню. На выставленной снаружи вывеске рядом с напитками значилось обеденное меню.

В списке перечислялись типичные для западных ресторанов блюда: старомодная паста «Наполитан», омурайсу и карри.

— Ух ты, выглядит вкусненько~!.. Слушай, давай поедим здесь!

— Я не против.

Внутри оказалось довольно оживлённо, зал наполняли аппетитные ароматы. Откуда-то издалека доносился ещё и слабый кофейный дух.

Нас проводили за столик на двоих. Я заказал карри, а Шизуку — омурайсу.

— Обедать в кофейне — это как-то захватывающе, скажи?..

— Думаешь?

— Может, потому, что я привыкла воспринимать её исключительно как место, где пьют кофе? Как-то это даже чуточку кощунственно.

— О, это как набрать кучу еды в караоке. Головой-то понимаешь, что это обычные полуфабрикаты, но в таком месте они кажутся до жути вкусными.

— Хоть и понимаешь, что дерут там втридорога...

Шизуку мечтательно устремила взгляд куда-то вдаль.

— Если подумать, мы ведь ни разу не ходили в караоке. Вернее, ты вообще туда ходишь, Дзюнтаро?

— Нет, почти не бываю. Заходил лишь раз, на вечеринку после спортивного фестиваля.

Дело было в прошлом году. Петь мне оказалось нечего, так что я просто сидел там для мебели.

— А я до прошлого года частенько туда заглядывала. Петь во весь голос — отличный способ снять стресс, но в последнее время бываю там редко.

— Почему?

В ответ Шизуку почему-то вздохнула. Однако тут же тихо рассмеялась и счастливо сощурилась.

— ...Сейчас время, проведённое с тобой, снимает стресс куда лучше любого караоке, Дзюнтаро.

— К-когда ты так говоришь... становится как-то неловко.

— Хе-хе, а лицо-то у тебя покраснело.

Стоило Шизуку заглянуть мне в глаза, как я инстинктивно отвёл взгляд.

— О, точно. Сходим как-нибудь вместе?

— Я не против, но имей в виду: в моём репертуаре нет ни единой песни.

К своему стыду, в музыке я оставался полным профаном. В лучшем случае знал лишь те песни, что мы зубрили для хоровых конкурсов, да и то помнил исключительно свою партию.

— Ну и ладно, можешь не петь! Смотри, вот в такие моменты и нужно налегать на еду.

— А, понятно.

И впрямь, при таком раскладе можно получить удовольствие даже без пения.

— Я просто гений! — заявила Шизуку, гордо выпятив грудь.

— Ну а петь буду я! Я тебе такое устрою, Дзюнтаро. Настоящий сольный концерт.

— Ха-ха, жду с нетерпением.

Интересно, какие песни поёт Шизуку?

Так у меня появился ещё один повод для предвкушения.

— Извините за ожидание, вот ваш рис с карри и омурайсу.

Перед нами возникли дымящиеся тарелки.

Мой карри оказался куда более тёмно-коричневым, чем тот, что я привык есть дома. Среди ингредиентов обнаружились говяжьи жилки, растушенные до тающей мягкости.

Омурайсу Шизуку был классическим: рис, надёжно укутанный в яичный блинчик и щедро политый томатным соусом.

— Во-во, то что надо! Именно такое и хочется съесть.

Шизуку зачерпнула ложкой немного томатного соуса и принялась разламывать яйцо с краю.

Она подступилась к блюду совершенно иначе, чем я — всегда начинающий с центра, — и от этой мелочи почему-то повеяло лёгкой свежестью.

— М-м-м~! Томатный соус такой насыщенный!.. И яйцо пахнет сливочным маслом, просто супер! О, сосиски! Курица — это, конечно, хорошо, но сосиски ведь тоже вкусные, правда~?

Наблюдать за её бурными восторгами от каждой мелочи было до того увлекательно, что я никак не мог на неё налюбоваться.

— ...Эй, ты тоже ешь, Дзюнтаро. Остынет ведь.

— Ой.

Сам того не осознав, я откровенно засмотрелся на Шизуку.

Я поспешно отправил в рот первую ложку. Вслед за ярким ударом специй на язык легла насыщенная сладость говяжьих жилок. Мясо оказалось настолько нежным, что жевать почти не требовалось — оно буквально таяло. Сколько же нужно его тушить, чтобы добиться такой текстуры? Было настолько вкусно, что я инстинктивно возвёл глаза к потолку.

В тот миг я впервые согласился с поговоркой «карри — это напиток».

— Мы не прогадали с заведением.

— Ага, такая вкуснотища. Будь эта кофейня в нашем районе, я бы точно стала завсегдатаем.

— Ой, это было бы опасно. Окажись она рядом, я бы мигом растолстела! — произнесла Шизуку, схватившись за щёки и забавно поёжившись.

Расправившись с едой, мы отправились дальше в поисках послеобеденного кофе.

— А, вот она.

— О, тоже кофейня, переделанная из традиционного дома, да?

Как и то заведение с бетонными стенами, куда мы заглядывали утром, эта кофейня занимала отреставрированный первый этаж старинного японского дома.

Фасад сделали полностью стеклянным, так что внутреннее убранство было как на ладони. Снаружи пристроили уютную террасу, укрытую от палящего солнца плотными зонтиками.

Увы, все столики — и в зале, и на улице — оказались заняты. Посидеть здесь не светило. Сделав заказ, мы покорно встали в очередь на выдачу.

— Ничего не поделаешь. Заберём и пойдём на станцию.

— Ага. У нас ведь ещё подработка.

Хоть мы и наслаждались Осакой по полной программе, забывать о просьбе Утахары-сан не стоило.

Перед отъездом она заявила, что подробности станут для нас сюрпризом, поэтому о самой работе мы не знали ровным счётом ничего.

Было известно лишь одно: эти люди, как и сама Утахара-сан, управляют кофейней. Но вот чем именно нас озадачат...

— Извините за ожидание! Ваши два холодных «Манделинга»!

— Ура-а-а, большое спасибо!

Подхватив стаканчики, мы покинули террасу.

«Манделинг» — это индонезийские зёрна, в чьём вкусе переплетаются сложные землистые нотки вроде трав и корицы. Кислотность у него почти незаметна, зато на первый план выходят благородная горечь и сладость.

С тех пор как этот сорт появился в «Меллоу», я стал добавлять его в бленд, который собирал специально для Шизуку. Вот почему первый же глоток отозвался приятным узнаванием.

— М-м-м~ То что надо! Знакомый вкус!

— Ого, да ты и правда начала втягиваться.

— Хе-хе, ну, вроде того. ...Сама удивляюсь, что теперь столько всего различаю.

Прямо на ходу Шизуку подняла стаканчик к солнцу.

Кофе заиграл тёплым янтарным светом, лёд внутри мягко покачнулся. Крупные капли конденсата скользнули по пластику и сорвались на асфальт, но раскалённая дорога мгновенно испарила их без следа.

Шизуку смотрела на стаканчик с таким благоговением, словно держала в руках настоящее сокровище.

— Теперь ты тоже настоящая ценительница кофе, Шизуку.

— И всё равно до тебя мне далеко, Дзюнтаро.

В её голосе прозвучали нотки нескрываемой гордости.

— О, смотри, там тоже кофейня.

Там, куда она указывала, виднелась ещё одна вывеска на старинном деревянном фасаде.

От места веяло поразительным уютом, и мне безумно захотелось заглянуть внутрь, но, к сожалению, времени совсем не оставалось.

— Значит, в следующий раз.

— Ага. В следующий приезд нацелимся на тотальное покорение?

— Легко. А что, если к тому времени откроется ещё больше новых заведений?

— Тогда просто приедем ещё раз.

— Чувствую, нам придётся приехать как минимум ещё дважды.

Мы вместе звонко рассмеялись. И хотя эта поездка ещё даже не закончилась, было до безумия приятно вот так вовсю строить планы на будущее.