Иван, восседая на императорском троне, с холодным взглядом наблюдал за происходящим и размышлял:

Сумасшедший.

Хардин Дель Марк — безусловно сумасшедший.

Только истинный безумец мог в самый разгар дня избить до полусмерти наследника знатного рода и в таком виде доставить его во дворец.

Как бы тяжко тот ни согрешил, посягательство на потомка аристократической семьи в личном порядке могло привести к открытой межродовой вражде, и Хардин не мог этого не понимать.

Значит, притащить старшего сына семьи Болдуин в таком виде означало, что он уже готов вступить в открытую вражду с их родом.

Но даже если с Болдуином всё ясно...

Иван нахмурился, увидев рядом с изуродованным Уэсли бледную, как смерть, Рэйчел, которая стояла, словно приросшая к полу.

Неужели он и Рэйчел, которая к тому же является моей двоюродной сестрой и состоит в родстве с императорской семьей, привел сюда тоже?

Стараясь подавить нарастающую головную боль, Иван сжал виски и вновь повторил слова, которые минуту назад произнес Хардин:

— Значит, наследник Болдуина и Рэйчел пытались опозорить Блэр во время охоты, намереваясь её изнасиловать? А в процессе она сбежала и попала в беду?

— Да, Ваше Величество. Всё, как вы сказали.

Иван с явным раздражением взглянул на Уэсли и Рэйчел.

Когда их взгляды пересеклись, Уэсли первым нарушил молчание:

— Слова герцога немного искажают истину! Мы действительно хотели создать компромат, но мы не собирались реально насиловать её!

Вместо ответа Хардин протянул Ивану небольшой флакон и пергамент. Слуга, стоявший рядом, быстро передал их императору.

— Этот флакон с веществом был найден у похитителя, которого подкупил старший сын семьи Болдуин. В документах указано, что покупателем был лично Уэсли Болдуин.

Иван внимательно осмотрел пергамент, на котором было указано название вещества, и нахмурился. В отчаянии Уэсли поспешно заговорил:

— Это... это было просто для запугивания герцогини! Клянусь, я не собирался реально причинить ей вред!

Пока Уэсли отчаянно пытался оправдаться, Рэйчел, до того молчавшая в страхе, взглянула на Ивана с мольбой в глазах и открыла рот...

— Я... я просто одолжила ему деньги! — пробормотала Рэйчел, нервно кусая губы. — И правда не знала, на что он их потратит! Я думала, он, как обычно, спустит всё на азартные игры…

Хардин, не оборачиваясь, холодным, безжалостным голосом задал вопрос:

— Тогда как объяснишь ложные показания, что герцогиня исчезла с рыцарем?

Одного только тона его голоса было достаточно, чтобы по телу Рэйчел пробежал озноб.

Рэйчел чуть дрожащими губами открыла рот, замялась и, наконец, с трудом выдавила:

— У меня были обиды на герцогиню… Она меня задела… Я была расстроена и хотела унизить её репутацию… Но в остальном — клянусь, я не причастна! Прошу, поверьте мне, Ваше Величество!

В этот момент в разговор вмешался Уэсли, усмехаясь с насмешкой:

— Ха! Ну да, как удобно — хочешь сказать, теперь всё на меня свалишь?

— Я не сваливаю, я просто говорю правду!

Рэйчел кипела от негодования.

Когда он просил денег, говорил, что сам всё уладит. А теперь, когда всё пошло не так, втянул в это и меня!

Уэсли хмыкнул, глядя на неё с презрением:

— Ой, пострадавшая нашлась! А как насчёт того, как ты просила одолжить тебе мужа герцогини? Или это ты забыла?

При этих словах лицо Рэйчел мгновенно покраснело от ярости.

— Не выдумывай чушь!

— А кто тут ещё врет, интересно?

Ссора набирала обороты, их голоса становились всё громче и резче. Казалось, они забыли, где находятся, и что от этого может зависеть их жизнь.

Иван, сжимая челюсти, с отвращением наблюдал за происходящим.

Тупоголовые кретины.

Устроили заговор — так сделайте хоть это грамотно.

А они, как дети, валят всё друг на друга.

Если Хардин хотел вывести меня из себя, то ему это удалось.

Когда спор перешёл на крик, Иван наконец открыл рот:

— Хватит.

Словно окатили холодной водой — в зале повисла мёртвая тишина. Рэйчел и Уэсли замерли, боясь даже пошевелиться.

Иван с досадой на лице повернулся к Хардину:

— Так что же ты хочешь?

— Прошу, чтобы Ваше Величество лично провели суд над этими двоими и вынесли им заслуженное наказание, — с холодной решимостью произнёс Хардин.

Иван скользнул косым взглядом по двум стоящим за Хардином фигурам — жалким, дрожащим теням, чья вина уже не подлежала сомнению. И всё же… сурово карать их не хотелось.

Уэсли — тот ещё проходимец, но хотя бы в своём амплуа предсказуем. А вот Рэйчел...

С ней всё было иначе. Рэйчел была ему близка с самого детства — кузина, пусть и избалованная, капризная, порой несносная, но всё же родная кровь.

Блэр, разумеется, никогда её не жаловала — слишком уж Рэйчел любила примерять на себя маску добродетели, скрывая под ней острую язвительность и склонность к манипуляциям. Они с Блэр всегда были на ножах.

Однако Иван понимал: если он покажет мягкость к одной и строгость к другому, в доме маркиза Болдуина непременно поднимется буря. Его обвинят в предвзятости, и слово «несправедливость» разнесётся по столице, словно запах гнили.

Лучше ограничиться лёгким испугом — и тем самым сохранить и лицо, и мир в верхах. К тому же, перед Болдуином будет удобно изобразить великодушие монарха, сумевшего простить.

— Приговариваю Уэсли Болдуина, старшего сына дома Болдуином, и Рэйчел Селдон, первенницу дома Селдонов, к одному месяцу домашнего ареста, — произнёс он с ледяным спокойствием.

Хардин побледнел. Лицо его застыло, словно вырезанное из мрамора. Губы чуть дрогнули, но он не сказал ни слова.

Иван уловил это напряжение. Желая сгладить остроту, он тут же добавил:

— В дополнение к приговору, домам Болдуином и Селдонов надлежит выплатить компенсацию дому Дель Марк за нанесённый моральный ущерб, вызванный недальновидностью их наследников.

Однако Хардин не смягчился ни на йоту.

— Пусть их намерения и не были злыми с самого начала, — процедил он, — но, позволив своим эмоциям взять верх, они опозорили империю перед сотнями глаз. Это преступление.

Он шагнул вперёд, взгляд его стал колючим, голос — ещё холоднее:

— Ты действительно считаешь, что их вина менее тяжка, лишь потому что они не хотели нанести вред?

— Именно так, — спокойно ответил Иван. — К тому же, Блэр не пострадала. Думаю, для дома Дель Марк будет разумнее завершить дело на этом.

Слово «разумнее» прозвучало для Хардина как пощёчина.

Выгода...

Он осмелился говорить о выгоде, зная, каким скандалом могло обернуться всё это для своей сестры? Через что ей пришлось пройти?

Хардин сжал кулаки, но промолчал.

Иван, уловив колебание, добавил мягче, с оттенком человеческой заботы:

— Если я накажу их слишком сурово, это ударит и по самой Блэр. Я принимаю решение, учитывая и её чувства. Это не слабость — это защита.

Хардин посмотрел на него в упор. Его ледяной, пронизывающий взгляд словно пронзал насквозь:

— Это — преступление.

Хардин не отступал.

— Вы действительно считаете, что на этом можно поставить точку?

Его взгляд оставался ледяным, исполненным скрытого вызова.

— Госпожа Блэр — не просто супруга лорда Дель Марка. Она Ваша сестра и носительница императорской крови.

— Ваше нынешнее решение станет опасным прецедентом: изменников, покусившихся на имперскую кровь, милостиво прощают.

Только теперь Иван по-настоящему понял, к чему клонит Хардин.

— И если однажды кто-то посягнёт на мою жизнь, мне тоже стоит простить его?

На первый взгляд, Хардин заботился о чести Империи и о самом Императоре. Но за этими словами скрывалось нечто иное. Угроза. Исподволь, без гнева — но с намерением.

Иван нахмурился, возмущённый дерзостью. Однако вскоре в его взгляде мелькнула искра… заинтересованности.

«Он готов идти на всё ради Блэр? Ради той, что должна быть ему ненавистна — ведь она дочь его врага…»

Это было неожиданно. И куда интереснее, чем он предполагал.

— Признаю, я позволил личным чувствам повлиять на приговор, — спокойно сказал он. — Господин Хардин прав. За предательство должна следовать соответствующая кара.

Он поднял глаза, полные невозмутимого спокойствия, и вынес окончательное решение:

— Хотя Рэйчел — моя кровная родственница, она дерзнула поднять руку на мою сестру. Это не может остаться безнаказанным.

И тогда на головы потрясённых виновников, не ожидавших столь резкого поворота, обрушился приговор Императора:

— Уэсли Болдуин и Рэйчел Селдон приговариваются к пожизненному изгнанию из Империи.

****

Блэр, завершив купание, вернулась в спальню вместе с Линой и Мелли.

Девушки помогли ей переодеться в ночную рубашку и подвели к туалетному столику.

Лина, расчёсывая волосы Блэр и внимательно вглядываясь в её лицо, осторожно спросила:

— Госпожа, вам сегодня полегче?

— Угу, я хорошо поспала — думаю, теперь уже совсем в порядке.

К счастью, переохлаждение не вызвало серьёзных последствий. Лина, которая всё винила себя и не раз плакала, наконец-то успокоилась.

Хотя Блэр несколько дней подряд провела в полусне, уставшая от резкой смены температуры, она всё же пришла в себя до того, как Лина успела снова начать волноваться.

Заглянув невольно в зеркало и заметив на заднем фоне стол, Блэр вдруг вспомнила кое-что:

— Ах да. Я до сих пор ем те маршмеллоу, что вы оставили. Но больше не нужно, правда.

— Маршмеллоу?

— Ну да. Вы же каждое утро оставляли их на столе.

Несколько дней назад Блэр проснулась позже обычного и обнаружила на столе блюдце с маршмеллоу. Решив, что это Лина или Мелли принесли ей угощение, она с удовольствием его съела.

Мягкие и сладкие зефирки с утра поднимали ей настроение.

Но и на следующий день, и через день блюдце снова появлялось. Словно подарок.

Однако Лина и Мелли, похоже, впервые слышали об этом, переглянулись в замешательстве, а потом вдруг вспомнили маленькое пустое блюдце, стоявшее на столе последние дни, и ахнули.

— А! Это была тарелочка с маршмеллоу?

— То есть, это оставляли не вы?

— Мы ведь не заходим в комнату, пока вы нас не позовёте. Так что мы думали, что вы сами принесли.

Глаза Блэр округлились.

Если не она сама, и не Лина с Мелли… Тогда кто же каждый день оставлял ей маршмеллоу?

Лина и Мелли, уложив госпожу в постель, пожелали спокойной ночи и вышли. Сквозь приоткрытую дверь до неё донёсся слабый звон маятниковых часов, пробивших десять.

Блэр снова взглянула на стол, где каждое утро появлялись маршмеллоу, и подумала о человеке, который оставлял их там.

Огромная благодарность моим вдохновителям! 

Спасибо Вере Сергеевой, Аяне Аскарбек-Кызыю,Анастасии Петровой, и Марине Ефременко за вашу поддержку! ✨

Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!