🍷

— Это невозможно!

Замок Куджа содрогнулся от пронзительного крика, и фрейлины тут же бросились в покои Хэнкок, чтобы узнать, что стряслось. Они обнаружили потрясённую старейшину Нён: она рухнула на пол, а губы её дрожали.

— Я упала на пол, потому что твой нелепый идиотизм не знает границ! — прокричала она.

Если кто и мог бросать подобные оскорбления самой Императрице Пиратов, то лишь эта сморщенная старуха.

Хэнкок впилась взглядом в старейшину Нён и потребовала ответа:

— Откуда ты знаешь, что это идиотизм?

— Потому что знаю! Судя по тому, что ты мне рассказала, этого никогда, никогда не случится!

— Но этого нельзя знать наверняка. Это может случиться.

— Не случится!

— Откуда у тебя такая уверенность? Что ты об этом знаешь, старейшина Нён?

— Ну, я!..

Старейшина Нён осеклась, запнувшись на полуслове. Хэнкок нависла над ней. Вид у неё был невероятно суровый.

— Что ты можешь сказать в своё оправдание, Глориоза? Если тебе что-то известно об этом, говори сейчас же.

— Помолчи, девчонка! Это нё твоё дело! Потрать время с пользой, выйди к горожанам, вместо того чтобы переживать из-за этой чепухи-нён!

— Как ты смеешь называть тревоги — мои и Луффи — чепухой!

Они препирались, кричали и вели себя как мать с дочерью. Энисида, прислуживавшая им, не знала, что и делать.

С чего начался этот спор? Чтобы понять это, нужно заглянуть на несколько недель в прошлое…

🍷

Стояло холодное утро, окутанное туманной моросью.

Маргарет стояла в дозоре на крепостной стене, когда заметила ветхую лодчонку, приближающуюся с моря, и направила на неё подзорную трубу.

— Кто посмел нарушить договор и приблизиться к острову?

Она пристально вглядывалась в лодку, гадая, не шпион ли это Дозора, пока не поняла, что вёслами орудует кто-то знакомый.

Это была Далия, член пиратов Куджа, которая числилась пропавшей без вести.

— Глава «Далия вернулась»! — воскликнула Свит Пи.

— О боже мой! Давайте поспешим к ней! — добавила Афеландра.

Эти двое были в дозоре вместе с Маргарет, так что троица помчалась к берегу.

Далия пропала во время плавания около двух лет назад.

Во время шторма на палубу корабля выбросило небольшого Морского Короля, и она попыталась столкнуть его обратно в море, но по инерции упала в волны следом. С тех пор её никто не видел.

Время шло, никаких известий о её судьбе не поступало, и прошло уже достаточно времени, чтобы старейшины начали обсуждать проведение поминальной службы.

Хорошо, что они этого не сделали, потому что теперь она, похоже, оказалась жива.

Троица промчалась к берегу, где Далия уже высадилась и без сил рухнула на песок.

— Далия! Глава «Добро пожаловать домой»! — воскликнула Свит Пи, но Далия не ответила.

— Ты в порядке, Далия? Ты ранена?! — Маргарет подбежала к ней.

Когда Далия подняла лицо, оно было залито потом.

— Пожалуйста… позовите Кассандру…

Она почти задыхалась. Её тело била сильная дрожь, а лицо было бледным.

Маргарет осмотрела её, опасаясь ранений, — и тут её лицо тоже побелело.

— О нет! Головка уже показалась!

Те, кто путешествует за пределы острова, обычно возвращаются домой с детьми, но, как ни странно, все рождённые дети — девочки. Амазон Лили был островом женщин, куда мужчинам вход воспрещён. И Далия не стала исключением — когда Кассандра подоспела к ней на помощь, она приняла громкоголосую и здоровую девочку.

На Амазон Лили существовал обычай: о новорождённых заботилась вся деревня. Женщины наперебой просились помочь Далии с ребёнком, пока однажды ей не пришло письмо из замка Куджа.

Короче говоря, это был вызов к Змеиной Принцессе.

Личный вызов от Боа Хэнкок, правительницы Амазон Лили, был важным событием для любой женщины этой страны.

— Не могу поверить, что Змеиная Принцесса вызвала Далию!

— Так ты увидишь её лично?! Я так завидую!

— Что же ты натворила, Далия?!

Маргарет, Свит Пи и Афеландра были крайне взбудоражены, но Далия не казалась особо удивлённой.

У неё было предчувствие, что это время придёт, и она даже знала, что ей скажут.

Ведь во внешнем мире Далия предала Хэнкок. Она влюбилась в мужчину.

На следующий день Далия, как и было велено, явилась в замок. Энисида встретила её и проводила в покои Хэнкок.

— Далия прибыла, Ваше Высочество, — негромко доложила Энисида.

Далия неловко шагнула вперёд, напоминая себе о самом главном: «Держись гордо и прямо. Ты теперь мать».

Нельзя было отрицать, что Далия влюбилась в мужчину. Но это не значило, что она отреклась от верности Змеиной Принцессе.

То, что она оставила мужчину и вернулась на Амазон Лили, говорило о её преданности красноречивее всего.

«О чём бы она ни спросила, я отвечу смело и с гордостью. Если это разгневает Змеиную Принцессу, я приму это без сожалений», — сказала себе Далия и подняла взгляд.

Правительница этой страны восседала на огромной кровати с балдахином, прислонившись к своему свернувшемуся кольцами змею: Боа Хэнкок, Императрица Пиратов.

В тот миг, когда Далия увидела её, она оцепенела, словно жертва, загнанная хищником.

Она находилась перед лицом красоты столь ошеломительной, что та лишала способности мыслить.

Нежный изгиб чуть широковатого лба. Холодные миндалевидные глаза с длинным, экзотическим разрезом.

Маленький точёный носик с изящной переносицей. Гладкие, полные губы, на которых нет ни единой морщинки.

Тёмные, исполненные мудрости глаза обрамляли длинные ресницы, а изгиб век был столь грациозен, словно его начертали сами ангелы.

Но безупречны были не только черты лица. Её силуэт был совершенен за гранью человеческого понимания, и это лишь подчёркивали обрамляющие его глянцево-чёрные волосы.

Её шелковистая кожа словно источала бледное сияние. В ней сочетались колдовская, почти порочная аура и прозрачная чистота стекла — смесь, что вводила смотрящего в транс.

Глубокий вырез открывал взору изящные ключицы, хрупкие плечи и роскошную грудь.

Это была красота, перед которой расступилось бы само море. Как столь прекрасное создание могло существовать в этом несовершенном мире?

Вид этой точёной, невозможной красоты заворожил Далию, заставив забыть, как моргать. Это было живое существо совершенно иного порядка. Невыносимое давление столь абсолютного совершенства отзывалось болью где-то в глубине её глаз.

«Что же мне делать? Я шла сюда, надеясь говорить со Змеиной Принцессой как с равной... но я не могу противиться той, кто так прекрасен!»

Хэнкок слегка наклонила голову, бросив взгляд на Далию. Её чёрные волосы скользнули по щеке, плавные, как поток воды, и алые губы разомкнулись.

— Далия.

Далия судорожно вдохнула.

«Она назвала… моё имя!»

Голос Хэнкок был таким чистым и звонким, словно сам звук обладал твёрдой формой, и приятным, как перезвон колокольчиков в летний день.

Это было даже несправедливо — обладать такой красотой и столь чудесным голосом одновременно.

— Я рада, что ты вернулась.

— Д-да, Принцесса…

Менее чем за десять секунд Далия уже получила несказанный душевный урон, но продолжала держаться и сохраняла рассудок.

Если она упадёт в обморок, то опозорит звание пирата Куджа, какой бы прекрасной ни была Змеиная Принцесса.

— Эм, — начала она, изо всех сил стараясь не смотреть прямо на Хэнкок. — Я хочу извиниться… за то, что упала в море… по собственной ошибке… и не смогла закончить… ваше плавание вместе с вами.

— Ты выглядишь худее, чем раньше. Тебе пришлось нелегко.

— Эм…

— Я слышала, ты вернулась с ребёнком. Похоже, ты нашла кое-что драгоценное, пока отсутствовала.

— Эм-м…

Её голос задрожал. Далии пришлось сознательно напрячь горло.

Она не могла искать себе оправданий, но хотела, чтобы Хэнкок знала: она нисколько не утратила своей преданности.

Ребёнок, которого она родила, был драгоценной частью будущего поколения, которое тоже станет защищать Амазон Лили.

— Служить вам — смысл моей жизни, Ваше Высочество. Это чувство никогда, никогда не изменится. Но… как вы и сказали, когда я была заграницей, я нашла кое-что… драгоценное. Для меня это… почти так же ценно, как и вы.

Она хотела извиниться за такие слова, но Хэнкок заговорила первой.

— И в каком состоянии эта твоя драгоценность? Рассказывай.

«Она спрашивает о моём ребёнке?..»

Далия ожидала, что её будут ругать за то, что она влюбилась в мужчину, поэтому этот вопрос сбил её с толку.

Неужели её вызвали во дворец, потому что Змеиная Принцесса беспокоится о её ребёнке?

«Может быть, она на самом деле не сердится на меня».

Она успокоилась и представила личико своей дочери. Малышка была удивительно счастливой, когда Далия уходила из дома, но большую часть времени она либо плакала, либо спала.

— Моя драгоценность счастливо смотрела на мою руку, когда я уходила, но это редкость. Обычно она либо ревёт, либо спит.

— Что?! — отозвалась Хэнкок, вскинув бровь. — Неужели столько слёз?

— О да. Она делает это так часто, что можно подумать, будто плач — это её работа.

— Ясно. А мой драгоценный почти никогда не льёт слёз. Наверное, они не все так похожи.

«Он никогда не плачет? Разве такой ребёнок вообще существует?»

Далия была весьма озадачена этим. Она не могла себе такого представить, но если Хэнкок так сказала, значит, это правда.

Возможно, даже младенцы были настолько очарованы красотой Хэнкок, что забывали плакать.

— Что ещё? Помимо плача.

— Ах, да. Когда голодна, моя драгоценность сосёт мою грудь.

— Как странно. Тот, о ком думаю я, похоже, вообще не интересуется грудью…

— Эм… правда?

«Ребёнок, которому безразлична грудь? Как такое может быть?..»

Далия снова была сбита с толку. Возможно, младенцы были настолько напуганы красотой Хэнкок, что не решались требовать молока.

Ей также пришлось задаться вопросом, насколько велик опыт общения Хэнкок с младенцами.

Учитывая склонность Хэнкок пинать котят и щенков тюленей, попадающихся ей на пути, было трудно представить, чтобы она когда-либо заботилась о новорождённом.

— Простите, что спрашиваю, Ваше Высочество, но вы когда-нибудь видели на самом деле?.. — подсказала Далия, чувствуя, что, возможно, перешла черту.

Но Хэнкок быстро признала, что видела.

— Пока ты странствовала, я предложила свою помощь.

— Боже мой. Вы сами оказали помощь, Ваше Высочество? Думаю, кому-то очень повезло.

— Но я не думаю, что моя доброта была признана.

— Да, мы тратим столько сил и энергии, а наши любимые только хихикают и смеются. Такова уж их природа.

Значит, даже кто-то столь важный, как Змеиная Принцесса, может зависеть от капризов младенца.

Это заставило гордую и царственную госпожу казаться Далии намного ближе и роднее, и она почувствовала, что немного расслабилась.

— В любом случае… раз ты с ребёнком, полагаю, ты влюбилась в мужчину?

— Да.

— Расскажи мне, как это случилось.

«Ну вот и всё. Я чувствовала, что она захочет обсудить это…»

Разговор о ребёнке был лишь прелюдией. В конце концов, Хэнкок позвала Далию сюда, чтобы поговорить о времени, проведённом с мужчиной.

Она напомнила себе, что собирается рассказать всю правду.

Она и её возлюбленный больше не были вместе. Не было причин выдумывать ложную историю или скрывать свои чувства — и, что самое важное, она не хотела лгать Змеиной Принцессе.

Она раскроет всё и отдаст себя на суд своей госпожи.

Далия устремила на Хэнкок твёрдый взгляд.

— После того как меня выбросило в море в ту штормовую ночь, я очнулась на берегу пустынного острова, где вокруг не было ни души. К счастью, мимо проходило небольшое торговое судно, так что меня спасли довольно скоро, — начала она свой рассказ. — Все моряки на корабле были мужчинами. Они, похоже, и понятия не имели, что я из пиратов Куджа. Они дали мне каюту для отдыха и много ценной еды. Один из молодых моряков, всего лишь юнга, заботился обо мне с особой деликатностью. Моряки не казались недоверчивыми, несмотря на моё молчание, и продолжали кормить меня день за днём. В конце концов я потеряла бдительность рядом с тем юнгой, и с тех пор мы всё время ели вместе. Я всё время использовала вымышленное имя, но однажды, только этому мужчине, я открыла своё настоящее... Когда он произнёс «Далия», имя, которое я так привыкла слышать, оно прозвучало как-то по-новому — особенно. Я верю, что в тот момент я уже была заражена мужским вирусом, — убеждённо произнесла Далия. — Еда на том корабле была грубой и простой, но я обнаружила, что есть её рядом с ним было таинственно приятно. В конце концов, после ужина он оставался со мной в каюте до утра, и со временем мы стали любовниками. Спустя месяц, проведённый на корабле, у одного моряка был день рождения, в честь которого устроили празднование. Экипаж гулял на нижних палубах, а мы вышли подышать свежим воздухом и танцевали под мелодии, доносившиеся снизу. В ту ночь он сделал мне предложение. Но к тому времени я уже полностью восстановилась и была готова покинуть корабль в следующем порту. Воин Куджа ведь не может провести всю жизнь на торговом судне. Но я желала, хотя бы на те несколько месяцев, пока мы не прибудем, быть его женой. Команда устроила для нас своё подобие свадьбы. Мы все ели вместе, и они желали нам добра. Я чувствовала глубокое счастье каждой косточкой. Думаю, он тоже…

— Со временем корабль достиг пункта назначения, и нашему короткому браку пришёл конец. К тому моменту, как я поняла, что ношу ребёнка, он уже был на пути в следующий порт.

Когда Далия закончила свой рассказ, Хэнкок вспыхнула, затем побледнела и, поджав губы, с явным неудовольствием отвернулась.

Казалось, в сердце Змеиной Принцессы нет прощения для той, кто подхватила мужской вирус, пусть даже всего один раз…

Далия опустила голову.

— Прошу прощения, Ваше Высочество. Я пала жертвой мужского вируса, пока была заграницей. Если вы желаете наказать меня, то…

— Хватит. Уходи.

— А?

Рот Далии открылся. Она сделала два шага назад, но, вероятно, Хэнкок вкладывала в слово «уходи» не совсем такой смысл.

— Ваше Высочество… вы хотите сказать, что я могу идти? Вы не накажете меня? — нерешительно спросила она.

Хэнкок посмотрела на неё странным взглядом.

— О чём ты говоришь? Зачем мне наказывать воина, который может защитить нашу страну, теперь, когда ты наконец вернулась?

Далия была настолько ошеломлена, что просто стояла в шоке, пока Энисида наконец не взяла её за руку и не вывела из покоев Хэнкок.

Когда она, всё ещё ошарашенная, вышла за ворота замка, её ждали Маргарет, Свит Пи и Афеландра.

— Далия, слава богу! Глава «Безопасное возвращение»!

— Мы волновались. Время шло, а тебя всё не было!

— О чём с тобой хотела поговорить Змеиная Принцесса?

Но несмотря на беспокойство и вопросы подруг, Далия смогла лишь сказать:

— Я сама толком не знаю.

Троица выглядела озадаченной. Далия пожала плечами.

— Она просто расспрашивала меня о времени, проведённом заграницей. Это была честь — увидеть её лично, но я на самом деле не понимаю, зачем она потратила на меня столько времени…

— Может быть, Змеиная Принцесса просто хотела поболтать с тобой? Возможно, ей любопытен внешний мир, и она хотела задать вопросы, — услужливо предположила Маргарет.

— Вовсе нет! — тут же возразила Далия. — Она знает о внешнем мире гораздо больше меня. Она же ходит во все эти плавания, разве нет?

Единственное, о чём она ей рассказала, — это то, как сошлась с тем мужчиной.

Невозможно было представить, что Змеиная Принцесса хочет знать о чём-то подобном.

Разве что… Змеиной Принцессе любопытны мужчины. Неужели она хотела обсудить с ней романтику, потому что есть мужчина, которого она хочет взять в мужья?..

Нет. Не может быть.

Далия отбилась от множества вопросов, которыми осыпали её другие женщины, и обернулась, чтобы взглянуть на замок Куджа.

Огромный дворец с двумя декоративными змеями, украшающими башню, был символом славы Змеиной Принцессы.

Красота — это сила, и в этой стране все верили в силу Боа Хэнкок превыше всего остального. Змеиная Принцесса никогда не окажется во власти другого. Она никому не давала такой возможности.

«Наша правительница красива, сильна и свободнее всех».

Конечно же, в мире не было никого, достойного её любви.

🍷

— Ваше Высочество! После столь долгого отсутствия Далия вернулась! — объявила Энисида.

Когда Хэнкок услышала эту новость, у неё на уме было только одно слово: «Кто?»

Она не интересовалась другими, и её память на лица тех, кого она не видела каждый день, была в лучшем случае весьма смутной.

Ей это прощалось, потому что она была красива.

Гораздо важнее для Хэнкок в это время был Луффи.

Девяносто процентов времени, пока она бодрствовала, её мысли занимал Луффи, а оставшиеся десять процентов она тратила на управление Амазон Лили. Ни для чего другого места не оставалось.

— В штормовую ночь её выбросило с палубы в море, и с тех пор она числилась пропавшей без вести. Но она говорит, что её прибило к соседнему острову, после чего её подобрало торговое судно.

— А-а.

Всё это было крайне неинтересно. Хэнкок рассеянно смотрела на стену, позволяя мыслям уноситься к юноше в соломенной шляпе, которого она не видела слишком давно.

— Она пересаживалась с лодки на лодку, чтобы пройти через Калм Белт, пока, наконец, сама не догребла до берегов Амазон Лили.

— Угу.

«Ах, как же я хочу увидеть Луффи…»

— Полагаю, она сильно настрадалась во время странствий.

— Ага.

— Это поистине чудесно, что она вернулась домой живой и невредимой.

— Угу.

— И, судя по тому, что я слышала, она с ребёнком.

— Что?! — Голова Хэнкок метнулась в сторону с пугающей резкостью. — У Далии… есть ребёнок?!

Энисида оказалась не готова к столь внезапной и яростной атаке красотой и упала в обморок.

Однако Хэнкок это не волновало.

Хотя жительницы Амазон Лили этого не знали, женщины не могли завести ребёнка сами по себе. Для этого требовались и женщина, и мужчина.

Насколько она слышала, многие пары, у которых были дети, являлись «любовниками».

Это означало, что был очень высокий шанс, что эта женщина, Далия, завела себе мужчину-любовника, пока была заграницей.

«Я завидую».

Откровенно говоря, она безумно завидовала.

Не в силах вынести этого, Хэнкок начала ходить взад-вперёд по комнате. Она была так взволнована, что её обычно царственный и величавый вид казался лишь игрой.

Хэнкок уже довольно давно умирала от жажды любовной связи с Луффи. Он был мужчиной, который не проявил интереса к её красоте, но всё равно был добр к ней. У него была сильная воля и цель, и он был свободнее всех.

Она хотела знать больше о Луффи и хотела, чтобы Луффи знал больше о ней. Она хотела, чтобы Луффи любил её так же сильно, как она любила его.

Она боролась с этим чувством слишком долго, не зная, что с ним делать. Годами ей достаточно было просто стоять, и все сходили по ней с ума, так что она никогда по-настоящему не желала, чтобы кто-то любил её. Поэтому, когда она сама влюбилась, она понятия не имела, что ей делать.

Приказав слугам вытащить потерявшую сознание Энисиду из спальни, Хэнкок села на кровать, свернулась калачиком и обняла колени.

Как Далии удалось вступить в любовные отношения с мужчиной? Она даже предположить не могла, каков сам процесс превращения мужчины и женщины в любовников.

Очевидно, что у этой Далии не было красоты и силы Хэнкок. Так как же она вообще подцепила этого мужчину? Может быть, существовала какая-то секретная техника, известная только в далёких краях?

Если это так, она больше не могла оставаться в неведении!

Не в силах сдерживаться, Хэнкок отправила Далии приказ явиться в замок Куджа, как только та поправится. Она должна была выведать всё, что произошло за морем, во всех, даже самых мельчайших деталях, — или умереть, пытаясь!

Вскоре Энисида привела Далию в спальню Хэнкок.

— Ваше Высочество, для меня честь наконец снова видеть вас. Я Далия, — произнесла девушка, учтиво кланяясь.

Она явно была в ужасе.

«Так вот она какая…»

Хэнкок наблюдала за Далией, словно павлин, оценивающий потенциальную соперницу в любви.

«Она выглядит такой сдержанной и благовоспитанной… но раз она была с мужчиной, она должна быть куда крепче кремня!»

Эта женщина явно пережила то, о чём Хэнкок могла лишь мечтать. Внезапно невзрачная девушка, стоявшая перед ней, показалась ей ослепительной.

«Я хочу, чтобы она сказала мне, что нужно делать, чтобы стать с мужчиной возлюбленными. Я хочу стать возлюбленной Луффи прямо сейчас. И я хочу, чтобы мы сыграли свадьбу без промедления».

Хэнкок вздернула подбородок, сохраняя величественность Змеиной Принцессы, и заговорила с непререкаемой властностью.

— Я слышала, ты вернулась с ребёнком. Похоже, ты нашла кое-что весьма драгоценное, пока отсутствовала.

— Эм… служить вам — смысл моей жизни, Ваше Высочество.

«Бла-бла-бла, кого волнуют формальности».

— Но… как вы и сказали, когда я была заграницей, я нашла кое-что… драгоценное. Для меня это… почти так же ценно, как и вы.

«Ага, теперь мы добираемся до пикантных подробностей».

Сердце Хэнкок уже колотилось. Судя по словам Энисиды, эта девица Далия была скорее из покорных и вечно волновалась о том, что подумают другие.

Но если она сразу начала говорить о своём мужчине, значит, этот вирус любви сделал её весьма инициативной.

Сохраняя бесстрастное выражение лица, чтобы скрыть волнение, Хэнкок кивнула.

— И в каком состоянии эта твоя драгоценность? Рассказывай.

— Моя драгоценность счастливо смотрела на мою руку, когда я уходила, но это редкость. Обычно она либо ревёт, либо спит.

— Что?!

«Рёв или сон?! Это то, что делает мужчина, когда вы с ним пара?!»

Она не могла представить Луффи плачущим и вопящим, но, может быть, всё изменится, когда они станут возлюбленными. Если он начнет кричать и плакать ни с того ни с сего, она, пожалуй, сильно растеряется и не будет знать, что делать.

«Возлюбленный — более грозное явление, чем я думала!»

— Что ещё? Помимо плача.

— Ах, да. Когда голодна, моя драгоценность сосёт мою грудь.

«Сосёт?! Грудь?! — поразилась она. — Неужели возлюбленный… сосёт грудь?!»

Хэнкок почувствовала, как заливается краской, и скрестила руки на груди.

Она бы позволила Луффи прикладываться везде, где он пожелает, но от одной мысли об этом её сердце пускалось вскачь.

Но когда она ранее показывала ему своё обнажённое тело, Луффи не присасывался к её груди и даже не выказал к ней ни малейшего интереса. Невозможно было представить, чтобы он захотел сделать нечто подобное.

— Как странно. Тот, о ком думаю я, похоже, вообще не интересуется грудью, — произнесла Хэнкок в замешательстве.

— Эм… правда? — с равным недоумением ответила Далия. — Ваше Высочество, а вы когда-нибудь видели на самом деле?..

— Пока ты странствовала, я предложила свою помощь.

— Боже мой. Вы сами оказали помощь, Ваше Высочество? Думаю, кому-то очень повезло.

— Но я не думаю, что моя доброта была признана.

— Да, мы тратим столько сил и энергии, а наши любимые только хихикают и смеются. Такова уж их природа.

Наконец-то образ в её голове совпал с реальностью.

В центре внимания, вертит другими и помыкает ими, но всегда дружелюбный и смеющийся — портрет, который рисовала Далия, в точности повторял Луффи!

Должно быть, именно так женщина в любящей паре видит своего мужчину.

— В любом случае… раз ты с ребёнком, полагаю, ты влюбилась в мужчину? Расскажи мне, как это случилось.

Теперь, когда она наконец коснулась настоящей темы встречи, Хэнкок стала очень внимательной. Где-то в истории, которую собиралась поведать Далия, могла скрываться подсказка, необходимая ей, чтобы стать возлюбленной Луффи.

«Что она сделала, чтобы подцепить этого мужчину?..»

Далии поначалу, казалось, было трудно рассказывать.

В штормовую ночь её выбросило в море, и волны вынесли её на отдалённый остров. Мимо проходило торговое судно и спасло её. Вся команда состояла из мужчин.

— Они дали мне каюту для отдыха и много ценной еды. Один из молодых моряков, всего лишь юнга, заботился обо мне с особой деликатностью…

«Луффи тоже заботился обо мне…»

Хэнкок мечтательно вспомнила то время, когда Луффи приходил её проведать. Как она помнила, он услышал, что она слегла из-за неизвестной болезни, и пришёл узнать о её самочувствии. Это был знак того, как сильно Луффи беспокоился о ней… какой же он милый.

Она припомнила, что именно тогда он попросил помочь ему тайно проникнуть в Импел Даун ради его брата Эйса, но это было неважно. Явно второстепенная мелочь по сравнению с тем, что он навестил её больную.

— Я всё время использовала вымышленное имя, но однажды, только этому мужчине, я открыла своё настоящее... Когда он произнёс «Далия», имя, которое я так привыкла слышать, оно прозвучало как-то по-новому — особенно.

«Я знаю это чувство!»

Хэнкок жарко закивала. Она чувствовала то же самое каждый раз, когда Луффи звал её «Хэнкок». Звук её имени, произнесённый его голосом, наполнял всё её естество блаженством, словно тёплый мёд, растекающийся до кончиков пальцев.

И в случае Хэнкок дело было не только в имени. Он также сжал её руку. Хвать! Прямо своими собственными пальцами. Зачем Луффи делать такое? Ответ был только один.

Луффи тоже был влюблён в Хэнкок.

«Я так и знала… Луффи и я влюблены друг в друга…»

— Я верю, что в тот момент я уже была заражена мужским вирусом. Еда на том корабле была грубой и простой, но я обнаружила, что есть её рядом с ним было таинственно приятно. В конце концов, после ужина он оставался со мной в каюте до утра, и со временем мы стали любовниками.

«Значит ли это, что Луффи и я уже любовники?..»

Хэнкок почти лишилась чувств. Она ведь уже делила трапезу с Луффи. В тесноте, только они вдвоём.

Это было неизбежно, если она хотела провести Луффи в Импел Даун, но нельзя отрицать, что, технически говоря, она разделила с ним трапезу.

«Я и понятия не имела, что мы с Луффи уже наречённые любовники…»

— Спустя месяц, проведённый на корабле, у одного моряка был день рождения, в честь которого устроили празднование. Экипаж гулял на нижних палубах, а мы вышли подышать свежим воздухом и танцевали под мелодии, доносившиеся снизу. В ту ночь он сделал мне предложение.

«Предложение!»

Неужели? Разве вечеринка, гулянка и танцы — это предложение? Если так, то Луффи уже сделал предложение Хэнкок!

В день, когда Луффи покидал Амазон Лили, женщины закатили вечеринку только для него. По слухам, это было шумное событие, на котором Луффи засунул палочки себе в ноздри и исполнил очень странный танец. (На какое-то время этот танец стал весьма популярен на Амазон Лили).

Хэнкок задрожала.

«Я и не подозревала… что мы с Луффи уже помолвлены…»

— Команда устроила для нас своё подобие свадьбы. Мы все ели вместе, и они желали нам добра. Я чувствовала глубокое счастье каждой косточкой. Думаю, он тоже…

Кажется, у Луффи была своя команда. Лица остальных, помимо самого Луффи, она представляла себе весьма смутно. Возможно, ей попадались на глаза их розыскные листовки. Какой-то зелёный, какая-то оранжевая, кто-то золотистый… и, вероятно, куча кого-то ещё. Раз уж они соратники Луффи, придётся пригласить их на свадьбу.

Торжество обязано быть грандиозным. Луффи предстоит сменить не меньше тысячи нарядов. Впрочем, зная его, можно не сомневаться: он будет выглядеть ослепительно в чём угодно.

Еды много не бывает. Понадобится как минимум сто тысяч тонн мяса и свадебный торт высотой с гору…

Ох, сколько же предстоит хлопот! Если она хочет устроить церемонию, которая порадует Луффи, начинать подготовку придётся уже завтра.

Мечты о грядущей свадьбе унесли Хэнкок в мир сладких грёз — пока следующие слова Далии не вернули её с визгом тормозов обратно в реальность.

— К тому моменту, как я поняла, что ношу ребёнка, он уже был на пути в следующий порт.

🍷

Отправив Далию домой, Хэнкок немедленно вызвала старейшину Нён.

— Какие у тебя для меня нёвости, Принцесса? — прошамкала старуха, ковыляя со своей клюкой.

— Я должна поделиться с тобой делом огромной важности, — с безмятежным видом сообщила ей Хэнкок.

Лицо старейшины Нён окаменело, она приготовилась к докладу.

Хэнкок положила руки на живот и глубоко вздохнула.

— Скоро я рожу ребёнка Луффи.