🍷

— Эй, Шанкс, а откуда берётся ветер?

Ута с теплотой вспоминала этот вопрос, который задала отцу, когда была совсем крохой.

Она уже не помнила, что ответил Шанкс. Но та особенная ночь, вкус и текстура сахарной ваты на языке, влажный воздух — все эти ощущения были живы в её памяти.

И даже ощущение твёрдой ключицы Шанкса, к которой она прижималась щекой.

Ей хотелось однажды сделать собственную аранжировку той песни, которую они все пели ей в ту ночь.

Ей хотелось сделать её нежной, ласковой. Воспоминания о времени, проведённом вместе, теперь отзывались болезненным сжатием в груди, поэтому она хотела, чтобы эта песня стала, по крайней мере, успокаивающим, прекрасным сокровищем, к которому можно возвращаться в памяти.

«Где обитает ветер», — написала она на верхней строчке раскрытого блокнота.

Ута закрыла глаза, чувствуя дуновение ветерка, и напела мелодию, пришедшую ей на ум.

🍷

Когда она была с Шанксом, кровать могла стать чем угодно.

В один день — местом для чаепития с лесными зверятами.

В другой — Млечным Путём, усыпанным звёздной пылью.

Прошлой ночью это были джунгли на краю света, где бродили гиганты, а за ночь до этого — пустынное королевство с прекрасной принцессой.

Однако сегодня это было смертельно опасное море, кишащее свирепыми Нептунами.

Ута натянула простыню на голову и зарычала так низко, как только могла:

— Гра-а-а-ар! Я огромный Нептун! Берегись, я тебя съем!

Шанкс скрючил пальцы, изображая когти, и прохрипел:

— Гр-р-р-аргх! Я тоже огромный Нептун. Я тебя съем!

— Нет! Ты не Нептун, Шанкс, ты бедный моряк, которого пожирает Нептун!

— Что? А почему я не могу тоже быть Нептуном?

— Потому что. Ты должен дать мне себя съесть!

— Не повезло же пирату…

Он откинул простыни и перекатился на бок, ворча. Ута закричала: «Гра-а-ар!» — и прыгнула ему на живот.

— Я тебя съем! Я тебя съем!

Она укусила его за живот рядом с пупком, заставив Шанкса согнуться от хохота — ему было щекотно.

Эта реакция показалась Уте такой смешной, что она начала ползать по Шанксу, щекоча его везде, где только могла.

Эти моменты, когда удавалось поиграть с отцом, были самыми весёлыми.

Растя на пиратском корабле, Ута не имела друзей-ровесников, но Шанкс уделял ей много внимания, так что она никогда не чувствовала себя одинокой.

— Ладно, теперь я буду страшным драконом! А ты должен быть бедным путешественником, Шанкс!

— Нет, думаю, на сегодня хватит. Пора спать, — сказал Шанкс, взглянув на часы на стене.

Ута отвернулась, делая вид, что не видит их.

— М-м-м, я ещё не хочу спать.

— Это не имеет значения. Ночью нужно спать.

— Но я не хочу.

— По крайней мере, ложись в постель.

— Не-е-е-ет!

Опять начинается. Шанкс выдохнул.

Казалось, каждое второе слово, вылетавшее изо рта Уты в эти дни, было «нет».

— Почему ты меня заставляешь? Я ненавижу тебя, Шанкс!

— Оу, чёрт, правда? Значит, Ута меня терпеть не может...

Он повернулся к ней спиной и картинно изобразил грусть.

Эта актёрская игра была достаточно хороша, чтобы полностью одурачить трёхлетку, которая посмотрела на него с явным беспокойством.

— Тебе грустно, Шанкс?

— Мне так грустно. Не могу поверить, что Ута меня терпеть не может. Хнык-хнык... — принялся Шанкс изображать плач. Ута схватила его за щёки и повернула его лицо к себе.

— Прости, Шанкс. Я не всерьёз. Я правда люблю тебя. Люблю больше всех на свете.

— А, понятно. Спасибо, это мило, — кивнул он, затем подхватил её и усадил на кровать. — А это значит, что ты можешь ложиться спать.

— Не-е-е-ет!

С ней невозможно было выиграть. Шанкс запрокинул голову и уставился в потолок.

Жить с трёхлетним ребёнком было так тяжело.

Примерно в это же время в прошлом году Шанкс впервые встретил Уту.

Экипаж наткнулся на другой пиратский корабль, который атаковал первым, и после того как они отбились, на корабле нашли маленькую девочку.

Из того немногого, что она могла сказать, они узнали, что её зовут Ута.

По словам Хонго, судового врача, ей было около двух лет, но даже это не было точно известно.

Вероятно, её откуда-то похитили, но знать об этом могли только пираты, а они все сбежали, столкнувшись с мощью Пиратов Красноволосого.

Команда провела экстренное собрание, чтобы обсудить, что делать с Утой.

Очевидно, группа грозных пиратов, заставляющих маленьких детей плакать, не могла взять малышку с собой в плавание, но они также не могли вернуть её домой, если не знали, где этот дом.

После оживлённого обмена мнениями и идеями они пришли к наиболее разумному ответу: «Оставить её Дозору, остановившись в следующем порту».

К тому времени, однако, Ута уже привязалась к Шанксу и радостно сидела у него на коленях, болтая ногами.

— Ута остаться тут. Быть с Сянксом.

Было трогательно видеть, как сильно она его обожала. С другой стороны, и сам Шанкс чувствовал с Утой особую связь, понимая, что её судьба так похожа на его собственную.

Ему совершенно не хотелось с ней расставаться, и на каждой остановке он находил повод, чтобы не оставлять её.

«Мне не нравится этот город». «Следующий остров должен быть лучше».

В конце концов, он вообще перестал думать о том, чтобы избавиться от неё.

Прошёл год.

Ута быстро росла под присмотром своих грубоватых, несдержанных на язык опекунов.

Она говорила гораздо больше, чем раньше, и её постоянные истерики и требования, столь типичные для трёхлетки, мучили команду.

Она не ела овощи и носила только то, что выбирала сама. Когда приходило время купаться, она играла и плескалась в воде по два часа. Ночью она отказывалась ложиться в постель и всегда хотела не спать допоздна.

Когда она не подавала признаков усталости, Шанкс просто закидывал её в кровать и гасил свет в каюте.

— Давай, Ута. Если ты скоро не уснёшь, за тобой придёт Белоус.

— Кто такой Белоус?

— Он пират, и он страшнее любого чудовища.

— Я не боюсь. Ты меня защитишь.

— Ну да... но суть не в этом!

Он свернулся калачиком позади неё на кровати и похлопал её по крошечной спинке.

— Давай. Будь хорошей девочкой и спи.

Если ему повезёт, это сработает. Как же всё пройдёт сегодня?

«Этого времени должно хватить».

Спустя примерно пять минут он вытянул шею, чтобы взглянуть на её лицо, и обнаружил два широко открытых глаза, огромных, как стеклянные шарики, уставившихся на него.

«Ох, она совсем не спит».

— Ута.

Её глаза сверкнули, словно она ждала сигнала.

— Я не хочу спать.

— Послушай, Ута.

— Но я не хочу спать!

— Я знаю. Но...

— Я не хочу спать!

— Ладно. Ты не хочешь спать.

— Я не буду спать!

— Понял. Тебе не обязательно спать.

— Я не буду спа-а-а-ать! — закричала она, дрыгая руками и ногами.

Он погладил её по голове, пытаясь успокоить.

— Я же сказал, тебе не обязательно.

— А? Мне не нужно ложиться спать? Тогда можно мы поиграем в Нептунов?

— Нет. Не в это.

— Почему нет?!

— Мы займёмся кое-чем повеселее.

Он оставил попытки уложить её. Если она не сможет уснуть, то он просто позволит ей не спать допоздна.

Шанкс вскочил с кровати, схватил соломенную шляпу с тумбочки и нахлобучил её на голову.

— Идём.

— Куда?

— Наружу.

— Наружу? — Глаза Уты превратились в огромные озёра удивления. Она указала на окно каюты. — Но сейчас ночь. На улице так темно. Это скучно.

— В море — может быть. Но не на суше.

Она просто уставилась на него в недоумении, в то время как Шанкс озорно ухмыльнулся.

🍷

Устроившись на руках у Шанкса, Ута спустилась в гавань.

— Я думала, мы плывём.

— Мы прибыли в порт днём. Ты просто не заметила, потому что спала.

— Давно я не видела землю.

— Да, мы были в море очень, очень долго.

Она посмотрела в иссиня-чёрное небо. Влажный ветер усилился и взъерошил её красно-белые волосы.

— Эй, Шанкс, а откуда берётся ветер?

— Не знаю. С моря, наверное?

— А, ясно. Прямо как мы, — пробормотала она и опустила взгляд.

Силуэт Шанкса на фоне незнакомого бетонного покрытия был смутным и нечётким.

Вокруг было странно тихо, людей почти не видать.

— Куда мы идём теперь?

— Давай просто побродим и посмотрим. Я здесь тоже никогда не был.

— Ладно.

Чем дольше Ута находилась в незнакомом месте, тем тревожнее ей становилось.

Она крепко сжала его рубашку.

В море всё было таким ласковым и покачивающимся, и большой корабль, на котором они плыли, оберегал её.

Здесь не было того чувства безопасности. Насколько хватало глаз — только холодная, твёрдая земля.

— Шанкс, давай вернёмся в море.

— Что? Мы наконец-то снова на суше, а ты уже хочешь обратно?

— Мне море нравится больше.

— Ты посмотри! Уже рассуждаешь как пират, — рассмеялся Шанкс.

Ута уткнулась лицом в грудь Шанкса. Она ненавидела тёмные и незнакомые места. Если бы Шанкса не было рядом, она бы уже расплакалась.

«Я просто хочу обратно…»

Она сжалась в комочек и повисла на нём, как коала. Внезапно вокруг поднялся сильный шум.

Она с любопытством подняла голову и увидела множество огней, разноцветных, как леденцы.

Красные, зелёные, жёлтые, синие — ряды пёстрых фонариков тянулись над прилавками и лавками.

— Что это? Праздник?!

— Это ночной рынок. Здесь есть всё на свете.

Это было просто потрясающе — столько лавок, на которые можно поглазеть!

Ута спрыгнула с рук Шанкса. Ряды киосков тянулись так далеко, что она даже не могла охватить их взглядом.

Куда бы она ни посмотрела, везде было что-то новое; словно она забрела в совершенно иной мир.

Свет озарял старые деревянные прилавки, на которых гордо красовались товары: свежие овощи, жестяные игрушки, дождевые шляпы и корзины, сплетённые из камыша, подсвечники из ракушек и мыло, вырезанное в форме цветов.

— Простите! А это что такое?! — крикнула она, подбежав к ближайшему прилавку.

Полный мужчина, владелец лавки, вытянул шею, чтобы посмотреть на Уту сверху вниз.

— Моя лавка? Я торгую экзотическими вкусами.

— Что такое «зотические вкусы»?!

— Это значит редкие и необычные блюда. Например, мы продаём жареных змей. А вот здесь у нас яички летучей мыши.

«Я не знаю, что это значит, но звучит потрясающе!»

— Мне одну змею!

— У тебя нет денег, — пожурил её Шанкс, подхватывая сзади.

В этот момент Ута вспомнила, что для покупок нужны деньги.

— Эй, Шанкс, я хочу змею.

— М-м, давай в этот раз обойдёмся без змеи.

— Тогда можно мне вон то?

Она указала на соседний киоск, где продавали кувшины с ледяным напитком.

Он сверкал и переливался, словно сделанный из рубинов.

— Гранатовый сок, да? Тебе может понравиться.

— Ага, понравится.

— Только не говори Хонго.

Судовой врач строго следил за тем, сколько сахара Ута съедает за день.

Судя по всему, нужно было внимательно следить за тем, что потребляет трёхлетний ребёнок.

Пить фруктовый сок перед сном уж точно было нельзя.

Нарушать правила втайне было довольно увлекательно. Особенно вместе с Шанксом.

— Держи.

Он протянул ей стакан сока, который она обхватила обеими руками и с волнением поднесла ко рту.

У холодного гранатового сока был очень странный вкус, что-то среднее между сладким и кислым.

Ута медленно шла по рынку рядом с Шанксом, потягивая сок.

— Вкусно?

— Ага.

— Не убегай далеко, ладно? Потеряешься.

— Ой, смотри, Шанкс! — воскликнула Ута и тут же сорвалась с места. Она заметила кое-что слишком интересное, чтобы пройти мимо. — Смотри! Облака!

— Это? Это называется сахарная вата.

— Сахарная вата?

— Это такое сладкое угощение.

— Это сахар? Но это же облако.

Облако из сахара, да ещё и розовое? Невероятно. Какое же оно на вкус?

— Что теперь, Шанкс? Мы поедим сахарной ваты? Поедим? Мы же поедим, да? Это шанс всей жизни.

— Шанс всей жизни? И где ты нахваталась таких фраз?

— Билдинг Снейк так сказал. Это может быть наш последний шанс поесть сахарной ваты. Мы должны купить её, или будем жалеть!

— Правда? Ты же только что выпила сок.

— Но! Это! Не! Сок!

Она сердито посмотрела на него, всем видом давая понять: если он не купит ей сахарную вату, она разрыдается на всю улицу.

— Ладно, хорошо. Но не говори остальным парням. Они будут очень злы... на меня.

— Я не скажу! — запротестовала она и всё-таки добилась своей ваты.

Она вгрызлась в пушистый розовый комок. Рот наполнила шершавая, текстурная сладость.

Она оказалась более волокнистой, чем Ута ожидала.

— Интересная еда.

В свои три года она считала, что попробовала практически всё, что можно съесть, но этот случай научил её, что в мире есть ещё множество вещей, которые стоит ждать с нетерпением.

— Что? — спросил Шанкс. — Тебе не нравится?

— Не знаю.

— Понятно.

— Но я рада, что съела её.

— Ну, это хорошо.

Она вытянула губы трубочкой и втянула в себя столько ваты, сколько смогла, и вскоре вся кожа вокруг рта стала липкой.

Она вытерла рот руками, и они тоже стали липкими.

— Я-я-а-а!

Она потянулась, чтобы вытереть их о штаны Шанкса, но его не было.

Ещё мгновение назад он шёл прямо рядом с ней, а теперь исчез.

«А?..»

Ута огляделась, поворачиваясь туда-сюда, но куда бы она ни бросила взгляд, были только незнакомцы.

— Шанкс? Ты куда делся?

Весь оживлённый шум вокруг стал далёким и холодным. Противное чувство поползло по спине.

«Куда ты ушёл, Шанкс?»

Она хотела поискать его, но толпы людей преграждали ей путь.

Она вытянула шею, высматривая его, и чуть не споткнулась.

Наконец, на голову выше всех остальных, она заметила знакомую соломенную шляпу.

— Шанкс!

Она протиснулась сквозь взрослых и подбежала к нему, схватив и обняв за ногу.

— Что? Что случилось?

— Ты ушёл от меня, Шанкс!

— О чём ты? Я всё время был у тебя за спиной.

— Нет, не был! Ты перестал смотреть на меня!

— Я видел тебя всё время.

— Возьми меня на ручки! — потребовала она, протягивая руки вверх. Шанкс закатил глаза и подхватил её.

Она прижалась к нему, уткнувшись щекой в его мягкую, но выпирающую ключицу, и почувствовала, как напряжение где-то глубоко внутри отпускает её.

— Больше никогда не теряйся, Шанкс. Я не хочу быть одна, — сказала она едва слышным шёпотом, но он расслышал её сквозь шум толпы и в ответ взъерошил ей волосы.

Этого было достаточно, чтобы настроение Уты улучшилось.

Она выпрыгнула из его объятий и потянулась вверх, чтобы схватить его.

Они продолжили идти по рынку, держась за руки.

— Эй, приятель, это твоя дочка? Или сестрёнка? — окликнула их женщина за прилавком с разнообразной детской одеждой, примерно на полпути через рынок.

— Дочка.

— Правда! А папочка-то довольно молодой, а? Ну, твоей дочурке нужна красивая одежда. Я сшила все эти наряды сама. Как тебе этот?

— Хм. Не знаю насчёт всех этих оборок и ленточек…

Она попыталась всучить ему платье с тюлевым подолом.

Шанкс был не особо заинтересован, но всё же приложил его к Уте.

Выглядело очаровательно.

— Я беру его.

— С вас три тысячи белли. Приятно иметь с вами дело, — усмехнулась торговка, потирая руки.

Платье и правда отлично смотрелось на Уте. Обычно он одевал её в простые вещи вроде футболок и шорт, поэтому на контрасте эффект был ещё сильнее.

И дело было не только в отцовской предвзятости; она была такой милой, что казалась ангелом, спустившимся на землю.

Нет, стоп, стоп. Спокойно.

Шанкс пришёл в себя и сунул три тысячи белли обратно в карман.

— Простите, забудьте. Мы в долгом плавании. Места для одежды не так много, да и это не самый практичный наряд…

— К нему ещё идёт накидка, — сказала женщина, накидывая маленькую пелерину на плечи Уты.

Кошелёк Шанкса снова появился на свет со скоростью света.

— Я возьму и это тоже.

Платье и накидка явно были не теми вещами, которые нужны Уте в путешествиях на пиратском корабле, но у него просто не было выбора — он не мог их не купить.

Они так хорошо на ней смотрелись! Как он, будучи отцом, мог не помочь ей выглядеть лучше всех?

Ута немного поерзала, чувствуя себя скованно в накидке. Она потянула Шанкса за рукав, пока тот расплачивался.

— Шанкс, мне не нравится эта одежда. Она неудобная.

Но Шанкс не слушал; отец быстро завершал сделку. Она надула щёки и заворчала.

Бекман потом отчитает его за то, что он купил это, не посоветовавшись.

Затем из глубины лавки донёсся плач.

— О нет, он проснулся. Нет, нет, нет!

Хозяйка поспешно сунула свёрнутые покупки в руки Шанкса и бросилась назад.

За прилавком на стуле стояла корзина, в которой лежал новорождённый младенец.

— Ого, этот ребёнок меньше тебя!

— Я больше не ребёнок.

Женщина взяла хнычущего младенца, прижала к груди и начала петь колыбельную.

Это была нежная мелодия, ощущавшаяся как лёгкий лён на ушах.

Меньше чем за минуту нервы орущего младенца успокоились, и вскоре он снова заснул.

Шанкс был поражён тем, как быстро и эффективно она уложила ребёнка обратно спать.

— Вы серьёзно?..

— Это традиционная колыбельная нашего острова. Пойте её и похлопывайте малыша по спинке, и он заснёт за секунды.

— Эй, научите меня этой песне?

Безотказный способ уложить ребёнка спать был для Пиратов Красноволосого сейчас ценнее карты сокровищ.

— Я всё пытаюсь уложить её спать. Мы с друзьями даже пробовали сочинить для неё собственную колыбельную. Просто ничего не выходит.

— Эм, конечно, я могу научить вас. Но это самая обычная колыбельная.

— Эй, она же усыпила вашего ребёнка, так? Это самое важное. Пожалуйста, вы должны научить меня, я умоляю.

— Л-ладно! Только успокойтесь! — сказала женщина, немного напуганная отчаянием Шанкса выучить колыбельную.

В этот момент мимо проходил молодой человек и с силой схватил Шанкса за плечо.

— Эй, ты! Ты пират, верно?!

Мужчина был молодым моряком Дозора, вернувшимся домой на этот остров в увольнение.

Он только что закончил обучение и был распределён в отряд, и он узнал лицо красноволосого мужчины на рынке.

— Эй! Ты пират, так ведь?! Я видел тебя на листовке с розыском! — громко заявил моряк, привлекая внимание хозяйки лавки.

Она перебила его:

— Простите, сэр, но я думаю, вы ошиблись. Этот мужчина просто покупает одежду для своей дочери. И он мне заплатил.

— Вот, взгляни. Разве это не отлично смотрится на моей малышке?

— Я сама их шила. Видите маленькие помпоны?

— Ага, тут есть помпоны, — сказали красноволосый и лавочница, усердно демонстрируя ценность одежды.

Разве стал бы разыскиваемый преступник ходить с ребёнком по магазинам у всех на виду?

Может, этот мужчина и правда просто молодой отец, гуляющий с дочерью, подумал моряк.

Внезапно ребёнок высунул голову между ног красноволосого и сказал:

— Эй, Шанкс, я устала. Возьми меня на ручки.

«Шанкс»?

Мужчина резко потянулся к пистолету на поясе, но передумал стрелять в людном месте и отпустил рукоять.

Вместо этого он выхватил нож.

— Не двигаться!

Эта дружелюбная улыбка почти одурачила его. Но в мире не было ни одного морского дозорного, который не знал бы имени Красноволосого Шанкса.

— Мне плевать, насколько ты сильный пират. Если попробуешь выкинуть что-нибудь в этом городе, ты дорого за это заплатишь. Я... я не блефую!

Но его голос дрожал, и ему приходилось напрягать шею, чтобы сохранять твёрдость.

Ходили слухи, что Шанкс достаточно силён, чтобы вырубать людей одним взглядом, но каким бы могущественным пиратом он ни был, уступать злу было нельзя.

Это был маленький мирный городок, полный хороших людей. Он не мог позволить пиратам разрушить их спокойствие.

Защищать покой людей было работой Дозора...

— Слушай, успокойся. Ты только пожалеешь, если нападёшь на меня. Ничего хорошего из этого не выйдет, — мягко сказал красноволосый, но это лишь сильнее взволновало моряка.

Нож в его руке задрожал.

— Заткнись. За спиной Дозора стоит правосудие! Я давал клятву хранить мир и спокойствие в этом городе!

— Эй, а что такое пир и покойствие? — спросила девочка, вцепившись в колено рыжеволосого мужчины. Тот лишь неловко почесал затылок.

— Да уж… И что мне с этим делать?

— Эй. Эй. Что такое пир и покойствие?

Красноволосый подхватил ребёнка под мышку и пробормотал:

— Надо бежать.

— А?

Дозорный удивлённо моргнул, ведь мужчина попросту исчез. В следующее мгновение он заметил красноволосого и его девочку уже далеко впереди.

— Стой!

🍷

Моряк попытался было броситься в погоню, но парочка в мгновение ока исчезла из виду.

Не теряя времени, Шанкс помчался по улице, несколько раз свернул и наконец добрался до парка с большим фонтаном. Там он затормозил и вскрикнул:

— Чёрт! Я забыл твою одежду!

— Она у меня, — сказала Ута, показывая ему пакет, который крепко сжимала обеими руками.

— Умница, Ута! Вот теперь ты мыслишь как пират! — похвалил он.

Она гордо фыркнула.

— Но это значит, что на ночной рынок нам возвращаться нельзя. Жаль, я хотел показать тебе ещё кучу всего.

— Я и так достаточно увидела.

— Но ты даже не представляешь, сколько всего ещё есть в этом мире…

Шанкс уже направился было прочь из парка, когда заметил через дорогу универсальный магазинчик.

Там уже начали опускать жалюзи, закрываясь на ночь.

Перед входом были выставлены всякие мелочи вроде кусачек для ногтей и ножниц, а также сладости, которые обычно покупают на ходу.

— Жди здесь.

Он поставил её на землю. Не прошло и двух секунд, как она забыла о приказе ждать и побрела к большому фонтану.

Это было так удивительно! Вода всегда падала сверху вниз, но здесь она била вверх. Может, там, под водой, сидит огромный Нептун?

В воде отражалась большая белая луна. Ута потянулась, чтобы потрогать её, и мимо запястья пронеслась водомерка.

Вода продолжала бить из фонтана, но почему-то не переливалась через край. Как это работает?

Почему уровень воды не меняется?

— Спасибо, что подождала, Ута. Купил тебе кое-что интересное, — сказал Шанкс, подходя сзади, но взгляд Уты был прикован к фонтану.

— Эй, Шанкс, смотри. Вода плещется и плещется. И так без конца.

— Ута.

— Смотри. Она всё бьёт и бьёт, но не выливается.

— Ута.

— Посмотри же, Шанкс!

Она обернулась, и прямо перед её глазами проплыл прозрачный шар. Он поймал лунный свет и красиво замерцал.

Она не раздумывая протянула руку, но стоило кончикам пальцев коснуться его, как шар лопнул.

— Что это?

— Мыльные пузыри.

У Шанкса была маленькая трубочка, которую он макал в жидкость. Затем он дул в неё, и, словно по волшебству, с другого конца вылетала целая куча пузырей.

Заворожённая, Ута тут же принялась гоняться за пузырями. Они были такими красивыми, что ей хотелось их потрогать, но стоило это сделать, как они исчезали.

Это было восхитительное зрелище — и когда они парили, и когда лопались.

— Они потрясающие, Шанкс. Эти пузыри просто чудо!

— Ага?

— Я тоже хочу.

— Ладно, погоди.

— Хочу, хочу, хочу, хочу, хочу!

— Я и не говорил, что нельзя! Подожди секунду, я макну её в жидкость.

— Дай мне!

Она обхватила его ногу обеими руками и раскачивалась взад-вперёд, пока он наконец не отдал ей трубочку.

— Только ни в коем случае не вдыхай. Только выдыхай.

Она дунула в трубочку, и прозрачные, переливающиеся всеми цветами радуги пузыри заполнили всё вокруг. Она смотрела на них с восхищением.

Большой и маленький столкнулись, слиплись и превратились в один пузырь покрупнее.

— Они соединились! Как снеговик!

Шанкс смотрел на парящие пузыри со спокойным, отрешённым выражением лица.

В отличие от Уты, чьи эмоции всегда били через край — плач, смех, гнев, — Шанкс всегда оставался невозмутимым. Она никогда не видела его настолько злым, чтобы он потерял самообладание.

Возможно, он был другим в бою или с членами команды. Но тот Шанкс, которого знала Ута, всегда был расслабленным и спокойным, любил наблюдать за чайками и отдыхать. Она даже представить не могла, чтобы он свирепо смотрел на людей или угрожал им страшным взглядом.

Ута наблюдала, как пузыри безмятежно плывут по воздуху.

— Эй, Шанкс, — спросила она. — А что такое «пир и покойствие»?

— Откуда этот вопрос?

— Тот дядька сказал. Что это значит?

— Хм, — Шанкс на мгновение задумался. — Я объясню тебе, когда ты станешь старше.

— Почему не сейчас?

— Потому что для тебя это пока слишком сложно.

— Если это слишком сложно объяснить, покажи мне, как это выглядит. Тогда я пойму.

— Этого нельзя ни увидеть, ни потрогать.

— Нельзя ни увидеть, ни потрогать? Разве это не плохо?

— Поэтому для этого и существуют слова.

— А?

«Пир и покойствие» нельзя потрогать или увидеть. Пузыри можно увидеть, но они лопаются, если их тронуть.

Сахарную вату и гранатовый сок можно и видеть, и трогать, и они вкусные.

Мир был полон вещей, о которых Ута даже не подозревала, и у каждой из них были свои свойства.

Всё это было очень сложно.

— Дуть пузыри ночью довольно приятно, — сказал Шанкс, дунув на подлетевший к нему пузырь и отправляя его в обратную сторону.

— Ага, правда?

Чувство Уты, что пузыри прекрасны, было тем, что нельзя увидеть или потрогать, но оно всё равно было настоящим.

Значит, что бы такое ни были эти «пир и покойствие», они тоже должны быть настоящими.

Эти смутные и разрозненные мысли проносились в голове Уты, пока она пыталась выдуть побольше пузырей прямо в лицо Шанксу.

На обратном пути к «Рэд Форсу» Шанкс нёс Уту на спине. Она совсем выбилась из сил, гоняясь за пузырями по парку.

Она прижалась щекой к спине Шанкса сквозь рубашку и отдалась мягкому покачиванию его шагов, чувствуя, как накатывает сонливость.

— Ой. Я оставила пакет с одеждой там, где мы играли с пузырями.

— О-о-у, — протянул Шанкс, хотя, похоже, не особо расстроился.

Ута скопировала его и тоже сказала: «О-о-у», а затем обмякла на спине Шанкса.

Тепло его тела передавалось ей. Дорога, которая казалась такой тёмной и пугающей, когда они шли сюда, больше совсем не страшила.

Мягкий свет городских фонарей проникал сквозь сомкнутые веки, окрашивая их в тёплые тона.

Шанкс был потрясающим. Просто прижиматься к нему вот так было приятно, мягко и правильно, и ей хотелось, чтобы это длилось вечно.

«Хорошо бы и мне иметь силу делать кого-то таким же счастливым».

Постепенно погружаясь в сон, Ута легко улыбнулась.

🍷

— Почему ты проснулась в ту же секунду, как мы вернулись домой?

Шанкс был в растерянности. Стоило им вернуться в каюту, и ему опустить её на кровать, как глаза Уты распахнулись, словно кто-то щёлкнул переключателем у неё на спине.

— Я просто спала.

— Спала.

— Но теперь я проснулась.

— Замечательно...

Остальные члены Пиратов Красноволосого столпились в дверях каюты, чтобы похихикать над удручённым видом Шанкса.

— Капитан водил её гулять, чтобы вымотать, а она всё равно не хочет спать! — хохотнул Лаки Ру.

— Вы только представьте! Сам легендарный Красноволосый Шанкс не может уложить спать одного-единственного ребёнка, — сказал Ясопп.

Бекман вошёл в комнату, поднял Уту на руки и принюхался.

— От неё пахнет сладким. Если ты давал ей еду, которую ей нельзя, Хонго разозлится.

Шанкс и Ута синхронно покачали головами.

— Она ничего не ела. Правда, Ута?

— Ага, я ничего не ела. Правда, Шанкс?

— Когда вы оба говорите одно и то же, я доверяю вам меньше всего, — пробормотал Бекман, опуская Уту обратно на кровать.

Она села на край и начала болтать ногами в воздухе.

Она совсем не выглядела готовой к отдыху. Если уж на то пошло, этот короткий сон лишь прогнал усталость.

— И что нам теперь делать? Ута совершенно не хочет спать, — поддразнил Ясопп. Плечи Шанкса поникли.

«О, погодите. Та женщина с острова пела колыбельную, от которой её малыш сразу уснул».

Ту самую, очень нежную.

Он попытался воспроизвести её мягким, баюкающим голосом, сочиняя слова на ходу.

— Спи, моя де-е-етка, усни-и-и...

Ута мгновенно нахмурилась.

— Мне не нравится эта песня, Шанкс! Спой другую, ту, которую все поют вместе!

— Это не колыбельная.

— Мне всё равно. Спой, спой, спой! Пожалуйста!

— Нет. Ты под неё не уснёшь.

— Усну-у-у!

— Нет.

Песня, о которой говорила Ута, была чем-то, что Пираты Красноволосого сымпровизировали в прошлом году.

Чтобы хоть как-то заставить её перестать плакать, они тогда попытались скопировать колыбельную, которую слышали от матери в городе. Но, поскольку они были пиратами, это ни капли не походило на мирную, успокаивающую колыбельную. То, что начиналось как детская песенка, вскоре заставило их всех раскачиваться плечом к плечу и орать во всю глотку, как хор.

Каким-то образом она превратилась в шумную пиратскую шанти, которую они с упоением горланили в кабаке.

— Пожа-а-алуйста!

Она умоляла до тех пор, пока Шанкс не начал волноваться, и наконец, по какой-то причине, Лаймджус сказал: «Ладно», — и начал отбивать по столу ритм песни, которую они придумали в прошлом году: тум, тум-тум-тум-тум-тум, та-тум.

— Да ладно вам, парни, я пытаюсь уложить Уту спать...

— Просто подыграй.

Несмотря на протесты, Шанкса вскоре обступили Ясопп и Лаки Ру, которые начали громко петь под ритм Лаймджуса.

Вскоре Шанкс проникся настроением и присоединился.

Другие члены команды услышали их пение и сбежались, чтобы присоединиться, пока каждый член Пиратов Красноволосого не добавил свой голос в хор.

Они обняли друг друга за плечи и пели так, словно были в разгаре пиршества.

Видя, как веселятся взрослые, Ута захлопала в ладоши и радостно закричала.

— Я тоже хочу петь!

Она спрыгнула с кровати и начала топать ногами, скача под песню, как лягушка.

— Музыка — это лучшее! Это так весело!

— Тебе нравится музыка, Ута? Тогда, когда вырастешь, можешь стать музыкантом Пиратов Красноволосого, — сказал Шанкс.

Это так её обрадовало, что она подпрыгнула ещё выше.

— Ура-а! Я музыкант Пиратов Красноволосого!

Когда Шанкс был рядом, Ута хотела всё время оставаться с ним и никогда не расставаться.

Она хотела создавать музыку, которая заставляла бы других чувствовать то же самое, что-то, что они могли бы слушать вечно.

Она хотела спеть песню, которая останется в сердцах людей, даже если они не смогут её увидеть — как то чувство, когда она смотрела на плывущие пузыри.

— Я стану величайшим музыкантом в мире! И буду петь, и петь, и петь для всех!

Она вглядывалась в лица Пиратов Красноволосого, людей, которых так сильно любила, и делала своё смелое, амбициозное заявление без каких-либо доказательств, но с абсолютной уверенностью.