Спальня Виви во дворце была настолько простой и неприметной, что никто бы и не догадался, что она принадлежит принцессе. У неё была обычная кровать без балдахина и простые льняные занавески на окнах. Пожалуй, единственным украшением был небольшой букет свежих цветов в вазе. Здесь не было ни массивных люстр, ни роскошных гардеробов, которых можно было бы ожидать в покоях принцессы, и всё же эта комната неизменно оставалась самым очаровательным и оживлённым местом во дворце по одной простой причине — в ней находилась Виви.

Терракотта, дворецкий, попросил служанку принести чай, но та на мгновение замешкалась у двери, заглядывая в комнату через щель. Она видела Виви, сидящую за столом; её волосы ниспадали на спину — тёмно-голубые, подобно синеве глубокого родника лунной ночью. Они естественно завивались на концах и мягко колыхались на ветру из окна. От изящных плеч до тонкой талии — каждая часть её фигуры была хрупкой и женственной.

— Принцесса, я принесла вам чай, — оповестила служанка из коридора.

Виви обернулась, посмотрев на служанку своими круглыми и чёрными, словно у горностая, глазами.

— Спасибо, — ответила она. — Не могла бы ты поставить его вон там?

Служанка поклонилась и поставила чайник на указанный стол. Она поняла, что аромат чая, исходящий из-под утеплённого чехла, был того же сорта, который пила она сама. Виви была из королевской семьи, и можно было ожидать, что она пьёт что-то более изысканное, но, как и её отец, эта принцесса отказывалась баловать или потакать себе.

Её письменный стол был завален старыми выпусками издания «Мировые экономические новости» и историческими книгами. Она наверняка изучала мировую историю и политику в преддверии предстоящего Ревери — Собрания Королей. Мир и процветание Алабасты были тесно связаны со способностью принцессы Виви налаживать конструктивные связи с лидерами других стран. Несмотря на хрупкий и деликатный вид, её любовь к королевству была яростной и мощной.

По правде говоря, разум Виви почти постоянно был занят мыслями о родине; она редко сосредотачивалась на чём-то другом. Родившись в королевской семье, она вполне могла бы позволить себе время от времени расслабляться и отвлекаться на роскошь. «Я бы так и поступила», — с иронией подумала служанка, тихо отступая к двери.

Она уже собиралась выйти из комнаты, когда на мгновение остановилась. На стене рядом с дверью висела странная картина, которую она раньше не видела.

«Что это?» — удивилась она.

«Плохая» — это слово даже близко не описывало её. Картина выглядела как беспорядочное нагромождение верблюжьих ресниц. Невозможно было понять, что она должна изображать.

— Ваше Высочество, что это? — спросила служанка.

Виви обернулась, обрадовавшись.

— О, это? Это мой портрет. Один из детей в городе нарисовал его для меня.

— Что? — служанка была озадачена. «Это должно быть лицо?!»

Присмотревшись, она увидела, что кривой контур едва-едва напоминал человеческое лицо. Два искажённых круга, вероятно, были глазами. Изгибы, растущие из плеч, отдалённо походили на уши… Или это были руки? Или ноги?

— Разве не чудесно? — воодушевлённо сказала Виви. — По-моему, это довольно авангардно.

— Да, довольно… — служанка наклонилась ближе, пытаясь получше рассмотреть картину.

«Хм-м. Может, Кару справился бы лучше».

♔ ♔ ♔

Звук движущейся стрелки часов завибрировал под ногами Козы, после чего последовали три оглушительных удара колокола.

— Три часа, — пробормотал он, опираясь на перила смотровой площадки.

За исключением дворца, эта небольшая башня на куполообразной крыше часовой башни была самой высокой точкой в городе. Часовая башня возвышалась над городом; внизу Коза мог видеть высушенные солнцем кирпичные здания, теснившиеся плечом к плечу на узких улицах Алубарны.

То тут, то там в песчаном городе люди торопились по своим делам. Старухи месили тесто для кунафы у своих уличных лавок, молодые мужчины тянули телеги, доверху нагруженные овощами, а дети бегали из переулка в переулок, преследуемые собаками, которые кусали их за пятки. Торговцы и купцы выстроились вдоль рынка, их красочные ковры и ткани образовывали мозаику на земле. Это был очередной мирный день в королевстве.

Под ногами Козы стрелка часов снова продвинулась вперёд: теперь было 3:01. Дверь позади него внезапно распахнулась и ударила его в спину.

— Ого! Ты меня напугал, — сказал Коза, оборачиваясь.

Маленький мальчик с платком на голове уставился на него.

— Что ты здесь делаешь, Коза? Это место закрыто для посещения! — воскликнул он.

— Я мог бы спросить то же самое, Фата, — ответил Коза. — Как ты сюда попал?

— Дверь была не заперта, — надулся Фата, затем ткнул пальцем в Козу. — Но ты уже был здесь!

— Мне можно, — парировал Коза.

— Нечестно! Взрослые всегда так говорят! — завопил мальчик. Коза заметил, что его колени были тёмными и пыльными — должно быть, он пролез через вентиляционное отверстие.

Фата был сыном семьи, владевшей пивной, которую Коза часто посещал. Это был маленький сорванец, которому в прошлом месяце исполнилось восемь лет. Он часто подшучивал над посетителями бара и получал от отца за свои проказы. Когда отец Козы Тото приезжал из Юбы, он говорил: «Фата такой же, каким был ты в его возрасте», к большому возмущению Козы.

— Что ты здесь делаешь один? — потребовал ответа Коза.

— Я люблю рисовать. Отсюда видна вся Алубарна.

Фата вытащил из кармана смятый лист бумаги. Это был папирус — материал из спрессованных и сплетённых тростниковых волокон. Бумага из дерева была редкостью в засушливой Алабасте, поэтому для письма и рисования люди использовали папирус с перьями, сделанными из заточенных ястребиных перьев.

— Но тебе не обязательно забираться сюда, чтобы рисовать.

— Ну и что? У меня больше вдохновения, когда я высоко, — дерзко огрызнулся Фата и плюхнулся на пол. Он достал из кармана бутылочку с чернилами и вытащил пробку. Обмакнув кончик пера в чернила, он начал рисовать на папирусе без какой-либо подготовки.

— Говорю тебе, тебе нельзя здесь находиться, — проворчал Коза, бросив взгляд на город внизу.

Правда заключалась в том, что он не мог слишком строго отчитывать Фату. Когда он был мальчишкой, Коза объявил это место тайной базой Песчаной банды и много раз пробирался сюда с друзьями. Что было такого в запретных местах, что делало их столь заманчивыми для проникновения?

Тёплый ветерок снизу взъерошил его волосы. Коза вытер тонкий слой песка с очков и прищурился, глядя вдаль, за городские стены. Люди думали о пустынях как о плоских и однообразных, но песок приобретал множество цветов и узоров в зависимости от угла освещения; тени за скалами были блёклыми красновато-коричневыми, солнце было белым, вершины дюн — бледно-оранжевыми, а у подножия — более тёмными. Через этот спектр цветов тянулась цепочка следов от каравана верблюдов, пересекавших песок.

В Алабасте время двигалось, как песок, медленно просачиваясь сквозь пальцы. В данный момент задачей Козы было защищать это чувство покоя. Принцесса Виви вскоре должна была отправиться с королём Коброй в Мариджоа. Игарам, Чака и Пелл сопровождали бы их. Пока их не было, Коза оставался, чтобы обеспечить безопасность Алабасты.

Конечно, этим занимался не только Коза. Его поддерживала королевская армия и его старые товарищи из армии повстанцев. Тем не менее, защита целой нации была значительной задачей — бременем, которое Виви и Кобра постоянно несли на себе.

— Эй, — сказал Фата с пола. — Ты крутой, Коза.

— А? — хмыкнул Коза.

— Все тебя любят, — просто ответил мальчик.

— К чему это? — нахмурился Коза подозрительно. Фата с любопытством посмотрел прямо ему в глаза.

— А ты когда-нибудь кого-нибудь любил?

После тишины, длившейся почти минуту, Коза наконец прохрипел:

— Хороший вопрос.

«Что он имеет в виду? Любовь? Вот так вопрос», — подумал Коза.

Фата издал драматический вздох, затем перевёл взгляд на дворец, возвышавшийся за дальней площадью.

— Впервые в жизни, — сказал он, — я, кажется, влюбился в девушку.

После ещё более длинной паузы Коза просто сказал:

— О.

В восемь лет у него уже была влюблённость. Кто бы это мог быть? Сальма, девочка, которая работала в цветочном магазине? Она была ровесницей Фаты. Или, может быть, Жасмин, дочь хозяина гостиницы.

— Это любовь, полная испытаний, — заявил Фата. — Она прекрасный цветок вне моей досягаемости.

— А, так это Виви, — догадался Коза.

— Откуда ты узнал?!

Если человек говорил о недосягаемом цветке в Алабасте, было очевидно, что речь шла о принцессе. Однако, в отличие от большинства людей, Коза хорошо знал принцессу. Они играли вместе, когда были маленькими детьми.

— Ты должен поклясться в абсолютной секретности, — потребовал Фата.

— Кому я буду рассказывать?

— Не знаю! Просто пообещай!

— Хорошо, хорошо. Но почему Виви? — спросил Коза. — Она же принцесса.

Фата застенчиво посмотрел в пол и пробормотал:

— По многим причинам…

— Каким именно?

— На прошлой неделе, — ответил мальчик, — я сидел на площади и рисовал портрет принцессы Виви. Я смотрел на её фотографию в газете. Ты же знаешь, что я очень хорошо рисую, да?

Это было не совсем правдой. Коза взглянул на папирус в руках Фаты и увидел серию клякс и каракулей. Что бы он ни рисовал, получалось плохо.

— Это был лучший рисунок, который я когда-либо делал, — продолжал Фата. — Я был очень рад, а потом мимо прошла настоящая принцесса Виви. Она была с Терракоттой. Удивительное совпадение, правда? Я побежал за ней и отдал ей рисунок. Она была очень рада. С тех пор я не могу выкинуть эту улыбку из головы. Открою глаза или закрою — я думаю только о ней. Когда я вспоминаю её улыбку, моё сердце готово взорваться. Оно бьётся: бум-бум-бум… Это любовь, Коза?

«Почему ты спрашиваешь меня?» — подумал он. Не сумев придумать никакого мудрого совета для юного мальчика, Коза притворился, что отвлёкся на пролетающую птицу. Оставляя в стороне вопрос о том, что такое любовь, Фата сталкивался с немалыми препятствиями: Виви была намного старше его, и к тому же она была принцессой. Но для Козы утверждать, что возраст или статус являются препятствием для любви, казалось как-то неуместным.

Фата продолжил:

— Поэтому я подумал: что любит принцесса Виви? Алабасту. Поэтому я решил нарисовать картину Алубарны и подарить её ей.

— Тогда тебе лучше поторопиться, — пробормотал Коза. Вторая птица присоединилась к первой, за которой он наблюдал. — Виви скоро уезжает в Мариджоа.

— Что?! — Фата был шокирован.

Предстоящий съезд Ревери уже давно был во всех газетах, но Фата явно не обращал внимания. Он вскочил на ноги и схватил Козу, выглядя испуганным.

— Что такое Мариджоа?! Где это? Далеко?!

— Да, — честно ответил Коза.

Лицо мальчика заметно побледнело.

— О нет. Мне не следует сидеть без дела, откладывая этот рисунок.

— Это не значит, что вы расстанетесь навсегда, — напомнил Коза. — Когда Ревери закончится, она сразу же вернётся.

— Но больно не видеть её. Как ты думаешь, что мне делать, Коза?!

— Просто успокойся. Ты не можешь помешать ей поехать на Ревери, — сухо сказал Коза.

Фата искоса посмотрел на него.

— Похоже, ты никогда никого не любил. Если ты действительно влюблён, ты не можешь просто сидеть спокойно. Я должен что-то сделать, чтобы сказать принцессе Виви, что люблю её, прежде чем она уедет на это… Вереви или как там.

— Ну, тогда тебе лучше сделать это, — посоветовал Коза.

— Но я не знаю, что делать! — огрызнулся Фата, цепляясь за штаны Козы. — Помоги мне что-нибудь придумать. Например, может, есть способ встретиться с принцессой Виви.

— Не знаю, — ответил Коза. — Может, просто продолжай здесь торчать, и ты снова на неё наткнёшься.

— Просто надеяться на что-то — это не настоящий план, — сказал Фата. — О! Знаю! Может, я проберусь в её спальню посреди ночи?

— Чака и Пелл сразу же выкинут тебя из дворца, идиот.

— Тогда что мне делать?!

«Откуда мне знать?» — подумал Коза.

— Напиши ей письмо или что-то в этом роде, — предложил он. Но Фата, похоже, не был убеждён.

— Это не сработает. Она не станет его читать. Письма приходят во дворец каждый день из стран по всему миру. Готов поспорить, она даже получает предложения от поклонников, пытающихся завоевать её руку. Моё письмо затеряется среди всего этого.

— Нет, не затеряется, — раздражённо сказал Коза. При всей своей высокопарной риторике о любви Фата не знал о Виви ровным счётом ничего. — Она обязательно его прочитает.

Коза знал по опыту, что Виви не игнорировала даже самого тихого голоса. К сожалению, он не мог приписать себе то же качество: два года назад, когда Виви пыталась докричаться до него сквозь грохот пушек и дым, когда армия повстанцев вторгалась в Алубарну, Коза не услышал её.

Будь ситуация обратной, Виви бы остановилась и послушала. Виви всегда слышала и обращала внимание, каким бы тихим ни был голос. Она сталкивалась с каждой проблемой, которая возникала, будь то незначительный вопрос или что-то серьёзное, требующее помощи других, и делала это с предельной искренностью. Она была такой с детства.

— Правда? — Фата снова обрёл надежду. — Принцесса действительно прочитает моё письмо?

— Поверь мне, прочитает.

Фата сомневался, но с ободрением Козы вернул внимание к папирусу на полу. Он уже нарисовал город (якобы), но оставалось ещё много места, чтобы написать послание.

Мальчик окунул перо в чернила, затем задумчиво провёл мягким концом пера по подбородку. Он вглядывался вдаль, тяжело вздохнул и пробормотал:

— Любовь — это трудно.

«Удачи тебе, парень», — подумал Коза.

♔ ♔ ♔

С большим кряхтением и покашливанием Фата закончил своё письмо пятнадцать минут спустя.

— Прочитай его, Коза, — потребовал он, протягивая письмо.

— Зачем мне это читать? — недоверчиво спросил Коза.

— Мне нужно мнение взрослого!

«Требовательный ребёнок», — проворчал про себя Коза и взял лист папируса у мальчика. Буквы были округлыми и кривыми на шероховатой поверхности.

«Моей прекрасной голубой розе…»

Первая же строчка вызвала у Козы приступ кашля.

— Что за история с «голубой розой»?

— Это принцесса Виви. Я видел розы только в книгах, но они действительно красивые, правда?

Коза тоже никогда не видел розу вживую. Нежные цветы не росли в суровом климате Алабасты. Он не думал, что они похожи на Виви. Если уж на то пошло, она была больше похожа на цветок кактуса, гордо и сильно цветущий при минимальном питании.

— Эй, как ты думаешь? Оно действительно выражает мои чувства? — с надеждой спросил мальчик. Его взгляд был пронзительным. Коза пробормотал что-то и опустил глаза на остальную часть письма.

«Принцесса Виви, когда я думаю о вас, моё сердце не перестаёт стучать. Вы мой оазис. Кажется, я влюбился в вас…» И так далее, и тому подобное.

— Да, кажется, нормально, — пробормотал Коза и протянул письмо мальчику, как раз в тот момент, когда подул порыв ветра. Он вырвал папирус прямо из его протянутой руки.

— Ах! — вскрикнул Коза. Он рванулся за ним, но было уже слишком поздно. Письмо зигзагами понеслось по ветру, а затем начало медленно опускаться к площади.

— Моё письмо! — закричал Фата, перегнувшись через перила. Коза схватил его за воротник сзади, прежде чем тот успел упасть, затем подхватил под мышку и бросился вниз так быстро, как мог.

«Не могу позволить, чтобы кто-то другой подобрал это письмо», — подумал он с внезапной настойчивостью. «Надо добраться туда первым!»

Он понёсся вниз по затенённым винтовым ступеням, перепрыгивая через три за раз, а последние восемь пролетел одним прыжком. Инерция его тяжёлого приземления вынесла его через двойные деревянные двери на площадь. К сожалению, он опоздал.

На площади собралась толпа, и они передавали любовное письмо Фаты, словно это была экстренная новость.

♔ ♔ ♔

— М-м-м! — Виви потянулась и закрыла недочитанную книгу в руках. Часы показывали, что она занималась уже несколько часов. Самое время сделать перерыв и открыть окна для свежего воздуха. Но когда она это сделала, ветерок был настолько приятным, что отбил всякое желание возвращаться к работе.

В последнее время она так много времени проводила внутри. Было бы хорошо выйти на улицу и снова увидеть людей Алабасты.

«Может, прогуляться по городу», — подумалось ей.

♔ ♔ ♔

Коза в шоке уставился на толпу на площади.

— Кто мог написать такое письмо? Похоже на детский почерк, — удивлялся кто-то.

— Ну, я не могу винить его за то, что влюбился в принцессу Виви. Она во всех отношениях прекрасная девушка, — сказал другой.

— «Когда я думаю о тебе, моё сердце не перестаёт биться». Как романтично!

— Нужно вернуть это тому, кто написал. Уверен, он сейчас его ищет.

У людей, искавших автора письма, были благие намерения, но для Фаты это был настоящий кошмар. Тайная любовь, которую он лелеял в своём сердце, к его огромному смущению оказалась выставлена на всеобщее обозрение.

— Что ты будешь делать, Коза? — прошептал Фата со слезами на глазах, хватаясь за Козу. — Ты должен это исправить! Это твоя вина!

— Моя вина?!

— Ты позволил моему письму улететь!

Он был прав; Коза не мог с этим поспорить. Как и сказал Фата, он выпустил его из рук. Итак, как это исправить? Он замедлил дыхание и скрестил руки, размышляя. К счастью, мальчик не подписал своё имя на письме. Если бы он мог просто забрать его без лишнего шума, он смог бы сохранить честь Фаты.

— Коза! Быстрее, там что-то происходит! — воскликнула хорошо сложенная женщина, заметившая его стоящим там. Это была Мари, продавщица ковров, обожающая поболтать. Фата быстро спрятался за ногами Козы.

Мари продолжила:

— Любовное письмо только что упало на площадь! Можешь себе представить? И оно адресовано принцессе Виви!

Её глаза сверкали от восторга.

— Ты ведь знаешь Её Высочество, не так ли, Коза? Как думаешь, кто это написал?

— Я-я не знаю, но кто бы это ни был, они, вероятно, сделали это в шутку...

— Вовсе нет! В этих словах настоящая страсть! — сказала Мари с излишней уверенностью. Позади неё письмо передавалось из рук в руки. Члены толпы изучали почерк и грамматику, пытаясь опознать автора.

— Это может быть кто-то из дворца, — предположил один из них. — Пелл и Чака оба холостяки. Их нельзя исключать!

— Не глупи, — ответил кто-то. — Ни один взрослый так не пишет. Это явно ребёнок.

— Вероятно, тот, кто живёт где-то поблизости, — продолжались догадки. — А что, если это Фата?

Упоминание его имени заставило Фату подпрыгнуть от тревоги. Он втянул руки в рукава, чтобы спрятать чернильные пятна на пальцах.

Коза поморщился и оглядел собравшуюся толпу. Как ему вернуть письмо?

— Знаю! Давайте вывесим письмо на всеобщее обозрение и попросим всех, кто придёт, посмотреть, не узнают ли они почерк! — предложила Мари, к вящему негодованию Козы.

— Нет, это действительно не нужн... — начал он.

— Я думаю, это отличная идея. Здесь все смогут его увидеть! — воскликнул кто-то, заглушая попытку Козы отговорить Мари.

Было слишком поздно. Другой прохожий добавил:

— Значит, решено. Давайте вывесим его публично. Я уверен, что тот, кто его потерял, очень хочет его вернуть.

— Мы сделаем таблички, чтобы это было заметнее, — подал голос ещё один. — На них будет написано: «Здесь можно увидеть любовное письмо к принцессе Виви, которое кто-то потерял!»

— Коза-а-а, — заскулил Фата, сжимая икры Козы руками, словно клещами. — Мне так стыдно, что придётся уехать. Сделай что-нибудь!

«Что я могу сделать?» — лихорадочно думал Коза. «Как мне это исправить?»

Он отчаянно оглядел площадь. Если он каким-то образом не остановит их, эти доброжелательные горожане осуществят свой непродуманный план. Письмо будет выставлено в самом публичном месте Алубарны, и это будет лишь вопросом времени, когда кто-нибудь поймёт, что это Фата его написал.

— Интересно, кто бы это мог быть, — размышлял прохожий. — Кто бы написал это письмо?

— Я-я... это был я! — отчаянно закричал Коза.

На площади наступила мёртвая тишина. Все любопытные взгляды толпы устремились к нему, на что Коза сглотнул. Он медленно направился к центру площади. Фата цеплялся за его штаны, так что мальчик двигался вместе с ним как придаток.

Мари выступила представителем толпы, спросив:

— Коза, это ты написал то письмо?

«Не я», хотел он сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого он посмотрел вниз и увидел полные слёз, умоляющие глаза Фаты.

Коза прикусил губу.

«Не смотри на меня так!» — внутренне воскликнул он. «Я со всем разберусь».

— Верно, — сказал он вслух. — Я написал его.

Мари ахнула. Толпа снова замерла. Когда весть медленно дошла до всех, люди начали понимать последствия и разразились криками и воплями.

— Коза?! — выкрикивали они.

— Ты написал любовное письмо?! — кричали они.

— Принцессе Виви?! — настаивали они.

Как бывший лидер повстанческой армии, Коза был знаменитостью в Алабасте. Он превратил эту известность в ответственную должность, возглавив процесс восстановления города после войны. В знак признания его вклада и таланта король назначил его Министром окружающей среды. То, что такой человек пишет любовные письма прекрасной и любимой принцессе королевства, было бы предметом большого интереса для всех алабастцев.

В считанные мгновения он оказался в ловушке шквала стремительных вопросов.

— А-а-а, да, вы ведь практически выросли вместе, не так ли? Ты всегда любил её? Или ваша дружба переросла в романтику совсем недавно?

— Фарафра и твои старые товарищи из Песчаной банды знают об этом?

— Когда ты отдашь ей это письмо? Сможешь сам? Может, мне пойти с тобой?

— Э... нет, спасибо, — ответил он, закатывая глаза и неловко избегая их взглядов. Мари хлопнула его по плечу и улыбнулась ему.

— Я поражена, — воскликнула она. — Подумать только, что ты, из всех людей, влюблён в принцессу.

— Это не то, что вы думаете! — реактивно выкрикнул он. Она побледнела.

— Что? — сказала она с любопытством. — Разве нет?

— Я-я имею в виду... Я не не...

Он даже не знал, что говорит. Он хотел просто отвернуться от всего этого и убежать. Измученный, Коза повернулся к человеку, держащему письмо.

— В любом случае, вы слышали, что я сказал, — напомнил Коза, — так что я заберу это обратно. Оно для меня очень важно.

— О... Эм, верно, — сказал мужчина. — Извините за суматоху...

— Всё в порядке. Это моя вина, что я потерял его из виду, — безжизненно сказал он и вырвал письмо обратно.

Тьфу. Казалось, он только всё ухудшил. Но по крайней мере он вернул письмо Фаты. Дело закрыто. Пора двигаться дальше и забыть, что это вообще происходило.

Восстановив самообладание, Коза повернулся, чтобы обратиться к толпе любопытных зевак.

— Я хочу, чтобы вы все забыли, что когда-либо видели это письмо. Не рассказывайте об этом никому. И самое главное, не говорите принцессе Виви.

— Что там насчёт Виви? — спросил король.

«Пожалуйста, пусть окажется, что мне послышалось», — молча взмолился Коза, а затем обернулся и увидел фигуру короля Кобры, медленно входившего на площадь. Чака и Пелл были рядом с ним.

«Нет», — понял он. «Становится только хуже».

— К-король Кобра! — сказал он. — Я, эм...

— Ваше Величество! Коза написал любовное письмо! Принцессе Виви! — радостно воскликнула Мари, перебивая его.

— Что такое? — спросил король. — Коза?

— Принцессе Виви? — вздрогнул Чака.

— Нет! — воскликнул Пелл.

Чака и Пелл были потрясены. Им это казалось невозможным.

Кобра, тем временем, остался с пугающе бесстрастным выражением лица. Он просто сказал «Понятно» без малейшего намёка на удивление, а затем тихо потребовал:

— Покажите мне.

Дрожь пробежала по спине Козы. Как тон голоса этого человека мог быть одновременно таким мягким и спокойным, и в то же время таким стальным и властным? Коза рефлекторно протянул письмо, ради возвращения которого только что пошёл на такие унизительные крайности. Холодный пот струился по его затылку. Король Кобра взял письмо и начал читать его в тишине.

Чака и Пелл, читая через плечо короля, переглянулись и прошептали вместе:

— Голубая роза!

Выражение лица короля Кобры не изменилось. Он просматривал письмо со строгостью, которая была редкостью для него даже в официальных делах.

«Почему? Почему он появился сейчас?» — застонал Коза про себя. «Как это произошло?»

— Коза, — сказал король, поднимая взгляд, стоило закончить читать письмо. — Конечно, ты должен понимать, что значит жениться на члене королевской семьи. Готов ли ты к обязанностям, которые это повлечёт за собой?

Последовала пауза. Коза забрал письмо обратно, не говоря ни слова.

Если бы он сказал, что готов, это только ещё больше запутало бы ситуацию, а если бы сказал, что не готов, это было бы равносильно заявлению, что он готов уклоняться от обязанностей королевской семьи. Если бы он сказал правду, Фата был бы опустошён. Не было хорошего варианта.

Когда Коза не мог нарушить своё молчание, Пелл потерял терпение и шагнул вперёд, чтобы задать ключевой вопрос:

— Коза, каковы твои чувства к принцессе Виви?

«Мои чувства к ней?» — задумался Коза. «Я никогда даже не думал об этом вот так».

Виви была его другом детства. Она была партнёром по играм и соперником с самого детства, а ещё — близким членом Песчаной банды. С тех пор как он переехал в Юбу со своим отцом, они встречались гораздо реже, а во время истории с Крокодайлом они даже стояли по разные стороны конфликта, но он ни разу не усомнился в её любви к Алабасте.

Коза, будучи ей товарищем и подданным принцессы, питал не что иное, как самое искреннее уважение к чистой и самоотверженной натуре Виви. Он надеялся, что будет продолжать защищать Алабасту вместе с Виви в далёком будущем. Но... Он уставился на лист папируса в своих руках. Всё это не имело никакого отношения к тому, назовёт ли он её когда-нибудь «прекрасной голубой розой». Проблема заключалась в том, что эмоции, описанные в том письме, не были его собственными.

«Ладно, это неловко», — подумал Коза, слегка паникуя. «Как мне сбежать? Как я могу описать, что я на самом деле чувствую к Виви?»

— Ответь на вопрос, Коза, — настоял Кобра.

Коза смутился перед свирепым взглядом короля. Пелл и Кобра смотрели на него так, словно он был врагом короны. Среди этой напряжённой атмосферы прорезался беззаботный голос:

— Отец! Что ты здесь делаешь?

Звезда сцены прибыла. Принцесса Нефертари Виви стояла у входа на площадь со своим спутником, Кару.

— Ваше Высочество, какой чудесный сюрприз, — выпалила Мари. — Я не видела вас в последнее время.

— Мне тоже приятно вас видеть, мисс Мари, — ответила Виви. — Я была занята подготовкой к съезду Ревери, но мне надоело сидеть взаперти в своей комнате, поэтому я решила почитать на свежем воздухе для разнообразия.

Виви подняла руку, чтобы показать книгу, которую несла, совершенно не подозревая, что недавно была в центре скандала, связанного с любовным письмом, адресованным ей. Рядом с ней Кару добавил весёлое «Кря!»

Как объяснить Виви про письмо? Следует ли ей вообще рассказывать? Следует ли промолчать? Никто в толпе не был уверен, что делать — кроме Козы. С облегчённым видом он пересёк площадь по направлению к Виви.

— О! Коза, что случилось? — спросила его Виви.

— Ты слишком долго добиралась сюда.

— Ха?! Что это должно... — начала она, ошарашенная, когда Коза сунул письмо ей в руку.

— Это для тебя.

Рот Фаты приоткрылся. Шёпот начал циркулировать по площади.

— Коза отдал ей письмо! — бормотали они.

— Прямо перед королём! Какой смелый поступок, — восхищались они.

Виви с любопытством посмотрела на лист папируса.

— Что это, письмо?

— Прочти его, — распорядился Коза. — Сейчас, пожалуйста.

— К-Коза! О чём ты думаешь?! — зашипел Фата, который пришёл в себя и возобновил дёрганье за ногу Козы. Однако Виви уже просматривала письмо. Её подозрительное выражение постепенно смягчалось по мере чтения. Когда она дошла до конца, Виви аккуратно свернула лист папируса, подняла голову и сказала:

— Спасибо, Коза. Где Фата, мальчик, который написал это письмо?

♔ ♔ ♔

Это был ещё один обычный день в песчаном городе, с солнечным светом, бьющим так чётко и резко, что казалось, будто можно было протянуть руку и схватить его.

— Ха-а-а... — тяжело выдохнул Фата, прихлёбывая виноградный сок из керамического кубка. — Любовь может быть такой сложной.

— Это правда, — отозвался Коза, звуча несколько безучастно, засовывая пирожное в рот.

Был разгар дня, и паб был почти пуст. За стойкой отец Фаты жарил кофейные зёрна.

— Она отказала мне, но я не жалею, что любил принцессу Виви. Думаю, это просто один из тех — как там его — горько-сладких моментов.

— Правильно, Фата. Именно так. Неудачи делают людей сильнее, — серьёзно согласился Чака.

Пелл налил чай из джезвы и улыбнулся:

— Я уверен, что наступит день, когда ты будешь гордиться тем, что выразил свои чувства Её Высочеству.

— Да, я тоже так думаю, — стоически пробормотал Фата и допил остатки виноградного сока.

Коза, Чака и Пелл, три главные фигуры, охраняющие королевство, сидели вокруг и слушали, как юный мальчик сетует на то, что его отвергла принцесса. Невероятность этой ситуации была совершенно потеряна для восьмилетнего ума Фаты.

— Кстати, Коза, — сказал Фата, — откуда ты знал, что принцесса Виви узнает мой почерк?

— Ты глупыш, — засмеялся Коза, взъерошив волосы Фаты. — Ты слишком молод, чтобы понимать нюансы любви.

♔ ♔ ♔

— Где Фата, мальчик, который написал это письмо? — спросила Виви.

Толпа вокруг неё казалась ошеломлённой. Конечно, все они предполагали, что это написал Коза — в конце концов, он взял на себя ответственность.

— Эм, Ваше Высочество... это был Коза, он написал это, — участливо указал Пелл. Но Виви просто покачала головой.

— Нет, не он, — ответила она. — Это почерк Фаты. Он писал мне письмо раньше, с моим рисунком, так что я его узнаю. У Козы совершенно другой почерк.

«Да. Она именно такая», — подумал про себя Коза, внутренне улыбаясь. Ей не нужно было любить его, чтобы точно понимать, кто он такой. В конце концов, они знали друг друга с детства.

Что касается Фаты, то в присутствии самой Виви он застыл. Только когда Коза подтолкнул его ногой, Фата неуверенно шагнул к ней.

— Ваше Высочество, эм... — начал Фата. Потребовалось долгое время, чтобы Фата смог дрожащим голосом произнести слова: «Я люблю вас», но Виви опустилась на корточки, чтобы встретиться с ним взглядом, и терпеливо ждала, пока они придут. И после того как он собрал всё своё мужество, чтобы сказать ей свою правду, она дала ему очень искренний и вдумчивый ответ. Просто это был не тот ответ, который Фата надеялся услышать.

♔ ♔ ♔

— Я заметила, что принцесса в последнее время стала мрачнее. У неё, кажется, не очень хороший аппетит, — праздно сказала горничная своей подруге.

Дворцовый двор был полон горничных, поваров и слуг на перерыве, коротающих время сплетнями и разговорами.

Спутница горничной набросилась на эту сплетню:

— Думаешь, это как-то связано с любовным письмом?!

— Что?! — резко отреагировала её подруга, поднимая ставки. — Ты думаешь, то, что беспокоит принцессу Виви, это... любовная тоска?!

Возбуждённые вскрики прокатились по двору, так как юные горничные тяготели к захватывающим и скандальным сплетням. И, таким образом, то, что начиналось просто как гипотетические вопросы, коварно переросло в разряд установленных фактов.

— Я завидую Её Высочеству. Коза кажется таким честным, и преданным, и умным, и принципиальным, и красивым, и...

— Правда? Если бы мне пришлось выбирать, я бы выбрала Пелла. Он такой добрый и нежный.

— Я должна выбрать Чаку! Он такой искренний и деловой, и сила в его взгляде! О-о-ох, это вызывает у меня мурашки!

♔ ♔ ♔

Виви, которая понятия не имела о том, какие сплетни о ней ходили, снова сидела за столом в своей комнате, а её взгляд скользил по страницам открытой перед ней книги, не воспринимая никакой информации. Она была озабочена — не думая о Козе, а о письме, которое Фата написал ей.

— Хм-м-м, — вздохнула она, положив щёку на кулак.

— О чём ты вздыхаешь? — раздался позади неё знакомый голос.

Она обернулась и увидела Козу, стоящего в открытом дверном проёме.

— Ни о чём. По крайней мере, не твоё дело.

— Что это там за след на стене? Ты что-то сняла? — поинтересовался Коза, входя в комнату после взгляда от Виви. Он был почти единственным человеком в мире, кроме её отца, который осмелился бы войти прямо в спальню принцессы. Когда он проходил, земляной аромат кофе распространился по комнате. Это была особая смесь, которую делал отец Фаты.

— Я повесила рисунок от Фаты, — ответила Виви. — Он нарисовал мой портрет.

— Ты его выбросила?

— Конечно нет! Я убрала его в надёжное место.

— Но почему ты его сняла? — настаивал Коза.

— Потому что... — выражение лица Виви потемнело, и она сжала спинку стула обеими руками. — Я чувствую себя виноватой из-за того, что сделала с Фатой. Было очень мило с его стороны написать мне то письмо, но я, конечно, не чувствую того же, и я беспокоюсь, что это могло его ранить. Поэтому я чувствовала себя виноватой из-за того, что держала рисунок на стене, и сняла его. Хотя это был прекрасный рисунок.

Коза заметил маленькую дырочку в стене, где Виви прикрепила рисунок кнопкой.

— Ты нисколько не изменилась, — заметил Коза, раздражённый и довольный. — Зачем так серьёзно к этому относиться? Как ты будешь управлять Алабастой, если переживаешь из-за маленького мальчика, который говорит, что ты ему нравишься? На Ревери ты будешь иметь дело с влиятельными фигурами со всего мира.

— Хм-м, — снова вздохнула Виви. — Ты прав.

Она понимала, о чём он говорит, но её сердце всё ещё было в смятении.

Виви было сложно разделять важные для неё вещи, — то есть отказаться от них, или признать, что они находятся вне её контроля, и перестать беспокоиться. Она хотела, чтобы каждый человек в королевстве был счастлив, и ненавидела мысль о том, что кто-то из них страдает хоть немного. Это было искреннее, глубокое чувство.

Виви нахмурилась, обдумывая это, в то время как Коза горько усмехнулся про себя. Она просто понятия не имела, осознал он, что даже если романтика мальчика не удалась, он уже был благословлён просто тем, что жил в королевстве, где принцесса заботилась о своём народе так сильно, как это делала Виви.

Примечание переводчика:

Название можно перевести как «Голубая Роза и Пишущий Соловей» («Writingale» — скорее всего writing + nightingale, иначе я хз).

Соловья относят к символам искренних чувств, молодости, расцвета любви и тоски по ней же.