Как раз в тот момент, когда Карлайлу в голову взбрела рисковая мысль, Император, словно уязвлённый убийственным взглядом сына, выдвинул условие:

— Однако! Это правда, что боевые заслуги Карлайла велики; поэтому, если он в течение следующих трёх лет будет трудиться на благо Империи, если он пересмотрит своё высокомерное поведение и произведёт на меня впечатление, я восстановлю его в должности Наследного принца.

И затем он назвал имя Матиаса.

— А пока я буду относиться ко второму принцу Матиасу как к кронпринцу, и, если усилия Карлайла не оправдают моих ожиданий, я официально назначу Матиаса наследником, — его взгляд обратился ко второму принцу. — Матиас. Не заблуждайся. Я буду относиться к тебе как к наследному принцу, но ты им не станешь. Ты должен понимать, что, если станешь таким же заносчивым, как Карлайл, то вмиг будешь лишён этой привилегии.

Матиас смиренно опустился на одно колено и склонил голову.

Словно Император был удовлетворён своим решением, на его разгневанном лице мелькнула короткая улыбка.

Тем временем ледяной взгляд Карлайла был устремлен не на Императора, а на Императрицу. Она выглядела встревоженной, но в её глазах, обращенных к Карлайлу, читалось торжество.

Карлайл посмотрел ей прямо в глаза.

— Если такова воля отца, то я не могу не следовать ей. Однако…

Он словно произносил заранее подготовленную фразу. Всё было фарсом, правда не имела значения. Но даже зная это, он сказал то, что должен был сказать.

— Вы обвинили меня в бесчестности и лишили титула кронпринца, даже не расследовав события того дня должным образом. Боюсь, что те, кто создал эту ситуацию, будут глумиться над Вами.

— Снова лжёшь. Все причастные к этому делу уже опрошены. И все признались, что сделали это, потому что не смогли противостоять твоему принуждению.

— А что рассказал Лионель, который был тогда со мной?

— Показания твоего ближайшего доверенного, Лионеля Бейли, не заслуживают доверия. Разве это не очевидно?

Ну ещё бы.

Карлайл усмехнулся, глядя на своего отца, который ни на каплю не мог усомниться в своём убеждении.

— В таком случае… Вы с самого начала не собирались выслушивать показания, говорившие в мою пользу? — Громкий смех Карлайла прорезал застывший воздух. — Что это за расследование такое?

Проблема была не в мачехе, проблема была в завистливом и ревнивом отце, который был столь труслив и малодушен, что отправлял своего юного сына на войну вместо себя.

«Этот случай — просто отговорка».

Ему было на руку, что Карлайл позаботился о давней проблеме с Королевством Эльвения, и теперь в южной части Империи какое-то время не вспыхнет новая война. А Имперские рыцари способны остановить монстров.

— Мерзавец! Ты не проявляешь ни малейших признаков раскаяния! Думаешь, я шучу?

Император пришёл в ярость от поведения Карлайла, который хохотал, словно услышал нечто забавное. И тогда он на самом деле принял указ о понижении Карлайла в титуле.

— Титулы Первого принца Карлайла Эваристо отныне будут: Принц Карлайл, Герцог Хейвен, Граф Риддеус, Граф Даннингем, Граф Альтова, Барон Кайетеро, Барон Лаэро.

Не дать Карлайлу титула «кронпринца» означало исключение из «абсолютной императорской семьи».

Этот термин относился к императору и императрице, а также наследным принцу и наследной принцессе; все они не попадали в категорию «аристократии» и пользовались привилегиями, имея приоритет над всеми гражданами.

Являясь не наследным принцем, а самым обычным, он теперь попадал в категорию «обычной императорской семьи», а также в категорию «аристократии» и имел более низкий статус, чем «абсолют».

Впервые с момента своего рождения Карлайл был исключен из «абсолютной императорской семьи».

На этом Император не остановился.

— Кроме этого, если ты не будешь восстановлен в титуле наследного принца, то будешь лишён титула герцога Хейвена.

Карлайл принял титул герцога Хейвена два года назад, в честь признания его военных заслуг. Однако Император вёл себя так, словно земли и положение в обществе были дарованы лишь за то, что он был наследником.

Хотя ни один из «простых» принцев не имел титула герцога, формально лишение этого звания было равносильно конфискации земель и титула безо всякой причины.

Граф Голд вновь запротестовал, но Карлайлу было всё равно.

«В конце концов, трон принадлежит мне».

Это была непреложная истина, которая пронизывала Карлайла с ног до головы. Поэтому сейчас нет смысла сражаться за сохранение и укрепление герцогства. В конце концов вся Империя падёт под его контроль.

— Это приказ Императора, что ещё мне остается? — В голосе Карлайла не было ни капли сожаления. — Слушаюсь и повинуюсь. Я, Карлайл Эваристо, лорд Хейвена и Риддеуса, Даннингема и Альтовы, Кайетеро и Лаэро, сделаю всё возможное для процветания этих земель и клянусь в верности Императорской семье как принц и герцог Империи. Безусловно… — Карлайл снова окинул сухим взглядом Императрицу, которая изо всех сил старалась скрыть улыбку и изобразить озабоченность. — Я верну себе титул кронпринца в течение трёх лет.

Затем Карлайл повернулся к Матиасу, который, желая угодить Императору, вёл себя осторожно и даже не жестикулировал.

— Поэтому, Матиас, мне нужно, чтобы «на этот период» ты испытывал невзгоды вместо меня. Но не слишком увлекайся временной работой.

Он видел, как Матиас сжал кулаки.

Императрица снова вздохнула и что-то прошептала Императору на ухо, и тот сморщился, словно увидел насекомое.

Карлайл взглянул на членов своей семьи, которые ни одной чертой не были похожи на него, и рассмеялся про себя.

«Жадные, жалкие человечишки».

Живущие в облаках и оторванные от реальности, они казались Карлайлу убогими и никчёмными. Даже если их много, бояться нечего.

Но в тот же день, вопреки безразличию Карлайла, новость о любовных отношениях между женщиной Императора и его сыном, и о том, что Карлайл был лишён статуса кронпринца, взбудоражила все столичные светские круги.

* * *

Сладкое шампанское наполнило сверкающий хрустальный бокал.

Беатрис счастливо наблюдала, как слуга наполняет бокал шампанским, и как только напиток был разлит, она тут же приказала слугам удалиться. Сегодня вечером ей хотелось насладиться этим удовольствием в полном одиночестве.

— Наконец-то я сделала это!

Искренняя улыбка расплылась по всему её лицу. Она не могла припомнить, когда в последний раз чувствовала такую радость.

Она подняла бокал в воздух, как бы поднимая тост, и произнесла благодарственную молитву Богу.

— Всё на земле подвластно воле Божьей, и я могу лишь удивляться и восхищаться этой власти. Я знаю, что сегодняшняя победа — дар Божий, и я буду смиренно склонять голову и следовать словам Бога без всякого высокомерного желания опередить Его».

Закончив молитву, она опрокинула бокал и почувствовала сладкий вкус победы.

— Ха-а… !

Она поставила бутылку в бочонок, наполненный драгоценным льдом, чтобы в полной мере наслаждаться вкусом шампанского. На вкус оно было таким же сладким и освежающим, как и её сегодняшняя победа.

— Эвелина Голд, как бы ты ни лезла из кожи вон, ты не сможешь победить меня. Скоро я отправляю тот кусок грязи, который ты породила, обратно к тебе.

Тон её голоса совершенно отличался от элегантного тона, которым она прочла молитву. Но ей не нужно было беспокоиться о том, что её кто-то услышит, ведь в комнате она была одна.

Беатрис холодно улыбнулась, вспомнив Эвелину Голд — женщину, которая двадцать шесть лет назад до последнего сражалась с ней за титул наследной принцессы.

Как только Эвелина Голд, красноволосая и златоглазая девушка, дебютировала в высшем обществе в возрасте пятнадцати лет, её сразу нарекли девушкой, получившей благословение Богини красоты Афоделиты.

Вместе с Беатрис, которая дебютировала в светском обществе годом позже, она стала синонимом красоты.

Неудивительно, что обе они рассматривались как возможные жены наследного принца Кендрика Эваристо.

«Тогда я должна была стать Наследной принцессой!»

Беатрис не сомневалась, что выберут именно её.

Ей говорили, что она, белокурая красавица, похожая на ангела, со светлыми золотистыми глазами, больше подходит на роль жены наследного принца, чем Эвелина, девка с вульгарной красной копной на голове.

Но тогда Кендрик выбрал Эвелину.

«Извращенец с мозгом в яйцах».

Кендрик привёл множество доводов в пользу своего выбора, но Беатрис считала, что Эвелину выбрали лишь потому, что она была более сексуальна.

В противном случае их любовь не остыла бы спустя год после вступления в брак.

«Оказалось, что она пассивна в постели, несмотря на свою внешность, да?»

Беатрис усмехнулась, представив себе разочарование Кендрика от первой брачной ночи, которая так отличалась от того, что он себе представлял.

Но её улыбка быстро похолодела.

«Зачем тебе оплодотворять женщину, которая не хочет, чтобы к ней прикасались таким образом?»

Из-за всех трудностей, через которые она прошла, она даже не будет удовлетворена, если выдернет все волосы с головы Кендрика.

«Если бы эта девка не родила сына, мне бы не пришлось проходить через все эти препятствия!»

Беатрис знала, что однажды станет наследной принцессой.

Разве эта позиция естественным образом не станет её, если она убьёт Эвелину?

Однако это должно было случиться до того, как Эвелина родит сына.

Присвоение титула кронпринца было прерогативой императора, и в истории ещё не было случая, чтобы второй сын получил этот титул без веской причины.

«Неблагодарная сука. Если тебе было суждено умереть, то и умерла бы нормально. Как ты посмела отобрать то, что принадлежит моему сыну, и умереть?»

Она чувствовала досаду и негодование от того, что эта лисоподобная девица отняла не только её титул наследной принцессы, но и титул наследного принца её сына.

Она так старалась избавиться от Эвелины до того, как та забеременеет, но Эвелина, почувствовав это, скрыла факт того, что носит ребёнка.

И Беатрис ослабила бдительность.

____________________________________

Подписывайтесь на группу в ВК, чтобы быть в курсе всех новостей! https://vk.com/unbotheredqueen