— Если Вы и дальше продолжите избегать публичных появлений, о Вас поползут новые слухи. Вы уверены, что хотите всё бросить?

— …

— Пусть Его Величество Император и действовал импульсивно, Вы — единственный, кто запомнится как Наследный принц. Вы всем должны показать Ваше величие! — Со всей горячностью обратился Лионель, но всё, что он мог услышать оттуда, где сидел Карлайл, — это звук тлеющих хорошо высушенных табачных листьев.

Карлайл погрузился в глубокие раздумья, уставившись на выдыхаемый дым с непроницаемым выражением лица, а Лионель снова и снова винил себя в том, что впустил Макса Эреза и создал проблему.

Однако он и представить себе не мог, что Карлайла лишат права наследования престола.

Карлайл открыл рот только тогда, когда пепел с сигары упал на пол.

— Как отомстить этим уёбкам?

— Ч-что?

— Сколько бы я ни думал об этом, я не могу придумать ничего значительного. Я хочу увидеть, как они трясутся после удара в спину…

Лионель тупо уставился на Карлайла, не в силах закрыть свой разинутый рот.

Уже не удивляло, что Карлайл называл членов императорской семьи, включая своего отца, «они».

Было более абсурдным то, что он раздумывал, как сделать месть более приятной и весёлой.

Лионеля беспокоило, что Карлайл может чувствовать себя униженным и опустошённым из-за лишения титула наследника…

«Но нет. Он такой, какой есть», — Лионель потряс головой и изменил ход своих мыслей.

Карлайл вообще не воспринял всерьёз тот факт, что его лишили титула наследного принца.

Почему?

Потому что место императора всё равно принадлежало ему.

Его бесило то, что его унизили прилюдно, что ему пришлось ощутить оскорбительную разницу в силе с собственным отцом, что ему пришлось смотреть на торжествующие морды Беатрис и Матиаса, что ему вновь придётся делать все эти раздражающие вещи, чтобы вернуть себе своё место.

— Ваше Высочество, что бы там ни происходило, не следует ли Вам выйти и посмотреть? Быть может, тогда Вы сможете найти решение.

— … Ты прав, — раздражённо цокнув языком, Карлайл резко затушил недокуренную дорогую сигару и поднялся.

Его действия совсем не соответствовали сигарному этикету, но кто осмелится упрекнуть Карлайла Эваристо?

— Есть ли какой-то способ смотреть на их рожи и оставаться в нормальном настроении? — С сожалением выдохнул Карлайл.

Лионель, до которого всё долго доходило, на мгновение заколебался.

— Хм-м. Почему бы Вам не представить, что это куча плавающих вокруг отрубленных голов?

— Что? А-ха-ха-ха!

Карлайл громко расхохотался впервые с тех пор, как его лишили титула.

— Ты точно не в своём ум, да?

— На...верное?

— Оскорбление королевских особ в присутствии королевской особы — это модный способ самоубийства в наши дни?

— А… !

Только после слов Карлайла Лионель понял, что сморозил, и прикрыл рот рукой.

— Вот почему ты мне по душе, говнюк, — сказал Карлайл с чертовски счастливым выражением лица.

Он вновь звучно загоготал, вспомнив мелкого Лионеля, который был единственным мальчишкой среди его приятелей, чей вид был словно у коровы, которую ведут на скотобойню.

Благодаря совету Лионеля он смог сохранять улыбку на лице на протяжении всего банкета.

* * *

Карлайл, который выбрался из комнаты только после уговоров Лионеля, вскоре понял, что люди, с которыми ему придётся иметь дело сегодня, — не только императорская семья.

— Суетятся, как рой мух.

Это был день торжественного банкета, церемонии, которая могла произвести впечатление на многих, и дворец был переполнен аристократами, поправлявшими свои туалеты.

Карлайлу казалось, что, куда бы он ни пошёл, он слышал, как о нём перешёптываются. В такие моменты он скучал по своим доспехам и мечу.

Он думал, что было бы гораздо веселее отрубить им всем головы.

— Ещё день на дворе, почему тут так много народу? — Спросил Карлайл Лионеля, хотя прекрасно знал, что за ним пристально наблюдают многие пары глаз.

— В честь празднования победы будет проведена специальная церемония прошения, а также приветствия от дворян из других провинций. Похоже, что у Императора будут что-то просить.

— Как скучно.

— Ну, видимо здешние аристократы не прочь посмеяться над провинциальными мелкими дворянами.

— Мерзавцы, — Карлайл уже пожалел, что покинул покои. — И что мне делать?

— Всё, что Вам нужно делать — это сидеть на специально отведённом для Вас месте, выглядеть как Наследный принц и время от времени кивать головой.

— Поправлю себя. Это не просто скучно, это просто ад.

Он был серьёзен. Он почти ностальгировал по тем дням, когда сражался с демонами на полуострове Пирена и несколько раз был близок к смерти.

Когда они вошли в зал, то увидели подготовленные для королевской семьи места на возвышении. По центру стояли кресла, украшенные рубинами и золотом, для императора и императрицы; со стороны императора — кресла для двух принцев, со стороны императрицы — для двух принцесс.

— Блять, мне рядом с Матиасом сидеть?

— Ваше Высочество, здесь много ушей. Пожалуйста…

— Лучше отрезать им уши, или чтоб я рот закрыл?

Карлайл, всегда сидевший на ступень выше Матиаса, в очередной раз осознал, что его лишили места Наследного принца.

Это было намного досаднее, чем он себе представлял.

— Пока что Вы должны оставаться сдержанным и наблюдать за ситуацией, Ваше Высочество.

— Ты думаешь, что я соображаю хуже тебя?

— … Прошу прощения.

— Тск.

Карлайл с трудом подавил закипающую внутри ярость, увидев искажённое чувством вины лицо Лионеля.

Он тоже был жертвой произошедшего в тот день. Сложно вообразить, как сильно винил себя в том, что позволил Максу Эрезу войти в комнату тогда. Лионель даже просил Карлайла наказать его.

Но Карлайл подозревал, что Беатрис именно так и задумала.

«Эта лисица ждёт, что ты будешь чувствовать себя настолько виноватым, что решишь уйти от меня. Думаю, именно так она планирует лишить меня рук и ног; поэтому ты должен оставаться рядом со мной в безопасности».

Карлайл удерживал Лионеля, но тот всё никак не мог избавиться от самоедства.

В любом случае, сегодня ему придётся притвориться как можно более расслабленным, чтобы умиротворить своего ближайшего соратника.

Карлайл вновь цокнул языком и направился к отведённому ему месту.

Через некоторые время Матиас и две младшие сестры вошли в зал.

— Что же это! Не знал, что вы придёте первым. Мне следовало прийти несколько раньше.

Матиас улыбнулся, подойдя к Карлайлу, и поприветствовал его.

Его место было ближе к Императору, чем место Карлайла, и, конечно же, его лицо было слишком самодовольным.

Всё это время Карлайл тихо сидел в своих покоях, не желая никому показываться на глаза, и из-за этого Матиас было решил, что Карлайл — собака, поджавшая хвост.

Но он не был человеком, которого можно просто назвать «собакой». Эти животные — символ преданности, но единственный, кому доверял Карлайл, был он сам.

— Я пришёл немного раньше. Не переживай, Мати. Садись.

Карлайл по-прежнему с гонором наследного принца «позволил» Матиасу сесть. Лицо Матиаса на мгновение стало жёстче, но Карлайл не обратил на него внимания.

«Надеюсь, произойдёт что-нибудь весёлое, иначе я сойду с ума от скуки и вмажу этой дряни».

Представив, как смазливая рожа Матиаса разбивается о его кулак, Карлайл с улыбкой на лице наблюдал, как в зал входят Император, Императрица и аристократы.

А, конечно же, совет Лионеля о воображении «плавающих вокруг отрубленных головах» был весьма кстати.

Когда началась торжественная церемония, Карлайл понял, что имел в виду Лионель, говоря о готовности столичной знати посмеяться над помещиками из регионов.

— Пусть величайшая слава пребывает с Императорской семьёй. Майлен Лурдес дель Гарона, лорд Гароны.

— Приятно видеть тебя, барон Гарона.

Как только лорд Гароны, небольшой территории на окраине Империи, дрожащим голосом закончил своё приветствие, стоявшие вокруг аристократы зашептались. Их голоса были слишком громкими для того, чтобы остаться незамеченными, а их слова нельзя было классифицировать как вежливость.

— Эта Гарона вообще где?

— Вот-вот. Не могу вспомнить названия территорий, которые меньше моего виноградника.

— Ох-х, если оно меньше вашего виноградника, тогда это не поместье, а ферма.

— Значит, барон Гарона — фермер?

— А-ха-ха-ха!

Жалкий барон Гарона густо покраснел и забыл всё, что хотел сказать. Он заикался и трясся перед Императором, не имея возможности даже вытереть пот, и в конце концов отступил.

Их следующей добычей стала двадцатидвухлетняя девушка из поместья Луперо, которая запоздало представилась дебютанткой.

— П-пусть величайшая с-слава пребывает с И-и-императорской семьёй. Ф-Флёр Ленис из Л-Луперо.

Беатрис ничего не ответила побледневшей девушке, опустившейся на колени в белом платье дебютантки, а лишь передала ей через горничную маленькую серебряную брошь в качестве приветствия.

Хорошо, если бы на этом всё кончилось, но дворяне начали кусать неопытную юную леди.

— Как она вообще собирается замуж выйти, если так заикается?

— Так она заикается? Я уж подумал, это местный диалект Луперо.

— Не думаю, что в Джейро найдётся семья аристократов, которая возьмёт её как невестку, так в чём же смысл этого дебюта?

— Похоже, она более амбициозна, чем желает казаться. Ха-ха-ха!

В конце концов невинная провинциальная девушка не смогла сдержать слёз и сбежала, спрятав лицо.

Таким образом и дальше продолжалось унижение мелких землевладельцев.

Однако оставался ещё кое-кто, кого с нетерпением ожидала знать Джейро.

____________________________________

Подписывайтесь на группу в ВК, чтобы быть в курсе всех новостей! https://vk.com/unbotheredqueen