◇ Такэучи Юдзури ◇

До культурного фестиваля осталось меньше недели.

Это произошло в тот день, когда Юдзури и Рита вместе обходили другие классы.

После школы ребята из их класса, включая Юдзури, ели фастфуд в фуд-корте торгового центра АЕОН.

Пока Сано жевал картошку фри за столом Юдзури, он вдруг вспомнил кое-что.

— Слушай, Такэучи, можно мне посмотреть твоё домашнее задание по английскому с позапрошлого дня? Я своё ещё не доделал.

— Эээ, почему я? Попроси у кого-нибудь из парней.

— Ну ладно тебе, чего жалко? Тебе же ничего не стоит. Ты всё равно умная.

Оправдание Сано было жидким: он просто хотел поговорить с Юдзури. Тем временем Тиё сидела за тем же столом, не особо обращая внимания и играя в телефоне.

— Ладно, но... не испачкай жиром, хорошо?

— Класс, спасибо!

Юдзури достала из рюкзака тетрадь и протянула её Сано.

— Ты такая добрая, Юдзурин~ — вставила Тиё.

— Я не добрая. Если бы я отказалась, Сано-кун ныл бы вечно.

— А? Я бы так не делал.

— Да, делал бы.

— Ну а Танака, значит, не стал бы жаловаться, да?

— Конечно нет! Танака-кун такой... З-Зачем мы вообще заговорили о Танаке-куне!?

— ...Ну давай, очевидно же, что ты запала на Танаку. Попробуй сама стать той, с кем его сравнивают.

— Ч-Что ты говоришь... Я никого не сравниваю!..

— У тебя лицо красное.

— Нет у меня!..

— Есть.

Их обычная перепалка поменялась ролями, и Юдзури смущённо отвернулась.

— И что в нём такого, в этом парне...

Приглушённое ворчание Сано заставило Юдзури нахмуриться.

И тут же —

— А? Это же Такэучи Юдзури?

Внезапный оклик по полному имени раздался хриплым женским голосом.

Все за столом повернулись в сторону голоса — включая Юдзури.

Там стояли три девушки, незнакомые остальной компании.

— Ого, она опять с парнем.

— Она так и не усвоила урок даже после всей той фигни в средней школе?

— Наверное, пытается это скрыть. Или, может, уже со всеми переспала.

— Так она уже собрала всю коллекцию? ЛОЛ, умора.

Юдзури мгновенно побледнела. Её тело задрожало.

— Эй, вам не стоит тусоваться с Такэучи.

Одна из трёх девушек небрежно положила руку на голову Юдзури и сказала:

— Она полная шлюха.

Давно похороненная травма в сердце Юдзури вскипела, как кипяток.

— ...Погоди, серьёзно? Это правда? — Сано повернулся к ней.

О том, что было в её прошлом, Юдзури никому не рассказывала. И вот это вдруг стало реальностью — обнажённой через явную злобу.

Она не смогла сразу же всё опровергнуть.

В панике она выхватила тетрадь обратно из рук Сано.

— Э-Эй, ты чего?

Она засунула тетрадь в рюкзак.

— Такэучи! Ты куда!?

Юдзури вскочила и бросилась прочь.

◇ Танака Рита ◇

Такэучи-сан внезапно перестала ходить в школу.

Скорее всего, это было из-за расползавшегося по всей школе слуха, будто она «шлюха».

Мне никто прямо не говорил — я же одиночка, — но я подслушал разговоры Канагавы-сан и других.

Если бы эта история была правдой, то она бы не стала гулять по фестивалю с другим парнем, питая чувства к кому-то другому. Более того, она бы даже не рассматривала возможность встречаться с парнем и сужать фокус на одном. Другими словами, вероятность того, что Такэучи-сан — , резко падает — нет, становится нулевой.

«Но... правда ли эта история?»

Факт в том, что прошло уже четыре дня с тех пор, как Такэучи-сан перестала ходить в школу. Раз слухи так далеко разошлись, ей, наверное, трудно показываться здесь.

Теперь никто даже не упоминает её. Класс живёт так, будто Такэучи-сан никогда и не существовала в этой комнате.

И всё же, просто зная слух, я не мог её возненавидеть.

Я не знаю, правильно это чувство или нет, но даже если Такэучи-сан действительно сделала что-то плохое, я не мог не испытывать к ней глубокого сочувствия из-за того, как с ней обращаются.

Я хочу помочь ей.

Я думал о том, чтобы подойти к Канагаве-сан или Сано-куну, больше раз, чем могу сосчитать.

Но в то же время у меня всегда мелькает мысль о моём месте.

Те, кто ополчился на Такэучи-сан, были не только нашим классом, но и тем, что можно назвать общественным чувством справедливости.

А я? Я просто никчёмный отаку-одиночка. Что такой, как я, может сделать против этого?

Ничего. Я ничего не могу. Какое право я имею вмешиваться?

И даже если бы вмешался, захотела бы такая, как Такэучи-сан, помощи от такого, как я? Она близка с Канагавой-сан и Сано-куном, с теми, кто в центре класса. Разве они не намного больше подходят для этой роли?

От этих мыслей мои ноги застывают.

Без Такэучи-сан мне пришлось в одиночку заниматься делами старосты класса.

Мне больше не дают вкусняшек.

Весёлой болтовни нет.

Я больше не слышу её радостного голоса.

Я больше не вижу этой улыбки.

Я всегда называл себя одиночкой, но теперь, когда Такэучи-сан нет, я наконец вспомнил, каково это — быть по-настоящему одному.

...Мне одиноко.

◇

— …Сенпай, вы в последнее время грустный.

— А, ах… извини.

Майхара-сан сказала это мне, когда мы заканчивали смену в конторе по подработке.

Кстати, я ничего не рассказывал Майхаре-сан о Такэучи-сан. Я не хотел поднимать тему вроде «Похоже, Такэучи-сан — шлюха».

Но всё же Майхара-сан осторожно посмотрела на меня и спросила:

— …Это из-за Такэучи-сан?

— Так ты знала…

— Нет, только сегодня. Я подслушала, как люди сплетничали. Неудивительно, что её в последнее время нет в школе.

Я не знаю, откуда Майхара-сан, которая учится в другом классе, знает, ходит Такэучи-сан в школу или нет. Но это сейчас не важно.

— Наверное, это шок, да? Узнать, что девушка, с которой ты был близок, на самом деле охотится за парнями.

— Ну, не совсем так…

Я колебался секунду, боясь, что это прозвучит так, будто я пытаюсь казаться благородным. Но быстро успокоился: «Всё нормально. Это же Майхара-сан. Мне кажется, она действительно мне доверяет».

— …Меня просто волнует Такэучи-сан. Я правда хотел как-то ей помочь.

— Понятно. Это похоже на вас, сенпай.

— Но всё равно я продолжал думать: какой прок, если такой, как я, интроверт, попытается помочь…

Если бы это была история, главный герой ворвался бы и спас девушку. Но это не история. Это реальная жизнь. Такой, как я — простой, ничем не примечательный фоновый персонаж, — не получает шанса проявить себя. Особенно такой, как я, который проваливает всё, за что берётся.

Но Майхара-сан пресекла это.

— Правда? Если это правда, тогда как насчёт меня? Я счастлива каждый раз, когда я рядом с вами — даже если вы просто «интроверт-сенпай». Это значит, я странная?

— …Майхара-сан?

— Вам стоит перестать говорить «такой, как я». Когда вы так говорите, это звучит так, будто вы отрицаете не только себя, но и таких девушек, как я и другие, которым нравится быть рядом с вами.

— Ах, извини… Я не это имел в виду…

Я слегка съёжился от серьёзности в её глазах. Затем Майхара-сан продолжила:

— Если вся эта история действительно из-за того, что Такэучи-сан сделала что-то в прошлом, я не могу сказать, что хочу её защищать. Но… это ради вас, так что я скажу это как человек, который на вашей стороне. Просто моё мнение. Примите или оставьте.

— А-Ага…

— Когда ты совсем один, иногда хочется, чтобы кто-нибудь — любой — был рядом. Ты начинаешь тосковать по тому, кто подтвердит твоё существование, когда всему миру на тебя плевать. …Разве это не имеет смысла, сенпай? Вы ведь тоже одиночка, да?

— «──»

— Если слухи о Такэучи-сан правдивы, то да, она сама виновата. Но даже если она неправа, она всё равно человек. Даже если она не заслуживает сочувствия, я уверена, ей всё равно больно.

Затем Майхара-сан посмотрела вдаль, выражение её лица было спокойным и решительным.

— Что вы сделаете с этим... решать вам, сенпай.

«Решать мне...»

Серьёзное выражение исчезло, и Майхара-сан снова улыбнулась, как обычно.

— …Так что сегодня снова пойдём домой вместе, сенпай! Хватит тяжёлых мыслей! Как бы вы себя ни недооценивали, для меня это не важно: я всё равно уважаю вас, сенпай! Точка!

— …Спасибо, Майхара-сан.

В тот вечер, идя домой с ней, я изо всех сил старался перестать себя принижать… и просто сосредоточился на том, чтобы идти рядом.

◇

В ту ночь, расставшись с Майхарой-сан и наконец добравшись до дома, я увидел Ямаситу Куруми, ждущую у входа.

Куруми оперлась руками о бетонную стену и смотрела вдаль.

— Куруми?

— Йо.

«Опять это "йо"».

Мы живём на восьмом этаже, довольно высоко. Среди ближайших зданий наш дом возвышается больше других. Если смотреть вниз с верхних этажей, город кажется маленьким, как игрушечная модель: люди идут, машины проезжают, всё крошечное.

— Что ты делаешь здесь так поздно?

Было десять вечера. Огни города начинали медленно гаснуть.

— Я слышала от Майхары Каэдэ… что ты думаешь помочь Юдзури-тян.

— А?.. Они связаны?..

— Если я оставлю её без внимания, понятия не имею, что она выкинет. Она та ещё морока.

— …Что ты имеешь в виду?

— …Ничего. Забудь.

«У Куруми всегда много таких "ничего"», — честно говоря, я бы предпочёл, чтобы они вообще не общались...

— Так… ты тоже знаешь об этом, да.

— …Ага.

Куруми слегка повернула лицо к горизонту с коротким вздохом.

— Ну, как и сказала Майхара Каэдэ, это на тебя похоже.

— …

— Но… сомневаться, помогать или нет, — это на тебя совсем не похоже.

— …Она и тебе это сказала.

— Не вини Майхару Каэдэ. Она рассказала мне всё, потому что думала, что её слова могут до тебя не дойти, а мои — да. Она сказала, что услышать это от друга детства может помочь тебе решиться.

«Майхара-сан… она так много думала обо мне…»

— Когда я услышала этот слух, я просто подумала: не может быть, чтобы это было правдой. У меня не было доказательств, но… Юдзури-тян никогда не казалась мне такой.

Куруми повернулась спиной к стене, облокотилась на неё и скрестила руки на груди.

— Ты разве не чувствуешь то же самое?

— …Да. Отчасти это так.

— Тогда иди и помоги ей. Неважно, интроверт ты или одиночка. Люди в беде не выбирают, кто им поможет. …К тому же, я думаю, Юдзури-тян была бы рада, если бы ты протянул ей руку.

— Куруми…

— Слушай, Рита.

Куруми закрыла глаза на мгновение, а когда открыла их, острый блеск в её взгляде смягчился во что-то нежное.

— Тебе не нужно меняться. Я уже говорила тебе, да? Рита должен оставаться таким, какой он есть. Не волнуйся о том, что думают другие: важнее то, что думаешь ты.

— …Спасибо.

— …Ага. Всё. И если тебе понадобится с кем-то поговорить, тоже приходи ко мне, хорошо? Пока.

Куруми сказала только то, что нужно было сказать, — и ничего больше, — после чего сразу направилась обратно в здание.

Благодаря им двоим… я наконец очнулся.

«Разговор с Танакой-куном как-то сам по себе поднимает настроение, знаешь?»

Ага… верно.

Неважно, интроверт я или одиночка. Это просто ярлыки, которые навешивают другие.

Есть те, кто говорит, что я им дорог, независимо от мнения окружающих. И если ко мне так относятся, то, одиночка я или нет, я хочу ответить взаимностью.

И то же самое сейчас.

Моё положение или то, что другие могут обо мне думать, — всё это неважно. Важно только то, что происходит с человеком передо мной.

Такэучи-сан в беде. Значит, я хочу помочь ей.

Я решил отложить всю ситуацию с — пока что.

◇

— Канагава-сан!

На следующий день в школе я окликнул Канагаву-сан, когда она болтала с подругами. Она наклонила голову, озадаченная.

— Э-э, эм!.. Я хочу кое-что тебе сказать!

— А, ах, хорошо? Что такое?

Она отступила на шаг, настороженно. Это было не то, о чём можно говорить при всех…

— Н-Нет, просто… об этом трудно говорить здесь, так что давай отойдём туда, где мы сможем побыть наедине!

— …Хаа!?

— С-Серьёзно! Туда, где можно побыть наедине! Это секрет!

— Ладно-ладно, только — тсс! Твой голос слишком громкий! Народ, нет-нет, это не то, что вы думаете! Повторяю, это не то!

— …Тиё, что здесь происходит?

— Э-Это совсем не то, что ты думаешь, серьёзно.

Уф… Мне кажется, надо мной насмехаются, но сейчас не время об этом беспокоиться. Мне нужно было перейти к сути.

Канагава-сан неохотно согласилась, и я вывел её на ту же площадку, куда раньше вытаскивал Майхару-сан из класса.

— Ты хочешь встретиться и поговорить с Юдзурин?

— Ах, да, ахаха… То есть, я бы сказал Такэучи-сан напрямую, но у меня нет её контактов…

— Ааа, так вы всё ещё на том уровне… Мог бы просто добавить её из группового чата класса.

— Меня никогда не приглашали в чат класса…

— …Ого. Извини.

Канагава-сан вздохнула и достала телефон из внутреннего кармана пиджака.

— Боже… ну, ты и Юдзурин неплохо ладили, да?

— Эм… не знаю. Я чувствовал, что только я наслаждался этим…

— Ты до такой степени жалко нерешителен, что это просто раздражает.

— Ах — п-прости?

Канагава-сан отмахнулась со словами «да ладно» и вернулась к теме.

— Я попробую ей написать, но не знаю, ответит ли она.

Она продолжала стучать по экрану телефона, пока мы говорили.

— Правда?

— Ага. Ты вообще знаешь, что случилось?

— Я знаю, что ходит слух, будто «Такэучи-сан — шлюха», или что-то в этом роде…

Канагава-сан на мгновение замолчала, затем сказала: «Ну, наверное, мне стоит объяснить», и рассказала мне о том, что случилось в торговом центре.

— После этого она внезапно перестала ходить в школу. С тех пор никто не мог с ней связаться. Поэтому парни начали говорить, что это, наверное, правда — так всё и раздулось.

— В-Вот оно что…

Канагава-сан откинулась на стену с усталым вздохом.

— Но честно говоря, я просто не вижу в Юдзурин такого человека. Среди девчонок есть несколько, кто согласен со мной и поддерживает её… но есть и те, кто серьёзно злится.

— Злится?..

— Ага. Даже я, возможно, немного расстроена, честно говоря… Но, ладно, нечего втягивать тебя в женские разборки. Оставим это пока. Ты тоже считаешь, что Юдзурин не делала этого?

— Я имею в виду, я не думаю, что это главное. Как бы сказать… эм…

— Знаешь, неважно. Ты просто хочешь её увидеть, да?

— А-Ага.

Канагава-сан посмотрела в небо.

— …Интересно, увижу ли я когда-нибудь Юдзурин снова.

Я не мог сказать что-то безответственное вроде «Я уверен, ты её увидишь». Это зависит от чувств Такэучи-сан и от того, насколько они с Канагавой-сан близки. Я не в том положении, чтобы судить.

Канагава-сан шмыгнула носом, затем сама вернулась к теме.

— Не хвастаясь, но даже я, самый близкий к Юдзурин человек в классе, не слышала от неё ни слова… так ты правда думаешь, что она ответит просто потому, что ты хочешь её увидеть?

— Ну… теперь, когда ты так говоришь, я сам теряю уверенность…

— ««……»»

Тишина повисла между нами на несколько секунд. Затем Канагава-сан наконец оттолкнулась от стены с лёгким «йо», готовая вернуться в класс — как вдруг её телефон громко завибрировал в руке.

— А? …Она ответила.

— А?

Канагава-сан повернула телефон, чтобы показать мне экран.

【Юдзу тоже хочет увидеть Танаку-куна.】

— С-Серьёзно?..! Тогда я правда смогу с ней поговорить?..

Я невольно напрягся. Чувствовалось, что мне дали огромную ответственность — вернуть Такэучи-сан, одну из центральных фигур класса, обратно в наш мир.

Но Канагава-сан просто слабо улыбнулась, её взгляд устремился вдаль с тенью грусти.

— Ясно… Значит, Танака-кун действительно так много значит для Юдзурин.

— А?

— Погоди, Танака.

Голос прервал нас, и мы с Канагавой-сан обернулись.

У входа на площадку стоял… Сано-кун.

— Сано-кун?.. Ч-Что ты здесь делаешь?

Ох. Я понял. Он меня побьёт. Разденет, сфоткает, выложит в чат класса, и я стану посмешищем. Мне конец.

— Я слушал с самого начала. Я иду с тобой.

…Ох. Нет, всё нормально.

— Ты имеешь в виду… ты хочешь пойти со мной к Такэучи-сан?

— Конечно. Ты же не против, Танака?

Сано-кун твёрдо кивнул, нахмурив брови, и шагнул вперёд.

Это правда помогло. Я думал, что справляться одному будет для меня слишком тяжело.

— А-Ага… это правда обнадёживает!

Но как только я почувствовал облегчение, Канагава-сан встала между нами.

— Нет.

— К-Канагава-сан?..

— Что?.. Почему нет, Канагава?!

— Подумай. Даже я, даже другие девочки в классе — никто не смог достучаться до Юдзурин. Но она конкретно сказала, что хочет видеть Танаку-куна. Это значит, что сейчас единственный человек, с которым она готова встретиться, — это он.

Сано-кун возразил, встав перед Канагавой-сан:

— Но почему?! Почему Танака?! Они просто в одном комитете, и всё! Мы знакомы с Такэучи намного дольше, чем он! Я понимаю, что они близки, хорошо, но у нас не меньше прав поговорить с ней!

— Ты думаешь, мне не обидно?!

Голос Канагавы-сан разнёсся эхом в воздухе.

Аргумент Сано-куна был не лишён смысла. Объективно говоря, я не был самым близким к Такэучи-сан человеком. Это звание должно было принадлежать им. Он, наверное, сказал это даже не для того, чтобы уколоть меня, а потому что не мог вынести мысли о том, что останется в стороне после стольких лет дружбы.

Но даже так Канагава-сан стояла на своём и возражала:

— Конечно, я тоже хочу поговорить с Юдзурин. Я всегда была рядом с ней. Я никогда не думала, что она так внезапно оттолкнёт меня. Это заставляет меня гадать, что я значила для неё… Все наши счастливые воспоминания — сейчас они кажутся ложью.

— Канагава…

Её голос на мгновение дрогнул. С того места, где я стоял, я видел только её спину, поэтому не мог разглядеть её лицо.

Но я видел, как дрожат её плечи. И я не мог больше молчать.

— Канагава-сан.

Я шагнул к ней и тихо окликнул. Когда я посмотрел на неё, я увидел тонкую дорожку слезы на щеке.

— Сано-кун, ты тоже.

Я взглянул прямо на Сано-куна — человека, которому я всегда боялся смотреть в лицо.

— Я клянусь, что верну Такэучи-сан. И когда я это сделаю, вы оба сможете нормально с ней поговорить. Так что, пожалуйста… я хочу, чтобы ты и Канагава-сан доверились мне и подождали.

— …Танака-кун.

— …Ты умеешь делать такое лицо, да.

Оба посмотрели на меня. Я изо всех сил пытался сохранить серьёзное выражение, но когда Сано-кун указал на это, я слегка съёжился.

— Ч-Что я имел в виду под «доверьтесь мне» — это не про меня, это больше… доверьтесь Такэучи-сан…

— Понял.

— Ага, понял.

Ни один из них не улыбнулся, и они не выглядели особенно обеспокоенными. Они просто кивнули с твёрдыми взглядами, будто действительно так думали.

— Вы двое…

— Пока что это всё, что мы можем сделать.

— Если ты облажаешься, я серьёзно тебе этого не прощу.

— …Понял!

И вот так я получил контакты Такэучи-сан от Канагавы-сан.

Позже слова Сано-куна «я серьёзно тебе этого не прощу» начали давить сильнее… и у меня заболел живот.

◇

— Да, я уже еду.

— Я буду ждать!..

Я перечитывал сообщения от Такэучи-сан в поезде.

Попросив Канагаву-сан, я получил её помощь в организации встречи с Такэучи-сан — и через неё же получил контакты самой Такэучи-сан.

«Меня это бесит, но ты лучше верни её в школу».

«Обязательно!..»

Это были последние слова Канагавы-сан. Честно говоря, она не очень-то меня любит.

И всё же, будь то чрезвычайная ситуация или нет, я каким-то образом обменялся контактами за один день не с одной, а с двумя популярными девочками. Мне кажется, я должен сделать им какой-нибудь благодарственный подарок.

Уже ноябрь, и небо за окном темнеет мгновенно. По мере приближения к пункту назначения за стеклом проплывали вечерний пляж и потемневший горизонт.

Вернувшись домой переодеться, я сел на поезд и прибыл на станцию Асагири — ближайшую к дому Такэучи-сан.

【Я буду ждать прямо перед турникетом!】

Выйдя со станции, я увидел её — Такэучи-сан.

Когда я увидел её лицо после долгой разлуки, у меня сжало грудь.

Одетая в розовую толстовку и джинсы, Такэучи-сан заметила меня и помахала длинным рукавом. Я поклонился в ответ.

— Эм… спасибо, что приехал в такую даль…

— Н-Нет, нисколько! То есть — э-э, спасибо, что согласилась встретиться со мной!

— Здесь не очень удобно, так что… давай найдём место, где можно поговорить?

— А-Ага.

Следуя за Такэучи-сан, мы пересекли большой пешеходный мост, ведущий на юг. За ним открывался пляж с чётким видом на мост Акаси-Кайкё. Поскольку этот район находится прямо рядом с Майко, где расположен мост, он казался намного ближе, чем в моём районе на острове Эйга.

Пока мы шли, Такэучи-сан болтала о том, что погода становится холоднее, об окрестностях — просто лёгкая беседа, но это помогло снять напряжение.

В конце концов она привела меня к бетонной ступеньке у песчаного пляжа.

— Давай поговорим здесь, — сказала она, садясь.

Я сел рядом с ней.

Мост Акаси-Кайкё к востоку от нас был освещён белым светом.

— …Почему ты пришёл? — Такэучи-сан повернулась ко мне с вопросом.

Смутившись, я отвёл взгляд к морю и начал говорить то, что решил сказать:

— …Я слышал, что случилось.

— …Ага.

— Правда это или нет, честно говоря, я был очень шокирован, когда услышал. Я никогда не слышал о том, чтобы Такэучи-сан интересовалась отношениями или чем-то таким.

— …

— Судя по тому, что сказала Канагава-сан, те девушки, на которых вы наткнулись, выставили тебя какой-то злодейкой. Но… даже услышав всё это, я просто не мог представить тебя такой.

— …Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, я не мог представить тебя плохим человеком. Не знаю. Я не могу сказать наверняка, делала ли ты что-то плохое в прошлом или нет, и я не собираюсь притворяться, что просто слепо верю в тебя. Но я не думаю, что ты стала бы причинять боль или расстраивать кого-то без причины.

— «──»

— Я правда просто не могу этого представить. Ты хороший человек, Такэучи-сан. Даже если слухи правдивы, мне кажется, это, наверное, произошло просто из-за стечения обстоятельств, или, может быть, так получилось только в итоге. И даже если всё было именно так, как говорят слухи… я всё равно думаю, что у тебя есть своя правда.

Я повернулся к ней. Её глаза блестели.

— …Я хочу верить тому, что услышу от тебя, а не тому, что говорят люди. Так что расскажешь мне? Как я и говорил раньше, я не какой-то популярный парень… я просто одиночка. Поэтому я подумал, что со мной тебе, возможно, будет легче говорить.

— Танака-кун!..

Такэучи-сан тихо позвала меня по имени, затем протянула руку и схватила меня за рукав худи. Она придвинулась ближе и прижалась к моей груди.

— Танака-кун… я хочу, чтобы ты послушал… я не хотела, чтобы всё так вышло…

— Ага!..

— Это случилось в средней школе…

◇ Такэучи Юдзури ◇

В третьем классе средней школы Юдзури никогда не испытывала любви.

И всё же любовь, которую она видела в дорамах, манге и её любимых песнях, казалась такой романтичной, такой захватывающей. Она восхищалась такой любовью.

— И вот мой парень говорит: «Давай поцелуемся», а я такая: «Что, прямо сейчас!? Серьёзно!?»

— Иии, да ладно! Ну и… вы поцеловались?

— Ну… я не могла отказаться.

— Иииии! Вот это да!

Был апрель. Слушая, как подруги взволнованно говорят о своих парнях, Юдзури не могла не чувствовать лёгкой зависти.

— О, точно! Масако-тян, а у тебя с твоим другом детства Кайто-куном? Есть такие истории?

— А? Не знаю… он в таких вещах бестолковый.

— Но Кайто-кун ведь суперкрасивый, да?

— Точно! Масако-тян, я завидую, что вы друзья детства!

— Ай-яй-яй, правда? А ты что думаешь, Юдзури?

— А? Я?

Мияма Кайто — мальчик из класса Юдзури в то время. Высокий, красивый и к тому же капитан баскетбольной команды. Естественно, он был популярен у девочек. И Юдзури тогда определённо считала его крутым.

— Да, я так думаю!

— Ай-яй~ правда~?

Чего Юдзури не заметила тогда… так это того, что её подруга Масако покраснела, говоря о своём друге детства Кайто.

Некоторое время спустя были объявлены результаты промежуточных экзаменов.

— Кайто~, что ты получил по английскому?

— Я? Тридцать.

— Уаааа, ты всё ещё дурачок…

— Пофиг, я хорош в баскетболе.

— Не хвастайся!

Юдзури наблюдала за перепалкой Масако и Кайто со стороны, чувствуя лёгкую зависть. Их близкая дружба детства казалась чем-то из романтической истории.

Но затем их разговор прервался.

— Эй, а как у тебя, Такэучи? — Кайто внезапно обратился к Юдзури.

— Я-я!? Э-э… д-девяносто.

— Да ладно! Серьёзно? Такэучи, ты умная!

— Эхе-хе… это не так впечатляет, но…

— Юдзури суперумная~. Полная противоположность Кайто.

— А? Что за чёрт.

— Вообще-то, лучше не разговаривай с Юдзури. Я не хочу, чтобы она заразилась твоей тупостью.

— Ну давай… я просто хотел поговорить…

Кайто смущённо почесал затылок. Юдзури наклонила голову, не совсем понимая, но сам факт, что он включил её в разговор, заставил её думать, что он добрый человек.

И через несколько месяцев Юдзури и Кайто сблизились.

В глазах Юдзури Кайто был добрым.

Он предлагал донести её тяжёлые сумки. Он шёл вперёд, чтобы открыть перед ней двери. Он смахивал пылинки с её плеча. Он часто делал ей комплименты. В мелких деталях она чувствовала его искренность.

Он много говорил с ней.

Они начали больше общаться в школе. В конце концов стали называть друг друга по имени. Болтали по телефону дома. После уроков она оставалась, чтобы помочь ему с учёбой.

— Слушай, Масако-тян… Кайто-кун правда добрый, да?

— Правда? Он со мной совсем не добрый. Юдзури, я думаю, он просто относится к тебе по-особенному, потому что ты милая.

Юдзури как-то небрежно обронила это в разговоре, и Масако ответила так. И не только Масако: когда она упоминала Кайто другим, все удивлялись его поступкам. Никто не соглашался с ней в том, что он был особенно добрым.

Никто не разделял её мнения. Но даже так Кайто всё равно казался Юдзури по-настоящему хорошим человеком.

И так они стали парой.

— Я… люблю тебя, Юдзури. Будешь встречаться со мной?

Юдзури была ошеломлена. Она никогда не представляла, что такой парень, как Кайто — считавшийся одним из самых крутых в классе, — признается ей.

Но правда была в том, что Юдзури не совсем понимала, что такое романтические чувства. Конечно, у неё были только положительные впечатления о Кайто. Но считалось ли это любовью, она не была уверена.

И всё же… для Юдзури это было как сон.

«(Он любит меня… Он правда любит меня…)»

Уже одно это делало её невероятно счастливой. Она хотела ответить на чувства Кайто.

— Если ты не против такой, как я… тогда позаботься обо мне.

Этот момент стал началом крушения всей жизни Юдзури в средней школе.

На следующий день девочки позвали её за спортзал.

— Эй, Юдзури… это правда, что ты встречаешься с Кайто?

— А? А-Ага!..

Юдзури не уловила напряжённую атмосферу. В конце концов, её окружали девочки, которых она считала близкими подругами. По наивности она подумала, что они собрались поздравить её, и ответила со стеснительной улыбкой.

— …Почему? Почему ты начала с ним встречаться?

Эти слова произнесла Масако. Подруги вокруг смотрели на неё с сочувствием. Но Юдзури, ещё не осознавая происходящего, просто подумала, что они спрашивают из любопытства.

— А? Ну… я не знаю, любовь это или нет, но… Кайто-кун добрый, и он красивый, и я просто подумала… он казался хорошим парнем для отношений.

Шлепок.

Юдзури не поняла, что произошло. Ей потребовалась секунда, чтобы осознать, что Масако ударила её — подтверждением послужила пульсирующая боль, разлившаяся по щеке.

— …А?

С этого момента девочки в классе заклеймили Юдзури как поверхностную шлюху.

Подруги, как она думала, исчезли в одно мгновение. Никто больше с ней не разговаривал. А когда она пыталась заговорить с ними, её просто игнорировали.

Только позже она узнала, что Масако была влюблена в Кайто.

Стоя на краю отчаяния, Юдзури ухватилась за последнюю соломинку надежды.

«(У меня всё ещё есть… мой парень.)»

Однажды она направилась к шкафчикам для обуви. Там она увидела спину своего парня.

Парня, которого она ждала, которым восхищалась.

Он вообще не разговаривал с ней с того дня, как признался, но она думала, что он просто стесняется. Эта мысль делала его ещё более милым.

— Кайто-кун!

Услышав её голос, Кайто глянул через плечо — и тут же отвернулся, продолжая идти.

Дурное предчувствие закралось в душу.

— К-Кайто-кун, давай пойдём домой вместе!

— Нет, спасибо.

— П-Почему?..

— Забудь об отношениях. Я передумал.

Юдзури лишилась дара речи, застыв на месте.

Кайто обернулся, чтобы снова посмотреть на неё. Она собрала последние силы и окликнула его:

— Почему?.. Кайто-кун, ты всегда был так добр ко мне… Я думала, ты хороший человек…

— Я и сам не понимаю.

Он раздражённо почесал затылок, и на его лице появилось холодное выражение злости — то, которого Юдзури никогда раньше не видела.

«Ты ведь меня даже не любишь, да?»

Она не могла отрицать. Потому что это была правда.

Кайто был в ярости. Наивность Юдзури задела его мужскую гордость.

— Я был добр только потому, что ты мне нравилась. Думаешь, я был бы добр к ветреной девчонке, которая просто играет с парнями? Из-за тебя теперь говорят, что и меня развели. Моя репутация на дне. Больше никогда со мной не разговаривай. Ты хуже всех.

И так Юдзури осталась со своей худшей первой любовью — совершенно одна во всей школе.

Её средняя школа находилась в Кобе. Большинство учеников поступали в старшие школы там же, поэтому Юдзури сознательно выбрала другой путь. Она подала документы в старшую школу Уодзуми в Акаси, где надеялась не встретить знакомых лиц.

◇ Танака Рита ◇

Я обнимал Такэучи-сан, которая прижималась ко мне, всхлипывая и изливая душу.

— Та Масако-тян… она была в торговом центре на днях и растрезвонила всё… Я никогда никому в старшей школе не рассказывала о том случае, поэтому испугалась… испугалась, что все будут относиться ко мне так же, как тогда… и просто сбежала…

Её голос сорвался, дыхание перехватило. Я в растерянности начал гладить её по спине.

— Спасибо, что рассказала, Такэучи-сан. Судя по твоим словам… ты не сделала ничего дурного. Ты просто ответила на чувства того парня.

— Танака-кун… я не хочу снова остаться одна…

Этот мучительный крик пронзил меня насквозь. Звук её боли сдавил что-то глубоко внутри.

Потому что её опыт показался мне поразительно похожим на мой собственный.

— …Слушай, Такэучи-сан.

Я заговорил, даже не успев подумать:

— Ты выслушаешь и мою историю тоже?

— …Ага?

Продолжая обнимать её, я начал рассказывать то, о чём никогда не говорил вслух:

— …Я с самого детства был рассеянным. Мне не нравилось то же, что и другим детям… я не мог вписаться… всегда был один.

— …Ага…

— Но в начальной школе была одна девочка, которая всегда относилась ко мне по-доброму. Она никогда не прогоняла меня. Всегда со мной разговаривала. Она мне очень нравилась.

— …

— Но однажды я попытался сделать ей подарок, и весь класс узнал об этом. Тогда самый сильный мальчик в классе начал надо мной издеваться. Оглядываясь назад, я думаю, она ему тоже нравилась.

— …Понятно…

— Тогда… я надеялся, что она спасёт меня. Что она хоть что-то скажет. Но она просто исчезла из моей жизни. И вместо того чтобы злиться на того парня, я стал винить во всём себя. Я думал… если я слабый, если я не крутой, девочки никогда не полюбят меня. Наверное, уже тогда я понял: такой, как я… замкнутый одиночка… никого не заинтересует.

Когда я перешёл в среднюю школу, я попытался измениться.

Я ненавидел пустую болтовню, но всё равно пытался заговорить — просто чтобы найти друзей. У меня не было способностей к спорту, но я всё равно записался в секцию.

Сначала я думал, что люди поймут меня, если я расскажу о том, чем увлекаюсь — об аниме и ранобэ. Но никто не понял. Все смотрели на меня как на чудака. Я до сих пор жалею об этом. О чём я только думал?

Затем я попытался разделить их интересы. Заставлял себя слушать модные бойз-бенды, изучал тренды, пробовал кучу всего. Мне это было совсем не близко, но я старался изо всех сил.

И всё равно ничего не вышло. Если уж на то пошло, одноклассники стали считать меня ещё более странным. Я оказался в ещё большей изоляции, чем в начальной школе.

Тогда надо мной издевались.

А в средней школе — просто перестали замечать.

Если я заговаривал, меня игнорировали. Если пытался подойти, от меня отходили.

В конце концов я понял… я не подхожу для реального мира.

— …Но ты, Такэучи-сан, всегда говорила с таким, как я.

Она медленно подняла голову и посмотрела на меня.

— Танака-кун… ты окликнул меня. Хотя для остального класса я почти не существовала, ты всегда называл меня по имени.

Я живо представил её: улыбающуюся и машущую рукой, когда она звала меня через весь кабинет.

— Ты всегда был рядом. Ты всегда был добр ко мне.

Я вспомнил, какой весёлой и открытой она была в разговорах.

— Как я уже говорил… это делало меня по-настоящему счастливым. Придавало сил. Я думал, что так и проведу всю старшую школу в одиночестве. Но когда ты исчезла, я наконец понял… я не был один. Рядом была ты, Такэучи-сан.

Я повернулся к ней:

— Слушай, Такэучи-сан.

— …Ага?

— Какой бы ни была причина… я ни за что не позволю человеку, который спас меня от одиночества, проходить через это в одиночку.

Я мягко взял Такэучи-сан за плечи и посмотрел ей прямо в глаза. Она робко спросила:

— …Но я ведь всё равно поступила неправильно?..

— Это не значит, что ты заслуживаешь остаться одна. Я пришёл сегодня не для того, чтобы разбираться в чужих сплетнях. Я пришёл, чтобы быть на твоей стороне, что бы ни случилось.

Такэучи-сан снова уткнулась мне в грудь, не сдерживая слёз.

— Танака-кун!..

Я пришёл поддержать её, но почему-то именно её тепло принесло покой мне самому.

«Так вот каково это… когда кто-то рядом. Это так успокаивает».

Вдалеке мост Акаси-Кайкё мягко мерцал огнями.

— Спасибо тебе, Танака-кун…

— Такэучи-сан, в классе тебя ждут.

— …Ага.

На следующий день Такэучи-сан вернулась в школу.

Шёл день перед культурным фестивалем.

Она вошла в класс прямо перед утренним сбором, бок о бок с Канагавой-сан. Обе явно плакали — глаза у них были припухшие. Должно быть, высказали друг другу всё, что наболело.

После нашего вчерашнего разговора мы решили первым делом развеять все недопонимания. Я попросил Канагаву-сан рассказать ребятам правду. Но ещё до того, как я успел что-то предпринять, Такэучи-сан сама проявила инициативу и связалась с Канагавой-сан — возможно, ещё прошлым вечером или утром перед уроками. Так или иначе, то, что они стояли вместе, означало: всё наладилось.

На перемене после второго урока мы втроём поднялись на верхний этаж школы. За четвёртым этажом находилась дверь на крышу; проход туда был закрыт, поэтому здесь никогда никого не было.

Мы сели на ступеньки и заговорили.

— Так, значит, теперь ясно: слухи о Юдзурин были сплошным бредом. Серьёзно… как же я рада, что она не какая-нибудь озабоченная оторва…

— Тиё-тян!

— Канагава-сан, это прозвучало слишком грубо…

Но Канагава-сан даже бровью не повела:

— В любом случае, проблема остаётся… Сано до сих пор дуется.

— Сано-кун…

Я невольно вздохнул. Его чувства были понятны. По словам Канагавы-сан, другим ребятам из компании тоже было неловко после всего случившегося.

— П-Почему?.. — спросила Такэучи-сан, на что Канагава-сан с лёгким раздражением бросила:

— Ну… в основном потому, что ты совсем не выходила на связь, пока мы за тебя переживали.

— Но… у Такэучи-сан были причины…

— Помолчи, ходячая массовка.

— Че—?

Опешив от внезапной колкости, я даже не нашёлся что ответить. В смысле, разве не я только что разрулил всю ситуацию?!

— Тиё-тян, ну зачем ты так! Танака-кун помог мне набраться смелости, чтобы открыться и вернуться!

— Спасибо.

— Ой, да делайте что хотите. Но я всё равно ещё дуюсь. Почему Танака-кун, а не я? Я ведь знаю тебя кучу врем… мгх!?

Такэучи-сан торопливо зажала рот Канагаве-сан ладонью.

— Всё не так! Причина совсем в другом!

Повернувшись ко мне, она объяснила, почему решила сначала поговорить именно со мной:

— Я просто… боялась, что если слухи подтвердятся, на меня будут смотреть с презрением. Но Танака-кун… я знала, что ты не станешь меня судить. Мне казалось, ты поймёшь человека в моём положении… или хотя бы выслушаешь без насмешки.

— Короче говоря, ты просто доверяешь Танаке-куну больше.

От этих слов Канагавы-сан я невольно покосился на Такэучи-сан. Она уже смотрела на меня, и в этот миг мы оба вспомнили вчерашние объятия на пляже.

— …Вы опять оба красные как раки. Женитесь уже, а.

— Тиё-тян!

— Канагава-сан!

Мы воскликнули хором. Она вздохнула, словно уставшая мать двух непосед, и поднялась на ноги:

— Ладно, проехали. В конце концов, я сама познакомилась с Юдзурин только в старшей школе, как и Танака-кун. Если она доверяет тебе больше — ничего удивительного.

— Д-Да нет, я вовсе не пытался сравнивать…

— Да всё в порядке. Просто впредь я буду стараться лучше, чтобы Юдзурин доверяла мне не меньше.

— Тиё-тян!..

— Я придумаю, как всё уладить с остальными, так что не переживай.

— Угу!.. Спасибо, Тиё-тян!

Как же здорово, что Такэучи-сан встретила Канагаву-сан именно в старшей школе.

◇

Накануне фестиваля последние два урока после обеда отвели под подготовку классных проектов.

Прямо сейчас для меня не было ничего важнее Такэучи-сан. Я искренне верил в это. Поэтому загадочная персона пока совершенно вылетела у меня из головы.

Пока шла работа, Канагава-сан пыталась подстроить момент для разговора Такэучи-сан с ребятами, но подходящей возможности всё не подворачивалось. Быть в ссоре накануне праздника — то ещё удовольствие.

А время неумолимо шло.

Картонный замок третьего класса был почти готов. Оставалось только собрать готовые секции воедино.

Он напоминал величественную европейскую крепость из фэнтези. Сказать по правде, мне и самому не терпелось увидеть результат.

Основание уже стояло. Парням оставалось лишь подняться по стремянке, водрузить верхушку на место и украсить всё светодиодными лентами.

Путь был неблизким, но мы почти справились. Под конец мне поручать было нечего, так что я просто слонялся по кабинету с деловым видом. Наверное, это тоже сойдёт за приятное воспоминание.

И тут случилось оно.

Происшествие.

— Эй, хорош...!

Возле стремянки Сано-кун с парнями устроили возню, щекоча друг друга.

— Так, держу! Опускаю!

Парень на верхней ступеньке аккуратно опускал шпиль на основу замка.

— Ай! Хватит — щекотно же!

Бац.

— О-Ой!!

Грохот.

Один из парней случайно качнул лестницу. Тот, кто стоял наверху, потерял равновесие и полетел вниз.

Всё могло закончиться скверно, но, к счастью, обошлось без травм.

Потому что картонный замок сработал отличной подушкой.

— …Ах.

В наступившей тишине чей-то голос прозвучал особенно отчётливо.

Замок, над которым весь класс трудился два месяца, превратился в лепёшку.

— Э-э, ч-что теперь делать?..

— Это ты виноват! — тут же набросились на того, кто задел стремянку.

— В смысле я?! Сано не переставал лезть, хотя я просил!

— Но свалился-то ты!

— Чего-о?!

— Парни вечно всё ломают.

— И что нам теперь показывать?

Весёлое оживление в классе сменилось волной раздражения.

— А что тут сделаешь? Всё всмятку.

— Просто кошмар…

— Фестиваль накрылся?

— Лучше бы парни вообще не лезли.

— Простите?! Будто вы, девчонки, упахались! Всю тяжёлую работу делали мы!

— Да мы весь картон своими руками резали!

— И почему они ещё права качают? Сил нет.

И затем —

— …Нет…

Дрожащий голос прорезал шум споров, заставив класс мгновенно замолчать.

Это была Такэучи-сан.

Она медленно подошла к смятым остаткам замка и опустилась на колени.

— Мы же… мы же так старались над ним вместе…

— Парни во всём виноваты…

— Не вините мальчиков!.. Сано-кун и остальные делали всё возможное!.. Они брались за то, с чем девочки бы не справились!..

Такэучи-сан гладила пальцами изломанный картон, тихо всхлипывая:

— Мы же все вместе работали… Каждый помогал… Было так здорово…

Слёзы закапали на сплющенные коробки.

— Все выкладывались на полную!.. Почему всё так?!.. Я не хочу сдаваться!..

Ах, опять.

Кто-то вроде меня… чьё присутствие вообще мало кого волнует…

Но я не хотел видеть поникшие лица Сано-куна и других парней, которые пусть в шутку, но принимали меня в компанию.

Я не хотел видеть девушек, которым я был небезразличен, такими расстроенными.

Я не хотел, чтобы кто-то в классе страдал.

Но сильнее всего —

«Я очень жду культурный фестиваль!»

— я не хотел видеть слёзы Такэучи-сан.

Прежде чем я успел опомниться, мой голос прозвучал в тишине кабинета куда громче, чем я рассчитывал:

— …А что, если вместо замка мы сделаем планетарий?!

— …А? — переспросил Сано-кун.

Все взгляды устремились на меня. Стало жутко не по себе, но отступать было некуда.

— Н-Ну… восстановить форму замка уже вряд ли выйдет, но посмотрите, сколько целого картона осталось! Мы вполне можем всё переделать!..

— Планетарий… то есть собрать купол и светить изнутри проектором? Где мы его откопаем за пару часов? — засомневалась та самая гяру, которая пересекалась со мной в караоке и кричала в магазине: «Женитесь уже!» Кажется, её звали Сато Меру-сан.

— Ну, эм…

Слова застряли в горле, но тут вмешалась Канагава-сан:

— У нас же куча светодиодных гирлянд! Обойдёмся без проектора: если пустить огоньки по куполу изнутри, выйдет потрясающе красиво!

— А из обрезков картона наделаем звёзд и подвесок! — подхватила Саикава Кая-сан.

— Точно! Кая-тти, гениально!

Идеи посыпались одна за другой.

— Да-да! У нас ещё осталась фольга и блестящая бумага! Если обклеить ими фигурки, они будут круто отражать свет!

— Звучит здорово!

— Но выйдет ли сделать внутри темноту? Картон местами порван.

— Плотные шторы! У нас есть запасные для сцены, помните? И из кабинета физики можно одолжить затемняющие!

— А кто займётся конструкцией?

— Может, кружок моделирования поможет?!

— М-Мы попробуем!..

Канагава-сан уверенно перехватила инициативу:

— Отлично! Школа открыта до восьми вечера! Давайте навалимся всем классом и доделаем планетарий!

— ДА-А-А-А-А!!!!

Фух… обошлось! Благодаря общим усилиям всё наладилось.

Какие же они всё-таки классные… Хотя я, конечно, так и остался сторонним наблюдателем.

И так для нашего класса началась долгая, сумбурная ночь накануне фестиваля.

◇

В кабинете третьего класса парни ломали голову над каркасом.

— Чёрт! Купол не держится, края заваливаются внутрь!

— Модельщики, ну что там у вас?!

— П-Простите! Не получается рассчитать правильный угол для полусферы!..

— Да как другие классы вообще это строили в прошлые годы?!

— Наверное, у них оставались готовые чертежи от выпускников.

— Давайте найдём их!

— Мы не успеем, времени в обрез!

— Мы притащили плотные шторы! — запыхавшись, вернулась группа снабжения.

— Отлично!

— Взяли всё, что нашли, на всякий случай.

— Только если каркас рухнет, шторы не спасут…

— …А может, не надо делать его круглым? — вдруг подал голос Сано-кун.

— В смысле?

— Ну смотрите: проектора у нас нет, сферический экран ни к чему. Главное ведь — стены, потолок и полная темнота? Что, если мы просто составим парты по периметру стенками, а сверху перекроем картоном? Получится закрытая комната.

— Но в щелях между партами будет виден свет…

Сано-кун показал руками конструкцию:

— Накроем всё шторами снаружи: и крышу, и бока. Как огромный тент. А на входе сделаем полог внахлёст, чтобы залезать внутрь.

— Точно!..

— А штор по размеру хватит?

— Принесём ещё, если надо — склеим скотчем!

— Решено, делаем коробку вместо купола!

— Так даже быстрее: никакой сложной геометрии!

Пока разворачивался этот мозговой штурм, я сидел в углу и вырезал подвески.

Похоже, мой удел — декор. Настоящая массовка.

Даже во время всеобщего подъёма мне досталась самая неприметная работа. Классика.

Почувствовав себя немного лишним, я тихо выскользнул в коридор к автомату с напитками.

◇ Такэучи Юдзури ◇

И вот огромная картонная коробка-планетарий была готова.

— Так, тушите свет!

По команде Канагавы-сан кабинет погрузился в темноту. Окна класса уже были занавешены для проверки замка.

Внутри конструкции среди одноклассников стояла Юдзури.

— Готовы?..

— Да!..

— Зажигаем!

— О-О-О-О-О-ОХ-Х-Х!!!!

Зрелище захватывало дух.

Светодиодные гирлянды, снятые с замка, заполнили весь потолок коробки, заливая пространство переливами цветов.

Сверху на нитях покачивались фигурки из картона: звёзды, созвездия, причудливые силуэты. Обклеенные фольгой, они ловили лучи гирлянд и разбрасывали по стенам мерцающие блики.

— Получилось…

— Мы сделали это!..

Семь часов вечера. Большинство классов уже разошлись по домам, но из кабинета 1-3 всё ещё доносились восторженные крики.

— Юдзурин!.. — окликнула её Тиё, когда настала пора сменяться следующей группе ребят.

Юдзури обернулась и увидела перед собой одноклассников.

Меру, Кая и остальные мягко подталкивали её вперёд.

Сейчас или никогда. Пора извиниться.

Юдзури сжала кулаки и собралась с силами:

— Ребята, послушайте… Простите меня за то, что случилось. Я… я испугалась, что вы возненавидите меня. Что разочаруетесь. Мне было стыдно даже смотреть вам в глаза… поэтому я просто убежала. Но на самом деле… то, что наговорили те девушки…

— Юдзурин, всё нормально, — перебила её Тиё. — Я уже всё им рассказала и всё объяснила.

— А… вот как… Но всё равно — спасибо вам, и мне правда очень жаль…

— …Знаешь, что задело меня больше всего? — Сано шагнул вперёд. — Мы же друзья. Было ужасно обидно думать, что ты считаешь нас людьми, способными отвернуться от тебя из-за сплетен каких-то случайных девиц.

— Сано-кун…

— Если бы ты сразу рассказала правду, никто бы плохого не подумал. Там ведь и проблемы-то никакой нет.

— Т-Ты правда так считаешь?..

— Конечно. …К тому же я сам накосячил. Замок вон разломал.

— Нет, ты не виноват!..

Одна из девочек подошла ближе к Сано:

— Когда ты пропала, мы подумали… что ты нам не доверяешь. Стало так тоскливо.

— Э-Это не так!.. Я никогда бы…

— Я знаю. Теперь знаю. Поэтому мы здесь.

Девочки окружили Юдзури.

— Когда мы увидели, как ты плачешь над замком — искренне, навзрыд, потому что переживала за наш общий проект… вся обида просто улетучилась. Прости нас. И спасибо тебе, Юдзурин.

— Т-То есть… вы правда не сердитесь?..

— Да брось, конечно нет!

— С возвращением, Юдзурин!

— Спасибо вам!..

Юдзури снова расплакалась, на этот раз от нахлынувшего тепла. Растроганные девочки крепко обняли её, а парни довольно заулыбались.

Класс стал ещё дружнее, чем прежде.

Но среди этой общей радости кто-то остался в стороне.

У приоткрытой двери кабинета стояла невысокая фигурка. Убедившись, что всё уладилось, она слабо улыбнулась с облегчением, бесшумно развернулась и пошла по коридору.

Тиё заметила это:

— Юдзурин.

— Тиё-тян?..

— Не забудь потом сказать ей спасибо. Той девочке.

— …Обязательно!

Вместе с чувством благодарности в сердце Юдзури созрело решение.

◇ Танака Рита ◇

Ветер за окном был по-зимнему колючим. Кончик носа и уши быстро замерзли.

Вот и наступили холода.

Подумать только: стоило мне выйти на пять минут, как они всё закончили. И не просто закончили — судя по звукам, там развернулась целая драма с примирением.

Почему я до сих пор так не умею быть частью коллектива?

Не зная, чем себя занять, я бродил взад-вперёд по полутёмному пустому коридору. Я не знал, разошлись уже все или нет, но на душе было легко от мысли, что Такэучи-сан помирилась с друзьями.

Позже отправлю ей сообщение вроде «Рад, что всё наладилось». Теперь-то у меня есть её номер. Хе-хе.

Улыбаясь своим мыслям, я продолжал мерить шагами коридор, пока в голову не вернулся давний вопрос:

Так кто же всё-таки ?

Прошёл целый месяц, а я так и не приблизился к разгадке.

Если подумать, идея изначально звучала дико. Чтобы какая-то девушка признавалась мне в любви? Мне, человеку, который даже в класс вписаться не может?

Это вряд ли Такэучи-сан.

Ведь что бы ни происходило, я для всех остаюсь просто невидимкой.

— Эй, Танака.

Позади раздался голос.

Я обернулся: в полумраке стоял знакомый силуэт.

— …Сано-кун? Ты ещё здесь?..

Ну всё. Он пришёл свести счёты. Закопает меня на заднем дворе и будет поливать, пока я не прорасту кустом. Вот так нелепо я и закончу свои дни.

— …Это я должен спросить. Ты чего тут один слоняешься? Все уже по домам ушли.

А. Ложная тревога. Он просто искал меня.

— А, да? Извини, я просто… чувствовал себя не в своей тарелке.

— …Из-за меня?

— Что?! Нет, вовсе нет — стой, с чего вдруг?

«Только не начинай винить себя из-за такого зануды, как я», — подумал я и поспешил перевести стрелки:

— А ты сам чего не ушёл?

— …Да так. Хотел сказать спасибо. За то, что ты сделал.

— За что? Разве я что-то сделал?

— …Вот опять. Вечно ты так.

— А?

Сано-кун раздосадованно взъерошил волосы и шумно выдохнул:

— ………Тьфу. Спасибо тебе. За всё. Правда.

— П-Подожди, да за что именно?

— То, что ты даже не догоняешь, бесит ещё больше, честное слово.

— …Хм?

Я не до конца улавливал ход его мыслей, но одно чувствовал точно: в его тоне не было злости. Он искренне пытался наладить со мной контакт.

— ………Такэучи ждёт тебя в кабинете.

— …Что?

— Иди уже. Она ждёт.

Бросив эти слова, Сано-кун развернулся и зашагал к лестнице.

Такэучи-сан?.. Зачем?..

◇ Такэучи Юдзури ◇

Когда в школе никого не осталось, Юдзури сидела в пустом классе, сжимая в руке ключ, и ждала его.

Сердце замирало при одной мысли о нём.

«Помнишь наш разговор на берегу? У него есть продолжение».

После средней школы Юдзури с недоверием относилась к вниманию со стороны парней. Ей казалось, что за любым добрым поступком обязательно скрывается корысть.

И всё же судьба свела её с ним.

— Э-Эй, т-ты уронил!

— А? О, спасибо!

Впервые она увидела его ещё до линейки в честь поступления: он поднял и вернул оброненный кем-то ключ.

Потом был случай в столовой: старшеклассник опрокинул миску с удоном, и он тут же засучил рукава и молча помог всё вытереть.

В другой раз никто не захотел мыть доску после урока. Дежурных ещё не выбрали, но он просто пошёл и вытер её — и тут же получил упрёк от одноклассника: «Эй, я дописать не успел!»

А ещё тот засохший цветок на подоконнике в конце кабинета, про который все забыли. Он стал его поливать… и в итоге перестарался, залив так, что тот сгнил.

Юдзури десятки раз видела, как он проявлял доброту к другим — бескорыстно, без малейшей мысли о выгоде.

Когда выбирали старосту и никто не хотел брать на себя неблагодарные обязанности, он поднял руку. Сам бледный, без всякого желания, но поднял. Потому что понимал: кому-то придётся это сделать.

Тогда она впервые по-настоящему обратила на него внимание.

И тоже вызвалась в старосты.

Помня о прошлом, поначалу Юдзури присматривалась к нему с осторожностью.

Но он оказался именно таким, каким виделся со стороны.

Всегда переживал за окружающих. Тихо. Не хвастаясь. Не ожидая ничего взамен. Немного неловкий, но искренне радующийся чужим успехам. Человек с по-настоящему добрым сердцем.

Она влюбилась в эту его черту.

А теперь любила в нём всё.

То, как торчат непослушные вихры, его невысокий рост, круглые глаза, складки у глаз, когда он смеётся, его мягкий голос, привычку приходить минута в минуту, то, как он старается на физкультуре, пусть и выглядит при этом забавно, его сонный зевок на уроках, лёгкую улыбку, когда он читает книгу, то, как он целиком заталкивает печенье в рот…

То, что он никогда не пытается казаться кем-то другим и просто остаётся собой.

Каждая мелочь в нём стала для неё бесконечно дорогой.

Так вот каково это — любить по-настоящему.

Он стал первым, кто подарил ей это чувство.

— Такэучи-сан?

Услышав его голос у двери, она почувствовала, как перехватило дыхание.

Случившееся в средней школе было ошибкой, о которой она горько жалеет. Она поступила легкомысленно.

Но если… если любить кого-то всем сердцем — не преступление…

То сейчас она поступает правильно. Потому что её чувства настоящие. Она любит его сильнее всего на свете.

И больше всего на свете хочет сказать ему об этом сама.

Не ради выгоды или гарантий.

А ради себя.

И ради него — парня, который всегда бескорыстно приходил ей на помощь.

◇ Танака Рита ◇

— А, Танака-кун, ты пришёл!

В кабинете царил полумрак. Такэучи-сан встретила меня мягкой улыбкой.

— Да, я тут. Что-то случилось?

— Ну, тебя ведь не было в классе, когда мы закончили планетарий?

— А, ну да…

— Вот я и хотела показать его тебе. Заходи.

Опять она проявляет заботу.

— Не стоило оставаться до темноты только ради меня.

— Вечно ты так говоришь. Я сама хотела тебе показать, ясно?

Она приподняла край тяжёлой ткани на входе и пригласила меня внутрь.

— С-Спасибо…

Сегодня Такэучи-сан казалась необычно спокойной и уверенной.

Внутри коробки было темно хоть глаз выколи.

— Включаю.

— Давай.

Щёлк.

Стоило ей повернуть тумблер, как вокруг вспыхнули сотни огней.

Они мерцали словно звёздная россыпь в ночном небе. Нити гирлянд тянулись через весь потолок подобно Млечному Пути. Бегущие огоньки напоминали падающие звёзды.

Цвета плавно сменяли друг друга: холодный белый, синий, золотой, изумрудный, алый, фиолетовый. Свет отражался от стен, наполняя пространство мягким сиянием.

— …Ого. Невероятно.

— Правда красиво?

Я стоял заворожённый.

— Весь класс столько сил вложил в эту работу… Это потрясающе.

— Всё совсем не так, — тихо возразила Такэучи-сан.

Она стояла, озарённая мерцающим светом, и тепло смотрела на меня:

— Всё это получилось только благодаря тебе, Танака-кун.

— Что?! Н-Нет! Я почти ничего не делал! Разве что вырезал пару звёздочек…

— Нет. Это не так. — Она покачала головой. — Если бы ты не предложил планетарий, ничего бы этого не было.

— Я просто брякнул первое, что пришло на ум. Кто угодно мог бы это сказать.

— Но никто не сказал.

Я осёкся.

Заметив моё замешательство, Такэучи-сан улыбнулась ещё теплее:

— Ты всегда так поступаешь, Танака-кун. Помогаешь всем вокруг, а потом делаешь вид, что ты ни при чём. Но поверь… очень многих людей спасла твоя доброта.

— Такэучи-сан?..

— Я ведь всё видела. Я наблюдала за тобой.

— Э...

В этот момент пелена спала с моих глаз. Я наконец понял, почему она всегда была так внимательна к такому человеку, как я.

И это понимание расставило всё по местам.

До сих пор я боялся сделать последний шаг.

Я без конца твердил себе: с какой стати такой девушке обращать внимание на меня?

Эта неуверенность сковывала меня по рукам и ногам. Я судорожно искал логические подтверждения, ведь факты казались надёжнее чужих эмоций.

Но мне нужны были не доказательства. Мне нужна была уверенность.

И теперь я её обрёл.

«Если я ей нравлюсь… в этом нет ничего невозможного».

Теперь я верил в это. Особенно зная её прошлое.

Такэучи-сан обожглась на неискренней доброте с двойным дном.

И если мои поступки показались ей чистыми и бескорыстными, то нет ничего странного в том, что она потянулась ко мне.

Пусть это прозвучит наивно или самонадеянно, но в глубине души я чувствовал именно так.

Все кусочки мозаики наконец сложились: Такэучи-сан и есть .

У меня не было формальных улик.

Но я просто знал это наверняка.

И это было ещё не всё.

— Юдзу хотела посмотреть на это именно с тобой, Танака-кун. Поэтому я и позвала тебя.

— ………Вдвоём? Только ты и я?

— …Да. Только мы.

Желание быть рядом.

— В последнее время ты постоянно проводишь время с Куруми-тян и Майхарой-сан. А с Юдзу почти не говоришь.

Ревность.

— Для тебя наше общение, наверное, не сравнится с тем, как ты дружишь с ними. Но для меня каждая минута с тобой… по-настоящему особенная.

Привязанность.

Все подсказки совпали.

— …Скажи, Танака-кун, почему ты тогда предложил именно планетарий?

— Д-Даже не знаю… как-то само вырвалось…

— Обманщик.

— …Потому что ты сказала, что не хочешь сдаваться. Вот я и… решил поддержать.

— Я знала. ………………Я так рада.

Она на миг опустила ресницы, а затем снова посмотрела мне прямо в глаза.

И произнесла:

— Юдзу хочет кое-что сказать тебе, Танака-кун.

Такэучи-сан говорила, что хочет признаться кому-то в чувствах до культурного фестиваля.

«Это был я».

Теперь это казалось более чем очевидным.

— Эм, Танака-кун, Юдзу, видишь ли…

— …Подожди секунду.

— …А?

Когда я остановил её, Такэучи-сан посмотрела на меня с лёгкой тревогой. Но я уже знал, что она собирается сказать.

Значит, это действительно была она.

Она наблюдала за мной всё это время, замечая даже самые мелкие детали.

Осознание накрыло меня с головой. Словно эта девушка, прежде казавшаяся недосягаемой, подошла настолько близко, что можно было просто протянуть руку и коснуться её. Внезапно каждое случайное воспоминание обрело вес. Каждый неловкий жест, каждый взгляд, каждое брошенное невпопад слово — всё это стало драгоценным.

И вместе с тем чувство, которое я так упорно давил в себе всякий раз, когда оказывался рядом с ней, — считая его слишком эгоистичным и несбыточным, — сорвалось с цепи, точно слетевший замок.

Это больше не опиралось на доказательства, сухую логику или расчёт вероятностей.

Она была доброй. Красивой. Популярной. Она всегда искренне улыбалась, и с ней было легко. Порой она чудила, но от этого становилась только милее. И каким-то чудом она разглядела именно меня.

После всего этого не влюбиться в неё было попросту невозможно.

— Такэучи-сан.

В тот момент, когда я потянулся к карману за телефоном, она вдруг запаниковала. Её растерянность окончательно убедила меня: она и есть .

— П-Подожди! Дай мне сказать первой!

— Нет, пожалуйста, позволь мне. Я обязан сделать это сам. Прости, что заставил тебя так долго ждать.

— Ю-Юдзу очень хочет сказать это сама! Пожалуйста!

— Да почему?! Нет, серьёзно, я должен признаться первым!

Она упрямилась как никогда. Но я больше не собирался оставаться жалким слабаком, который лишь молча принимает чужое тепло. Мне уже подарили эти чувства — теперь настала моя очередь сделать шаг навстречу.

Я вытащил телефон и открыл тот самый отзыв — искреннее признание под моим романом.

— Скажи… этот комментарий к моей работе ведь написала ты, Такэучи-сан?

Тишина.

В полумраке планетария вокруг нас мягко переливались разноцветные гирлянды.

И в эту секунду вся кровь отхлынула у меня от лица.

Даже в неверном свечении я отчётливо увидел, как краска стыда сбежала с лица Такэучи-сан, оставив его мертвенно-бледным.

— …Это была не я.

— ………………А?

— Юдзу не писала того сообщения.

* * *

Хочешь читать бесплатные главы раньше других, без задержек, и быть в курсе моих новых переводов?

Тогда тебе в мой ТГК: https://t.me/just_monika7

Больше глав на Бусти:

https://boosty.to/sad_side