Начался второй ритуал церемонии посвящения. Пэйстри сковали, завязали глаза и оставили одного.

Обеспокоенный состоянием сына, который все еще пытался примириться с собой, его отец, рыцарь Кассероль Милль Мортельн, был приглашен в отдельную комнату.

　Это меблированная комната, которую можно назвать церковной приемной.

　Лорд опустился в кресло напротив священника средних лет. Тот уже некоторое время выглядел раздраженным, но рыцарь не знал почему.

　Точнее - Кассероль знает, что причиной является таинство посвящения сына. Однако он не понимает, в чем корень этого беспокойства.

　«Лорд Мортельн, я должен кое-что сказать относительно вашего сына».

　«Что такое?»

　«Вот».

　На стол со стуком опустили тускло поблескивающий кусок металла. Его обычно называют светлым золотом.

　Он характеризуется превосходными свойствами хранения и проведения магической энергии, а также используется для оценки количества магической силы.

　Этот металл необходим для проведения первого ритуала церемонии посвящения и используется для измерения объема маны испытуемого.

　Открытие великого ученого, который впервые догадался использовать это светлое золото с такой целью, и сегодня почитается как великое академическое достижение.

　Хорошо известно, что металлы и жидкости изменяют объем в зависимости от температуры. Это свойство используют при изготовлении термометров и других приборов.

Таким же образом ученый воспользовался тем фактом, что магическая сила изменяет массу материи, и количественно оценил ее, установив стандарт.

　Невозможно не испытывать благоговения перед таким великим предком.

　«Что это за светло-золотой цвет?»

　Кассероль поднял выложенный перед ним кусочек металла.

　Трудно поверить, что нечто столь маленькое может быть настолько тяжелым. Вероятно, этот золотой стержень весит примерно как железный шар размером с кулак.

　[Когда я проходил испытание, все было не так серьезно… Теперь я могу примерно догадаться, что хотел сказать священник].

　«Как вы, возможно, заметили, когда держали его в руках, я хочу поговорить об объеме маны, которым обладает ваш сын».

　«Кажется, у него немного перебор…»

　Наличие достаточной магической силы для сотворения магии уже является поводом для радости, и принято считать, что чем маны больше, тем лучше вы можете реализовать свои способности.

　Даже при использовании магии огня, которую, как говорят, относительно легко проявить, размер пламени и продолжительность горения зависят от количества магической силы. Известно также, что различия касаются и материалов, которые можно поджечь.

　Некоторые считают, что так сила проявляет свою индивидуальность. Но, конечно же, общепринятая теория заключается в том, что объем маны влияет на качество магии.

　«Возможно, это могло бы быть поводом для празднования, однако… сумма не просто большая. Уточняю: среднее количество маны считается равным одному пункту. У вашего сына оно превышает пятьдесят! Это, вероятно, одно из трех самых больших значений в мире…»

　«Хм...»

　Рыцарь заколебался, не зная, что ответить.

　Хорошо, если показатель оказывается немного больше. Просто радуйтесь своему счастью.

　Но есть ли проблема в том, что маны слишком много? Такой вот вопрос внезапно пришел ему в голову.

Священник продолжил говорить. 

　«У нас есть обычай предавать широкой огласке успех людей, получивших благословение на церемонии. Это потому, что церковь обязана демонстрировать Богу и Его детям, что она верна своему долгу. Конечно, есть много людей, которые будут рады узнать такие новости. Однако, посмотрим правде в глаза: мир суров, и найдется немало людей, которые завидуют чужим достижениям. И чем больше благословение, тем больше завистников. Такова печальная реальность».

　«Это кажется совершенно противоречащим концепции мира, изложенной в церковном учении», - заметил лорд.

　«Не судите строго. Церковь существует в мире людей. Такой священник, как я, всего лишь человек. Есть много вещей, с которыми трудно справиться, и есть много вещей, в которых мы нуждаемся. Если вы сможете понять это, лорд Мортельн, и хотя бы немного посодействовать нам, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь облегчить ситуацию, в которой оказался ваш сын».

　Рыцарь вздохнул, подумав, что разговор зашел слишком далеко, но священник, вероятно, ожидал подобной реакции.

　[Короче говоря, тут все просто. Если о Пэйстри станет известно, мальчика ждет зависть. Если вы хотите сохранить все в тайне, я буду рад нашему сотрудничеству. Вот что я имею в виду].

　Что в данном случае означает сотрудничество?

　Даже рыцарь, не слишком разбирающийся в политике, смог догадаться. Речь идет о материальном сотрудничестве цвета золота и серебра. То есть - о деньгах. 

　«Если мой сын сможет благополучно завершить второе испытание, я обещаю оказать посильную помощь».

　«Вот так? Ну, я рад, что вы понятливый человек. Ха-ха-ха».

　Разговор продолжается своим чередом, и каждый из собеседников стремится выяснить намерения оппонента.

　Окольными путями священник пытается вызнать секрет успешного развития рыцарского имения, спрашивает, имеет ли лорд хоть какое-то представление о количестве магической силы, которым обладает его сын. Человека в рясе также интересуют внутренние дела фракции, к которой принадлежит рыцарь, или хотя бы какие-то слухи. 

Похоже, церковник жаждет вытянуть любую информацию. Если бы не его сан, можно было подумать, что святоша по совместительству работает на разведку. 

Пока они обменивались своими осторожными по-взрослому лицемерными выпадами в этой словесной битве, за окнами уже сгустились сумерки. 

　Скоро будет известен результат испытания Пэйстри.

　«О, уже пора. Ого, время летит незаметно, когда ты весь в предвкушении».

　«Полагаю, что да. Однако время тянется удручающе медленно, когда ты полон тревоги».

　«Ха-ха-ха, так считают все родители. Ну что, пойдем и заберем вашего сына?»

　Казалось, уже настало время поклонения, и набожные верующие, закончившие работу, пришли в церковь, чтобы поблагодарить Бога и Святого Духа за еще один спокойный день. 

　Бросив взгляды на молящихся людей, рыцарь и священник спускаются под землю.

　Дверь наглухо закрытой крипты была распахнута.

Стоило лишь снять повязку с глаз мальчика, как он был ослеплен яркостью света, что потоком струился в комнату.

　Веки Пейса трепетали, и он отчаянно пытался осмотреться. Как только его глаза привыкли к окружению, отец нежно погладил его по голове.

　«Ты выдержал, отличная работа, сын».

　С этими словами Пэйстри наконец понял, что все кончено.

　[Я уставился на отца, и на мои глаза навернулись слезы, но я оправдался, сказав, что это просто блики].

　«А теперь давайте добавим последние штрихи».

　«Последние штрихи?»

　[Это еще не конец?

Меня освободили от пут и посоветовали быть аккуратнее. Мол, некоторые люди падают в обморок из-за закупорки сосудов, когда резко встают. После таких слов любой станет осторожнее… Я медленно поднимаюсь, растирая затекшие конечности].

　«Если вы обрели магию, то сможете понять смысл стихов, которые я сейчас прочту. На этом благословении церемония посвящения завершится».

　«Понял»

　Объяснив, священник разворачивает свиток.

　Видимо, в нем и написаны стихи.

　Песнопение разрывает тишину.

«Мир безбрежен, жизнь — как море,

Тварей всех не счесть числа,

Но равны в святом просторе —

Всем Господня милость шла.

Человек, склонись смиренно:

Божья сила — океан,

Слово вечное, нетленно —

Глубже тайн земных туман.

Даже если строкой малой

Озарит тебя Творец —

Сердцу станет благодатью

Тот божественный венец.

Имя ныне, как награда,

Словно звучный глас небес —

Пейстри Милль Мортельн! Отныне

То — частица Божьих словес.

Славь делами милосердье,

Светом имя озари —

Да пребудет в вечной мерности

Благодать Его внутри!»

(П/п: прозаический вариант благословения: «Пусть мир и обширен, а живущих в нём существ — бесчисленное множество, все они в равной мере удостоены Божьей милости. Люди — не исключение. Священное лоно Господа непостижимо, сила Его безгранична, а слова Его глубоки и вечны. Даже если даровано тебе лишь несколько строк из речений Его, благодать их станет для души твоей основополагающей. Посему прими имя своё как часть священных словес Господних. Именем твоим, Пейстри Милль Мортельн, возвеличивай милость Его. Да пребудет с тобой благословение Всевышнего»). 

　Едва до Пейстри дошло содержание писания, как он внезапно осознал свою магию. Пришло понимание его собственных способностей, того, что он может делать, а что нет. Теперь он знал, что слово “Копирование”, которое пришло ему на ум ранее, было важной частью его силы.

　[Возможно, эти стихи волшебны…]

　«По всей видимости, всё закончилось благополучно».

　Лорд Мортельн удовлетворенно кивнул.

　Пейс в ответ склонил голову в таком же жесте.

　Между ними безмолвная гармония и удивительное взаимопонимание. Сразу видно, что перед вами отец и сын.

И даже их уходящие спины в дверном проёме были поразительно похожи.

　«Спасибо за вашу помощь сегодня».

　«Не стоит благодарности, наша церковь всегда рада помочь благочестивым прихожанам. Обращайтесь в любое время».

　«Примите, пожалуйста, это скромное пожертвование в знак благодарности».

　«О-о, вот спасибо! Благодарим за щедрость к приходу».

　Рыцарь-баронет с деланной улыбкой вручил самозваному благодетелю кожаный мешочек.

Как нетрудно догадаться, внутри звенело штук десять монет.

　«Ну, всего вам доброго».

　«Пожалуйста, приходите снова в любое время».

　На этом отец с сыном и священник расстались.

Проводив взглядом дружное семейство, священник заглянул в мешок.

*Дзень-дзинь* — он встряхнул его у уха. 

　Своим зорким взглядом мужчина заметил, что внутри были только серебряные монеты, и пробормотал себе под нос:

　«Это всего лишь дворянин, заслуживший титул на поля боя. Ничего-то он не понял... Провинциальные дворяне, что с них взять. На плату за молчание явно не тянет. Теперь не обижайся, а?»

　Святоша осклабился — на его лице не осталось и следа благочестия, только откровенная мерзость.

◇◇◇◇◇

　«А теперь давайте купим гостинцы, пока прилавки не убрали».

　«Да, отец. Я думаю, было бы неплохо купить бонки и отнести домой. Давайте так и сделаем».

　«Хорошо. Сегодня ты стал взрослым, так что я больше не буду обращаться с тобой как с ребенком. Я оставлю тебе немного денег, а ты позаботься о гостинцах. Мне еще нужно заскочить кое-куда, так что давай встретимся после заката на площади».

　«Понял».

　Трогательно видеть мальчика с сияющими глазами.

　Независимо от эпохи невинные желания детей продолжают пленять сердца взрослых.

　В чем разница между взрослыми и детьми?

　Для мужчин единственное отличие — лишь в сумме, которую они тратят на хобби.

　А раз так, то разве этот ребенок, что готов так безрассудно потратиться на свое увлечение, уже не считается взрослым?

　В самом деле, перед вами мальчишка, который буквально только что достиг совершеннолетия. Хотя нет, теперь его, вероятно, следовало бы назвать юношей, даже если в нем еще оставалось немного ребячества.

　И вот этот самый юноша сейчас увлечённо выбирает бонку. 

В современной Японии этот фрукт, пожалуй, можно было бы назвать чем-то средним между яблоком и грушей. Сложно сказать, на что он больше похож, тут уж мнения расходятся. Плоды — от ярко-зелёных до пожелтевших, наверняка уже спелых — все такие разные, не найти двух одинаковых.

Эти неизвестные фрукты разложены на открытом прилавке. Молодой человек перебирает их один за другим с поразительной серьезностью, оценивая их запах, внешний вид, вес и даже звук.

　Когда рыцарь, закончив дела, вернулся, его сын все еще стоял перед фруктами, погружённый в раздумья. 

　«Если не остановишься сейчас, мы тут и заночуем. Так что заканчивай и бери уже что-нибудь».

Не скрывая недовольства, Пейс нехотя взял четыре плода. Его ладошки не могли удержать их все, и ему пришлось почти что обнимать фрукты. 

　«Хозяин, за такую старательность сделаю скидку», — улыбнулся продавец, наблюдавший за тем, как серьёзно мальчик выбирал. Похоже, не перевелись еще добряки, неравнодушные к детям. Он добавил в подарок ещё одну бонку — и при том самую аппетитную, специально выбранную.

　Пейс сглотнул слюну.

Казалось, его окутал этот восхитительный аромат. Освежающий, с кислинкой, щекочущий ноздри. Да ещё и бонка досталась даром! Съесть её сейчас — и никто ничего не заметит. 

Раз такая мысль пришла ему в голову, удержаться было невозможно. 

Хрум-хрум-хрум.

«…Отец... »

«М-м-м? Что такое? »

Отец и сын, без сомнения, что-то жевали с большим аппетитом. 

　«Мы съели самое вкусное. Давайте сохраним это в тайне от матушки и сестры».

　«Ага…»

　Так между ними возникла крепкая договорённость о молчании.