Чарльз Ланкастер, герцог Орла, не привык к отказам. С юных лет все были готовы лизать его ботинки с тех пор, как он унаследовал столь престижный титул своего отца.

Он упорно трудился, чтобы оправдать ожидания других, и был признан вундеркиндом среди знати. Так почему же? Почему то единственное, чего он действительно хотел, было отнято у него кем-то настолько бесполезным?

Когда он впервые увидел Кэтрин Дю Пон, он был впечатлен тем, как она поставила на место своего брата Эдмунда, одного из самых нелепых людей, которых он знал. Его любопытство только возросло, когда он увидел, что она читает такие сложные книги о политике в библиотеке.

Она была столь же проницательна, сколь и красива. Идеальная герцогиня — в отличие от его матери, которая тратила свои дни на вышивание и сплетни.

Герцогство Орла едва ли уступало эрцгерцогу по могуществу и престижу. И все же Кэтрин выбрала бесполезного, всеми забытого принца, не имевшего собственной политической власти, просто потому, что он заставлял ее смеяться.

Он не мог забыть, что она сказала в тот день в саду. Как можно было растратить такой прекрасный ум на шута!

Привыкший подавлять любые эмоции, потому что именно так положено было поступать герцогам. Чарльз был удивлен той яростью, которая поднялась в нем, когда он увидел Кэтрин, прекрасную, затаившую дыхание, со сверкающими сапфировыми глазами, смеющуюся на снегу со своим мужем-идиотом.

Стало еще хуже, когда он обнял ее со спины, а она не стала протестовать. Она практически использовала принца Алфея как щит и поспешила уйти как можно быстрее, чтобы избежать встречи с ним.

– Зигмунд, с третьим принцем нужно что-то делать, – решительно заявил он, вернувшись в кабинет.

Чарльз наткнулся на этот коридор исключительно случайно, когда вышел на прогулку, с целью проветрить голову. Потому что он застрял во дворце на время шторма и он беспокоился о состоянии дел в герцогстве. Двор был закрыт на сезон, и он должен был вернуться на три дня раньше.

Прогулка не помогла. Если уж на то пошло, голова у него разболелась еще больше, чем раньше.

– Почему? Что он сделал? – Резко спросил Зигмунд, поднимая взгляд от стопки бумаг на своем столе.

Его руки сжались в кулаки. – Я видел его и принцессу Кэтрин в коридоре, они возвращались домой после снегопада. Кто в здравом уме пойдет на улицу в такую погоду, если только у него не было каких-то дел?

Глаза Зигмунда сузились, и он отложил ручку, сцепив руки под подбородком.

– Это подозрительно... На днях я слышал от нескольких слуг, что их видели возвращающимися в дом насквозь промокшими. Возможно, они с кем-то встречались. Алфей никогда бы не начал что-то самостоятельно, так что это, должно быть, дело рук Кэти. Он безумно влюблен в нее и позволяет ей таскать себя по замку… Ох, прости, Чарльз.

Он оборвал себя, заметив, что костяшки пальцев его друга становятся все белее. Поднявшись со стула, он пересек комнату и хлопнул Чарльза по плечу.

– Я выясню, что они задумали. Не утруждай себя слишком сильно. Если тебе от этого станет легче, я уже некоторое время внимательно наблюдаю за этими двумя. Я уверен, что она не испытывает к нему особых чувств. Как только я придумаю, как убрать его с дороги раз и навсегда, Кэти будет полностью твоей.

Чарльз не был глупым. Он своими глазами видел, как им было весело. – Не обижайся, но я думаю, ты ошибаешься.

Улыбка Зигмунда стала озорной. - Я не ошибаюсь. Алфей с детства был изолирован. Он увидел яркую, красивую вещицу и решил поиграть с ней, просто чтобы развеять свою скуку. У меня есть осведомители во дворце.

– А ты знал, что они каждый день часами только и делают, что играют в карты? Кэти независима и умна, но вынуждена целыми днями придумывать бесчисленные способы развлечь скучающего принца. Она скорее его няня, чем жена. Это довольно быстро наскучило бы, не так ли?

Он высказал справедливое замечание. Такой ум, как у Кэтрин, нуждался в стимулировании. Если все, что она делала, это старалась занять принца, то это была ужасная трата ее способностей. Она легко могла возненавидеть его.

Чарльз мог бы бросить ей вызов и помочь сохранить остроту ума... но он не мог заставить ее смеяться. В его ушах еще звучал ее радостный смех.

– Что ты собираешься делать?

- Я еще не решил. Кэти, на мой взгляд, слишком близка с Мариэллой, но насколько я могу судить, Алфей не заинтересован в борьбе за трон. Я не могу действовать без веской причины. Но в тот момент, когда он проявит свое предательство, я найду достаточно доказательств, чтобы осудить его за государственную измену. Тогда его жена будет в твоем полном распоряжении, – сказал Зигмунд, пожимая плечами.

Вся его…Чарльз должен был найти это доказательство. Он предложил: – Почему бы кронпринцессе тоже не попытаться сблизиться с ней? Возможно, Розении удастся вытянуть из нее правду.

В смехе Зигмунда послышались нотки гнева. – Ее? Заставить эту женщину что-нибудь сделать? У нас с Розенией есть соглашение, но я боюсь, что убедить ее сделать то, что она считает недостойным, не входит в это соглашение.

Верно. Розении, как наследной принцессе, было позволено делать все, что ей заблагорассудится, в обмен на благосклонность ее брата, короля Ровенхильды, и доступ к части пошлин от могущественной экспортной отрасли Ровенхильды.

Зигмунд не мог требовать от нее большего. Он почти не видел эту женщину, и, вероятно, именно поэтому она до сих пор не родила ему наследника.

– Если бы вы объяснили, что это поможет укрепить ее положение, это могло бы сработать.

Кронпринц ухмыльнулся. – Вот почему я держу тебя при себе, Чарльз. Всегда мыслишь нестандартно. Возвращайся в свое поместье и займись своими делами на некоторое время, как только сойдет снег. Я займусь делами здесь и буду держать тебя в курсе.

Чарльзу не хотелось уезжать, так как он хотел лично разобраться с третьим принцем, но у него не было веских причин оставаться во дворце теперь, когда заседание суда закончилось. И у него так же было много работы, которую нужно было выполнить.

Он хотел доверить это своему другу. Зигмунд, как и Чарльз, в конце концов почти всегда добивался своего.