— А как там Касс... ААААГРХ!

— Ха-ха. Юлия. Тяжело тебе в последнее время?

Касс открыла глаза, видимо, разбуженная странным криком Юлии, и посмотрела в мою сторону.

Она ни в коем случае не должна увидеть это.

Щупальце, которое выползло из-под рубашки и противно извивалось.

Когда я отчаянно указал подбородком, Касс, кажется, поняла и быстро спрятала щупальце обратно в одежду.

— Давай я и другую сторону тоже...

— Фухг! Что ты себе позволяешь!

Когда я попытался обслужить и другую сторону, Юлия отбила мою руку.

Я оглянулся... Касс уже спрятала все свои щупальца.

Я решил, что пора закругляться.

— Я просто помогал тебе потянуться.

— Это не дает тебе права прикасаться к женскому телу!

— Мы же любовники, разве нет? Так что всё нормально.

— А... ну, наверное?..

Что значит наверное?

Мы всего лишь притворяемся любовниками, а не являемся ими на самом деле.

Эта женщина, кажется, постоянно путает игру с реальностью.

Хотя в этот раз это сыграло мне на руку.

— Эй, Касс. Юлия пришла. Хочешь переодеться?

— А?

— Можешь переодеваться при мне, если хочешь.

— Нет, спасибо.

— Ни за что!

Касс, которая была в полудрёме, вдруг широко раскрыла глаза и закричала.

Наверное, понимает, что если кто-то обнаружит её щупальце, будет полный пиздец.

Я помог Касс подняться и, прикрывая её спину своим телом, отвёл в спальню.

Наконец, переодев её в пижаму, мы вернулись в гостиную.

К тому времени Юлия разложила на столе пузырьки с лекарствами и прокладки и ждала, шмыгая носом, будто у неё насморк.

— Иди сюда, Касс. Присядешь?

Когда Касс нерешительно посмотрела на меня, я легонько подтолкнул её.

Лучше оставить такие дела Юлии, а самому понаблюдать со стороны.

— Ты чего? Джин Су, иди к нам!

— А, да.

Только я подумал об этом, как резко развернулся и сел на диван.

Все еще чувствуя легкий озноб, Касс села рядом со мной, прижавшись ко мне.

— Так, это лекарство от болей при месячных. Обезболивающее. Помогает снять боль в животе, головную боль, головокружение и так далее. Боль, скорее всего, пройдёт, как только начнутся месячные, но если совсем невмоготу...

— Что? Обезболивающее?

— Да. Есть проблема?

— Как правило, обезболивающие только для слабаков. Если только у тебя не серьёзная травма вроде потери конечности, ни в коем случае нельзя принимать обезболивающие, притупляющие чувства. Они повышают зависимость и толерантность...

— Ой, да помолчи уже, раз у тебя такое отношение к ним.

Юлия быстро отодвинула меня в сторону и начала разговаривать с Касс наедине.

Она объясняла типы прокладок, как их надевать, как утилизировать, меры предосторожности дома и на улице, как принимать лекарство...

Честно говоря, я слушал вполуха.

Касс, наверное, всё запомнит.

Хотя, учитывая её безнадёжно плохую память, может и нет.

— Правильная утилизация очень важна. Иначе это неуважение к окружающим. Поняла?

— Да. Поняла.

— Кстати, это у тебя в первый раз?

— Э-э-э?

Я видел, как зрачки Касс затряслись.

Она сейчас свой мозг на полную включила?

— Д-да, первый.

Ей ничего не оставалось, кроме как ответить, что месячные у неё впервые.

Если бы её спросили про прошлое, ей было бы нечего ответить.

— Вау! Тогда давайте устроим вечеринку в честь первых месячных, Джин Су!

— Вечеринку в честь... чего?

— Вечеринку в честь первых месячных! Чтобы отпраздновать взросление Касс!

— ...

Намерение, конечно, хорошее.

Но название... как-то слишком.

Может, потому что я консервативный кореец с традиционными ценностями, но мне это казалось неправильным.

Это было слишком чуждо для моей корейской ментальности.

— Нет. Это как-то...

— Почему? Можем сфотографироваться для вечеринки и выложить в соцсети, чтобы показать нашу семейную связь!

— ...

Я невольно зажмурился.

Стыдно уже то, что мы это делаем втроём, а тут ещё и выставлять напоказ?

— Все американцы так делают?

— Да. Это же естественно, разве нет?

— Понятно... Извини, но я кореец.

— А. В Корее такого нет? Тогда, может, стоит ввести этот обычай...

— Я отказываюсь.

Фух. Не могу я так.

Я просто не могу принять такие прогрессивные обычаи.

Я начинал понимать, что чувствовал Хынсон Тэвонгун, отказываясь открывать страну, даже когда его бомбили превосходящими западными пушками. ( это про 1866 год и 1871 год, когда корейскому правителю Тэвонгуну удалось отразить нападение военных эскадр Франции и США , пытавшихся силой открыть корейские порты. Ибо он вел политику внешнеполитической изоляции. )

Это противоречило моей натуре.

— Ну, в любом случае. Спасибо. Присутствие материнской фигуры, безусловно, полезно.

— Хе-хе. Моя помощь тебе ещё понадобится в будущем, верно?

— Не уверен.

— Почему нет?!

Юлия склонила голову с возмущённым видом.

Пожалуйста, не делай так... у меня сердце может остановиться.

Я протянул пульт от телевизора Касс, которая всё тянула меня за рукав.

Касс поспешила устроиться так, чтобы лучше видеть экран.

— Спроси, если хочешь что узнать.

— Прости?

— О том, что случилось десять лет назад. Или о записях, которые я тебе отдал. Спрашивай, что хочешь знать. Ты же за этим пришла, верно?

— Нет. Я не за этим пришла...

— Тогда не хочешь спрашивать?

— Хочу!

Изначально я планировал взять у неё необходимое и сразу отправить обратно.

То ли из-за моей капризности, то ли из-за того, что меня пленила красота Юлии, я в итоге согласился на сессию вопросов.

— Касс не помешает?

— Она ничего не слышит, когда увлечена телевизором. Да и если услышит, ничего страшного.

— Понятно, тогда...

С серьёзным выражением лица Юлия достала из внутреннего кармана мой блокнот.

Она пролистала страницы и остановилась посередине.

Это место... чёрт.

Часть, которую я не хотел вспоминать.

— Вообще-то, у меня нет вопроса, я хочу кое-что уточнить.

— Давай.

— Насчёт аварии, в которой погибла твоя дочь.

Когда она сказала дочь, я заметил, как Касс вздрогнула за спиной Юлии.

Эта девчонка всё слышит.

Разговор предстоял неприятный.

— Ты написал, что авария была такой сильной, что её тело было полностью изуродовано и больница даже не показала тебе тело. Это правда?

— В записках нет лжи. Всё это, по крайней мере, то, во что я верю.

— Понятно... Тогда ты подписывал какие-нибудь соглашения о посмертном донорстве органов?

— О чём ты?

— В документах есть контракт. Значится, что твою дочь перевели в больницу Эллисон для посмертного донорства органов, но донорство невозможно, если тело повреждено до неузнаваемости...

— Что за хуйня?!

Когда я пришёл в себя, я уже стоял, сжав кулаки.

Касс испуганно смотрела на меня снизу вверх.

Юлия вздохнула, будто ожидала такой реакции.

— Значит, ты не помнишь, чтобы подписывал какой-то контракт.

— Я не то что не помню — этого никогда не было. Блядь, это недействительно!

— Это не точно. Наркотики, гипноз, манипуляция памятью... Есть множество способов, которыми ты мог подписать контракт сам, но не помнить об этом. Конечно, нельзя исключать и возможность поддельного контракта с фальшивой подписью или печатью.

— ...

Я рухнул обратно на диван, схватившись за голову.

Блядь...

Блядь, блядь, блядь, блядь, блядь, блядь, блядь, блядь.

Эти уёбки.

После всех этих адских пыток они ещё и тело моего ребёнка у меня отняли?

Они лишили меня даже шанса увидеть её в последний раз?

Они решили выжать из меня всё до последней капли крови.

Эти бесчеловечные твари...

— Эти чёртовы животные... хуже зверей...

— Я сомневалась, говорить ли тебе... но решила, что ты должен знать. Прости. Если узнаю что-то новое, я сразу же приду и скажу.

— ...

— Джин Су. Ты в порядке?

— Давай устроим. Вечеринку.

— Прости?

— Эту вечеринку по случаю климакса, или как там его.

— Ты имеешь в виду вечеринку в честь первых месячных.

— Да, её. Давай сделаем.

Я сказал это, обмякнув на диване.

Первые месячные или последние — мне уже всё равно.

Я сегодня слышал это слово столько раз, что у меня начался гештальт-коллапс. (п.с. от беса. Это японское интернет-понятие, обозначающее явление, при котором человек забывает определение или концепцию какого-либо объекта или у него возникает ощущение, что объект неоднороден, когда он слишком сильно погружается в изучение конкретного объекта.)

— Мне без алкоголя это не пережить.

— Джин Су...

— Составишь компанию?

— Да. С удовольствием.

Давайте устроим вечеринку.

Грандиозную.

Лишь бы повод найти.

Мне нужно просто залить горло алкоголем, и плевать по какому поводу.

Празднование появление нового члена семьи, пусть даже фальшивого , кажется достаточно веским поводом.

Да, новой семьи.

Мне просто нужно забыть старую.

Забыть и сосредоточиться на этом новом доме.

Думая так, моё встревоженное сознание начало понемногу успокаиваться.

Тук...

Касс уронила пульт, и он закатился под стол.

Она наклонилась, чтобы поднять его, но внезапно побледнела и выпрямилась обратно.

Видимо, ей тяжело из-за месячных.

Вздохнув, я слез с дивана и заглянул под стол.

Вот он.

— Ха.

Пульт и маленькое устройство, обмотанное скотчем, прилепленное снизу столешницы.

Я отодрал устройство и поднял его, показывая Юлии.

— И как это объяснишь?

— А...

Юлия, которая была на кухне, готовясь к вечеринке, стала мертвенно-бледной.

В тот же миг тарелка с грохотом упала на пол и разбилась.

Ну и заноза же она.