— Та женщина, Юлия. Она сказала, что сотрудница Министерства юстиции.

Я почувствовал когнитивный диссонанс в тот же миг.

Хм. Сотрудница Министерства юстиции.

И что?

— Не может быть, это безумие.

Дело не просто в «и что».

Министерство юстиции означает, что она шпионка, приставленная следить за мной.

Это невероятно.

— Спасибо. Давай сохраним это между нами, хорошо?

— Отпусти...

Впервые Касс не раздражала меня, поэтому я грубо взъерошил ей волосы.

Я чуть ли не пыхтел, как собака в течке, из-за женщины, которая, вероятно, пыталась упечь меня обратно за решётку.

Хорошо. Теперь, когда я знаю, этого достаточно.

Избавиться от кого-то вроде Юлии должно быть...

Легко, но...

Бля. Эти бёдра в обтягивающих леггинсах всё мелькают у меня перед глазами.

И это неприлично большая грудь, которой она так гордится.

— Может, мне немного развлечься?

Если она следит за мной, то захочет держаться поближе.

Если я оттолкну её, они могут просто следить за мной каким-нибудь другим диковинным способом.

Разве не умение превращать кризис в возможность отличает первоклассного человека?

Я могу проявить твердость, а Юлия не сможет отказать мне из-за своих обязанностей по наблюдению. Даже если внутри ей будет противно.

Принуждать женщину, которой я не нравлюсь...

Это даже заводит.

— Хорошая работа. Просто ахуенно хорошая работа.

— Я сказала, отпусти!

— Тварь ты этакая. Я же говорил не кусаться.

— А-а-аргх!

Почему она продолжает донимать меня, если её сила укуса даже не сравнится с моей?

Она оставила большой след от зубов на моей руке, но тут же сдалась.

Кстати, я беспокоюсь насчёт сегодняшней ночи.

Эта сумасшедшая сучка уже пыталась пырнуть меня ножом... Что, если она попытается убить меня во сне?

Я не могу проводить каждую ночь в страхе и трепете.

Мне нужна какая-то защита.

— Ах.

В голову пришла блестящая идея.

Я немедленно открыл ноутбук и начал писать электронное письмо.

Это устаревшая форма связи, которой уже никто не пользуется, но я нахожу её удобной.

Касс выглянула из-за дивана, с любопытством вытянув шею.

— Ты знаешь, что это?

— Машина... излучает свет... с человеческими письменами...

Что с ней вдруг случилось?

Почему она так себя ведёт?

— Эй. Соберись. Это называется email. Считай это электронным письмом. Ты понимаешь, что тут написано?

— ...

Касс какое-то время смотрела на экран, дёргая бровью.

— Э-это! Ты раскрываешь мою личность! Ты нарушаешь обещание! Разве ты не знаешь, что твое УДО тоже отменят, если ты это сделаешь?

— Успокойся. Расслабься. Оно запланировано на отправку завтра утром.

— Значит, ты ещё не отправил?

— Верно. Но завтра утром, если по какой-то причине я не проснусь, чтобы удалить это письмо... ты знаешь, что будет, да?

— ...

Если убьёшь меня, тебе тоже крышка.

Касс не глупа, поэтому она, должно быть, сразу поняла.

Мне понравилось видеть, как её щёки надуваются, пока она крепко сжимает рот.

Она выглядит красивее всего, когда злится.

— Ответь, если поняла.

— ...Поняла.

— Хорошо, хорошо. Теперь я наконец-то смогу жить спокойно.

— Но это... Ты еще не поставил планированную отправку?

— Нет, ещё нет. Как раз собирался.

— Поня... ясно...

Блять-.

Что-то не так.

— Тогда умри!

— Твою ма... Гхк!

Из-под её юбки внезапно выскочил щупалец и обхватил мою шею.

Это знакомое ощущение.

Я забыл о нём, потому что какое-то время видел только её милую сторону.

Эта монстро-сучка может без раздумий снести человеку голову.

— Анг!..

Инстинктивно или нет, Касс притянула мою голову щупальцем к себе и сильно укусила за макушку.

Её рот значительно уменьшился, так что всё моё лицо туда не поместилось.

Сбитая с толку, Касс начала оглядываться.

Одного щупальца было недостаточно, чтобы задушить меня.

Если не можешь убить меня, что происходит?

Тебя избивают до полусмерти.

— Ты маленькая... ух...

— Ухек?

Я схватил её тонкую талию и поднял.

Чёрт, она невероятно лёгкая.

Идеальный вес для ударов по животу.

Но сейчас не время играть в самолётик.

— Нужно... вбить в тебя немного здравого смысла?

— Гвуек!

Я сильно швырнул её.

Спина Касс первой ударилась о стол, и тот прогнулся.

Ебаные дешёвые китайские товары...

Мне кажется, я услышал, как что-то механическое с хрустом сломалось, когда стол рухнул, но, возможно, это было мое воображение.

В любом случае, то ли от того, что силы оставили её, то ли она признала поражение, щупалец вокруг моей шеи ослаб.

Касс каталась по полу, хватаясь за спину и стонала, как старуха.

— Уух... ухуук... больно...

— Я запланировал отправку. С этого момента, если я каждое утро не буду отменять отправку, ты снова станешь подопытной крысой. Поняла?

— Ахухуук...

— Я сказал, ты поняла, ебаная сучка?

— Поняла...

Она наконец ответила, когда я слегка пнул её по голове.

Если бы она с самого начала была такой.

Почему ей всегда нужно учиться на горьком опыте?

Какая же она упрямая сука.

— Убери все, что там сломалось.

— Хухуук...

На ней все быстро заживёт, если конечно кости не сломаны.

Оставив Касс, я схватил телефон.

Сейчас у всех в голове импланты, поэтому такие механические телефоны сняты с производства, и их трудно найти.

Но мне не по себе от мысли, что у меня что-то имплантировано в тело, так что выбора не было.

В этом ли горечь старомодности?

Когда я был молод, я часто смеялся над стариками, которые не могли пользоваться смартфонами, потому что им было трудно.

Теперь я стал таким же.

— Надо назначить следующее свидание.

Юлия не сможет отказаться от моих приглашений на свидание.

В следующий раз, может быть, я предприму более серьёзные шаги.

Хех. Одна только мысль об этом улучшает настроение.

— Джин Су... Кажется, у меня сломана кость...

— Да ладно тебе. Не ври.

Серьёзно, хватит шутить.

У тебя даже медицинской страховки нет.

Только промывание желудка стоило мне целое состояние.

Что значит сломана кость?

Это разорит меня финансово.

Пожалуйста, скажи, что ты шутишь.

***

Здание Министерства юстиции в Лос-Анджелесе, подвал. Архив документов.

В читальном зале женщина раздумывала над стопками документов.

«Министерство юстиции всегда предпочитает вести записи на бумаге, а не переносить данные в электронные архивы».

Как представительнице нового поколения, привыкшей получать всю информацию через глазные дисплеи, Юлии это казалось чрезвычайно неудобным.

— Уф... почему их так много?

— Вот что бывает, когда откладываешь на потом то, что нужно было изучить раньше, детка.

— Ах, спасибо.

Раздался звук каблуков, и на стол поставили чашку кофе.

Когда Юлия повернула голову, она увидела свою начальницу в офисной одежде.

Эта женщина, вероятно, могла бы добиться успеха у мужчин, если бы сняла очки и немного изменила свой облик.

Или нет. Её сильный характер мог отпугнуть мужчин.

— Разве это не странно?

— Что?

— Это дело об изнасиловании и убийстве матери с дочерью.

— Хм.

Её начальница наклонилась, чтобы взглянуть на отчёт военной полиции.

Это было ужасное дело, где жена и дочь командира Тейлора, который в то время был капитаном корабля «Иджис», были изнасилованы и убиты, а их тела брошены в горах.

Подозреваемым был американец корейского происхождения, сержант Ким Джин Су, служивший на том же корабле «Иджис».

Из-за серьезных обвинений капитана и отсутствия четкого алиби он был задержан для проведения расследования.

— Как ни посмотри, в начале дела не было никаких решающих доказательств. Тем не менее его продержали под стражей целых три месяца. Разве это имеет смысл?

— Должно быть, у них были веские косвенные улики.

— Какими бы вескими ни были косвенные улики... как расследование может тянуться так долго без вещественных доказательств?

Последующие события были ещё более загадочными.

Во время расследования дочь Джин Су попала под грузовик и погибла.

Она пыталась найти информацию и об этом инциденте, но, казалось, со временем она была удалена.

Не было записей с камер видеонаблюдения, протоколов допросов персонала детского сада. Не было абсолютно ничего.

Всё, что осталось — это факт, что годовалый ребёнок, который едва мог говорить, каким-то образом вышел из детского сада один, добрался до главной дороги и был сбит машиной.

Несчастья Джин Су на этом не закончились.

Месяц спустя его жена тоже умерла.

Это было самоубийство через повешение.

По этому делу была обширная документация, включая скан предсмертной записки.

Вскоре после этого Джин Су признался во всех преступлениях, и поскольку его признания точно совпадали с доказательствами, он был приговорён к смертной казни.

— Разве это не кажется слишком неестественным?

— Почему? Может, он просто признался от отчаяния после того, как одно несчастье нагромоздилось на другое.

— Возможно, но...

Что-то было не так.

Какими бы подробными и точными ни были признания, разве имело смысл выносить смертный приговор, основываясь только на них?

Юлия с надеждой посмотрела на начальницу, но та отвернулась, не проявляя интереса.

— Я знаю, о чём ты думаешь. Не копай слишком глубоко.

— Почему нет?

— Как ты подозреваешь, Джин Су может быть невиновен, а может и нет. Когда я была новичком, у меня было пылающее чувство справедливости, и я пересматривала дела, вызывая дискомфорт у многих людей. Иногда человек, в невиновности которого я была искренне убеждена, оказывался умелым психопатом и серийным убийцей, а иногда человек, которого я была полна решимости посадить за решётку, на самом деле был невиновен. В этой работе нельзя доверять интуиции. Доверяй только закону и документам. Только так сохранишь рассудок.

— ...

А что, если те документы, которым ты велишь мне доверять, были сфабрикованы?

Она хотела спросить, но Юлия решила промолчать.

Атмосфера намекала, что начальница взорвётся от гнева, если та начнёт пререкаться.

— Я понимаю.

— Хорошо.

Начальница похлопала её по плечу и ушла.

Юлия взяла дымящуюся чашку кофе. Начальница всегда была строга, но хорошо заботилась о младших, тёплый жест, который...

— Уф...

...был невероятно горьким.

***

— Хфф... хфф... чёртова сука...

Чёрт.

Когда я в последний раз так сильно бежал?

Наверное, лет пять назад, когда тот взбешённый мускулистый говноёб преследовал меня, фыркая от ярости.

В любом случае, я просто бежал, спасая жизнь.

— Эй! Лучше присматривай за своей дочерью!

— Сам води нормально, ублюдок!

Я пытался уберечь Касс от попадания под грузовик.

Честно говоря, мне всё равно, умрёт она или нет.

Мне просто не хочется возни с подачей отчёта о смерти и походом в суд.

— Эй, ты не ранена? Вставай сейчас же.

Вокруг нас уже собралась толпа.

Я быстро засунул хвост Касс, который выскочил, обратно под юбку и помог ей подняться.

Благодаря моей защите она, казалось, не пострадала.

Эта девчонка ноет из-за малейшей царапины...

Вместо этого моя рука слегка ободралась об асфальт.

Такая мелочь заживёт сама, если просто поплевать на неё.

— Я же говорил переходить на зелёный свет, идиотка.

— Я перешла на зелёный. Смотри, вон тот зелёный свет.

— Это светофор для машин. Тебе нужно смотреть на вот этот свет здесь, мать твою...

Я не мог сдержать вздох.

Она проигнорировала пешеходный сигнал прямо перед собой и смотрела на светофор для машин, который едва видно, если не повернуть голову?

Я не мог понять этого в рамках здравого смысла.

Я не знаю, я ли идиот, она ли идиотка, или мы оба, но такое чувство, что всё, чему я её учу, не доходит до неё.

Кажется, такие происшествия случаются потому, что здравый смысл, которым мы обладаем, разный.

Как бы я ни старался, я не могу отбросить свой собственный здравый смысл, чтобы учить того, кто, по сути, является чистым листом.

Если подумать, есть люди, которые хорошо справляются с подобным.

— Эй. Так дело не пойдёт.

— М-м?

— Тебе сначала нужно пойти в школу.

Мне нужно отправить её в школу.

Так она, возможно, адаптируется к человеческому обществу, а может, и нет.

Я немного волнуюсь, что она устроит там проблемы, но ничего.

Разбираться с детскими истериками в школе буду не я, а учителя.