Казалось, повара герцогского замка возложили на себя негласную миссию — превзойти самые изысканные вкусовые ожидания кронпринца. Подаваемые блюда отличались столь безупречной утончённостью и щедрым изобилием, что казались непомерно роскошными даже для завтрака. На столе блистали не только идеально прожаренные стейки, но и целая россыпь мясных деликатесов, изысканных морепродуктов, а также диковинных кушаний, которых Карентина прежде никогда не встречала.

— Вкуснотища! 

Стелла, щедро наполняла свою тарелку и то и дело восклицала, как всё невероятно вкусно.

— Ваше Высочество, у вас немного соуса на лице.

Девочка залилась весёлым смехом, пока Карентина бережно промакивала уголок её рта салфеткой. Странный, цепкий взгляд Игниса, то и дело скользивший между ними, словно застыл на этой непринуждённой сцене.

— Сегодня ты не обращаешься к Стелле по имени.

Карентина нервно сглотнула, но ответила с нарочито равнодушным выражением лица, будто речь шла о пустяке:

— Потому что мы не в частной обстановке.

— Я ведь просила Карен называть меня по имени… А она даже сейчас, когда вокруг люди, не делает этого… Карен — моя подруга.

Когда Стелла тихо пробормотала эти слова, Игнис поставил на стол бокал, который держал в руке.

— Если Стелла этого желает, можешь обращаться к ней по имени.

Карентина с лёгким недоумением посмотрела на Игниса — его неожиданная снисходительность и проявленное внимание словно противоречили тому характеру, что она помнила по роману.

«Неужели он может быть таким участливым героем?»

Пока она мысленно сопоставляла происходящее с сюжетом оригинала, глаза Стеллы вспыхнули радостным блеском.

— Карен, брат разрешил, так что можешь называть меня как хочешь!

— Да, Ваше Высочество.

Губы девочки скривились в забавной гримаске, похожей на утиный клюв.

— Стелла!

— С-Стелла… 

С запинкой повторила Карентина, ощущая, как по спине пробегает ледяной озноб.

«…И как это вышло, что меня донимают эти очаровательные брат с сестрой?»

Напряжённый завтрак, к счастью, завершился без новых происшествий. Когда трапеза подошла к концу, Игнис мягко, почти по-отечески провёл ладонью по волосам Стеллы:

— Стелла, мне нужно официально извиниться перед принцессой. Можешь пока подняться наверх?

— Ты правда собираешься извиняться перед Карен? 

Стелла, теперь уже более расслабленная, прямо посмотрела на брата.

— Да.

Девочка восторженно закивала, буквально излучая нетерпение — казалось, она боялась пропустить самое интересное. Игнис, с едва заметной тёплой улыбкой наблюдавший за ней, неспешно перевёл взгляд на Карентину.

— Если вы не возражаете, не могли бы вы ненадолго пройтись со мной?

Глаза Карентины широко раскрылись от неожиданности.

«Что это значит? Какие „извинения“ могут потребовать отдельной прогулки?».

Несмотря на внутреннюю дрожь, она сдержанно ответила — слишком уж хотелось прояснить ситуацию и наконец узнать о судьбе Дамиона:

— Хорошо.

Тем временем Стелла, уже поднимавшаяся по лестнице в сопровождении Джеммы, обернулась и весело помахала рукой. Карентина ответила на жест, умиляясь детской непосредственности девочки.

— Пойдёмте.

Услышав его холодный голос, она тихо вздохнула и неспешно двинулась следом.

✧✧✧

Сад герцогского замка, укрытый белым снегом, пребывал в умиротворении и безмятежности. Чистый воздух, напоённый морозной свежестью, обволакивал Карентину, пока она неспешно отдалялась от Игниса, пытаясь собраться с мыслями.

«…Почему он молчит? Эта тишина невыносимо неловкая».

Внутренне досадуя на тягостное молчание, она на мгновение закрыла глаза, а затем с усилием сосредоточилась на главном: как бы ненавязчиво выведать у Игниса состояние Дамиона?

«Спросить напрямую, почему брат не появился? Но тогда придётся упомянуть Серию… А это может вызвать ненужные подозрения».

И тут…

Тук!

Она настолько погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, как Игнис остановился, — и в итоге врезалась лицом в его спину.

— Ай…

Острая боль в носу заставила её вздрогнуть — она буквально впечаталась в его спину, твёрдую, как стена. Когда Игнис обернулся, его фигура заслонила солнце, и мир вокруг погрузился в прохладную полутень. В этом приглушённом свете его лицо казалось маской, где единственными живыми чертами были пылающие алые глаза.

Карентина замерла, чувствуя, как учащается пульс. Он наклонился ближе, и на мгновение ей показалось, что время остановилось. Затем его слова разрезали тишину, словно лезвие:

— Что это за трюк?

«Трюк?»

Мысли разлетелись в хаотичном вихре. О каком трюке идёт речь? И почему вдруг отбросил все формальности, говоря с ней таким тоном — будто они давно знакомы, но при этом ненавидят друг друга? Карентина растерялась и лишь моргала.

— Что вы имеете в виду?

Игнис смотрел на неё сверху вниз с холодным выражением, а его красные глаза сверкали безжалостным блеском.

— Чем дольше я наблюдаю, тем более подозрительным это выглядит. Ты получила какой-то приказ от императорской супруги Кристины?

— Приказ?

Его голос звучал холодно.

— Я слышал, что принцесса Лоррейн страдает от болезни, из-за которой не может покидать свои покои. И уж точно впервые слышу о том, что у принцессы пробудились магические силы.

Она на мгновение замолчала, погрузившись в размышления.

«Так вот почему он меня подозревает. С точки зрения Игниса, я могу казаться подозрительной».

Пусть весь мир считал её безумной, сейчас это не имело значения. Важнее был факт: Игнис оперировал деталями, которые мог узнать лишь от одного человека. Дамион.

— Принцесса, которая вот так внезапно вышла и спасла Стеллу и моих подчинённых? Это настолько нелепо, что даже бродячая собака рассмеялась бы.

Карентина сжала пальцы в кулак, подавляя укол совести.

— С того момента, как была создана кукла, похожая на меня, у меня не покидало ощущение, что за этим кроется некий замысел. Она не просто очаровала Стеллу — она сумела расположить к себе всех вокруг. И я не могу отделаться от мысли: а вдруг Тимотея была лишь приманкой? Вдруг истинное значение скрыто в том, что притворяется подделкой?.

Лицо Игниса на миг окаменело — сквозь маску сдержанности прорвалась неприкрытая враждебность.

— Ты намереваешься использовать эту куклу вместо меня?

От него волнами исходила ледяная аура, настолько плотная, что Карентине показалось, будто она физически давит на грудь. Неужели он обнаружил куклу, созданную для заговора?

— Или ты получила приказ от императорской супруги — покорить моё сердце своей внешностью?

Услышав последнюю фразу, Карентина закатила глаза и склонила голову. Игнис нахмурился, заметив, как её плечи опустились, а тело задрожало.

— Похоже, эта красивая головка занята лишь коварными замыслами, чтобы причинить боль другим.

— Хууп…

Когда она не смогла сдержаться и издала звук, его лицо стало свирепым. В конце концов, она больше не могла держать себя в руках, и её тело затряслось.

— Кхкхаук…

Карентина едва сдерживала смех и сильно ущипнула себя за бёдра, чтобы сохранить подобающий вид.

— …Похоже, ты хочешь умереть.

— Я-я прошу прощения… Пфф. Простите, Ваше Высочество. Кукуук.

Она вытерла слёзы, скопившиеся в уголках глаз.

— Ха!

Игнис издал глухой насмешливый смешок, словно изо всех сил сдерживая терпение, — алые языки пламени плясали и вздымались на его ладони. Не желая ещё сильнее его провоцировать, она поспешно взяла себя в руки.

— Вы неправильно поняли. Позвольте мне объяснить.

— Не могу дождаться, какую ещё чушь вы придумаете.

В голосе Игниса сквозила ядовитая вежливость, будто он разыгрывал последний акт милосердия. Пламя на его ладони вспыхнуло ярче, очерчивая угрозу в воздухе.

Карентина глубоко вздохнула.

— Прежде всего, если у вас есть сомнения, что я — действительно Карентина Лоррейн, вы можете проверить это, отправившись в тюремную камеру, известную как Комната Метели, где заключены Тимотея и дворецкий.

— Я уже там был. И убедился, что Тимотея и дворецкий действительно заперты.

— Но вы не смогли открыть дверь, не так ли?

— …

— Право открыть Комнату Метели даровано лишь прямым наследникам рода Лоррейн. Как бы могущественны вы ни были, вам не под силу взломать эту дверь. Вы ведь пытались, не правда ли? Я могу легко доказать это, открыв дверь сама.

Игнис нахмурился, словно сквозь него пронёсся ледяной ветер, а Карентина проглотила рвущийся наружу смешок.

— А что касается моих магических способностей… Даже мой брат не знает, что они у меня есть.

Ей отчаянно не хотелось возвращаться к этому прошлому, но она заставила себя заговорить — лучше так, чем если у Игниса возникнет какое-нибудь странное недопонимание.

— Вы, должно быть, уже знаете от господина дворецкого: мой дядя, виконт Пабло Морис, отнял у меня почти всю магическую силу.

Выражение лица Игниса чуть смягчилось.

— В детстве дядя держал меня в страхе. Он сказал, что, если я раскрою наличие у себя магических способностей, он убьёт моего брата.

— Виконт Пабло Морис… тот самый, придворный прихвостень императорской супруги.

Его леденяще сдержанный голос пронзил её слух. В каждом слове читалась неприкрытая ненависть к императрице — настолько сильная, что её можно было ощутить кожей.

— В те годы я жила в постоянном страхе… боялась, что брата постигнет участь родителей. Тогда я была совсем ребёнком — ровно как сейчас Стелла.

При звуке этого имени зрачки Игниса резко сузились, а в глазах вспыхнул неконтролируемый огонь.

— Полагаю, Ваше высочество знает, что происходит с детьми, у которых отняли магические силы… так что не буду вдаваться в подробности.

Судьба таких несчастных была предрешена: их существование превращалось в медленное угасание, где единственным избавлением становилась смерть.

Яркое пламя, только что пылавшее в ладони Игниса, растаяло в воздухе, будто мираж.

— Я всё равно должна была умереть в своей комнате, так что решила выйти наружу в последний раз — и вышла. Возможно, это звучит просто, но для меня это было невероятно трудно.

— …

— Спасение принцессы вышло почти случайным… Но в тот момент я поняла — я обязана это сделать. Не могла допустить, чтобы она познала ту же боль, что выпала мне.

Карентина судорожно вздохнула, отгоняя воспоминание о том, как, едва передвигаясь, она дюйм за дюймом подбиралась к спасительной двери.

Игнис коротко выдохнул и спросил:

— Если так… То зачем тебе понадобилась кукла с моим обликом?

Кровь отхлынула от её лица. Она с трудом сглотнула пересохшим горлом, изо всех сил стараясь сохранить самообладание.

«Ни за что нельзя выдать себя…»

— Я… вовсе не намеренно… Вероятно, мне довелось увидеть портрет вашего высочества в одном из писем, полученных от брата. Поскольку у Вашего высочества столь выдающаяся внешность… видимо, он просто запечатлелся в моей памяти.

Карентина не могла утверждать это наверняка, однако, принимая во внимание юный возраст Стеллы, изображения Игниса действительно были широко распространены. Заметив его недоумённый взгляд и лёгкую складку между бровями, она торопливо продолжила:

— Мне было очень одиноко. У создания той куклы не было какого-то особого умысла, пожалуйста, не поймите превратно.

Увидев, что он немного расслабился, она невинным образом улыбнулась.

— К тому же, Ваше высочество, вы ошибаетесь. Я вовсе не мечтаю и даже не стремлюсь стать кронпринцессой. Моя единственная мечта — вернуть магические силы, отобранные моим дядей и императорицей, и прожить долгую жизнь с теми, кого я люблю.

— …

— Ваше высочество, уверяю — я не противник, а скорее союзник, разделяющий ваши устремления.

— Как я могу в это поверить?

Игнис не спешил смягчать настороженность, его взгляд оставался холодным и испытывающим.

— Скоро вы сами увидите. Будут ситуации, где я смогу быть вам полезна. Просто… просто понаблюдайте за мной. Я докажу.

Её серебристые волосы взметнулись под порывами холодного зимнего ветра.

— …

— Этого ответа достаточно? Тогда я, пожалуй, пойду внутрь — мне холодно.

Карентина изящно склонилась в соответствии с этикетом, развернулась и поспешно удалилась, оставив Игниса в замешательстве.