Карентина вошла в свою комнату и жадно выпила воду, стоявшую на столе.

«Ну, разумеется».

Ей показалось странным уже тогда, в столовой, когда он вдруг стал таким любезным.

— Пффт…

«Главный герой… Хоть я и выгляжу так, но я — истинная поклонница того самого романа, из которого вы явились».

Грубость Игниса не задела Карентину. Напротив, его тон показался ей почти учтивым — куда более мягким, нежели она предполагала. Однако не вызывало сомнений: к Сиону он испытывает явную настороженность…

Слегка поджав губы, она погрузилась в размышления.

Опираясь на знание сюжетных линий романа, она рассудила: оптимальная стратегия — действовать через Сиона. Так недоверие постепенно сойдёт на нет, растворяясь без лишних усилий.

«Видимо, он сомневался во мне из-за того, что я спасла Стеллу. Скорее всего, он намеренно провоцировал меня, желая увидеть мою реакцию».

Карентина осознавала: если бы Игнис действительно счёл её угрозой, он не стал бы тратить время на разговоры — устранил бы без лишних слов. При воспоминании о той едва уловимой неуверенности в его глазах на её лице сама собой возникла лёгкая улыбка.

«А он милее, чем я думала».

Однако один вопрос упорно не выходил из головы.

«Откуда вообще взялась эта абсурдная идея о моём стремлении занять место кронпринцессы?»

И как только ему в голову взбрело подобное? Неужели Игнис настолько уверовал в собственную неотразимость? Конечно, внешность у него настолько впечатляющая, что подобные мысли могли прийти в голову кому угодно — это понятно. Но всё же…

«Кронпринцесса… Ха!»

Карентина фыркнула и резко мотнула головой, словно отгоняя нелепую мысль.

Императорский дворец с его бесконечными правилами и коварными интригами она терпеть не могла. А Игнис — несмотря на безупречную внешность — никак не вписывался в её представления об идеальном мужчине. Ей нравились люди с мягким сердцем, способные на искреннюю заботу, напоминающие преданного пса, который всегда рядом. А его тип — холодный, манипулятивный, склонный к контролю — был для неё категорически неприемлем.

«Ах! Дамион! Я совсем забыла спросить о нём…»

Карентина легонько хлопнула себя по лбу. Потом аккуратно вынула из причёски роскошную шпильку с драгоценными камнями — ту самую, которую с таким старанием закрепили в её волосах Джемма и горничные, — и бережно положила на стол.

Тук-тук…

Стелла осторожно приоткрыла дверь, заглянула внутрь и, увидев Карентину, тут же расцвела застенчивой улыбкой. Не раздумывая, девочка бросилась к ней в объятия.

— Карен!

Джемма, вошедшая следом, лишь слабо улыбнулась, словно извиняясь за неуместную прямоту девочки.

— Мой брат нормально извинился? Ну правда, он ведь классный?

Стелла замерла, её лицо застыло в напряжённом ожидании ответа.

— А…

Если задуматься. никаких извинений она так и не услышала. И уж тем более не стоило рассчитывать, что он снова предложит разделить с ним ужин.

Лицо Карентины помрачнело.

— Почему ты сняла шпильку? С ней ты выглядела так красиво…

Карентина нежно провела ладонью по волосам девочки, на мгновение прикрыв глаза.

— О, это пустяки. Просто… я вдруг осознала, что эта вещь мне не идёт. Его высочество, наверное, неправильно всё понял.

В этот миг Джемма резко изменилась в лице — шок словно ледяной волной накрыл её. Она побледнела, будто услышала весть о государственном перевороте, и торопливо склонилась в почтительном поклоне.

— О нет… Юная леди Карентина, прошу прощения. Я… я допустила ошибку…

— Что?

— Джемма, что случилось?

Одновременно воскликнули Карентина и Стелла, широко раскрыв глаза от удивления.

— Ваше высочество, позвольте мне ненадолго переговорить с юной леди Карентиной? 

Джемма выглядела встревоженной и явно не знала, как поступить. Её добрые карие глаза были настолько полны печали, что, казалось, вот-вот наполнятся слезами.

— А мне нельзя остаться? 

Брови ребёнка опустились в печальном жесте, когда Джемма кивнула с выражением отчаяния на лице.

— Хорошо. Я пойду в свою комнату.

— До встречи, Стелла, — мягко сказала Карентина.

Стелла слабо помахала рукой, на её лице застыла грусть.

✧✧✧

Через пару минут Джемма, уведя Стеллу в спальню, вернулась, держа в руках чашку с ароматным лавандовым чаем. Когда она осторожно поставила её перед Карентиной, нежный запах лаванды окутал комнату, коснувшись обоняния девушки.

— Говорят, лаванда помогает успокоить душу и тело…

— Спасибо, чай очень вкусный.

Карентина отложила книгу и сделала осторожный глоток.

«Но, кажется, сейчас больше в чае нуждается сама Джемма…»

Она взглянула на Джемму — лицо той было бледным, когда она мрачным тоном спросила:

— Его высочество, возможно, подумал, что юная леди Карентина претендует на место кронпринцессы?

«Так вот что её тревожит…»

— Похоже, Его высочество кое-что неправильно понял.

Вспомнив слова Игниса, Карентина тихо рассмеялась, но в этот момент на глазах Джеммы выступили слёзы, и она заговорила:

— Простите меня, леди Карентина… Это всё моя ошибка! Как я могла допустить такую непозволительную бестактность…

Ошеломлённая внезапными слезами Джеммы, Карентина растерялась и поспешно протянула ей носовой платок.

— Успокойтесь, Джемма. Всё хорошо. Я уже всё объяснила Его высочеству.

Хоть она и не знала, поверил ли Игнис её словам, судя по его молчанию, он, похоже, склонялся к тому, чтобы принять её версию. Пока Карентина размышляла об этом, Джемма вытерла слёзы и едва слышно продолжила:

— Всё это из-за Её высочества императорской супруги.

— Хм?

— Вы знаете, что после кончины Её величества императрицы консорт появилась позже вместе с принцем?

Это был знаменитый императорский скандал. Поскольку Карентина знала об этом из оригинального сюжета, она медленно кивнула. В книге отец Игниса, правящий император, описывался как жестокий тиран и распутник.

«По-моему, упоминалось, что он влюбился в мать Игниса и отказался от своего распутного образа жизни».

Несмотря на яростное сопротивление знати — ведь мать Игниса происходила из незнатного дворянского рода, — они не смогли помешать твёрдому решению императора. Мать Игниса стала императрицей, но скончалась от послеродовой болезни вскоре после рождения Стеллы. А затем, словно выжидая подходящего момента, нынешняя императорская консортКристина Хортон, уже с подросшим ребёнком на руках.

«Я растила этого ребёнка тайно… Не хотела нарушать гармонию в сердце его величества», — заявила она.

Вся эта история выглядела откровенной сюжетной натяжкой.

Карентина мысленно вздохнула, размышляя о содержании оригинального сюжета. До того как стать императорской супругой, Кристина была известна как «Лебедь Империи» — первая красавица светского общества.

«На поверхности она была изящна и прекрасна, но под этой гладью творила самые грязные дела».

Невероятное доверие аристократов к нелепой легенде о незаконнорождённом ребёнке консорт объяснялось лишь тем, что в высшем обществе её почитали за образец добродетели. Среди знати упорно ходили слухи: дескать, император с его сомнительной репутацией соблазнил юную Кристину ещё до брака, а после безжалостно бросил.

Её изображали как несчастную женщину, которая любила императора и скромно желала ему счастья, — это делало её объектом всеобщего внимания. Большая часть аристократической фракции, возглавляемая её отцом, герцогом Хортоном, приняла историю Кристины за чистую монету. Даже тест на отцовство, проведённый в храме, показал, что ребёнок — от императора, что вызвало грандиозный скандал в империи. На фоне общественного волнения и настойчивых требований дворянского совета заполнить вакантное место императрицы Кристину назначили императорским консорт. Вскоре после этого император скончался.

В результате, вместо юного Игниса, власть в императорском дворце постепенно сосредоточилась в руках консорта Кристины.

— Мы и подумать не могли на старшую горничную Тимотию… Ведь она служила его величеству ещё до того, как появилась консорт. Она была преданна государю больше кого-либо другого.

— …

— Вопреки слухам, распространяющимся по всей империи, его величество — ни тиран, ни развратник. Всё это ложь.

Джемма, вытирая слёзы платком, говорила дрожащим голосом:

— Есть причина, почему кронпринц так насторожённо смотрит на девушек вроде вас, леди Карентина…

Карентина настолько поразилась её следующим словам, что едва не лишилась чувств.

— Это консорт… Она захватила власть во дворце и лично отправляла женщин в спальню кронпринца!

— Что?!

— Ему тогда было всего… пятнадцать.

У Карентины всё внутри оборвалось, когда до неё дошёл смысл рассказа о прошлом Игниса — того, что не вошло в изначальный сюжет.

«Это возмутительно даже для взрослого, но в пятнадцать… Разве это не насилие?!»

Карентина была потрясена и сбита с толку. Не в силах скрыть своё смятение, она почувствовала, как её руки неудержимо задрожали.

— По императорскому дворцу ходили слухи, будто его высочество иногда принимал возбуждающие средства с едой, а юный кронпринц якобы шёл по стопам отца, каждую ночь вызывая к себе женщин.

Ошеломлённая этой неожиданной историей, Карентина прикрыла рот обеими руками.

— Когда разгневанный кронпринц в ярости спалил крыло дворца, доступ женщинам туда закрыли… Но из-за лживых сплетен его начали бояться, хотя никто не знал правды.

«…Как такое могло произойти?»

Голос Джеммы надломился, слёзы катились по щекам:

— Потом на него… на него начали охотиться убийцы. И за ним закрепилось зловещее прозвище «Кровавый кронпринц»…

Чем больше Карентина слушала, тем сильнее теряла дар речи от возмутительного поведения императорского консорта.

— Когда Его высочество повзрослел, эти одержимые им женщины осмелились домогаться… даже Принцессы! Похоже, старые раны Его высочества снова открылись.

Подумать только — они трогали Стеллу…

Теперь она начинала понимать, отчего Игнис смотрел на неё с такой настороженностью. Перед глазами вновь встали его зловеще-красные глаза при их первой встрече.

— Его высочеству приходилось защищать так много: юную принцессу, императора, прикованного к постели болезнью, верных подчинённых и даже собственную жизнь.

— …

— Он холоден и высокомерен, но… Но в глубине души Его высочество невероятно одинок.

Глаза Джеммы покраснели, и вскоре крупные слёзы покатились по её щекам.

— Джемма…

Жалость острой волной накрыла сердце Карентины.

— Приношу глубочайшие извинения за то, что невольно ввела вас в заблуждение, юная леди Карентина. Я возьму на себя ответственность и исправлю искажённые представления Его высочества.

Вскоре комнату заполнили лишь всхлипывания Джеммы. Карентина подошла к ней и мягко погладила по спине. Хотя сюжет книги был ей известен, она никогда не задумывалась о той боли, что терзала Игниса…

Джемма, видимо, искренне боялась, что причинила Карентине неудобства.

— Я понимаю, как вам тяжело было говорить об этом… Спасибо за честность. Пожалуйста, успокойтесь. Со мной всё хорошо, правда.

Джемма вытерла слёзы платком, который дала ей Карентина.

— Юная леди Карентина…

От вида обычно всегда весёлой и доброй Джеммы, а сейчас плачущей навзрыд, у Карентины защемило сердце. В романе не было ни слова о прошлом Игниса — только о его нынешних делах с Серией. Кто бы мог подумать, что за его холодной маской скрывается такая непростая история…

«Я знаю, что она не обманывала меня и не устраивала ловушек».

Карентина, вспоминая, как Джемма с рассвета хлопотала вокруг неё — укладывала волосы, подбирала наряд, пока на лбу не заблестели капельки пота, — тихо произнесла:

— Возможно, Tго высочество всё истолковал неверно…

— …?

— Но я действительно была счастлива, что Джемма и горничные впервые так заботились обо мне.

Да, это потребовало усилий, но разве можно отказаться от такой красоты? Карентина слегка повела плечом и с лукавой улыбкой добавила:

— Не хочу, чтобы у Его высочества сложилось неверное впечатление. Так что впредь не буду наряжаться при нём. А ещё… мне невероятно понравилось, как вы, Джемма, превратили меня в настоящую красавицу. Раньше никто обо мне так не заботился…

— Юная леди Карентина…

В глазах Джеммы промелькнуло сочувствие, но Карентина не обратила на это внимания.

«Как только я верну свой магический камень, заживу в роскоши — буду есть ложками из бриллиантов».

Увы, без опытной наставницы или мудрой покровительницы ей никак не обойтись. И потому она так нуждалась в Джемме — единственной, кто знал все тонкости светского мира. Внезапно Карентина схватила женщину за руку, в её глазах читалась немая мольба:

— Когда я позже отправлюсь в столицу, вы поможете мне? Вы сделали меня настолько красивой, что я сама едва не влюбилась в своё отражение.

Губы Джеммы тронула тёплая улыбка, она мягко кивнула:

— Пожалуйста, доверьтесь мне.