“Хватит шутить, я рада, что вы подружились, но послушайте, что скажет ваша сестрёнка.”

“С-сестра! Мы, мы не друзья!”

“Саеко-сан, вы ошиблись…”

Я не почувствовал никаких признаков ее присутствия.

Саэко-сан стоит перед нашим столиком с ужасно изнеможённым выражением лица.

Она выглядела ужасно.

Я пересел на соседний стул.

“ С-сестричка, твое лицо бледное, ты в порядке? Это из-за крайнего срока?”

“Да… ха-ха, я в порядке. Я хотела убедиться, что ваша работа будет приносить удовольствие.”

Она залпом выпила сок Помеко и повернулась ко мне.

“Т-так что ты думаешь? Ньянта-сан ты уложишься в срок?!”

“ С-сестра, ты говоришь не совсем о том…”

Голос Саэко-сан походил на сумасшедший, но её глаза были серьезны.

Я должен ответить.

Глубоко вздохнув я спросил.

“Саэко-сан, можно я позвоню отцу?”

“Хм? Отцу? Я не возражаю, но я буду счастлива, если мне не нужно будет ему что-либо объяснять.”

Я взглянул на свой телефон.

Пока я ел Кусамоти, на пути в школу, я думал о том, чтобы связаться с ним.

С одной стороны, я хотел опубликовать свою книгу, а с другой стороны, я не знал, как рассказать об этом своей семье.

Я помеха для своей семьи. Я не хочу больше доставлять им неприятностей … Моя мачеха могла бы даже запретить мне продолжать писать. Моя сводная сестра может снова посмеяться надо мной.

Я больше не могу им доверять.

После школы Миядзаки-сан, Сайто-сан и моя сводная сестра пытались извиниться передо мной. Мне же кажется, что они вдруг решили напасть на меня.

Может быть, они тоже борются в своих сердцах.

Но когда я увидел их, я ничего не почувствовал. Им бессмысленно выражать мне свои чувства.

Можно ли мне издать свою книгу?

Чем больше думаю об этом, тем больше это становится непостижимым.

Я съел все Кусамоти, которые дала мне сводная сестра.

…Мне не нравятся Кусамоти, но когда я был ребенком, я увидел, что моя сводная сестра ненавидит Кусамоти, поэтому я просто притворялся, что они мне нравятся, и ел их для нее.

… Почему эта девушка помнит, что мне нравится?

Ты всегда проклинала меня, не так ли? Тогда почему ты зовешь меня, братом, сейчас?

Раньше, когда ты так меня называла, я чувствовал, что должен защищать тебя… Теперь же, когда ты называешь меня братом, я ничего не чувствую.

Почему Миядзаки-сан сейчас старается выглядеть так, как раньше, и пытается поговорить со мной? Я так скучаю по старым временам, но сейчас к ней моё сердце пусто. Мы были знакомы с самого детства, гуляя... с моим добродушным "я". Мы очень изменились с того времени, но сейчас, я не думаю, что мы сможем общаться.

Сайто-сан учится в том же классе, что и я, поэтому, даже если я не хочу, я не могу не заметить ее.

Почему она выглядит так, будто ей больно? Почему она пытается заботиться обо мне?

Мне нравилось время, когда мы вместе читали книги. Я не мог забыть об прошлом, когда я общался с ней, которая была так добра ко мне.

Хотя она смотрит на меня такими же добрыми глазами, как и прежде, ничто не трогает мое сердце.

Мне не нравятся эти трое, но я и не ненавижу их.

Я просто не хочу делать те же ошибки.

Это не их вина, что я стал тем, кем являюсь сегодня. Просто я не выдержал, всей этой злобы направленной на меня.

Я больше никому не могу доверять.

И я ничего не почувствую в своем сердце, что бы они ни говорили.

Уже слишком поздно, я… я думал, что сломался.

И именно тогда я встретил Помеко.

Я не планировал с ней разговаривать, я не планировал с ней дружить, но время, проведенное с ней, стало моей повседневной жизнью. С ней я вспомнил уже давно позабытые эмоции.

Я вспомнил чувство веселья.

Я вспомнил чувство счастья.

Помеко-сан, нет... Синодзука-сан, странный человек.

Как и меня, ее предали люди, но у нее осталось доброе сердце.

Что, если бы я встретил Синодзуку, когда учился в средней школе?

Что, если бы я подружился с Синодзукой-сан?

Что, если Синодзука-сан не предаст меня в будущем?

Уже слишком поздно об этом думать, ведь я общаюсь с Синодзукой-сан прямо сейчас, в этот момент…

Почему-то я почувствовал себя храбрым.

Я уже не думаю, что сломлен. Я двигаюсь вперед.

Я достал свой телефон.

Я давно не разговаривал с отцом по телефону.

Немного поддёргивающимся пальцем, я всё же позвонил отцу. Вскоре пошли гудки, от которых вся моя храбрость улетучилась.

Он был занят утром перед работой, но всегда слушал меня.

Сейчас я задавался вопросом, что произойдет, если он отвергнет меня, как в прошлом.

Я задавался вопросом, что произойдет, если он скажет мне не делать что-то настолько эгоистичное.

Резко оборвавшиеся гудки заставили моё сердце уйти в пятки.

Сначала медленно, но со всё нарастающей скоростью я рассказал про роман и издательство.

Страх будущих слов связал меня в голове, как заноза в боку.

Мой отец, который долго молчал, наконец сказал мне:

“Я буду говорить вместе с тобой. Я хочу услышать про этот момент с издательством от них… Слушай, ты всего лишь ребенок, и тебе нужен опекун… До тех пор…”

“Отец? …Спасибо, сэр”.

“Ты до сих пор вежливо общаешься… прости, это моя вина. …… Макото, в любом случае, в любой форме, ты снова был принят людьми. Так что - гордись этим. Я горжусь тобой, сынок – Поздравляю”.

Я быстро повесил трубку, не в силах ответить.

Мое сердце должно было быть пустым, но я чувствовал, что забытые эмоции вот-вот вырвутся наружу.

После того инцидента, ещё когда я был ребенком, мы с отцом отдалились друг от друга. Он даже не разговаривал со мной, когда меня переводили.

Это невероятно, я не верю в происходящее. Я не думал, что эти слова так на меня повлияют.

Мое сердце болело, и я не знал, что делать.

Я не знаю, что делать.

И я хочу написать еще один роман.

Пока я включал режим конференции, Саэко-сан выпрямилась.

Это большая разница с тем, как она выглядела раньше. Думаю, именно так Синодзука-сан выглядела бы во взрослой жизни.

Она была очень красивой женщиной.

На экране появился мой отец.

В глубине души я думал, что он не появится. Я думал, что он предаст меня.

Но он появился.

Несмотря на то, что это было простое действие с его стороны, я почувствовал облегчение на сердце.

Отец и Саэко-сан потратили на приветствие несколько слов.

После, они начали говорить о моей книге.

Это странное чувство.

Саэко-сан и Отец общались вежливо и уважительно.

Я будто находился в другом мире.

После того, как Саэко-сан закончила объяснять, она перевела свой взгляд на меня.

“Я спрошу вас еще раз, Синдзё-сан. Я хотела бы издать вашу книгу… и распространить написанную вами историю по всему миру. Это моя работа. Создавайте книги и заставляйте людей улыбаться. Вы мне нужны.”

Я закрываю глаза.

Я был этим обеспокоен в течение долгого времени. Я не знал, что мне делать.

Неожиданно на ум пришёл обмен сообщениями с Помеко-сан.

Когда я открыл глаза, заметил, что Помеко-сан с тревогой смотрела на меня.

Она писала собственную книгу, тем не менее она сейчас не работает над его продолжением.

“Если… Ньянта напишет книгу, я… тоже… постараюсь изо всех сил…” — тихо сказала себе Помеко-сан.

Ее вид заставил мое сердце трепетать. Мне захотелось подбодрить ее.

Я знал свой ответ с самого начала, ведь я подавлял свои чувства с тех пор, как получил сообщение об издательстве книги.

“Да, я хочу издать книгу… Я знаю, что говорить это эгоистично, и это может создать проблемы для моей семьи, но я хочу издать её! Пожалуйста! Пожалуйста, издайте мою книгу!”

Я никогда раньше не желал чего-то так сильно.

Крик из глубины моего сердца. Мои истинные чувства.

Я даже не пытался подавить то, что поднималось во мне.

Я позволил своим эмоциям взять верх и заплакал.

“Пожалуйста…”

Я поблагодарил Синодзуку-сан в своем сердце.

“Спасибо. Спасибо большое. Если бы я не встретил вас — если бы я не получил вашего сообщения, я бы…”

Я почувствовал что-то теплое на спине.

Оттуда это ощущение медленно распространялось.

Мне казалось, что я окутан нежностью.

Слезы не переставали идти, давно сдерживаемые эмоции выходили наружу, как цунами.

“Поздравляю” – эти именно те слова, из-за которых я был счастлив.