Глава 66

Лицо герцога внезапно закаменело.

— Войдите.

— Здравствуйте. Юный госпо-о*… лорд Джеральд.

* Героиня собиралась сказать обращение «герцог» (공작), но не договорила последнюю букву в слове и получилось обращение «юный господин» (공자), который употребляют в отношении к молодому человеку из очень знатной, аристократической семьи.

Марин, входя в кабинет, была уверена, что за столом сидит один герцог, и по привычке едва не сорвалась на «герцог», но, заметив Олива и дворецкого Себаса, поспешно исправилась.

— «Юный господин», — давно я этого не слышал.

Герцог никогда не упускал её оговорок.

Марин надула губы, но, краем глаза следя за Оливом и Себасом, натянуто улыбнулась.

Режим ласковой невесты — включить!

— Просто вы выглядите так мо-о-олодо, что само сорвалось с языка. Хо-хо-хо.

— Пф.

— Кхым.

Оба заметно повели плечами, сдерживая смех.

И это не то? Да что ж такое. Играть в любовь — трудная роль.

Надо было самой хоть раз влюбиться, чтобы знать.

Марин так и зудели пальцы вцепиться себе в волосы, но она лишь крепче сцепила руки.

У герцога едва заметно дрогнул уголок губ.

— Так что понадобилось от меня, который, по твоим словам, выглядит так молодо?

Опять издевается.

— Я пришла работать.

Марин бурчала про себя, но вслух пояснила цель визита в кабинет.

— Работать?

— Да. Я хоть и ваша невеста, лорда Джеральд, но ещё и помощница вашего референта.

Марин скользнула взглядом к стоявшему рядом с герцогом Оливу и продолжила:

— Заглянула сперва в офис к референту и от него — к вам.

— Вот как? Можете уже так не утруждаться.

Олив посмотрел на неё с неожиданным выражением.

— Меня увольняют?

Марин уставилась на Олива с видом, в котором проступила грусть.

Правда в том, что герцог больше не столь чувствителен к звукам, а значит, ей уже не обязательно читать ему доклады вслух.

Деньги по контрактной помолвке платили огромные.

Но подработка помощницей — это ещё один источник дохода. Почему бы не получать с двух сторон?

Олив смотрел на неё растерянно, но ответ пришёл с другой стороны.

— Делай как хочешь.

— Спасибо.

Марин радостно улыбнулась и покосилась на бумаги в руках у Олива.

— Прочитать вам это вслух?

— А, это… нет, не нужно.

Олив неловко спрятал папку за спину. Лицо стоявшего рядом дворецкого Себаса тоже вдруг окаменело.

Секретные бумаги?

Марин быстро задавила любопытство.

— Свободны, — герцог повернул голову к двум мужчинам и велел.

— Да.

— Позже снова явлюсь.

Когда они вышли, в кабинете повисла тишина.

— Ваша светлость.

— Чтобы больше не путаться, остановись на одном обращении и придерживайся его.

— Да, хорошо.

— Похоже, у тебя есть разговор?

— Эм, вы знаете, что в том флигеле, где я живу, остановились ваши племянники?

— Знаю. Они сами захотели перебраться во флигель.

— А…

Марин замялась. Вероятно, племянники и не думали, что во флигеле уже кто-то живёт.

— Тебе неудобно?

— Нет. Я-то в порядке, просто племянникам, наверное, будет неловко.

Она честно высказала, что думала.

— Это их выбор. Не бери в голову.

«А меня — ой как берёт».

Марин проглотила невысказанное и перевела разговор.

— Тогда когда мне приступить к занятиям? Мне заниматься с третьей барышней и самым младшим?

— …Похоже, я взваливаю на тебя слишком много.

«Что это за виноватое выражение?»

«Я дошла до уровня, когда читаю эмоции на его обычно бесстрастном лице».

«Браво мне!»

— Хм, вообще-то да: утром я помогаю Оливу, после обеда — исполняю роль гувернантки, вечером — читаю вам, а между делом — исполняю обязанности невесты. Ах да, и зарплату гувернантки прошу выделить отдельно. Это не входит в роль невесты.

От её уверенного тона его губы мягче тронула улыбка.

— Хочешь за этот случай основательно сорвать куш?

— Конечно. Такой шанс, скорее всего, выпадает раз в жизни.

Марин ответила с довольной ноткой, и герцог приподнял голову, будто смотрел прямо на неё.

Если бы он видел, уставился бы не моргая? Может, хоть слегка приоткроет глаза?

Очень хотелось снова увидеть те красивые глаза.

Откройтесь. Глазки, откройтесь.

— О чём ты опять задумалась?

— Ой! Я это вслух сказала?

— Сказала. Ты, когда замолкаешь, всегда так и делаешь.

— Ничего подобного.

Марин вздохнула про себя и тут же отмахнулась. К счастью, именно это она вслух не проговорила — не попалась.

— Есть ещё кое-что.

— Да, говорите.

— У младшего, Перидо, мутизм. Он был с моей сестрой почти до самого конца, похоже, удар пришёлся особенно сильный.

— Ах…

Марин вспомнила Перидо на вчерашнем приёме.

Испуганный мальчишка всё норовил спрятаться за юбку сестры, лицо у него было исхудавшим.

— Поэтому начинать занятия сразу может быть сложно.

— Тогда я буду подходить к нему постепенно.

— Поступай как считаешь нужным.

— Да.

— …Есть ещё что сказать?

Он спросил с какой-то заминкой, будто чего-то опасаясь.

Марин наклонила голову, припоминая. Кажется, больше нечего.

— Нет.

— Тем лучше.

— То, что мне больше нечего сказать, — это тем лучше?

— Да.

Джеральд распрямил плечи, осознав, что в её голове нет места тому подонку.

Галстук, душивший горло, будто ослаб. По телу растеклось облегчение.

И в тот миг, как уловил своё собственное чувство, снова весь сжался.

Почему? Что она для него такое, раз он так облегчён?

Голова Джеральда повернулась к ней. Он не видел, и потому её присутствие ощущалось ещё живее: свежий запах, сладкий голос, мягкий перестук сердца.

— Лорд Джеральд, я, случайно, не слишком болтлива?

После долгих раздумий она спросила с обиженной ноткой.

Застывшее тело Джеральда стало постепенно расслабляться, у губ сам собой проступил улыбчивый изгиб.

Да и стоит ли ломать голову, кем она ему приходится. Она ведь всегда будет вот так рядом.

— До тебя только сейчас дошло?

— Вот теперь дошло. Неужели я правда такая болтушка…

Ворчливое бормотание прозвучало, как звонкая трель маленькой птички.

Джеральд откинулся глубже в кресло и слушал её голос.

* * *

Перидо зачерпнул ложку супа и тут же поставил её обратно.

— Перидо, поешь ещё немного. Ты же вчера вовсе ничего не ел.

Мальчик покачал головой и уставился в окно пустым взглядом.

— На Западе еда так себе, — Гарнет, надломив кусок хлеба, проворчала и отодвинула тарелку.

— А мне вкусно. — Рубиэна отрезала мягкий хлеб, щедро намазала маслом и отправила в рот.

— Тогда ешь побольше сама. — Гарнет сдвинула свой стейк на тарелку Рубиэны.

Дайя, через силу ковырявшая суп, тоже вскоре опустила ложку: во рту будто песок.

— Почему вы все так плохо едите?

Рубиэна с тревогой поглядела на резко похудевших Дайю, Гарнет и Перидо.

— Ха-а-ам. Говорю же, просто западная кухня не по нам.

Гарнет протяжно зевнула; под глазами легли тяжёлые тени.

— Гарнет, ты клонёшься? Иди, поспи.

Гарнет закатила глаза, скользнула взглядом по Дайе и покачала головой.

— Нет. Нормально.

— Ладно, Гарнет. Я побуду с Перидо, а ты иди вздремни.

— Это ты не спишь уже сколько. Я останусь с Перидо, а ты — спать.

Перидо, несмотря на то что сёстры наперебой уговаривали друг друга пойти отдохнуть, продолжал пустыми глазами смотреть в окно.

— Вообще-то ложитесь обе. Я посижу с Перидо.

Рубиэна говорила бойко, но старшие сёстры пропустили её слова мимо ушей. Эх.

* * *

Выйдя из кабинета герцога, Марин у самого начала дорожки к флигелю нос к носу столкнулась с племянниками его светлости, вышедшими на прогулку.

Они всё ещё были в трауре, в чёрном.

— Здравствуйте.

Не ожидав такой встречи, Марин поспешно склонила голову в приветствии.